Миссис Мабб

   Этим же утром, трудясь на кухне (Вениша лущила горох, а Фанни делала сдобное тесто), сестры неожиданно услыхали, как подъехал экипаж.

   Фанни выглянула в окно.

   - Это Первисы, сообщила она.

   Миссис Первис, полная жизнерадостная женщина, увидев Венишу, тихонько вскрикнула и сердечно обняла ее. От миссис Первис сладко пахло молоком, свежим хлебом и свежевскопанной землей, словно она провела утро на маслобойне, на кухне и в огороде - да так оно и было на самом деле.

   - Осмелюсь сказать, мэм, - обратилась миссис Первис к Фанни, - вас удивляет моя сердечность, но если бы вы только видели мисс Мур, когда Джон привел ее, бледную и дрожащую, думаю, вы бы извинили меня. Я знаю, что мисс Мур извинит меня, потому что мы с ней сделались большими друзьями, пока она гостила у меня на кухне.

   «Действительно сделались?» - подумала Вениша.

   - И вот, моя дорогая, - продолжала миссис Первис, роясь в большой холщовой сумке - я принесла вам маленькую фарфоровую пастушку, которая вам так понравилась. Ох, не благодарите меня. У меня еще с полдюжины разных фигурок, а времени разглядывать их нет. - А вот это мэм, - почтительно обратилась она к Фанни - спаржа, и клубника, и шесть прекрасных гусиных яиц. Осмелюсь сказать, и вы согласитесь со мной, неудивительно, что наши юные леди падают в обморок, когда они такие худенькие.

   Фанни любила гостей, а миссис Первис была гостьей такого типа, которые были ей особенно приятны - она обращалась к Фанни, как и должна вдовствующая фермерша обращаться к жене викария, и беззлобно сплетничала. Фанни пришла в благодушное настроение и дала Первисам по маленькому бисквиту.

   «У меня была бутылка доброй мадеры, - сказала она им, - но, боюсь, она вся выпита». Чистая правда - мистер Хокинс докончил ее на Рождество восемь лет назад.

   О платье старинного фасона миссис Первис сказала следующее: «Оно принадлежало моей сестре, мисс Мур. Она была почти такая же хорошенькая, как вы, и умерла примерно в вашем возрасте. Вы можете оставить его себе, хотя я думаю, вы предпочитаете новые фасоны, как другие юные леди».

   В самом конце визита миссис Первис закивала головой и стала делать знаки сыну, чтобы он что-то сказал. Он выразил удовольствие видеть мисс Мур в гораздо лучшем состоянии и надежду, что миссис Хокинс не будет против, если он зайдет к ним снова через день-другой. Бедный Джон Первис! Румянец на его щеках красноречиво свидетельствовал, что приключениями вчерашнего дня был нанесен ущерб не только Венише; ее спаситель, казалось, тоже получил рану, но в сердце.

   Когда они ушли, Фанни заметила.

   - Она кажется очень порядочной женщиной. Однако странно, что она не привезла твою одежду. Я несколько раз собиралась спросить ее об этом, но не успевала открыть рот, как она заговаривала о чем-то еще. Не могу понять, зачем она так долго держит у себя твое платье. Может быть, собирается продать? Ведь мы только с ее слов знаем, что платье порвано.

   Фанни могла бы довольно долго продолжать в том же духе, но, едва начав говорить, она обнаружила, что оставила свою рабочую шкатулку в спальне, и послала Венишу за ней наверх.

   На тропинке под окнами спальни Фанни миссис Первис и ее сын готовились к отъезду. Вениша видела, как Джон Первис достал из кузова старой брички большое деревянное ведро и поставил его на землю вверх дном, чтобы матери было удобнее взбираться.

   Вениша слышала, как миссис Первис сказала:

   - Ну, мне полегчало, когда я увидела, что она выглядит намного лучше. Великое счастье, что она ничего не помнит.

   Тут Первис ответил ей что-то, но он стоял, отвернувшись, и Вениша не могла расслышать его слов.

   - Это были солдаты, Джон, я совершенно уверена. Ее платье иссечено шпагами и саблями. Если бы они увидели, как было изрезано ее платье, когда ты нашел бедняжку, то, я уверена, напугались бы до смерти. Думаю, что этот капитан Фокс - тот самый, о котором я рассказывала тебе, Джон, - послал своих солдат напугать ее. И как бы жесток он ни был по отношению к ней, она, может быть, все еще любит негодяя. Скорее всего, так и есть, ведь у нее такое нежное сердце...

   - Боже мой! - прошептала в изумлении Вениша.

   Поначалу она даже не ощутила ужаса, его затмила обида за капитана. «Действительно, эта женщина была очень добра, приютив меня, но она очень глупа, если выдумывает такие небылицы о капитане Фоксе. Он человек чести во всем и никогда не причинил бы мне вреда - если бы ему не пришлось, разумеется, преследовать меня по долгу службы». Но затем, когда перед ее мысленным взором возникло бедное, жестоко пострадавшее платье, неприятное впечатление от слов миссис Первис усилилось, и Вениша в испуге задумалась: «Что же, ради всего святого, со мной приключилось?»

   Но никакого удовлетворительного ответа девушка не нашла.

   На следующий день после обеда Вениша почувствовала необходимость прогуляться на свежем воздухе и сказала Фанни, что ненадолго выйдет. Она прошла по Черч-лейн, завернула за угол двора Блюиттов, подняла взгляд на стену вокруг огорода мистера Граута и - ох! - увидела самую ужасную вещь на свете. Страх был так велик, что ноги у нее подкосились, и она упала на землю.

   - Юная леди! Юная леди! Что случилось? - послышался голос. Появились мистер Граут и его экономка, миссис Бейнс. Они были потрясены, обнаружив Венишу чуть ли не ползущей по земле. - Юная леди! Что, ради всего святого с вами случилось?

   - Мне показалось, что я вижу ряды солдат, идущих прямо на меня, - ответила Вениша - но теперь я понимаю, что приняла верхушки берез за бледно-зеленые знамена, развевающиеся на ветру.

   Казалось, мистеру Грауту было не очень ясно, о чем она говорит.

   Миссис Бейнс сказала:

   - Ну, моя дорогая, что бы это ни было стакан марсалы, безусловно, пойдет вам на пользу.

   И хотя Вениша уверяла, что с ней все в порядке, и что она через минуту-другую перестанет дрожать, они приводи ее в дом, усадили у камина и дали ей питья.

   Мистер Граут был юристом, который много лет назад обосновался в Киссингленде, где жил тихо и скромно. Он обходился с соседями по-дружески, и все считали его прекрасным человеком, пока он внезапно не разбогател и не купил две фермы в Найтсвудском округе. Это было не так давно, но с этих пор мистер Граут приобрел репутацию самого сумасбродного землевладельца, который грубо обращается с фермерами, работающими на него, и поднимает арендную плату, как ему заблагорассудится.

   - Может быть, вы хотите что-нибудь съесть? - спросил у Вениши мистер Граут. - Моя превосходная миссис Бейнс пекла сегодня, если я не ошибаюсь. Я чувствую запах яблочных пирогов.

   - Я ничего не хочу, сэр, спасибо, - ответила Вениша и, не зная, что еще сказать, добавила: - Думаю, я не переступала порога вашего дома с тех пор, как была девочкой.

   - В самом деле? - переспросил мистер Граут. - Тогда вы заметите множество перемен к лучшему! Удивительная вещь, юная леди, но богатство не каждому на пользу. Некоторым достаточно одного упоминания о большом количестве денег, чтобы ощутить тревогу. По счастью, я могу хладнокровно думать о любом богатстве. Деньги, моя дорогая, дают больше, чем материальные удобства; они снимают с плеч бремя забот, придают силу и решительность действиям и нежность цвету лица. Они приводят в хорошее настроение и самого человека, и весь мир вокруг. Когда я был беден, на меня не стоило и смотреть.

   По всей видимости, деньги, действительно, произвели какие-то странные перемены в мистере Грауте: его сутулость исчезла, а вместе с нею и все морщины; серебряные волосы сияли так, что порой казались нимбом; глаза и кожа блестели, и это не было слишком приятно. Не составляло труда заметить, что его распирает от тщеславия, и теперь он улыбался Венише, словно приглашая немедленно влюбиться в него.

   - Да, сэр, - согласилась Вениша, - я уверена, что вы, как никто, заслуживаете богатства. Очевидно, вы умело вложили деньги.

   - Нет, вовсе нет. Все мое богатство происходит из благородного источника, от одной важной дамы, которой я оказывал и оказываю деловые услуги - что могу сказать, очень хорошо вознаграждается. Эту даму зовут миссис Мабб.

   - Ох! - воскликнула Вениша. - Именно ее мне так хочется увидеть.

   - Не сомневаюсь в этом, юная леди, - тонко улыбнулся мистер Граут. - Ведь она заполучила вашего возлюбленного, храброго капитана Фокса, не так ли? О, не надо делать вид, что это не так, поскольку как вы видите, я все знаю. Потерпеть поражение от такой соперницы, как миссис Мабб, не стыдно. Миссис Мабб - бесценная жемчужина, она выше всяких похвал. Душа радуется малейшему движению ее руки. Ее улыбка подобна солнцу... Нет! Она краше солнца! Можно с радостью прожить всю жизнь в темноте ради одной улыбки миссис Мабб. О, юная леди! А изгиб шеи миссис Мабб! Ее бровь! Ноготок на мизинце! Само совершенство!

   Вениша вздохнула.

   - Хорошо, - сказала она и, не зная, что еще добавить, вздохнула снова.

   - В юности, я полагаю, она трудолюбиво увеличивала собственные владения и приводила в порядок дела своих родственников и приживалов. Их много, и все они живут с нею вместе, - но со временем мирская суета стала утомлять ее, и вот уже много лет, как она предпочитает уединение. Она проводит время дома, за рукоделием. Я сам имел честь разглядывать, ярд за ярдом, самую изысканную вышивку, собственноручно выполненную миссис Мабб. И все ее незамужние сестры, и старые девы-тетки, и тому подобные родственницы занимаются вышиванием, поскольку миссис Мабб посвящает этому занятию много времени и к тому же не выносит безделья.

   - Она живет близ Пайпера, правда? - спросила Вениша.

   - Близ Пайпера! - воскликнул мистер Граут. - О нет! Откуда вы взяли? Дом миссис Мабб расположен гораздо ближе и совсем в другой стороне. До него можно добраться, если пойти по узенькой тропке через церковный двор и выйти в арку, увитую плющом. Тропинка, утопающая в конском щавеле и наперстянке, проходит мимо небольшого пруда, заросшего камышами, и поднимается на гладкий зеленый холм. На вершине холма следует пройти через пролом в разрушенной старой каменной стене - и окажешься в саду миссис Мабб.

   - Как странно! - сказала Вениша - Ведь я была уверена, кто-то сказал мне, что она живет близ Пайпера. Однако, сэр, я обещала сестре, что уйду ненадолго, и она станет волноваться, если я вскоре не вернусь.

   - О, - огорчился мистер Граут - а мы только начали знакомиться! Я надеюсь, моя дорогая, вы не из тех чопорных юных леди, которые боятся остаться наедине со старым другом. Ведь я, как никак, старый друг, хотя и выгляжу столь молодо.

   На Черч-лейн Вениша приподнялась на цыпочки и посмотрела через церковную ограду.

   - Так вот где тропинка, ведущая к дому миссис Мабб, вот где арка, увитая плющом!

   Она не помнила, что видела их прежде. «Ну, я думаю, ничего плохого не случится, если я потихоньку пойду и взгляну на ее дом».

   И, совсем забыв собственные слова, сказанные мистеру Грауту - о том, что Фанни станет беспокоиться, если сестра не вернется скоро, - Вениша проскользнула в церковный двор, затем под обвитую плющом арку, прошла мимо пруда, и, в конце концов, добралась до разрушенной стены.

   Удивительно, почему такая важная дама не приказала сделать парадные ворота - какая-то неудобная дыра в старой стене!

   Вениша прошла сквозь пролом.

   Высокие величественные старые деревья вольготно расположились вокруг бархатистого зеленого луга. Каждое дерево с аккуратно подстриженной круглой кроной было выше киссинглендской церкви, каждое хранило собственную тайну, от каждого падала длинная тень, такая же таинственная, как и само дерево. Высоко-высоко вверху, в синем небе висела крошечная луна, похожая на собственный хрупкий призрак.

   «О, как тут тихо и пусто! Сейчас я совершенно уверена, что можно подождать и не возвращаться домой, ведь я никогда прежде не бывала в таком уединенном месте. В любой момент могут послышаться серебряные бубенчики и стук копыт, я знаю, что так и произойдет! Но ничего похожего на дом я не вижу».

   Все-таки что-то там было; в конце лужайки стояла построенная на старинный манер круглая башня из серого камня с бойницами наверху и тремя темными щелями окон. Это была довольно высокая башня, но, несмотря на ее высоту, живая изгородь из бледно-розовых роз, что находилась за ней, была еще выше, и Вениша не могла отделаться от мысли, что на самом деле башня крошечная - башня для муравья, или пчелы, или птицы.

   «Наверное, меня сбивает с толку эта высоченная изгородь. Скорее всего, это летний домик. Интересно, как попасть внутрь - я не вижу двери. О! Кто-то играет на трубе, хотя самого музыканта не видно. Теперь барабан! Странно, что я не вижу, кто играет. Интересно, что если... Два шага вперед, реверанс, поворот...»

   Слова эти непроизвольно возникли в ее мозгу, и ноги сами начали двигаться. Она принялась танцевать и нисколько не удивилась, когда в нужный момент кто-то взял ее протянутую руку.

   Кто-то тихонько плакал и, как и в прошлый раз, мистер Хокинс стоял на коленях перед креслом, на котором сидела Вениша, и омывал ей ноги.

   «Хотя, подумала она, вряд ли они будут чистыми, если мыть их в крови».

   Вода в тазу была ярко-красной.

   - Фанни, - позвала Вениша.

   Плач утих и раздался негромкий звук - не то писк, не то фырканье, - свидетельствовавший, что Фанни рядом.

   - Фанни, сейчас вечер?

   - Рассвет, - ответила Фанни.

   Вениша охнула.

   Шторы в гостиной были раздвинуты, но в сером предутреннем свете они утратили свой ярко-желтый цвет. И все за окном: огород Фанни, амбар Робина Толлидея, поле Джона Хакера, Господне небо, английские облака - все было видно необыкновенно отчетливо, но все без цвета, словно залитое серой водой. Фанни снова принялась плакать. «Наверное, у нее что-то болит, - подумала Вениша, - ведь ощущается какая-то боль».

   - Фанни, - сказала она.

   - Да, дорогая?

   - Я очень устала.

   Фанни что-то ответила, но Вениша не услышала, она повернула голову, а когда открыла глаза, то обнаружила, что лежит в постели, а Фанни сидит в плетеном кресле и штопает дырку на рубашке мистера Хокинса, шторы раздвинуты, и в окно светит яркое солнце.

   - Ох, Вениша, - вздохнув, произнесла Фанни и безнадежно покачала головой. - Где ради всего святого, ты была? И что, ради всего святого, ты делала?

   Вопрос был из тех, что не предполагают ответа, но Вениша все же попробовала ответить:

   - Я помню, что выпила стакан вина в доме у мистера Граута, но я так и сказала ему, что должна торопиться домой, потому что ты ждешь меня. Я не вернулась домой, Фанни?

   - Нет, Вениша, - ответила Фанни, - не вернулась.

   И Фанни рассказала Венише, как они с мистером Хокинсом и другими соседями всю ночь искали ее, а под утро Джон Хакер и Джордж Баттерли заглянули на церковный двор и увидели светлое платье Вениши, - сама она кружилась под большим деревом, кружилась и кружилась, широко раскинув руки. Чтобы остановить девушку, им обоим пришлось крепко держать ее.

   - Две пары туфель, - вздохнула Фанни, - одни потерялись, другие в клочьях. Ох, Вениша. о чем ты только думала?

   Очевидно, Вениша снова уснула, потому что, когда она очнулась, день клонился к вечеру. Донесся звон тарелок, наверное, Фанни накрывала на стол к ужину. Перемещаясь из гостиной в кухню и обратно, она разговаривала с мистером Хокинсом:

   - ... И даже если дело до того дойдет, ее не следует отправлять в сумасшедший дом. Не могу и подумать о том, что она окажется в одном из этих ужасных мест, где с больными так дурно обращаются. Нет, нет. Имейте в виду, мистер Хокинс, я против...

   «Как будто он это предлагает, - подумала Вениша, - он так добр ко мне».

   - ... Возьму на себя смелость сказать, что сумасшедших содержать не дороже, чем здоровых - если, скажем, не считать расходов на лекарства и кресло, к которому их привязывают.

   На следующее утро, когда Фанни, Вениша и мистер Хокинс завтракали в гостиной, послышался громкий стук в дверь. Фанни пошла открывать, и через минуту вернулась с мистером Граутом, который не стал тратить времени на извинения или объяснения, а сразу же обратился к Венише тоном величайшего неудовольствия.

   - Юная леди! Я срочно послан к вам миссис Мабб, которая просила меня передать, что не желает, чтобы вы тайком ходили вокруг ее дома.

   - Ха! - воскликнула Вениша так громко, что Фанни испугалась.

   - Родственники и приживалы миссис Мабб, - продолжал мистер Граут, весьма сурово глядя на злорадное выражение лица Вениши, - все были напуганы до смерти вашим странным поведением. Из-за вас ее престарелые дядюшки плохо спали, дети боялись ложиться вечером в свои постельки, а горничные перероняли всю посуду на пол. Миссис Мабб жалуется, что во всем доме не осталось ни одного полного сервиза! Она говорит, что в маслобойках у нее нет масла, потому что ваш зловещий вид привел в ужас ее коров. Мисс Мур, перестанете ли вы мучить эту даму?

   - Пусть миссис Мабб отдаст мне капитана Фокса, - ответила Вениша, - и она больше никогда не услышит обо мне.

   - Ох, Вениша! - воскликнула Фанни.

   - Но юная леди! - вскричал мистер Граут. - Ведь капитан любит именно миссис Мабб. Мне казалось, я вам объяснил, что миссис Мабб хороша, как цветок яблони на ветке. Один взгляд ее глаз...

   - Да-да, знаю, - нетерпеливо перебила его Вениша. - Вы мне все это говорили. Но это просто чепуха. Капитан любит меня. В противном случае он отказал бы мне сам - или, по крайней мере прислал бы письмо, - но я не видела его и не получала от него с тех пор, как вернулась из Манчестера. О! Не говорите мне, что миссис Мабб запретила ему приходить или ещё какую-нибудь глупость в этом роде, - капитан Фокс не тот человек, которому кто-то может помешать исполнить свой долг. Нет, судя по всему, это очередная выходка миссис Мабб.

   - Юная леди! - в страшном смятении воскликнул мистер Граут. - Нехорошо, когда такая молодая, не имеющая никакого веса особа, как вы, клевещет на важных людей, знатных и владеющих собственностью!

   - Мистер Граут! - воскликнула Фанни, не в силах больше ни минуты молчать. - Не говорите с моей сестрой таким образом! Выбирайте более мягкие выражения, сэр! Разве вы не видите, что девочка нездорова? Мне, разумеется, очень жаль, что миссис Мабб столь обеспокоил визит Вениши, хотя, должна сказать, вы содействовали этому - и, чтобы быть справедливой по отношению к Венише, следует заметить, что все коровы и дядюшки этой дамы, должно быть, чрезвычайно нервные создания, если они впали в такое плачевное состояние оттого, что бедная больная девушка взглянула на них! Но я вам скажу, что собираюсь сделать. Чтобы Вениша не гуляла по округе и не причиняла беспокойства соседям, я спрячу зеленые туфельки, которые ей дали Первисы, - а это единственные ее туфли, - там, где она не сможет найти их, и, - торжественно заключила Фанни, - ей придется сидеть дома!

   Мистер Граут посмотрел на Венишу в надежде, что она признает свое поражение.

   Но Вениша только любезно произнесла.

   - Вы слышали мой ответ, сэр, советую пойти и передать его вашей госпоже. Насколько я могу судить, миссис Мабб не терпит промедления.

   Два следующих дня Вениша только и ждала возможности пойти поискать дом миссис Мабб, но все это время Фанни не оставляла ее одну и в то же время уклонялась от расспросов о миссис Мабб. Но на третий день после обеда Фанни пришлось отлучиться из дома, чтобы отнести чай из соцветий бузины, мятную наливку и прочие снадобья служанке Джона Хакера, которая сильно простудилась. Когда Фанни направилась по Черч-лейн к ферме Хакера, зеленые шелковые бальные туфельки, скорее всего, лежали у нее в корзинке, поскольку Вениша не обнаружила их, как ни искала.

   Поэтому она обмотала ноги тряпками и вышла из дома.

   В золотом солнечном свете, рядом с тем, что жители Киссингленда гордо именовали рекой, а менее пристрастные люди, наверное, назвали бы ручьем, в свежей зеленой долине, среди цветущих деревьев играли дети. Мальчик с жестяным свистком был герцогом Веллингтонским, другой, с барабаном - изображал целую английскую армию, а четыре маленькие девочки в светлых муслиновых платьицах, испачканных травой, воплощали жестокость и неукротимый дух Наполеона и его генералов.

   К тому времени, как Вениша в поисках миссис Мабб дошла до речки, у нее устали ноги. «Хорошо было бы остановиться и погрузить их в воду», - подумала она, но только девушка подошла поближе, как мальчики принялись с помощью свистка и барабана исполнять какой-то печальный мотив.

   На Венишу напал необъяснимый страх, и она едва сознавала, что делает. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что крепко держится за руку очень удивленной девочки лет восьми-девяти.

   - Ох, прошу прощения. Это музыка так напугала меня, - сказала Вениша. А поскольку девочка глядела на нее с изумлением, продолжила - Знаешь, я раньше любила музыку, а теперь мне от нее нехорошо. Как только я заслышу трубу или барабан, мне начинает казаться, что я обязана танцевать и танцевать без остановки. С тобой такого никогдане случалось?