Помоги проекту - поделись книгой:
Доказательством того, что Пифей действительно побывал на этом острове, вопреки существующему мнению о получении им информации из вторых рук, могут послужить слова античного ученого Клеомида (II в.)94:
«По поводу острова, который называют Туле и на который, говорят, ходил массалиотский философ Пифей, кажется, что в этих местах полный круг, описанный солнцем в момент летнего солнцестояния, располагается над горизонтом таким образом, что он совпадает с арктическим кругом» (Cleomed., I, 7)
Это означало, по мнению комментатора Страбона Г. А. Стратановского, что в Туле меняющийся полярный круг имел определенную величину летнего тропика, поэтому широта Тулы являлась дополнением широты земного тропика и составляла 66 градусов северной широты.
Еще одним доказательством того, что Пифей сам побывал в полярных областях, служит текст из трудов греческого математика-стоика Гемина Родосского (I век до н. э.), кстати, единственного из всех авторов, прямо цитирующего
«У тех, кто живет севернее Пропонтиды96, самый длинный день составляет шестнадцать равноденственных часов, у тех же, кто живет еще дальше на север, этот день длится семнадцать и восемнадцать часов. В эти места, кажется, приходил Пифей Массалиот. В самом деле, он говорит в своих описаниях Океана: «Варвары нам показывали, где садится солнце. Ведь в этих местах случается, что ночь бывает совсем короткой, длясь два или три часа, так что солнце, садясь, после короткого интервала тотчас поднимается» (Gemin. Phod. Elem. Astronom. Ch. VI).
Здесь приведены слова самого Пифея, подтверждающие, что путешественник действительно был на острове, расположенном в высоких широтах, и местные жители показали на нем точку, откуда можно было наблюдать за восходом и заходом солнца. И, вероятно, места те были гористые, так как на равнинной местности любой мог бы без проблем увидеть эти небесные явления. Причем, чего нельзя исключить, — у местных жителей имелась возможность наблюдать за солнцем только в каком-то одном конкретном месте, что и подчеркнул Пифей.
О подобных астрономических наблюдениях на Туле, совершаемых местными «особыми» посвященными людьми, подробно рассказал поздний византийский писатель VI века Прокопий Кесарийский97:
«Здесь каждый год происходит чудесное явление. Около летнего солнцеповорота в течение приблизительно сорока дней солнце никуда не заходит, в течение этого времени непрерывно сияет над землей. Но месяцев через шесть после этого, около зимнего солнцеповорота, дней сорок солнце совсем не показывается над этим островом, и он погружен в непрерывную ночь. Это время живущие здесь люди проводят в полном унынии, так как они не имеют никакой возможности, тогда сносится друг с другом. Лично отправиться на этот остров, чтобы своими глазами увидать то, что мне рассказывали, хоть я и очень старался, никак не удалось. Тех, которые оттуда приходят к нам, я спрашивал, как они могут вести счет и деление дня, если солнце не всходит и не заходит там в установленное время? Они дали мне ответ правильный и убедительный. Они сказали, что в те сорок дней, когда солнце, как сказано выше, не заходит, оно сияет людям то с востока, то с запада. И всякий раз, как оно, совершая свой путь, вновь окажется у края неба на том же месте, откуда в прежние дни его видали поднимающимся, они считают, что прошли одни сутки. А когда наступает время непрерывной ночи, то, наблюдая за ходом луны и движением звезд, сообразуясь с ними, они рассчитывают деление дня. По прошествии тридцати пяти дней этой великой ночи, определенные люди, которым это привычно, посылаются на вершины гор и, увидав оттуда определенным образом солнце, они объявляют стоящим внизу людям, что через пять дней солнце засияет им. Получив эту добрую весть, они, хотя еще в темноте, отмечают ее веселым всенародным праздником. У жителей Фулы это самый большой из праздников. Мне кажется, что жители этого острова находятся всегда в страхе, как бы солнце не покинуло их навсегда, хотя это явление у них происходит всегда одинаковым образом каждый год».
Явление коротких ночей и длинных дней в районе Туле отмечено и у других древних писателей. Так, Плиний Старший, ссылаясь на Пифея, писал, что остров Туле расположен в том районе, где в дни летнего солнцестояния, поскольку солнце приближается к полюсу мира и описывает более узкий круг, земли, лежащие под ним, имеют непрерывный день в течение шести месяцев, и наоборот, в момент зимнего солнцестояния, когда солнце проходит с другой стороны земли, в районе острова Туле длится непрерывная ночь, кажется, тоже в течение шести месяцев (Plin. N. Н., II, 75; IV, 30)98. О коротких летних и темных зимних ночах на Туле говорил и Помпоний Мела.
Помимо свидетельств, дающих реальные сведения о легендарном острове, в античной литературе всегда жил романтический образ далекой Туле, который воплощал для римских поэтов границу ойкумены, за которой простирается уже нечто неизвестное и таинственное. Ultima Thule — этим понятием мы обязаны Вергилию и Сенеке, — это они ввели в литературный обиход выражение «Крайняя Туле».
В качестве примера можно привести одну фразу из поэмы «Георгики» Публия Вергилия Марона, написанную им в I веке до н. э.99:
«Станешь ли богом морей беспредельных и чтить мореходы Будут тебя одного, покоришь ли ты крайнюю Туле…
Что интересно, известный римский философ Сенека (4 г. до н. э. — 65 г.), упомянув о Туле в трагедии «Медея» как о самом дальнем острове, лежащем на краю света, одновременно сделал поразительное пророчество, которое впоследствии часто цитировалось как один из замечательных примеров предвидения открытия Америки100:
«Настанет некогда время, Океан расторгнет оковы естества, И будет открыта громадная земля, Фетида101 разоблачит новые области, И Фула уже не будет краем света».
Так где же находился этот загадочный остров Туле? Какая из областей Северной Европы была пифеевской Туле, — эти вопросы давно волновали умы ученых.
Сами древние далеко на Север не устремляли взор, а отождествляли Туле с одним из Шетландских островов, точнее, с одним из них — крупнейшим островом Мейндленом. Корнелий Тацит в рассказе о покорении римской армией северных стран упомянул о Туле, которую якобы видели участники морского похода, осуществившие плавание вокруг Британии и покорившие Оркадские острова (Оркнейские острова)102:
«Уже виднелась и Фула, но было приказано дойти только до этого места, и к тому же приближалась зима. Утверждают, что море там неподвижное и очень плотное, вследствие чего трудно грести».
Тацит не ошибся, действительно, на современных картах Западной Европы читатель может найти небольшой островок Фула, входящий в число Шетландских островов. Но это, конечно, не то Туле, о котором говорил Пифей.
После описания Скандинавии, как самом большого и плодородного из всех ему известных островов, Помпоний Мела рассказал и о местоположении Туле, поместив его напротив берегов обитания племени
В связи с этим будет уместно привести отрывок из саги «История Хиалмара, царя Биармаландии и Тулемаркии» (Historia Hialmari, regis Biarmlandiae atque Thulemarkiae), созданной скандинавскими скальдами в X веке»103.
«Знаменит был в это время царь Хиалмар, который над всеми другими царями выдавался природными своими дарованиями и геройскими добродетелями и был лучшим начальником для своих придворных. Он сам приобрел власть над Биармландией, как мы сказали выше; царство это расположено между Тулемаркией и Гандвикой, за восточным склоном горного хребта. Первоначально он, вероятно, населял со своими подданными места болотистые, прежде чем выбрал себе определенное место жительства».
Обратите внимание, здесь Биармия, расположенная за склонами какого-то горного хребта, находится между островной страной Туле (Тулемаркия) и Гандвиком (обычно древнескандинавский Гандвик отождествлялся с Белым морем). На наш взгляд, представленные сведения о соседстве Туле и Биармии не случайны, у известного историка и скандинавов, вероятно, были одни источники. Поэтому считаем, что существуют серьезные основания для отождествления
Обычно древние при описании земель шли как бы по кругу, начиная с запада, переходили к северным странам и племенам, затем — к восточным, и логическим завершением в описании мира был юг. Поэтому Помпоний Мела вначале сделал описание Британии, затем — трех десятков Оркнейских островов, потом перешел к рассказу о Скандинавии, подробно остановился на нашем Туле и в заключение обрисовал какой-то остров в Каспийском море. Затем снова вернулся к пустынному побережью, лежащему, вероятно, на северо-востоке, где, по словам Мелы, напротив него расположено несколько таких же пустынных островов, у которых нет отдельных названий, они имеют одно общее наименование — Скифские104:
«Против берега [племени] бергов лежит остров Фула, прославленный как греческими, так и римскими поэтами. Так как на этом острове солнце долго остается над горизонтом, то ночи здесь коротки. Зимой, как в других местах, ночи на острове Фуле достаточны темны. Летом ночи здесь светлые: в это время года солнце достигает такой высоты, что хотя его самого и не видно, рассеянный свет его продолжает доходить. Во время солнцестояния ночи здесь вовсе не бывает, тогда виден не только рассеянный свет солнца, но и очень большая часть его диска. <…> Напротив пустынного побережья, о котором говорилось выше, расположено несколько таких же пустынных островов. У них нет отдельных названий, все они называются Скифскими».
Когда читаешь эти строчки Помпония Мелы, возникает ощущение, что он сам побывал на этом загадочном острове, ведь только свидетель происходящих небесных явлений, наблюдаемых на Туле, мог так тонко все подметить. Это позволяет сделать вывод, что здесь описаны местности, расположенные в высоких полярных широтах, где солнце даже в летнее время почти не видно, а заметен только его рассеянный свет. Такое же явление можно наблюдать, находясь среди высоких гор.
Не преминул обратить свое внимание на Туле и Павел Орозий, когда делал географическое описание островов, расположенных в Атлантическом и Северном Ледовитом океанах. В первой книге своей «Истории против язычников» он, как и Помпоний Мела, в том же порядке размещает западные и северные острова Европы, но при этом дает более конкретное расположение Туле. Однако остров у него смещается к северо-западу105:
«Далее в направлении к северу-западу посреди океана расположен остров Туле, который отделен от остальных островов бесконечным пространством, он мало кем заселен».
Иордан располагал остров Туле далеко на западе. Как видно из вышеприведенных текстов, местоположение легендарного острова, остающегося пока все таким же таинственным, по мере изучения полярных морей, стало смещаться с севера в западном направлении106:
«На крайнем же западе есть на океане еще один остров, по имени Туле, о котором Мантуанец, между прочим, сказал: «Да служит тебе крайняя Фула».
Здесь Иордан цитирует Мантуанца, то есть Вергилия, чтобы указать на большую удаленность острова, считавшегося в Средние века пределом крайней земли на западе.
Многие исследователи думали, что Туле — это Исландия, и выдвигали различные доводы, что Пифей сам был в Исландии, видел с северного берега описываемое им полуночное солнце и, следуя далее, оказался в густом тумане среди пористого льда, который поднимался и опускался, напоминая «морское легкое».
Предположение о том, что Туле — это Исландия, было высказано впервые в 825 году ирландским монахом Дикуилем и позднее имело много сторонников. Дикуил написал книгу «Об измерении земли» («Liber De Mensura Orbis Terrae»), где рассказал о посещении несколькими монахами, около 795 года, с которыми он сам разговаривал, необитаемой огромной земли. Они жили на этом острове полгода. По их словам, он располагался к северу от Британии. Дикуил посчитал, что именно здесь должна находиться Туле107.
«Вокруг нашего острова Ирландия [говорит Дикуил] лежит множество островов; одни из них — маленькие, другие — совсем крошечные. Напротив побережья Британии также находятся многочисленные острова: есть среди них большие, есть маленькие, а есть и средние. Часть островов лежит к югу от Британии, а часть — к западу. Но больше всего островов находится в северном и северо-западном направлении. На одном из таких островов я жил, другие посещал, третьи видел, а о четвертых читал…
Прошло уже тридцать лет с тех пор, как клирики, жившие на этом острове [то есть Туле] с первых чисел февраля до начала августа, рассказывали мне, что не только во время летнего солнцестояния, но также в течение целого ряда дней до и после него солнце садится по вечерам как бы за небольшой холм, так что полной темноты тогда практически не бывает. Но, чтобы человек не пожелал сделать (даже вытрясти вшей из своей рубахи), он легко может выполнить это — совсем как при дневном свете. А если в это время подняться на высокую гору, то солнце так и не скроется из ваших глаз…
Ошибаются те, кто пишет, что море вокруг острова сковано льдом и что от весеннего до осеннего равноденствия там один нескончаемый день, и наоборот — постоянная ночь от осеннего до весеннего равноденствия. Те, кто отправился туда в период сильнейших холодов, без труда доплыли до самого острова и затем жили там, наслаждаясь обычной сменой дня и ночи — за исключением периода летнего солнцестояния. Но проплыв всего один день на север от острова, они обнаружили замерзшее море».
Нужно сразу отметить, что Дикуил хотя прямо не дает названия этой земле, однако последующие исследователи посчитали, что ирландский монах под этим таинственным островом мог подразумевать только Исландию. Более того, А. Стриннгольм — автор книги «Походы викингов», ссылаясь на какие-то древние источники, утверждал, что еще до поселения в Исландии норманнов там находились люди, называемые
Дикуил также рассказал, что за 100 лет до него ирландские монахи в поисках уединения ходили на судах в северном направлении на какие-то острова. В числе этих, дотоле необитаемых островов, Дикуил назвал такие, до которых с северного берега Британии можно доехать при попутном ветре за два дня, вероятно это были Фарерские острова109:
«Существует немало других островов в океане к северу от Британии, достичь которые можно через два дня и две ночи, если плыть от самого северного из Британских островов при попутном ветре и под полными парусами. Один святой человек рассказал мне, что за два летних дня и ночь между ними он на маленькой лодке доплыл до одного из таких островов. Некоторые из этих островов очень маленькие, и почти все они отделены друг от друга узкими проливами. Отшельники, приплывшие сюда из нашей Шотландии [Ирландии], жили на этих островах почти сто лет. Но сейчас там из-за норманнских пиратов почти не осталось отшельников, зато полно овец и разных морских животных. Я никогда не встречал упоминаний об этих островах в книгах ученых людей».
Как известно, до Туле можно было добраться за шесть суток. Монахи не могли достигнуть таких высоких широт на своих несовершенных судах, они все же были в первую очередь слугами бога, а не искусными кораблестроителями и мореплавателями. Чего не скажешь о мореходах со Скандинавского полуострова: их суда были в те времена самими пригодными для плавания в полярных морях.
Адам Бременский в «Деяниях епископов Гамбургской церкви» приводит рассказ об Исландии, записанный им со слов посетившего город Бремен в 1056 году исландца Ислейфура (он был первым христианским епископом острова). Он отождествил ее с Туле, не забыв объяснить при этом, что Исландия называется Страной льда из-за ледников, которые покрывают горы и срываются в море110. И все же по поводу Туле это было голословное заявление.
Поэтому, на наш взгляд, все эти утверждения об идентичности Туле и Исландии необходимо отбросить, так как известно, что хотя Страна льда действительно находится в водах Северного Ледовитого океана, но тем не менее она была расположена значительно дальше, чем шестидневный путь от Британии. Тем более Гренландия, как это пытаются доказать некоторые современные исследователи при попытке отождествления этого острова с Туле.
Кроме того, несмотря на свидетельство Стриннгольма, считается, что до IX веке Исландия была безлюдной, пока ее не открыли норвежские викинги. А Туле, как видно по вышеприведенным рассказам, задолго до этого была заселена многими племенами.
Существует еще один довод, основанный на тексте Страбона, что на Туле даже разводили пчел и добывали мед, а некоторые ученые считают, что выше 61 градуса северной широты пчелы не могут жить111, так как северный остров, считают они, был расположен на 64–66 градусах северной широты. Но такой аргумент не выдерживает критики. Один из авторов этой книги, например, пробовал прекрасный архангельский мед, полученный сокурсником по институту от своих пчел под Шенкурском, расположенным примерно на 62–63 градусах северной широты. Обитают пчелы и значительно севернее.
Кроме того, известно, что в течение тысячелетий климат на Севере менялся — в иные периоды в Гренландии собирали виноград. Вероятно, в Исландии тогда не только добывали мед, но выращивали яблони и груши, а опыляли их наверняка неутомимые пчелы.
Сторонники отождествления Туле с Гренландией приводили следующие аргументы: площадь Гренландии, как писал Прокопий Кесарийский, именно в 10 раз превышает площадь Британии. Кратчайшее расстояние от Британии до Гренландии где-то около 1500 км. И если даже двигаться не коротким путем, а плыть по течению Гольфстрим, то можно оказаться в конце концов у южной оконечности этого острова.
Если суда Пифея двигались со скоростью 200–300 км в сутки, а с учетом течения Гольфстрим скорость судов должна быть еще больше, как считали сторонники этой гипотезы, то за 6 суток можно добраться до Гренландии. Увы, к сожалению, у Пифея и его друзей современных глиссеров не было, поэтому они не могли так стремительно передвигаться. Еще надо вспомнить пресловутое «морское легкое», которое, как известно, никак не способствовало увеличению скорости их неприхотливых судов. Думается, что и айсберги в те времена дрейфовали в полярных широтах и обязательно бы встретились на пути отважных мореплавателей. А об этом не преминул бы рассказать Пифей, учитывая его любознательность.
А сколько действительно потребуется времени, чтобы добраться от Британии до указанных широт? В качестве примера предлагаем описание морских путешествий английских мореплавателей XVI века. Чтобы от берегов Англии достичь побережья Норвегии, лежащего на параллели 58 градусов северной широты, судну Стивена Бэрроу потребовалось 15 суток (с 30 апреля по 15 мая 1555 года). Антоний Дженкинсон совершил аналогичное плавание в течение 8 суток (с 17 по 25 июня 1557 года), поднявшись к северу чуть выше — до 60 градусов северной широты. В 1580 году уже «по накатанному пути» два английских судна, «Джордж» и «Уилльям», под водительством шкиперов Пэта и Джекмена сумели достичь параллели 62 градуса северной широты у берегов Норвегии, пройдя путь от Англии в течение 9 суток (с 1 по 10 июня) 112. Делайте вывод сами: смогли бы древние мореплаватели за шесть суток доплыть до Исландии, не говоря уж о Гренландии? Притом что корабли англичан должны превосходить суда Пифея своей более совершенной парусной оснасткой (а были ли у Пифея паруса?), поэтому и скоростью передвижения.
И главный аргумент против сторонников нахождения Туле в Исландии и Гренландии заключается в том, что все почему-то забыли, что этот легендарный остров, по описаниям древних, находился все же от Британии не в западном и даже не в северо-западном направлении, а строго на севере.
Действительно, если следовать от Британии на север, то в указанных широтах (60–65 градусов северной широты) с правого борта путешественники Пифея обязательно увидели бы далекие берега Норвегии. Это был обычный маршрут более поздних морских походов; взять тех же англичан, приведенных выше, когда они в XVI веке ходили в полярные моря для поиска Северного морского пути. Поэтому все же склоняемся к мысли, что у древних Туле идентифицировалась не с Исландией, а с Норвегией, а вернее, только с частью Скандинавского полуострова, не исключено, что только с Лофотенскими островами.
Кстати, в Норвегии и пчелы есть, водятся они там даже в высоких широтах вопреки некоторым утверждениям. Нам приходилось пробовать прекрасный мед с тончайшим ароматом у фермеров из провинции Нурланд на Лофотенских островах: овес и ячмень могут в долгие летние дни созревать даже за полярным кругом.
Конечно, сразу возникает вопрос: как Туле может быть Норвегией, которая не является островом и расположена на материке? Хорошо известно, что даже в Средние века, не говоря уже об античных временах, вплоть до XI–XII столетия, Скандинавия считалась островом, как это видно из вышеприведенных текстов древних писателей. Впервые о Скандинавии не как об острове, а как о части материковой Европы сказал в XI столетии Адам Бременский. Среди источников, которыми он пользовался при написании своих «Деяний», при сообщении о географии Скандинавии, были записки какого-то молодого монаха Ансгара, позже причисленного к лику святых. Ансгар в 830 году, посетив Ютландский полуостров и Южную Швецию, кратко описал природу здешних мест113.
Не исключено, Пифей слышал о Норвегии от жителей Северной Шотландии, указавших ему направление, в котором она находилась, только называли они ее Туле. Вероятно, достигнув параллели трех- и двухчасовой ночи, то есть примерно широты современного Трандхейма, они узнали, что есть места, где солнце заходит в море и сразу восходит, а возможно, Пифей и сам побывал в тех полярных областях.
В Средние века о Туле уже говорили как о реально существующем острове, заселенном 13 варварскими племенами, у которых были свои цари или короли. Византийский писатель, историк Прокопий Кесарийский, примерно около 550 года сделал подробнейшее описание далекой северной земли — Туле. Он указал, что этот остров находился именно на Севере. И нет оснований для сомнений в существовании Туле, — Прокопий так описал остров, как будто сам побывал на его берегах. По словам морехода, у него была возможность посетить остров, но по каким-то причинам ему не удалось этого сделать.
В своем произведении «Война с готами» Прокопий рассказал о варварских племенах под названием
Когда читаешь его описание Туле, возникает ощущение, что поведал Прокопий не о легендарном и загадочном острове, а о реальном Скандинавском полуострове. Размеры Туле в 10 раз больше Британии — это также можно соотнести со Скандинавией. Удивительна схожесть названий племен, обитающих на Туле и в Скандинавии. Племена, живущие на Туле под названием
«Этот остров Фула очень большой. Полагают, что он в десять раз больше Британии (Ирландии). Он лежит от нее далеко на север. На этом острове земля по большей части пустынна, в обитаемой же части живет тринадцать племен, очень многолюдных, и у каждого племени свой царь.<…> Из всех варваров, живущих на Фуле, одно племя, которое называется скритифиннами, ведет особенно звериный образ жизни. Скритифинны не носят одежды, не ходят в обуви, не пьют вина, не добывают себе никакого пропитания посредством возделывания земли. Они сами не пашут земли, и женщины у них не знают никаких домашних работ, но мужчины вместе с женщинами заняты одной только охотой. Находящиеся там леса огромны, изобилуют дикими и другими животными, а равно и горы, которые поднимаются там. Скритифинны питаются всегда мясом пойманных животных, а в шкуры одеваются, так как у них нет ни льна, ни приспособления, чтобы сучить нитки, но, связав звериными жилами кожи друг с другом, они таким образом закрывают все тело. И их младенцы вынянчиваются у них не так, как у остальных людей. Дети скритифиннов выкармливаются не женским молоком, и сосут они не материнскую грудь, но выкармливаются только мозгом пойманных животных. Как только женщина родит, она заворачивает новорожденного в шкуру животного, тотчас же привешивает ее к какому-нибудь дереву, кладет ему в рот мозг, а сама тотчас же отправляется с мужем на обычную охоту. Они все делают вместе и на это занятие охотой ходят вместе. Таков образ жизни этих варваров.
Но другие жители Фулы, можно сказать, все, не очень отличаются от остальных людей: они поклоняются многим богам и демонам, живущим на небе и в воздухе, на земле и на море, и некоторым другим мелким божествам, считающимся, что они находятся в водах источников и рек. Они непрерывно приносят всякие жертвы, приносят жертвы мертвым и героям. Из жертв они считают самой прекраснейшей принесение в жертву человека, который был их первым военнопленным. Они приносят его в жертву в честь Ареса, так как этого бога они почитают выше всех. Они посвящают этого пленника богу, не просто убивая его, как приносят жертву, но вешают его на столбе, или бросают на спицы, или умерщвляют какими-либо другими особыми способами, вызывающими жалость к его мучениям. Так живут обитатели Фулы. Из них самым многочисленным племенем являются гавты, у которых и поселились пришедшие сюда эрулы».
Норвежский исследователь Арктики Ф. Нансен (1861–1930) сделал вычисления координат того места, которое описывал Прокопий Кесарийский, и оказалось, страна Туле находится севернее Полярного круга.
Глава 6
ПИСАТЕЛИ И КАРТОГРАФЫ ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ О СЕВЕРЕ
Адам Бременский
После Великого переселения народов, отмеченного историками в V–VI веках, и прихода Средневековья, развитие научной мысли остановилось до IX века. Только в древлехранилищах и библиотеках монастырей были спасены от уничтожения, по выражению ученого-океанолога Ю. М. Шокальского, «обломки бывшего длительного развития Европы». «Все наследие опыта и умственной работы погибло и надолго стало недоступным, все приходилось начинать сызнова»115.
Поэтому вся первая половина Средних веков представляет собой обширную историческую «лакуну», огромный пробел, в том числе и в части изучения арктического Севера. О том, какие были представления о северных странах у писателей в последующие периоды, можем узнать, начиная с сочинения знаменитого географа и летописца XI столетия ученого-схоластика Адама Бременского, прозванного историками «Геродотом Севера».
В 1068 году Адам прибыл из Бремена в Гамбург ко двору архиепископа Адальберта и, став его приближенным, повсюду сопровождал это высокопоставленное духовное лицо. Естественно, он имел возможность беседовать со всеми людьми, кто приезжал к архиепископу. После смерти Адальберта Адам стал его преемником, затем удалился в монастырь, расположенный недалеко от Гамбурга, где написал свое бессмертное сочинение «Деяния епископов Гамбургской церкви» (Gesta Hammaburgensis ecllesiae pontificum), а после 1081 года скончался.
В этом труде, созданном Адамом где-то после 1075 года, пользующемся широкой известностью и популярностью вот уже почти тысячу лет, помимо описания миссионерской деятельности гамбургских проповедников, подробно рассказывается о северных землях. Четвертая книга сочинения получила название «Описание северных островов».
По свидетельству Адама Бременского, со слов датского короля Свена II Эстридсена (1042–1074) он записал приключения королевских подручных — проповедников-клириков, направленных в Норвегию и Швецию для обращения в христианство туземных народов. Вероятно, король поведал ему также о многих островах Севера — об Исландии, Гренландии, Оркнейских и других островах, а также Винланде (побережье Северной Америки). Он дал очень подробное описание Скандинавии и Балтийского моря.
По словам Адама, Балтийское море называется так оттого, что оно поясообразно простирается через все скифские земли до Греции. При его описании, и об этом Адам сам сообщает, он использовал сочинения Эйнхарда, известного франкского историка IX века, автора «Жизни Карла Великого». Тот писал, что «от Западного океана простирается некий залив», а Адам продолжил:
«Оный залив местные жители называют Балтийским, так как он тянется через области скифов вплоть до Греции на большое расстояние наподобие пояса116. Его также именуют морем Варвар ским, или Скифскими водами, потому что по его берегам обитают варварские народы»
В те времена не знали, насколько простирается Балтийское море на восток. Говоря о невероятных трудностях северного плавания, Адам в своей книге сетует о том, что даже мужественному норвежскому королю Харальду III Суровому (Хардради), предпринявшему сопряженное с большими трудностями и опасностями морское путешествие ради исследования величины этого моря, не удалось достичь цели. Путешественникам пришлось вернуться, сообщает Адам, «сломленными и побежденными двойной опасностью — штормами и пиратами». Под пиратами он подразумевал викингов, которых в свою очередь западноевропейцы называли
Упоминает Адам и нашу Русь. По утверждению
«Даны-варвары именуют Руссию Острогардом из-за того, что она расположена на востоке и, как орошаемый сад, изобилует всяческим добром. Ее также называют Хунгардом, так как изначально там жили хунны».
По направлению к северу от Дании Адам перечислил реально существовавших
За ними, далее сообщает Адам, между «краем женщин» и Руссией (Ruzzia), обитают племена:
Адам Бременский дал подробнейшее описание Скандинавских стран, в первую очередь Швеции и Норвегии, именуя их
«Свеония и Нордманния две обширнейшие северные страны, в мире нашем до сих пор почти не известные. Сведущий король данов рассказывал мне, что Нордманнию с трудом можно пересечь за месяц, а Свеонию, двигаясь быстро, — за два. <…> Обе эти страны заключены среди высоких гор, в большей мере Нордманния, хребты которой опоясывают Свеонию. <…>
Свеония — страна богатейшая, земля, изобилующая плодами и медом. Кроме того, она превосходит все прочие области по приплоду скота, отличается благоприятными лесами, а вследствие удобства рек повсюду полна чужеземными товарами. И никакими силами не назовешь ты того, чего не было у свеонов, разве что как любимую и чтимую нами гордыню. Ибо все символы нашей мнимой славы, такие, как золото, серебро, царские кони, бобровые и куньи шкурки, которые, поражая нас, делают из нас безумцев, они ни во что не ставят. Свеоны не знают меры только в связях с женщинами. Каждый их них в соответствии со своими возможностями одновременно имеет двух, трех или более жен; богачи и знать держат их без числа. Все сыновья, рожденные в подобном браке, считаются законными. Если же кто-либо спознается с чужой женой, или силой возьмет девушку, или разграбит чье-нибудь добро, или совершит беззаконие, он наказывается смертной казнью. Хотя все гипербореи118 отличаются гостеприимством, наши свеоны в этом отношении выделяются особо.
Позорнее всего считается у них отказать в гостеприимстве проезжающим, так что они даже устраивают между собой состязание, каждый стремясь показать, что именно он достоин принимать гостя. [Свеон] принимает гостя по всем законам гостеприимства и в каждый из дней, сколько приезжий пожелает оставаться, наперебой водит его в гости ко всем своим друзьям. Подобная добродетельность у них в обычае. <…>
Многочисленны народы свеонов, они славятся своей силой и битвами, в которых независимо от того, сражаются ли на конях или на кораблях, показывают себя превосходными воинами. Поэтому, очевидно, они обуздывают своей мощью остальные северные народы. Короли свеонов происходят из древнего рода, однако их власть зависит от мнения народа: то, что будет всеми одобрено на общем собрании, король должен утвердить, если только ему не покажется лучшим другое решение, которому подчиняются свеоны — иногда против воли. Таким образом, дома они пользуются равноправием. Но, отправляясь в сражение, свеоны во всем повинуются королю или тому, кто покажется королю способнее прочих. <…>
Между Нордманнией и Свеонией живут вермиланы, финнеды и другие народы… На границе Свеонии и Нордманнии, в северной ее части, обитают скритифинны, которых даже дикие звери не трогают на своем пути»
В конце книги Адам отводит место для описания древней Норвегии, являющейся, по его словам, самой «отдаленной областью мира». Норвежцев он хвалит, как простой, трудолюбивый, богобоязненный пастушеский народ, оставивший с принятием христианства викингские набеги и морские разбои. Даже самые знатные из них, подчеркнул писатель, живут скотоводством и трудом своих рук. Как уже знаем, это был конец эпохи викингов:
«Сегодня Нордманнию называют Норгвегией. <…> Данная область в длину простирается до самых отдаленных пределов Севера — от этого происходит ее название. Нордманния начинается у скалистых побережий тех вод, которые обычно именуют Балтикой. Затем ее хребты поворачивают на север и ведут свои изгибы вдоль берега ревущего океана, заканчиваясь в Рифейских горах, где и угасает изможденный мир. Нордманния, кроме суровых гор и чрезмерного холода, отличается еще к тому же совершенной бесплодностью, будучи пригодна для скотоводства. Стада животных держат в степях, подобно древнему обычаю арабов. Скотоводство проникает во все области жизни нордманнов: молоко они употребляют в пищу, а из шерсти делают одежду.
В Нордманнии воспитываются храбрые воины, ибо сочные плоды не смягчают их нрав. Нордманны чаще нападают на других, чем подвергаются нападениям. С соседними свеонами они сосуществуют без вражды, в то время как от данов — столь же бедных, как они сами, — нордманны иногда терпят нападения, не оставляя, однако, их без ответа. Движимые недостатком дела на родине, они обходят весь мир и посредством пиратских набегов на всевозможные земли добывают богатства, которые привозят домой, восполняя таким образом неудобства своей страны. Но после принятия христианства, напитавшись благотворными знаниями, они научились почитать мирную жизнь и истину, довольствуясь исконной своей бедностью. А то, что собрали, предпочли раздать и рассеять, вместо того чтобы, как прежде, собирать рассеянное. <…> Они — самые умеренные из всех смертных: как в пище, так и в нравах нордманны старательно придерживаются скромности и воздержанности. <…> Во многих областях Сведии и Нордманнии пастухами скота бывают даже весьма знатные люди, по обычаю отцов своих живущие трудом своих рук».
Но у Адама Бременского эти, вероятно, правдивые сведения переплетаются с какими-то баснословными фантастическими рассказами, широко распространенными в те времена в средневековой Европе.
На берегу Балтийского моря существует земля женщин, в которой живут упоминавшиеся выше амазонки-воительницы. О размножении этого народа ходили разные слухи, в чем не сомневался и Адам, что оно происходит через совокупление с обитающими там чудовищами. Дети мужского пола амазонок рождаются
«Говорят, где-то на берегах Балтийского моря обитают амазонки, их страну называют теперь раем женщин. Иные рассказывают, что амазонки становятся беременны, выпив воды. Другие говорят, что они зачинают либо от проезжих купцов, либо от тех, кого берут в плен, либо наконец от чудовищ, которые в этих землях не редкость. Последнее, полагаем, наиболее вероятно. Когда дело доходило до родов, то оказывается, что, если плод мужского пола, это киноцефал119, а если женского, то совершенно особая женщина, которая будет жить вместе с другими такими же, презирая общение с мужчинами. Если же в их край приезжает какой-нибудь мужчина, они изгоняют его совершенно по-мужски. Киноцефалы — это те, которые носят на плечах [песью] голову. Их часто берут в плен в Русии, а говорят они, мешая слова и лай»
Тиандер очень остроумно заметил, что если обратить внимание на коренного жителя Северной Скандинавии — лапландца, одетого в
Далее, явно путая географическое положение Урала, Адам пишет, что Швеция находится вблизи Рифейских гор, представляющих собой снежный хребет, населенный дикарями.
«С востока к Свеонии примыкают Рифейские горы с их пустынными местностями и глубокими снегами, доступ в те края закрывают стада звероподобных людей. Там живут амазонки, кеноцефалы и циклопы, у которых один глаз во лбу».
Не секрет, большинство современных ученых считают, что Рифейские горы античных писателей — это Урал (Каменный Пояс русских летописей). Хотя существуют и другие мнения. Поэтому, на наш взгляд, Адам Бременский ошибочно полагал, что Рифейские горы сразу с востока примыкают к Швеции, в результате чего и легендарные
О самых северных народах, обитающих на побережье океана, у Адама такие же туманные представления, как и у большинства средневековых писателей: их считали магами и колдунами, которые якобы знали все, что «делается с людьми на земле», и которые обладали такой магической силой, что своими заклинаниями могли заставить выброситься на берег моря даже огромных китов. Здесь речь шла наверняка о
В суровых горах живут также женщины с бородами, далее сообщает он, иногда встречаются лесные люди, одетые в звериные шкуры и произносящие непонятные слова со скрежещущим звуком. Говорит Адам и о племенах, обитающих в горах, под знакомым нам уже названием —
«Все жители Норвегии — христиане, кроме тех, кто обитает в дальних северных областях у океана. Среди последних, говорят, до сих пор имеют такую силу колдовские чары и заклинания, что они утверждают, якобы знают, что происходит с любым человеком в этом мире. Посредством громкого бормотания они вызывают на берег моря больших рыб, а также делают многое другое, что в книгах именуют злодеяниями. <…> Тамошние горы, ужасающие вечными снегами, римские авторы именовали Рифейскими хребтами. Скритифинны не могут жить без холода и снега, а быстротой передвижения по глубоким снегам они превосходят даже диких зверей».
Севернее Норвегии, пишет Адам, уже не найдешь ни одного человеческого поселения, лишь «ужасающий зрение беспредельный океан, что обнимает весь мир». В те времена о море, омывающем Данию и Норвегию, морские путешественники рассказывали много чудесного, например, что море около Оркнейских островов становится густым из-за обилия соли, так что корабли там могут двигаться только при сильной буре, поэтому его и называют Либерсее, что означает — Свободное море. Кстати, в XI и последующих веках еще долго жили рассказы о непроходимом, мрачном море, — это была принадлежность любого описания морского путешествия на Север.
Адам не забыл рассказать о северных крупнейших островах: таинственном Туле, Исландии, Гренландии, а также Винланде (Северная Америка). Туле он безоговорочно отождествляет с Исландией по окружающему остров льду, который будто бы от давности сделался здесь черным и хрупким, так что может гореть. Тут, вероятно, Адам рассказал об одной интересной особенности этого легендарного острова — на нем находились чуть ли не открытые залежи каменного угля, тогда, возможно, он под Туле мог подразумевать даже остров Шпицберген, т. к. на этом острове добывают каменный уголь открытым способом.
«Этот самый остров Туле теперь называется Исланд по тому льду, что сковывает океан. У оного льда, говорят, есть такая примечательная особенность: он настолько черный и сухой — очевидно, из-за своей древности, — что раскален и жжется. Означенный остров велик, его населяет множество народу. Все они живут за счет разведения скота и укрываются его шкурами. Там совсем нет растительной пищи, деревьев же очень мало. Кроме того, местные жители обитают в подземных пещерах под одной крышей со своим скотом».
Гренландию Адам располагал на одной широте с горами Швеции или, по его мнению, Рифейским хребтом. И не отказывает себе в удовольствии представить очередную небылицу об этом острове и его обитателях:
«В их числе и немалый остров Гронланд, лежащий еще глубже в океане, против гор Сведии или Рифейским хребтом. Говорят, что от берегов Нордманнии до него, как и до Исланда, идти под парусами пять — семь дней. Море делает жителей этого края сине-зелеными, отсюда получила свое имя их страна. Они ведут такую же жизнь, как исландцы, за исключением того, что отличаются большей жестокостью и угрожают проплывающим пиратским разбоем»
Из-за переплетения реальных и вымышленных фантастических событий к сведениям Адама Бременского приходится относиться очень внимательно и осторожно. Но, тем не менее, описанное им плавание «фризских почетных господ» в полярные моря некоторые историки относят к числу правдивых реальных историй, так как большинство исследователей считают, что Адам Бременский все же больше тяготел к истине, а не к фантазиям. Позднее это плавание будет названо «Первой германской экспедицией к Северному полюсу». Итак, о ней Адам пишет следующее:
«Также светлой памяти архиепископ Адальберт рассказывал мне, что в дни его предшественника120 какие-то знатные мужи из Фризии поплыли на север, намериваясь пересечь море. Они предприняли это, так как их собратья считали, что если плыть прямым курсом на север из устья реки Везера (Wirraha), то не встретишь никакой земли, но что там только бескрайний океан. Эти люди сговорились исследовать столь необычную вещь и в хорошую погоду начали свой путь от берега Фризии. Миновав Данию и Британию, они прибыли на Оркады, которые оставили слева — справа же от них была Нордманния, и оттуда после долгого плавания увидели ледяные берега Исланда. Затем они направили свой путь в сторону Северного полюса и там видели за собой те самые острова, о которых мы писали выше. Они решились на столь дерзостное путешествие, вверив себя всемогущему Богу и святому исповеднику Виллехаду, на случай если они погибнут в беспросветном тумане Ледовитого океана. И тут бушующий океанский пролив, возвращаясь назад, к тайным своим истокам, стремительным напором утащил в хаос несчастных моряков, уже отчаявшихся и помышлявших лишь о смерти. [Говорят, что там — самое жерло пучины]. Это та бездна, в которую всегда возвращается море: она поглощает его воды, и тогда море убывает, а когда она снова извергает их, оно прибывает. Тогда путешественники стали призывать на помощь только лишь милосердие Божие, моля, чтобы Господь принял их души. Тут-то могучее течение моря унесло суда одних из них, остальных же далеко позади, после долгой борьбы с морским круговоротом, он выбросил обратно. Так, прибавляя силы течению усиленной работой весел, они с Божьей помощью избегли величайшей опасности, которую уже видели перед своими глазами.
Избежав опасностей, связанных с туманом и стужей, путешественники неожиданно увидели какой-то остров, который был окружен скалами наподобие укрепленного города. Они высадились, чтобы осмотреть место, и обнаружили там людей, в дневное время прячущихся в подземных пещерах, и увидели лежащее на площадях бесчисленное множество сосудов, сделанных из золота и других металлов, которые среди смертных считаются редкими и драгоценными. Обрадовавшись, гребцы взяли из этих сокровищ столько, сколько могли унести, и торопливо возвратились на корабль. Возвращаясь назад, они вдруг заметили людей огромного роста, которых у нас называют циклопами. Циклопов сопровождали псы, по размеру сильно превосходящие обычных собак. Напав, они схватили одного из путешественников и растерзали его в присутствии остальных людей. Оставшиеся же бросились на суда и сумели избежать опасности. Гиганты, говорят, с воплями преследовали их почти до открытого моря. Сопутствуемые такой удачей фризы приехали в Бремен, где последовательно все пересказали, как было, архиепископу Алебранду и вознесли Спасителю и его угоднику Виллехаду благодарственное молебствие за свое спасение и возвращение, принесли также благодарственную и примирительную жертву».
Поделиться книгой: