Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну и вкусы у вас, сударь… - ехидно фыркнула она.
– Дура… - ласково сказал Герцог, обнимая ее второй рукой и утыкаясь носом ей в волосы. - Дура, ты когда последний раз в зеркало смотрелась?
– Днем. Когда мылась, - ответила Танька, чувствуя, что сарказм удается уже хуже.
– Ну, так очки себе купи…
Дальше было хорошо. Вторая канистра вина ходила по кругу, что не могло не радовать протрезвевшую в ходе купания Таньку. Головой она лежала на коленях Герцога и с легким недоумением водила пальцами по его голой груди. Было удивительно тепло и правильно. Он иногда брал ее руку и переплетал их пальцы, чуть сжимая, и тогда Таньке делалось так легко и сладко, как не было еще никогда.
До дома они добрели, слегка покачиваясь. Танька то шла за руку с Герцогом, то выбегала вперед, раскидывая руки и запрокидывая голову в небо.
– Ка-а-а-айф! - вопила она, не интересуясь, который нынче час ночи.
– Эк тебя плющит… - смеялись Герцог с Маршалом, но не мешали.
Спать не хотелось, что-то слишком буйное и яркое бурлило в груди. Танька зашла в дом за ветровкой, вышла в сад, где под яблоней расположились ребята с гитарой.
– О, гитара… здорово!
Танька долго слушала, как поют Герцог и Маршал. Их песни - странные, непривычные, и странным образом знакомые и понятные, бросали ее в легкую дрожь. Она не знала имен авторов, этих песен, но знала, о чем эти строки. О каких войнах, космических пространствах, звездных армадах идет речь. Знала - и боялась поверить. Ее ощутимо колбасило. Танька прятала руки под ветровку, чтобы скрыть дрожащие пальцы. Герцогу, который пел и играл больше, сейчас было не до нее - он иногда косился на напряженную, вибрирующую Таньку и клал ей руку на плечо, но это не помогало. Хорошо еще, что этих песен было не так уж много. Было много смеха -
И Танька подпевала, покатываясь со смеху. А потом были солдатские песни - афганские, чеченские, и Танька с трудом давила судорожный вздох, заменявший ей слезы.
Пожалуй, Маршал играл лучше - профессионально, но у него был довольно высокий голос. Отлично поставленный, богатый, но… Танька не любила высоких голосов. Любых. И пение Герцога ей нравилось больше. Или просто сам он ей нравился больше.
Танька долго сдерживала зуд в руках. Она умела играть, петь любила, но играла редко. В основном, на всяких семейных вечеринках для приходящих в дом гостей. Там требовались бардовские песни, а их Танька недолюбливала за однообразие и палаточно-байдарочную сентиментальность. Для себя она иногда сочиняла кое-что, но показывать было некому. А тут вдруг захотелось…
– Песня моя. Сразу скажу - на людях исполняется в первый раз. Так что - не стреляйте в гитариста, он лажает, как умеет…
– Ты пой, пой… - усмехнулся Маршал. - Взяла гитару - значит, пой.
– «Баллада о печати»… - представила песню Танька. Голос дрогнул, сбился, но после первых аккордов стало легче.
Слушали ее молча и внимательно. Когда Танька взяла последний аккорд и отложила гитару, повисла пауза. Танька растерянно смотрела на обоих парней, пытаясь понять, сделала ли она что-то не так, или просто не догоняет.
– Однако… - спустя несколько минут, покачал головой Герцог, разглядывая землю возле ботинок. - Интересная песня. А, Маршал?
– Да, - с непонятной интонацией ответил тот. - Не самая банальная тема.
– Ну что, знакомиться будем? - вскинул на Таньку шальным серебряным блеском отливающие глаза Герцог.
Таньку сплющило. Она засунула под майку ставшие в момент ледяными и мокрыми ладони, стиснула себя за бока.
– А-а… м-мы вроде уже знакомы ж-же… - выговорила она дрожащим несчастным голосом.
– Да не в том смысле… - ухмыльнулся Маршал.
– А в каком еще? - попыталась сыграть в недоумение Танька, уже понимая, что не выкрутится.
– Ну как… я - маршал авиации Эскен Валль. Он, - Маршал кивнул на Герцога, - Командир Первой воздушно-десантной Имперской дивизии полковник Рэй Альба. А вот ты у нас кто?
Танька раскрыла рот, но сказать ничего не смогла. В связках горла неизвестно откуда завелась пара столовых ложек ненавистного абрикосового желе, а в желудке - кирпич.
– А ну-ка, офицер, доложите по всей форме! - неожиданно рявкнул Маршал так, что у Таньки что-то ощутимо хрустнуло в голове, она подскочила, щелкнув кроссовками, вытянулась в струну и выпалила:
– Его Императорского Величества особого гвардейского корпуса «Василиск» капитан Кэрли Ши-Хэй!
И тут же добавила:
– А не пошли бы вы на..й!
Лицо Маршала вытянулось так, что он стал похож на удивленную лошадь. Танька заметила это краем глаза - она бегом бросилась в дом, нашла комнату, в которой лежал ее рюкзак, схватила его и стала озираться, пытаясь лихорадочно сообразить, не забыла ли чего. Увидев под столом свою книжку, она наклонилась, не замечая проводов, и сшибла со стола некую компьютерную железку. Агрегат весом в пару килограмм плюхнулся ей на спину, больно ударив по позвоночнику, соскользнул и разбился. В нем было что-то стеклянное, и Танька отстраненно сообразила, что это был сканер. Осколок впился ей в руку, но боли она не ощутила.
Раздалось хмыканье. Танька подняла едва видящие глаза и увидела в дверях Герцога.
– Хороший был сканер…
Не понимая, что он говорит, Танька ломанулась к выходу из комнаты, но напоролась на перекрывающую дверной проем руку Герцога. Танька попыталась поднырнуть, но ее тут же схватили за воротник.
– Ты далеко?
– На вокзал… домой… к черту… - выдохнула Танька, стараясь высвободиться.
– В четыре часа утра? В незнакомом городе?
– Да отвали ты… отпусти! - пыталась разжать пальцы на воротнике ветровки Танька.
– Ну-ка, хватит… - Герцог схватил ее за руки, прижал спиной к себе, потом развернул и прижал к стене, не давая пошевелиться. - В чем дело?
– В вас! - прошипела ему в лицо Танька. - Мало мне психушки? Вы на хрена это все затеяли? Шутники… недоумки… Что вы из меня делаете? Игрушку?
Герцог молча смотрел на нее в упор своими металлическими глазами и не отвечал.
Танька выдохлась и обмякла.
– Закончила истерику? - спокойно спросил Альба. - Слушать готова или подождать еще?
– Ну? - смущенно спросила Танька, чувствуя, как кровь приливает к щекам и пульсирует в сосудах на шее.
– Никто из тебя ничего не делает. Мы - те, кто мы есть. И ты та, кто ты есть. Ты сама это знаешь. Никто тебя за язык не тянул. Вытащить - да, попробовали. Ну и вытащилось. Твое. Собственное. Понимаешь?
Герцог говорил спокойно и размеренно, неприятно напоминая Танькиного лечащего врача в областной клинике. «Ну, еще бы… а как с буйными истеричками еще говорить?» - отвесила себе мысленную плюху Танька.
И тут ее еще раз сплющило, да так, что она едва не стекла по стенке. И стекла бы, и спрятала лицо в колени, но ее крепко, всем телом прижимали к стене.
– Так это что? Все на самом деле? Существует? - выговорила она непослушными губами.
– Дошло, - засмеялся Герцог. - Не прошло и года…
Танька закрыла глаза и начала уплывать куда-то в черную и глухую темноту, где было спокойно и тихо, и не было ничего и никого.
– Э-э… ты чего? Ау! - Герцог сильно встряхнул ее, потом больно и резко ударил по щеке.
Танька, не открывая глаз, вцепилась ему в плечи.
– Еще раз…
– Что «еще раз»?
– Стукни… мозги прочищает…
– Э, нет… хватит…
Он обнял ее уже как-то по-иному, Танька почувствовала его губы на своих скулах, потом на губах.
В дверь постучали.
– Можно? - раздался отчетливо издевательский голос Маршала.
– Нет! - рявкнул Альба и засмеялся. Танька засмеялась тоже.
– Ну, совет вам да любовь… - прозвучало из-за двери.
– А пошел ты! - не сговариваясь, хором ответили Танька и Герцог, и опять рассмеялись.
Дальше все было нереально хорошо, так, как быть просто не могло, но все же было. Танька никогда не подозревала, что ее тело может взрываться, и разлетаться на осколки, и умирать, и тут же воскресать, и вновь рассыпаться на множество искр и шаровых молний. Они не могли оторваться друг от друга долго, очень долго, и Герцог встал на минутку - задернуть шторы от яркого солнца, а Танька вдруг уткнулась в подушку и раскисла.
– Ну что ты… - обнимал он ее, кусая за уши. - Что случилось?
– Не знаю… - прятала лицо Танька. - Не надо уходить…
– Куда же я ухожу?
– Никуда не надо…
– И спать не надо?
– И спать - не надо! - Танька вновь обвилась вокруг него, требовательно царапая по спине.
– Кошка…
– Нифига не кошка… - мурлыкала Танька, плавясь под горячими руками и жмурясь от коварного, все равно пролезающего в комнату солнца. - Хуже.
– Что же хуже-то? - деланно закатывал глаза к потолку Герцог.
– Я хуже…
Заснули к обеду. Или около того. Танька уже и не помнила. Постель оказалась слишком узкой, и ей не удавалось откатиться к стенке и завернуться в покрывало. Пришлось спать так, наполовину придавленной весьма весомой герцоговой фигурой. Танька этого не любила, а потому сна не удалось, так, полудрема-полубред.
Когда она проснулась, в комнате она была одна. Нет, не одна. В комнате обнаружилась кошка. Обычная серая подзаборница. Кошка бесцеремонно улеглась Таньке на грудь и смотрела в лицо, щекоча ее подбородок длиннющими белыми усами. Танька открыла глаза и показала кошке язык. Кошка слегка дрогнула веком, но уходить не подумала.
Танька уставилась в лимонно-желтые кошкины глаза и стала смотреть ей вглубь зрачков. Обычно, если так смотреть долго, то зрение чуть-чуть сдвигалось, и кошачьи глаза выглядели нарисованными ребенком. Черные пятна на цветном фоне. Если еще немного подождать, то можно было увидеть кусочек мира в кошачьем восприятии. Мир был очень цветной и очень искривленный, как в очках с сильными диоптриями. Мысли у кошек были путаные и непонятные, но ощущение от них было очень забавное - по телу начинали бегать приятные щекочущие пузырьки газа.
Но у этой кошки таких глаз не было. Через несколько минут Танька отчетливо увидела вместо желтых кошкиных глаз человеческие. Бледно-голубые, с нормальными, а не вертикальными зрачками, удлиненные, наглые и явно ее, Таньку, видящие. Глаза были неприятные. Танька какое-то время померилась с ними взглядом, но тут скрипнула дверь и Танька отвлеклась.
– Через эту кошку кто-то смотрит… - улыбаясь, сказала она Герцогу, сталкивая с себя тяжелую и щекотную животину.
– Хм-м… кто?
– Да пофиг… - равнодушно ответила Танька. - Кто-то…
Ей было глубоко все равно, кто именно смотрит. Интересен был только сам факт.
В свете дня ее одежда оказалась помятой, перепачканной в земле и всяком природном мусоре.
– Черная ткань всегда притягивает к себе белую грязь… - проворчала Танька, пытаясь привести майку и штаны в приличный вид.
Герцог снял с какого-то стула очередную камуфляжную шмотку, кинул ей. Танька закуталась в нее и выползла на кухню, где курил Маршал. Танька извлекла из его кармана сигарету, с наслаждением затянулась. На столе стояло пиво, но стаканов не наблюдалось, поэтому жажду пришлось утолять из горла.
– А ты еще и куришь? - удивился Маршал.
– Когда выпью. А пью, когда в карты проиграюсь… - хриплым спросонок голосом ответила Танька.
– И много проиграла? - спросил Маршал, глядя, как пустеет двухлитровая бутылка «Балтики». - Да. Уже вижу, что много. Не иначе - честь девичью…
Танька поперхнулась и облилась пивом.
– Ну, спасибо… - пробормотала она, стряхивая пиво с рукавов и обшлагов. - Дождался бы хоть, пока допью.
– Сейчас прямо… так ничего и не останется.
Вошел Альба с мокрыми волосами, явно из душа.
Поделиться книгой: