Завоевание Индии

Как только письмо русского царя доставлено в Париж, при дворе Наполеона мгновенно оценивают ситуацию: «Раздел мира между Дон Кихотом и Цезарем!» [16].

Павел, получив депешу от Первого Консула, тоже не скрывает радости: пробил, пробил час его, императора Павла I, торжества! Осталось уладить лишь кое-какие мелочи – вопрос о Мальте (которую Наполеон хотел оставить за собой), Египте, целостности Неаполитанского, Баварского и Вюртембергского королевств (дорогих Павлу), – и пред Россией преклонят голову и двоедушная Англия, и Австрия, которую в запальчивости Павел называет «слепой курицей». Идея же азиатского похода вдруг взрывается таким количеством точных, выверенных подробностей, как будто она давно созрела у Павла в голове и только ждала часа, чтобы явиться во всех деталях: во всяком случае Наполеон явно не ожидал, что Россия примет идею азиатского похода так близко к сердцу, а главное, поставит ее исполнение в разряд технических вопросов, которые все будут решены к маю 1801 года…

Наполеон не знает (он только может догадываться по донесениям посланных в Санкт-Петербург шпионок), сколь шатко положение Павла. Для того чтобы составить военный союз между Россией и Францией, нужны по крайней мере месяцы. Для того чтобы созрел и «сработал» заговор, – мы знаем

точно – нужны ровно два месяца и 11 дней. Как писал Н. Я. Эйдельман: «Каждый день все опаснее для монарха. И все рискованнее для заговорщиков» [17]. В столице империи идет игра на время, ставки в которой предельно высоки. Заговорщики вовсю вербуют сторонников. Вербовка осенью 1800-го – зимой 1801-го обычно совершалась на званых обедах: оттого угрюмый, безлюдный павловский Петербург на переломе века вдруг озаряется огнями празднеств. Вербовали «участников», «исполнителей», «посвященных» – узкий круг генералов, офицеров гвардии, сенаторов; гораздо шире – необходимый круг «сочувствующих» – тех же гвардейцев и просто военных, «вольнолюбцев» из штатских; наконец, точно так же вербовали и еще одно немаловажное лицо во всей этой истории – престолонаследника, сына Павла, будущего императора Александра I…

В конце 1800 года планы заговорщиков чуть не разрушила «госпожа Бонейль», шпионка Наполеона, которой удалось скомпрометировать и выбить из рядов заговорщиков одну из заглавных фигур, стоящих у колыбели заговора, – англофила графа Панина. 17 ноября разжалованный Панин выслан из Петербурга, но его удаление – всего лишь одна из «опал» государя: заговор так законспирирован, что даже шпионки Бонапарта о нем не догадываются…

В то же время другая шпионка Наполеона, госпожа Шевалье, добившаяся больших высот (благорасположение знатного вельможи Кутайсова и самого Павла), угодила в сети Палена, которому через нее удалось-таки то, что не удавалось напрямую: оклеветать Ростопчина, представив его царю как «обманщика, ведущего двойную игру». В решающий момент переговоров между Павлом и Бонапартом – 20 февраля – Ростопчин, больше всего сделавший для этого союза, внезапно уволен от всех дел, а его должность в Коллегии иностранных дел с сохранением должности санкт-петербургского генерал-губернатора перешла в руки главной фигуры заговора, «ферзя»: графа П. А. Палена. «Ростопчин проиграл – себя и своего императора» [18] – так расценивает эту комбинацию Эйдельман. Последнее серьезное препятствие на пути заговора было устранено.

IV

Однако дело еще не было кончено: из очередного письма Павла Наполеон узнает подробности своего плана «раздела Азии», который в переработанном императором Павлом виде оказывался не чем иным… как планом похода на Индию, отправленным для согласования и «апробирования» в Париж.

По этому плану Первый Консул должен был бы собрать 35-тысячный корпус под командованием одного из прославленных генералов (Павел настаивал на кандидатуре Массена, разбившего австрийцев при Цюрихе) и по Дунаю направить его через Черное море в Таганрог. Оттуда – пешим ходом до Царицына, оттуда – рекою – до Астрахани. Оттуда – на судах через Каспийское море (недоступное для флота англичан) в Астрабад (персидскую провинцию на юго-восточном берегу Каспия), где французов уже поджидал бы заранее доставленный туда 35-тысячный русский корпус. Маршрут франко-русской армии спроектирован был на Герат (название этого города еще прозвучит в рамках нашей темы), затем – к Ферраху и через Кандагар к правому берегу Инда. Как и в египетском походе, в армии должны были находиться инженеры, художники, ученые и пиротехники; составлены были соображения также о подарочных тканях и празднествах, которыми следовало влиять на умы азиатских народов… Выступление французских войск было запланировано на май, весь переход с берегов Рейна к Инду был рассчитан максимум на пять месяцев, следовательно, не позже чем в конце сентября 70-тысячный франко-русский корпус должен был как снег на голову обрушиться на англичан… В дополнение к этим мерам Павел велел оснастить на Камчатке три фрегата и отправить их в Индийский океан для отпора английскому флоту…

В середине XVIII столетия Франция в результате кровопролитных войн вынуждена была уступить Англии Канаду и все свои владения в Индии. Вернуть их с помощью России – о таком Первый Консул и не помышлял! План Павла казался чересчур уж смелым… Первые вопросы Наполеона отдают даже робостью: «Пропустит ли султан корабли по Дунаю?» Однако скоро он входит во вкус и делает контрпредложения: задействовать в движении на восток египетский корпус, который зимой 1800/1801 г. еще не капитулировал и, если бы план был приведен в исполнение, очевидно, сыграл бы в нем свою роль.

Позднее один из главных участников заговора против Павла, генерал Беннигсен, оценивая «индийский проект» императора, назвал его «безумным», так как «время упущено» и англичане теперь в Индии – всё, а индусы – ничто. Однако дело обстояло не совсем так. Советский историк С. Б. Окунь, глубокий знаток проблемы, оценивал павловский замысел очень высоко: «Нельзя не признать, что по выбору операционного направления план этот был разработан как нельзя лучше. Этот путь являлся кратчайшим и наиболее удобным. Именно по этому пути в древности прошли фаланги Александра Македонского, а в 40-х годах XVIII века пронеслась конница Надир-шаха (персидского царя, поход которого на Индию увенчался взятием Дели. – В. Г.). Учитывая небольшое количество войск в Индии, союз с Персией, к заключению которого были приняты меры, и, наконец, помощь и сочувствие индусов, на которые рассчитывали, следует также признать, что и численность экспедиционного корпуса была вполне достаточной» [19].

Наполеон, взвесив все «за» и «против», пришел к подобным же выводам и отослал в Санкт-Петербург своего адъютанта Дюрока с подтверждением своей готовности участвовать в походе, но когда Дюрок в конце марта прибыл в столицу империи Российской, императора Павла Петровича уже не было в живых. Официальная версия гласила: «Скончался апоплексическим ударом». В городе еще ходили слухи о гигантском английском флоте, который вошел или готов войти в Балтийское море через Зунд – пролив между Данией и Швецией, но приказ проверить эти слухи и при необходимости «поставить командующего английским флотом в известность о происшедших переменах» отдавал уже новый царь – император Александр I.

V

Таким образом, второй российский поход на Индию, будучи детально проработанным теоретически, так и остался мечтой, своеобразным историческим казусом, который был очень быстро вплетен в серию анекдотических слухов о «сумасшедшем императоре». Единственное, что делало этот поход, несмотря ни на что, реальным, была (тоже очень скоро вошедшая в разряд исторических анекдотов) отправка Донского казачьего войска в «поход на Индию».

В нашей ситуации она звучит как преждевременный выстрел, фальстарт или осечка сигнального пистолета той поры, ибо приказ о выступлении генерал Орлов, атаман Донского казачьего войска, получил аж 12 января, явно вне связи с последующими очень тщательными и выверенными по времени проработками. Казакам предписывалось в течение месяца из территории Войска Донского достигнуть Оренбурга, а оттуда в три месяца «через Бухарию и Хиву на реку Индус». Приказ по форме и по содержанию был самым что ни на есть «настоящим»: казакам предписывалось, в частности, торговые заведения Англии в Индостане разорить, «а угнетенных владельцев освободить и землю привесть России в ту же зависимость, в какой она у англичан, и торг обратить к нам». Можно себе вообразить, что казаки были посланы в Индию в качестве, так сказать, передового отряда, – хотя это мало сообразуется с «часовою механикой» всего индийского похода: во всяком случае, «на реке Индус» казаки должны были бы оказаться уже в начале лета 1801 года, за три месяца до подхода основных сил экспедиции. И это заставляет предполагать, что причина, вызвавшая «фальстарт» казаков, была не та, что подразумевается обыкновенно, тем более что ни в феврале, ни в марте, когда и общие, и даже

частные детали этой экспедиции были ясны и Павлу и Наполеону, никто не попытался остановить казаков, успевших ко времени убийства императора забраться в киргиз-кайсацкие степи. Значит, приказ о выступлении казаков в Индию и задуманный Павлом «индийский поход» лежат в совершенно разных плоскостях.

В чем тут дело?

Екатерина II после пугачевского бунта откровенно ненавидела казаков, называя их просто «вооруженными крестьянами». Павел не был бы самим собой, если бы не считал, наперекор своей матушке, что это не так. Казаки были в его Гатчинском потешном воинстве, и один из них, Евграф Грузинов, дослужился до чина полковника, причем пользовался редким благорасположением императора. Это его и подвело. В 1798 году Павел пожаловал Грузинову тысячу душ в Московской и Тамбовской губерниях, но тот, к изумлению царя, решительно отказывается от принятия оных. То был, как пишет Н. Я. Эйдельман, акт чисто казацкой независимости: нежелание быть одолжену сверх меры и за то поступиться вольностью.

Однако отказ от царской милости вызвал у Павла припадок ярости: нимало не скорбя, он заточает своего соратника-гатчинца в Ревельскую крепость, а затем вместе с братом ссылает под надзор на Дон, где осенью все того же рокового 1800 года и возникает, как гром среди ясного неба, «дело Грузиновых». Первым был допрошен Петр Грузинов, отставной подполковник; он заявил, что «не слушает ни генералов, ни фельдмаршалов», за что был тут же арестован. Узнав об аресте брата, Евграф Грузинов разразился «самыми поносными и скверно матерными словами» да «коснулся при том произнести такое же злоречивое изречение и к имени императорского величества, что повторял неоднократно». Будучи после этих заявлений неоднократно допрошены с пристрастием, братья от слов своих не отреклись, так что вызвали у следствия глубокое недоумение: как мог Евграф Грузинов, «человек пугачевского склада», так долго находиться при государе? Ответа не было. Но крамола, которой еще не видывала и не слыхивала павловская Россия, – была. Так, идеалом управления страной был, по Грузинову, «всеверующий, всезнающий, премудрый, всетворящий, всевластительный, всесословный, преблагой, пресправеливый, всесвободный Сенат». «Эта формула, – читаем у Н. Я. Эйдельмана, – имитирующая атрибуты Бога из Катехизиса и по сути близкая к пугачевским „неистовым манифестам”, дополняется заявлениями Е. Грузинова: „Я не так как Пугач, но еще лучше сделаю”. ‹…› Следователь генерал Кожин нашел, что Е. Грузинов „разделял донских подданных с великоросскими” и „между тем представлял донского казака Ермака Тимофеевича, упоминая и о всех донских казаках, что они от высокомонаршего престола состоят независимы, и будто к тому вечною присягой не обязавшись, а только к службе временно, и будто он, как и все казаки, нимало не подвластные, а потому ж и не подданные”. Вдобавок Грузинов требовал у Кожина ответа „почему государь император есть законный его государь?”» [20].

Разумеется, оба брата были, по выяснении дела, в октябре 1800 года казнены в Черкасске (засечены насмерть или обезглавлены). Но что было делать с крамолой? Павел, убежденный, что «в России нет важных лиц, кроме того, с которым я говорю и пока я с ним говорю», не знал, что делать с таким вот неохватным и дерзким самовольством. Выходило, что дворянство боится его, а казаки – нет. Крамола внутри каждого, и она неизживаема. Что делать? Посылать войска на Дон нет повода. И тогда является мысль – услать всех казаков в количестве 30 тысяч со всей их крамолой за тридевять земель, на край света – чтобы там, на том неведомом краю, они бы лучше всего и сгинули. Так казаки получают «преждевременный» приказ о выступлении в Индию и, таким образом, попадают в историю «индийского похода»…

VI

История союза Павла с Наполеоном, замысел совместного «индийского похода» – широкие врата, в которые так и рвется проскочить любопытство с бесконечными вопросами: а что было бы, если?… Но заигрывание с сослагательным наклонением в истории – бессмысленно, и не только потому, что навряд ли раздел мира между «Дон Кихотом» и «Цезарем» мог быть равноправным. Вообще сомнительно, чтобы такая химера, как союз двух самовластных государей, одержимых властью, была жизнеспособна. К тому же век Павла неудержимо подходил к концу: ведь, помимо сослагательного, история имеет еще изъявительное и даже повелительное наклонения. Не кто-нибудь, а история велела ему: «Умри!» И против этого веления бессильны были любые союзы, перемены приближенных, вызов из опалы преданных, казни, о которых, уходя спать в последнюю ночь своей жизни, говорил император… Россия изжила Павла. За четыре года он расчистил «тяжелую, старушечью, удушливую атмосферу последнего екатерининского времени» (А. И. Герцен) [21], но дальше, со своим романтическим, но отнюдь не просвещенным абсолютизмом, становился против логики необходимого стране движения – и прежде всего развития культурного, этического, гражданского… Россия при Павле до конца прожила историю своего рабства, и в конце концов выяснилось, что она этого рабства не хочет. Задержись Павел на троне – и вся история пушкинского и декабристского просвещения не состоялась бы, не было бы ни великого духовного подъема 1812 года, ни декабрьского выступления 1825-го. Вся духовная история России исказилась бы…

Мы отклонились от темы, но следует все же добавить к сказанному несколько слов, потому что сюжет еще не исчерпал себя. Совместный русско-французский поход на Индию не состоялся de facto. Для русских и для французов, очень скоро встретившихся лицом к лицу на полях сражений, это быстро стало очевидным. А вот Англия восприняла случившееся совершенно иначе: для нее сам замысел был равен исполнению (чем-то это напоминает библейское: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» – Мф. 5: 28). После окончательной победы над Наполеоном в 1815 году эти настроения не только не ослабли, но и окрепли, тем более что как победители англичане судили свысока и надменно: «Как они только могли осмелиться!» Франция была повержена. Но Россия, которую историческая логика XIX столетия все дальше вовлекала в азиатские дела, стала врагом № 1 Англии на востоке. Это тайное противостояние очень скоро стало явным в персидских делах, а когда Россия все же одержала в них верх и, более того, стала союзницей Персии – англичане, как мы знаем, противопоставили этому вторжение в Афганистан, которое обошлось им так дорого [22]. И хотя «индийская тема» в российской политике была в XIX веке полностью исчерпана [23], это противостояние России и Англии на востоке имело разветвленное продолжение в открытой и тайной дипломатии, торгово-разведочных «экспедициях», заказных убийствах и открытых военных столкновениях – самым мощным из всех была Крымская война, предпринятая Англией, Францией и Турцией для «окорота» России по всему фронту. В конце концов, после завоевания русскими Хивы, Россия и Англия вынуждены были заключить в 1873 году соглашение о «буферном» поясе в Средней Азии между их владениями. Последняя нота в драматической индийской партитуре была сыграна, однако,

лишь во время похода в Туркмению в 1882 году, когда вскоре после взятия крепости Геок-Тепе генералу М. Д. Скобелеву (герою Русско-турецкой войны 1877 – 1878 годов) вздумалось совершить рейд вглубь афганской территории и завладеть Гератом, который с древности считался «ключом от Индии». Захват Герата не состоялся, ибо мог возыметь только одно последствие – военное столкновение с англичанами, но сама идея прикосновения если не к Индии, то хотя бы к «ключу» от нее, была символична и показательна.

Впрочем, военный министр того времени Д. А. Милютин считал Скобелева человеком хоть и талантливым, но чрезмерно само- и честолюбивым, который для достижения своих целей «считал все средства и пути дозволительными».

VII

С легким сердцем возвращаемся мы из путешествия во времени: смыслы, тем более смыслы колониальных завоеваний, «приобретений», пафосных военных кампаний и побед, кажутся сегодня очень узкими, очень примитивными. По счастью, России не удалось проникнуть в Индию, запятнать историю русской, индийской и английской кровью. Индия так и осталась для России мечтой, хотя за обладание этой мечтой она заплатила в свое время немалую цену. Однако – мечта! – какой простор для музыки после бесконечных военных маршей, слаженного боя солдатских сапог, грома орудий и хрипа раненых, которые услаждали слух честолюбцев минувших веков! Однажды в Тбилиси, в крошечном саду, прикрытом виноградными лозами, мне удалось извлечь несколько звуков из индийского ситара – и это прикосновение к Индии под черным звездным небом Грузии было воистину волшебно… Индийский бог Шива курился тонкой струйкой терпкого дыма, красное вино домашней выделки, врезанное в стекло, как кусок драгоценного граната, немного сыра и помидоров составляли центр празднества, которое рождалось в маленьком саду как чудо жизни, музыки, любви, дружбы, на языке которой так прекрасно умеют говорить грузины… И ощущение чуда – оно было, конечно, главным событием той ночи, того дня и, может быть, того лета, ибо звезды были близко, Индия была близко, весь космос был близко и так верилось, что люди научатся наконец говорить на языке чудес после стольких веков косноязычия, злобных пререканий, бесчеловечных манифестов, стяжания и войн…

[1] С о л о в ь е в С. М. История России с древнейших времен. Т. 18. Глава 1. Царствование императора Петра Великого. Цит. по: ‹http://www.spsl.nsc.ru/history/solov/main/solv18p1.htm›.

[2] Г о л о с о в Д. Поход в Хиву в 1717 г. – «Военный сборник», 1861, № 10, стр. 310. Цит. по: ‹http://adhist.kbsu.ru/book/4/4_2_2.htm›.

[3] Паки – нареч. опять или еще, снова, сызнова, ещежды (Словарь В. Даля).

[4] Цит. по материалам ресурса «Восточная литература». «Указ Петра I А. Бековичу-Черкасскому о задачах его экспедиции в Среднюю Азию»: ‹http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/M.Asien/XIX/Russ_turkmen/1-20/5.htm›.

[5] См. материалы ресурса «Восточная литература»: ‹http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/M.Asien/XIX/Russ_turkmen/21-40/24.htm›.

[6] Т е р е н т ь е в М. А. История завоевания Средней Азии. В 3-х томах. СПб., 1906. История Бековича-Черкасского излагается в главе 2 т. 1.

[7] «Число 9 обычное и как бы священное число при поднесении подарков: 9 головок сахару, 9 арбузов и проч». См.: Т е р е н т ь е в М. А. Россия и Англия в Средней Азии. СПб., 1875. Цит. по: ‹http://kungrad.com/history/biblio/ter/›.

[8] С о л о в ь е в С. М. Указ. соч.

[9] Э й д е л ь м а н Н а т а н. Грань веков. М., «Мысль», 1986, стр. 152 – 153.

[10] Э й д е л ь м а н Н а т а н. Грань веков, стр. 82.

[11] Имеется в виду, вероятно, австрийский император Франц I. Там же, стр. 83.

[12] Там же, стр. 83.

[13] Э й д е л ь м а н Н а т а н. Грань веков, стр. 74.

[14] Там же, стр. 188.

[15] Почти буквально повторяя расстановку русских сил в 1812 году в войне против Наполеона.

[16] Э й д е л ь м а н Н а т а н. Грань веков, стр. 208 – 209.

[17] Там же, стр. 195.

[18] Э й д е л ь м а н Н а т а н. Грань веков, стр. 233.

[19] Э й д е л ь м а н Н а т а н. Грань веков, стр. 225.

[20] Э й д е л ь м а н Н а т а н. Грань веков, стр. 124 – 125.

[21] Э й д е л ь м а н Н а т а н. Грань веков, стр. 70.

[22] Имеется в виду Первая англо-афганская война (1838 – 1842). Война «началась вторжением в декабре 1838 английских войск (свыше 30 тыс. чел.) в Ю.-З. Афганистан. В 1839 – англ. войска заняли Кандагар, Газни, Кабул. В ответ началась антианглийская партизанская война. В результате восстания в Кабуле (ноябрь 1841) оккупационная армия была уничтожена, английский ставленник шах Шуджа убит. К концу 1842 г. остатки английских войск эвакуировались из Афганистана» (БСЭ, т. I, стр. 590).

[23] После подавления восстания сипаев в 1859 г. Индия окончательно подпала под власть английской короны.