Республиканец 2

— Нет, не все. — не согласился Дескин. — Сейчас мы строим корабли, поднимаем в космос миллионы тонн дорогостоящей стали и там гробим, топливо жжем кубическими километрами. И все это отрываем от своей промышленности, на обновление основных фондов средств идет все меньше. И горняки с энергетиками почувствую это первыми. И вот когда до них дойдет…

— То будет уже поздно. — поморщившись продолжил Нейман.

Сенатор вытащил из потайного кармана карту памяти, вставил ее в свой переносной коммуникатор и вывел на экран содержимое одного из файлов.

— Читай. А то можно подумать, что ты один о судьбе Родины думаешь, а я тут только штаны протираю.

Текст представлял собой нечто среднее между докладом и аналитической запиской. Никаких ссылок на первоисточники не было, но не из головы же взял эти цифры сенатор, где-то нашел. А цифры были интересные. И математика была хитрая. Впрочем, со времен академии высшую математику, как и статистику, Вольдемар уже успел основательно подзабыть. Поэтому не очень понял зачем нужно анализировать рост военных расходов по второй производной, но когда дошел до выводов… О, выводы были очень простыми и еще более интересными. При сохранении существующих тенденций, через девять лет, плюс-минус один год, эта вялотекущая война перейдет в войну на истощение с непредсказуемым результатом. А завершится она лет через двадцать, плюс-минус два года. При этом в ходе боевых действий с обеих сторон погибнут около двадцати миллиардов человек. Плюс два, минус три миллиарда.

— Двадцать через двадцать. — задумчиво произнес Вольдемар.

— Что? — не понял сенатор.

— Я говорю, что через двадцать лет погибнет двадцать миллиардов.

— Но это все не точно…

— Ну да. Год туда, год сюда. Двумя миллиардами больше, тремя меньше. Какая разница? Где же мы их всех хоронить будем? Целую планету под кладбище отвести придется.

— А вот об этом ты не волнуйся. Космос он большой, в нем и пятьдесят миллиардов сгинут, и сто. Ты лучше думай, как все это остановить. И учти, времени остается не так много, как кажется. Я, конечно, не психолог, но думаю, что через три-четыре года заряд взаимной ненависти станет слишком велик, и остановить эту бойню будет уже невозможно. Пока обыватель ежедневные сводки с мест боев читает между спортивными новостями и светской хроникой у нас есть шанс, но когда эти сводки вылезут на первый план, вот тогда будет уже поздно. Теперь задумался Вольдемар.

— То есть у нас еще есть три года.

— Я бы сказал два. — поправил его Нейман. — Но рассчитывать надо на год. В течение ближайшего года все решится.

— Никому не показывали? Вольдемар Дескин кивнул на экран коммуникатора.

— Упаси господи. Тебе первому. Узнает тот, кому знать не следует, что мы тут замышляем, мне быстро несчастный случай организуют, а ты штрафной ротой уже не отделаешься. На скользкую дорожку вступаете, господин капитан третьего ранга.

— Я ее сам выбрал. — ответил Вольдемар. — Так что поздно пить боржом…

В этот раз Нейман был в кабинете не один. Кроме него присутствовал невысокого роста старичок с венчиком седых волос вокруг блестящей лысины. При первом взгляде на гостя на ум пришло определение «дедушка», на вскидку Вольдемар дал ему лет семьдесят. При встрече на улице его можно было принять за провинциального бухгалтера, чему способствовали очки в простой стальной оправе, прикрывающие близорукие глаза и мешковатый недорогой костюм. Однако сидели оба за небольшим приставным столом. Нейман покинул свое рабочее место и сел напротив гостя, что указывало на его, как минимум равный статус, а скорее всего, он находился на более высокой ступени местной иерархии, чем сам хозяин кабинета. Это предположение Вольдемара тут же подтвердилось.

— Заместитель председателя нашего комитета сенатор Тасселер. — представил гостя Нейман. — Капитан третьего ранга Дескин.

— Рад знакомству.

Вольдемар подошел к столу и пожал сухую крепенькую руку приподнявшегося из-за стола «дедушки», потом поздоровался с хозяином.

— Присаживайся.

Нейман указал на один из стульев. Когда Вольдемар сел, слово взял гость. Вот теперь стало ясно, кто здесь главный. Судя по манере речи и повадкам гостя «дедушка» был тем хвостом, который привык крутить собакой.

— Я внимательно прочитал Ваши соображения сенатор, а также Ваши, капитан. Все это конечно очень интересно, но, как вы понимаете, требует основательной проверки, а также подтверждения из других независимых источников. И Вольдемар, и Нейман молча согласились с данным утверждением.

— У Вас, сенатор, проблема вскрыта гораздо глубже, что неудивительно. По своему служебному положению, Вы имеете доступ к тем материалам, которых был лишен капитан Дескин. Однако, диагностировав болезнь, Вы не предлагаете методов ее лечения.

Тасселер сделал паузу и посмотрел на Неймана, ожидая его возражений. Возражений не последовало, и зам председателя сенатского комитета продолжил. На этот раз он обратился к Вольдемару.

— У Вас, капитан, имеется некое весьма туманное подобие плана дальнейших действий. Но все, что Вы предлагаете настолько расплывчато и неопределенно, что воспользоваться им прямо сейчас просто невозможно, он требует основательной доработки. И вообще, все настолько глупо и непрофессионально, что может даже получиться.

Сам Дескин был категорически не согласен с оценкой своего плана, данной сенатором Тасселером. Профессиональным разведчиком «дедушка» явно не был. То ли эмоции Вольдемара слишком явно отразились на его лице, то ли заместитель председателя сенатского комитета по вечерам баловался телепатией.

— Я, капитан, в разведке никогда не служил, но в политике уже почти полвека, четвертый срок в сенате нахожусь. За это время много всяких планов видел, и в каких только комбинациях не участвовал. Поэтому если я говорю что план надо доработать, то его нужно доработать.

Тасселер впился взглядом в Вольдемара, ожидая его реакции, тот постарался сделать «морду ящиком».

— Есть доработать!

В голову некстати пришла мысль, что авторитет сенаторов измеряется теми же величинами, что и у уголовников — сроками.

— Вот и займитесь этим. Свое мнение по Вашим материалам я сообщу позже, после проверки. Всего хорошего, господа.

Тасселер поднялся, давая понять, что разговор закончен. С Нейманом и Дескиным попрощался за руку. После того как за ним закрылась дверь, Вольдемар поинтересовался у Неймана.

— Ну и кто это был?

— Глава энергетического лобби в сенате, серый кардинал добывающей промышленности. За ним стоят такие деньги… Нейман выразительно закатил глаза вверх.

— Неделю руку мыть не буду. К таким деньгам прикоснулся. — съязвил Вольдемар. — А по виду и не скажешь.

— Я же говорю, серый кардинал. Фигура не публичная. Председателя нашего комитета ты в новостях можешь регулярно видеть. Представительный мужик, солидный и одет на миллион. Но он — кукла, ширма, Тасселер вертит им как хочет.

— Ладно, понял. А меня то сюда, зачем он притащил?

— Лично хотел взглянуть. Да, да, не смейся. Он из этого короткого разговора вынес намного больше, чем сказал. Ему личное впечатление о человеке гораздо важнее всяких планов. Цифры можно проверить, план доработать, людей не переделать. Вот он и смотрел можно с тобой дело иметь или нет. И заметь, сам сюда пришел, не к себе пригласил.

— Ну это как раз понятно. Появление флотского офицера в его приемной может привлечь внимание. Вероятность этого, конечно, невелика, но вдруг. А так зашел капитан Дескин к старому другу сенатору Нейману, а у того совершенно случайно сидит сенатор Тасселер. Поговорили пять минут и разошлись. Ни один стукач внимания не обратит.

— Если Тасселер свое драгоценное время нам уделил и сходу идею не отверг, то половину дела мы уже сделали. Если кто и сможет сдвинуть эту махину, то только он.

— Вам виднее, господин сенатор. Я в этой кухне слабо разбираюсь. До свидания, надеюсь до скорого.

— Вокруг нашего злейшего друга в сенате, в последнее время, началась какая-то непонятная возня.

— Что-нибудь необычное?

— Нет, вроде обыкновенная канцелярская переписка, но уж очень активно она идет. За последнюю неделю его канцелярия запросила массу статистической информации, а к ее обработке они привлекли аналитический отдел «Спейс энерджи». О чем именно идет речь узнать, к сожалению, не удалось.

Уильям Кагершем откинулся в кресле и усмешкой посмотрел на своего помощника, отвечающего за связи с государственными структурами.

— Чего Вы всполошились? Это же его работа. Наверняка опять будут требовать увеличения цен на ракетное топливо или увеличения ассигнований на строительство новых электростанций. Пока у нас в сенате большинство, наш «друг» не очень опасен. Помощник рискнул испортить шефу благодушное настроение.

— Ротация членов сената продолжается, в течение ближайших шести месяцев соотношение сил может измениться не в нашу пользу. На смену тем, кого удалось протолкнуть на волне патриотического подъема приходят прагматики. Лоббировать дальнейшее увеличение военных расходов станет труднее. Кагершем поморщился.

— Это действительно проблема. Вот и займитесь этим, прагматики тоже любят деньги.

Все было как в шпионском кино, водородомобиль с наглухо затонированными стеклами подхватил Вольдемара в безлюдном проезде. Внутри салон был разделен глухой перегородкой, кто вел машину Дескин так и не увидел. Покрутившись по улицам минут двадцать, видимо проверяя отсутствие слежки, машина повернула в какую-то подворотню и сразу за ней опустились ворота подземного гаража. У машины моментально выросли два охранника, один открыл дверцу, второй вежливо предложил пройти сканирование сетчатки глаза. Убедившись в том, что приехавший действительно является Вольдемаром Дескиным, также вежливо и невозмутимо предложил.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Пока дошли до лифта, Вольдемар успел увидеть три роскошных лимузина занявших специальные удлиненные парковочные места. Скоростной лифт стремительно вознес их куда-то на верхние этажи высотного здания. На выходе из лифта еще одна проверка и уже другой охранник проводил Дескина к конечной точке маршрута. Ей оказался небольшой зал заседаний для топ менеджмента корпорации «Спейс энерджи». Логотип компании занимал одну из стен зала почти полностью. В центре зала стоял большой круглый стол, а вокруг него десятка полтора кресел по сравнению с которыми, погибшее в пламени горящего космопорта кресло военного коменданта выглядело банальной табуреткой. Однако телу Вольдемара не удалось почувствовать удобство одной из этих совершенных конструкций, для него предназначался обычный офисный стул около одной из стен.

Кроме него в зале находились еще несколько человек — технические сотрудники, один из них сидел за каким-то хитрым электронным агрегатом. Контролирует защиту от прослушки, догадался Вольдемар. Через несколько минут двери распахнулись, в зал пожаловали хозяева жизни. Дескин сразу понял, что подсчитывать входящие в зал миллиарды бесполезно, проще сразу перейти к триллионам. Кроме Тасселера никого из присутствующих он не знал. На это собрание сенатор вырядился в шикарный костюм от какого-то разрекламированного столичного гомика. Впрочем, на его фигуре он сидел таким же мешком, как ширпотреб, который он носил каждый день, но положение обязывало.

Место под логотипом «Спейс энерджи» занял солидный представительный мужчина лет шестидесяти, справа от него расположился Тасселер, остальные разместились по вокруг стола. Три кресла остались пустыми. Вольдемар пересчитал основных действующих лиц — двенадцать. Суеверным становлюсь, подумал он. Первым слово взял Тасселер.

— Начнем, господа. Все вы уже получили и успели ознакомиться с аналитическими материалами по геополитической обстановке на ближайшее время и двадцатилетнюю перспективу…

Со стороны речь сенатора напоминала лекцию профессора, которую он читал пятидесяти— и шестидесятилетним студентам. Слушали его внимательно, не перебивая. Наконец, через несколько минут Тасселер перешел к основной цели встречи.

— На этом совещании нам предстоит решить, надо ли ввязываться в драку за сенатское большинство, к которой мы еще не готовы или пустить все на самотек. Хочу отметить, что решение должно быть единогласным, нам потребуются все наши ресурсы. Прошу вопросы, господа.

— Насколько мы можем доверять представленным прогнозам? Широкая спинка кресла закрывала говорившего от Вольдемара.

— У ваших аналитиков не было времени для того, чтобы проверить все цифры, но первичную проверку они, я предполагаю, уже провели. Еще у кого-нибудь есть сомнения?

Ответом было молчание, больше никто не сомневался. Следующий вопрос задал джентльмен, сидевший справа от сенатора.

— А наши… соперники знают о том, куда они ведут республику?

— Думаю, нет.

— Так может, мы просто поделимся с ними информацией.

— Во-первых, это не остановит наших врагов, проблему с ними все равно придется решать. Во-вторых, получив от нас такую информацию, все лавры миротворца Кагершем просто присвоит себе. Или кто-то думает, что он с нами поделится? Никто так не думал. Тогда Тасселер, выдержав паузу, продолжил.

— Наша задача не просто остановить войну, пока она не переросла во вселенскую бойню, но и вернуть себе власть. А для начала нам нужно получить большинство голосов в сенате. А вот это. — палец сенатора уперся в стоящий перед ним экран коммуникатора. — Сильнейший козырь в предстоящей игре.

— Значит несколько дополнительных голосов в сенате для Вас важнее нескольких миллиардов, которые погибнут если мы… Говоривший опять был закрыт от Вольдемара массивным креслом.

— Не передергивайте.

Вмешался представительный джентльмен, сидевший под логотипом компании. Дескин никогда не видел его раньше, но каждый, кто хоть иногда открывал экономические новости республики, не мог не догадаться что это Хуго Баумлер — председатель совета директоров крупнейшей топливной и энергетической компании республики.

— Мы сделаем все, чтобы предотвратить дальнейшее расползание войны. Если для этого потребуется отдать информацию Кагершему, то это будет сделано.

— Если этот сценарий реализуется, то мы будем отброшены на сто лет назад. — поддержал Баумлера сенатор. — Нашим внукам придется делать то, что сделали для нас наши деды, а мы бездарно про… профукали.

Похоже, Тасселер был не так спокоен, как казалось. Вон как раскраснелся, как бы его удар не хватил. Все-таки на кону стоит не очередной инвестиционный проект, а судьба двадцати миллиардов. И не похоже, чтобы он на публику работал, телекамер здесь нет, собрались только «свои». Кто бы мог подумать, что этот серый кардинал от энергетики глубоко в душе романтик, ну где-то очень глубоко.

— Все ясно. Предлагаю закрыть дискуссию и перейти к голосованию. Высказал свое мнение кто-то из «невидимок».

— Согласен. — поддержал его Баумлер. — Прошу голосовать, господа. Кто «за»?

Первыми подняли руки Тасселер и Баумлер. Действия некоторых присутствующих были не видны Вольдемару, но по мимике сенатора он понял — единогласно. Вот так, простым голосованием иногда и решаются судьбы войны и мира. Не при диктатуре живем, при республике.

Дальнейшее обсуждение конкретных шагов по обеспечению большинства в сенате было малоинтересным для Вольдемара. Во внутриполитических раскладах он разбирался слабо, и кого собравшиеся господа собирались перетянуть на свою сторону, а кого просто купить ему было неинтересно. Звучавшие в зале имена ничего ему не говорили. Вольдемар начал скучать, но втихую смыться с заседания не рискнул. Зачем-то же его пригласили, явно не ля того, чтобы выслушивать эту дискуссию. Кстати, Неймана пригласить никто не потрудился.

Наконец собрание закончилось, собравшиеся начали прощаться друг с другом. Технические сотрудники начали выходить из зала, за ними попытался прошмыгнуть и Вольдемар. Однако попытка оказалась неудачной. На самом пороге его остановил голос Тасселера.

— А Вас, Дескин, я попрошу остаться.

Предчувствие не обмануло Вольдемара, с окончанием совещания его неприятности только начинались. Место действия переместилось из зала заседания в кабинет Баумлера, находившийся на том же этаже небоскреба. Кроме хозяина кабинета, естественно, присутствовал сенатор Тасселер. «Дедушка» из комитета по закулисным интригам сразу перешел к сути дела.

— Капитан, Вы можете взять в своем штабе месячный отпуск?

— Зачем? Насторожился Вольдемар.

— Поедете налаживать связи с имперской военщиной. С внутренними делами мы как-нибудь без Вас разберемся.

Капитан третьего ранга Дескин уже был ИХ. Со всеми потрохами и Тасселер прямо, не стесняясь, отдавал ему приказы. Баумлер пока молчал, но чувствовалось, что их общая позиция уже обговорена и согласована.

— Но почему именно я? Я же не имею никакой агентурной подготовки.

Попытался сопротивляться Вольдемар, понимая всю безуспешность своей попытки.

— Во-первых, Вы сами этот план предложили, Вам и выполнять. Во-вторых, с имперскими военными Вы договоритесь быстрее, чем любой наш агент. Вряд ли они вообще будут разговаривать с республиканским шпионом, у настоящего боевого офицера шансов будет больше.

— А агентурная подготовка Вам и не потребуется. — поддержал сенатора Баумлер. — Будете действовать под своим именем, а дипломатическое прикрытие мы Вам обеспечим.

Если бы Вольдемар не сидел в кресле, то он бы уже лежал на полу. Ноги стали ватными. Вот это подстава! Если его имя где-нибудь всплывет, то кто его будет прикрывать от адмирала Кагершема? Ну уж явно не эта сладкая парочка. Однако вставать и хлопать дверью уже поздно, слишком много услышал, а кое-что и сам предложил. С такими знаниями долго не живут. В одиночку. В команде Тасселера еще есть шанс, он им сейчас нужен. Пока нужен. А дальше? Дальше будет видно.

— Хорошо, я согласен.

Лица собеседников не смогли скрыть некоторого удивления. Они готовились к долгому разговору, в котором придется ломать и дожимать жертву, а тут она сама бросается в объятия и уже ко всему готовая. Тасселер позволил себе благодушно расслабиться и почесать прирученного зверька за ухом.

— Вот и прекрасно. Ваша миссия будет щедро профинансирована, в представительских расходах не стесняйтесь. Если надо будет кому-нибудь дать для ускорения дела, то дайте. Не стесняйтесь в средствах для решения поставленной задачи, она того стоит. Когда будете готовы к поездке, сообщите мне через нашего общего друга. Время у нас еще есть, но сильно не затягивайте.

— А куда мне предстоит ехать и с кем контактировать? — перешел к деталям Вольдемар.

— Пока у нас нет личности контактера. Вы выдвинули слишком противоречивые требования. — ответил Баумлер. — А пока нет личности, нет и места. Но мы ищем, ищем.

— Ваши психологи согласились со мной. — постарался отстоять свою позицию Дескин.

— Да, конечно. — вмешался Тасселер. — Но согласитесь, очень трудно найти боевого офицера императорского флота, желательно прошедшего через проигранное сражение, а еще лучше раненого в нем. К тому же он должен обладать выходом на императорское окружение, а сейчас находиться на нейтральной планете.

— Может, все-таки попробуем через разведчиков. — вмешался Баумлер.

— У нас, конечно, есть свои люди в разведках разных ведомств, но провести целую операцию в тайне от наших противников просто невозможно. Кто-нибудь непременно настучит. — отверг предложение сенатор. — К тому же разведчики увязнут в своих шпионских играх, и мы потеряем время. Капитан Дескин прав, военные договорятся быстрее, в конце концов, именно они, а не разведчики, несут на себе основную тяжесть войны. Поэтому антивоенные настроения среди них должны быть сильнее, по крайней мере, у отдельных индивидуумов. Да и такого хода никто от нас не ожидает, а неожиданность дает больше шансов на успех.