Несчастный случай

– Не припомню. Сейчас… Кажется, в правой.

– Так, значит, бутылку он взял в руку и с нею ушел?

– Нет. Он схватил ее и сунул во внутренний карман пиджака.

– Понятно… А не заметили вы, чтоб кто-нибудь пошел за ним следом?

– Нет, не заметила. Народу было много. Хлопот у меня и без того хватало.

– Конечно, конечно, я понимаю, Евдокия Абрамовна… Тогда еще один вопрос, и я откланяюсь. Вы запомнили, когда Оскар покупал водку?

– Да, было половина одиннадцатого…

– Ну вот и все. Большое вам спасибо.

– А если он сегодня придет снова?

– Нет, – сказал майор, – нет, Евдокия Абрамовна. По имеющимся у меня сведениям, этот человек не придет к вам сегодня.

Когда Юрий Алексеевич покинул Интерклуб, к зданию подъехал автобус. Он привез группу моряков с голландского судна, стоявшего на дальнем причале порта. Леденев решил пешком отправиться в городской уголовный розыск. Там капитан Корда и подполковник Нефедов допрашивали Элерса и Хилльмера, тех моряков, что были с Груннертом.

ДРУЗЬЯ УБИТОГО РАДИСТА

ЭЛЕРС. Оскар любил выпить, но он почти не пьянел. Когда я увидел своего друга с английского судна и пересел к нему, Груннерт был навеселе, но не больше.

НЕФЕДОВ. А Хилльмер?

ЭЛЕРС. Примерно в том же состоянии.

КОРДА. Как зовут вашего друга?

ЭЛЕРС. Джон Хьюстон, механик с «Сильверсэнда». Мы плавали с ним вместе на одной старой развалине под либерийским флагом в пятьдесят втором году. На ней и тонули вместе у Канарских островов. Я не видел его с тех самых пор.

НЕФЕДОВ. Расскажите подробно.

ЭЛЕРС. Хилльмер ходил к стойке, взял там три рюмки водки, мы выпили. И тут я увидел Джона. С минуту-другую глядел на него, боясь ошибиться. Но скоро понял, что это он. Я сказал об этом ребятам и пошел к столу Джона.

КОРДА. И больше к Хилльмеру и Груннерту не возвращались?

ЭЛЕРС. Нет. Раза два я смотрел на них. Они сидели вдвоем. Потом к ним кто-то подсел.

НЕФЕДОВ. Кто? Вы запомнили этого человека?

ЭЛЕРС. Нет, он сидел ко мне спиной.

КОРДА. Этот человек разговаривал с Груннертом и Хилльмером?

ЭЛЕРС. Не могу утверждать. Когда я еще раз глянул в их сторону, Вернера и Оскара там больше не было.

КОРДА. И вы продолжали пить с новым другом?

ЭЛЕРС. Со старым, герр инспектор. Правда, я поднялся, когда увидел, что их нет, и вышел на улицу, обошел весь клуб.

НЕФЕДОВ. Почему вы это сделали?

ЭЛЕРС. Мне не хотелось идти одному по незнакомому городу ночью.

КОРДА. И все-таки вы пошли один?

ЭЛЕРС. Нет, я вернулся в бар. Мы с Джоном еще выпили, потом, когда бар закрыли, подали автобус для норвежцев. На нем я и доехал до порта.

НЕФЕДОВ. Когда вы вернулись на судно?

ЭЛЕРС. Думаю, что уже за полночь. Я был довольно пьян и лег спать – ведь мне необходимо рано вставать, чтоб успеть приготовить для кают-компании завтрак.

НЕФЕДОВ. Значит, сразу после того как обнаружили, что Хилльмера и Груннерта нет в баре, вы выбежали на улицу.

ЭЛЕРС. Именно так.

НЕФЕДОВ. Джон Хьюстон может подтвердить, что вы разговаривали с ним? И кстати, где вы расстались?

КОРДА. Вас очень беспокоит правый карман, господин Элерс, достаньте то, что там лежит…

Капитан Корда сунул руку под газету и вытащил оттуда складной нож. Он нажал пружину, и из рукоятки со звоном выскочило узкое и длинное лезвие.

– Ничего себе игрушка, – сказал Леденев.

– Вот это и было у него в кармане. Когда мы приехали за ними на судно, я заметил, как Элерс, собираясь ехать с нами, все хватался за карман, пытался избавиться от этой штучки.

– Но нож сам по себе – еще не улика, – сказал Нефедов, – хотя доктор Хворостенко и говорит, что удар нанесен примерно таким ножом.

– Таких ножей, как этот, в Гамбурге или ином иностранном порту полно в магазинах, – сказал Юрий Алексеевич. – А крови на нем нет?

– Нет. Все чисто, – ответил Корда.

– Интересно, Джон Хьюстон, механик с английского судна, – его допрашивал Бессонов, – говорит, что видел Элерса во сне, – произнес начальник уголовного розыска. – Он настолько перебрал в тот вечер, что спутал сон с явью. Где и при каких обстоятельствах он с Элерсом расстался, естественно, не помнит…

– А что говорит обо всем этом боцман Хилльмер? – спросил Юрий Алексеевич.

…Боцман теплохода «Джулиус Пиккенпек» Вернер Хилльмер, 1920 года рождения, гамбуржец, крепкий рослый мужчина с медно-рыжей бородой, рассказал, что в Интерклуб они пришли втроем, а до того бродили по улицам Поморска. Посетить бар тети Дуни предложил Оскар Груннерт, он и заказал первую бутылку водки. Они сидели, пили и разговаривали о разном. Затем Элерс увидел какого-то друга и ушел от них. Груннерт предложил выпить еще, но боцман считал, что выпили они достаточно, и сказал, что пора идти на судно. Они поднялись и ушли. Элерс остался в Интерклубе. Когда друзья отошли метров двести, Груннерт вдруг решил взять еще бутылку водки с собой. Он сказал, что догонит Хилльмера, повернулся и побежал обратно. А боцман медленно пошел через сквер по направлению к проходной порта.

Он миновал сквер, остановился, ждал минут пять, но Груннерта не было, и Хилльмер опять не торопясь двинулся к порту. Так он дошел до проходной и, решив, что Оскар застрял в баре, пошел к причалу, у которого стоял «Джулиус Пиккенпек». А утром боцман узнал, что радист Оскар Груннерт на судно не вернулся.

– Про человека, который подсел к ним, по словам Элерса, вы ничего у Хилльмера не спрашивали?

– Нет, Юрий Алексеевич! – сказал Нефедов. – Мы решили оставить этот вопрос до твоего прихода. Может быть, ты из Интерклуба чего принес, так мы все и объединим. Они оба здесь, мы решили их пока у нас подержать.

– Но при таких уликах прокурор не даст вам санкции на задержание.

– А мы их и не задерживали, – ответил Корда. – Просто попросили подождать – и все. Элерсу журналов натащили немецких, а Хилльмер играет в шахматы с Васей Единым. Ну рассказывай, что узнал.

– Немного, – сказал майор. – Буфетчица в основном подтвердила все, что говорили вам друзья убитого. Правда, она не видела, как уходил Элерс, но сложившаяся тогда, по ее словам, обстановка совпадает с их показаниями. Груннерт на самом деле ушел из бара, а затем вернулся за бутылкой. Ее мы и нашли разбитой на аллее.

– Мы незаметно осмотрели головы Элерса и Хилльмера… – Начальник уголовного розыска поднялся из-за стола и стал ходить по кабинету. – Осмотрели, – продолжал он, – и пришли к выводу, что ни одна из этих голов с бутылкой не соприкасалась. У Груннерта, кроме раны на сердце, повреждений тоже нет. Но бутылкой кого-то явно били по голове… Кого?

– И у Груннерта был плащ. Радист ушел с плащом на руке. Так оказала мне буфетчица.

– Плащ? Куда он исчез?

– Давайте начнем с боцмана, Алексей Николаевич, – сказал Нефедов Корде. – И переводчицу попросите сюда.

– А кто у вас переводит? – спросил майор Леденев, полез в карман и достал список переводчиц, переданный ему Курбатовым.

– Нина Самойлова. Молоденькая такая девчонка.

– Постой, постой, – сказал Леденев, – так она вчера была на вечере в Интерклубе. Может быть, сначала ее поспрашиваем?

– Можно, – согласился Нефедов.

– Вы не возражаете, если мы спросим вас кое о чем? – спросил Леденев, когда переводчица вошла в кабинет.

– Пожалуйста, – ответила девушка.

– Скажите, Нина, вы видели боцмана и того, Элерса, в Интерклубе?

– Да, позавчера они были там вместе со своим экипажем на вечере. А вчера я видела того, что с бородой… Хилльмера, в баре.

– Не заметили ли вы странностей в их поведении?

– Нет, не заметила. Моряки как моряки.

– А этого человека не помните?

Нефедов показал фотографию Оскара Груннерта.

– Да, и этот был в баре. Веселый такой немец. А позавчера он танцевал со мной на вечере дружбы.

– Не приходилось вам замечать, чтоб кто-нибудь резко говорил с ним, ссорился, угрожал?

– Нет, ничего такого я не приметила.

– Ну хорошо, ладно… Спасибо, Нина, – сказал Нефедов. – Попросите, Юрий Алексеевич, боцмана.

Вскоре они выяснили, что плащ у Оскара был. Когда Груннерт решил вернуться в бар, плащ был перекинут у радиста через руку. Что же касается подсевшего к ним человека, о котором сказал Элерс, то это, объяснил Хилльмер, был английский моряк.

– Он подсел, не спрашивая разрешения, – рассказывал боцман, – и молча уставился на нас с Оскаром. Мы тоже молчали. Потом англичанин спросил: «Немцы?» Оскар заулыбался и ответил по-английски, что да, мы – немцы, и не хочет ли он выпить с нами. Но англичанин ответил, что он пьет только с джентльменами. Он был изрядно пьян, герр следователь. Оскар вспылил – он был добрым человеком, но довольно горячим, – я толкнул его под столом ногой, успокойся, мол, ты не дома, и ответил этому типу, что в таком случае пусть поищет себе компанию в другом месте. Англичанин поднялся и, ни слова не говоря, ушел.

– И вы больше не видели его? – спросил Юрий Алексеевич.

– Не видел.

– А не мог Груннерт вернуться в бар, встретить этого англичанина и, вспомнив обиду, завязать с ним драку? – задал вопрос подполковник.

– Вообще Груннерт не драчлив, но всякое могло быть, герр следователь…

– Хорошо, посидите в соседней комнате, – сказал Нефедов.

Когда привели Элерса, он испуганно оглядел всех и, увидев незнакомого человека, заискивающе кивнул Леденеву, изобразив на лице подобие улыбки. Невозмутимый рыжебородый здоровяк Хилльмер производил по сравнению с Элерсом более выгодное впечатление.

– Переведите ему, Нина, что этот господин, – Нефедов показал рукой на майора Леденева, – хочет знать, зачем стюарду Элерсу такой нож.

– Он говорит, что всегда его носит, на всякий случай.

– А известно ли стюарду Элерсу, что радист Груннерт убит таким ножом?

Когда Нина перевела Элерсу вопрос Леденева, маленький стюард съежился на стуле, побледнел и закричал:

– Найн-найн!

Затем он быстро заговорил, поворачиваясь то к Нине, то к майору.

Девушка едва успевала переводить.

– Нет, он никого не убивал, а нож всегда носит, он дружил с бедным Оскаром, ходил к нему домой, хорошо знает его жену и детей, как можно так думать!..

– Скажите, что мы не думаем обвинять стюарда в убийстве, пусть успокоится. Сейчас его отвезут на судно, но, возможно, нам придется еще раз пригласить Элерса сюда, если возникнут какие-то вопросы, – сказал подполковник Нефедов. – Вызовите, Алексей Николаевич, Бессонова, пусть он отвезет их обоих в порт на нашей машине. А вам, Нина, большое спасибо за помощь.

– Надо подробно расспросить Хилльмера о внешности неизвестного англичанина, – сказал Юрий Алексеевич. – Я думаю, есть смысл составить словесный портрет незнакомца.

– Займусь этим, – сказал капитан Корда. – Не хотите мне помочь, Нина?

– Отчего же… Я готова.

Когда немцев увезли, начальник уголовного розыска предложил Леденеву и Корде сигареты.

– Дай огонька, – попросил Корда у Юрия Алексеевича.

– А где же зажигалка, которую я тебе подарил?

– Да знаешь, мы тут незаметно взяли отпечатки пальцев Элерса и Хилльмера, – ответил Корда. – Ну, Элерс – тот воды попросил, а боцман закуривал от огонька моей зажигалки. Вот она и исследуется в лаборатории. Ну и дельце, – продолжал капитан Корда. – Скоро сутки, как парня убили, а у нас пока ни одной стоящей зацепки нет.

– Не надо так мрачно, Алексей, – сказал Леденев. – Кое-что мы имеем…

– Давай, Юрий Алексеевич, давай ты, – предложил Нефедов. – Подбей бабки. Чует мое сердце, что все равно ваш комитет заберет это дело к себе целиком.

– Ну что ж, могу и я, – согласился Леденев. – Начну с традиционного: кому выгодно? Каковы мотивы убийства? Грабеж? Тут только исчезнувший плащ говорит «за». Правда, грабителя могли спугнуть, и он сбежал, прихватив один плащ… Но кто в таком случае убрал труп? Неясно. Пьяная драка? Не исключено. Месть? Может быть, хотя Оскар Груннерт, как нам говорят, не имел врагов. Но это на «Пиккенпеке». А может быть, его выследил кто-нибудь с другого судна? Ведь сейчас в порту кроме «Джулиуса» еще четыре «иностранца». Значит, грабеж, драка, месть, устранение свидетеля…