Помоги проекту - поделись книгой:
Его аж передёргивает. Он пытается откинуться назад, но стул не поддаётся.
— У-у… демон… у-у… проклятье… бу-бу-бу… хрю-хрю-хрю…
Пускает слюну, рыдает и больше ни слова.
Врач оказался прав. Он определённо был сумасшедшим, этот Соняшников. Спятил младший научный сотрудник. На почве ответственности за утерю раритетов спятил.
— Есть ли шансы, что к нему вернётся рассудок? — спрашиваю у врача, когда учёного увели санитары.
— Со временем, может быть.
— А стимулировать процесс никак нельзя?
— Ваши живодёры из спецклиники наверняка попробуют. Но чем бы секретным они его не напичкали, эффекта, поверьте, не будет. Только время может вылечить, как банально это не прозвучит.
Банально, не банально, а мою миссию можно считать законченной. Мнимые демоны нас не интересуют. Пусть в этой помойке копаются эмвэдэшные следователи. Прощаясь с больничной прохладой, направляюсь к выходу…
Меня останавливает врач. Прежним ехидным голосом он спрашивает:
— Вы заберёте вещи, или пришлёте ещё кого-нибудь?
— Вещи? — разворачиваюсь на каблуках. — Вы не сообщили следователю об изъятом у арес… э-э… пациента?
Так хочется хоть чем-то напугать эту сволочь.
— Как же не сообщил? — улыбается врач. — Сообщил. Капитан даже провёл осмотр. Но не нашёл ничего интересного.
Жара подождёт. Врач отводит меня в каптёрку и выдаёт фанерный ящичек. Его взгляд полон сарказма — «Это ваше любимое занятие — копаться в грязном белье».
Одежда. Только одежда. Карманы и подкладки сто раз до меня прощупаны, и наткнуться на что-то новое нереально. Но я натыкаюсь. Заплатка на джинсах оказалась с секретом. Милиция как обычно схалтурила. Романов, небось, искал золото. Тяжёлое байбарское золото. Ну а нас учили искать нечто другое.
Аккуратно отпоров заплатку, понимаю, что мой уход из следственной группы откладывается. С внутренней стороны ткань покрывают исполненные химическим карандашом знаки. Они не похожи ни на один из известных мне алфавитов. Что это? Шифр? Древний язык?
— Байбарское письмо, — сообщает эксперт.
Перед тем как сделать заключение, он последовательно доставал с полок толстые атласы, средних размеров справочники, книги, но закончил серенькой брошюркой академии наук.
— Отлично, — радуюсь я. — Сколько времени вам потребуется на перевод? Имейте в виду, следующим утром мне нужно явится в конкурирующее учреждение, а там непременно наложат на улику лапу.
Эксперт смотрит на меня словно на идиота.
— Проблема заключается в том, что разгадать байбарские письмена никто не может. Вернее даже не так. Разгадать их может всякий, но у каждого получается своя интерпретация. Язык не шифр. При небольшом объёме исходных текстов понять его — дохлый номер. Это как с этрусскими письменами. Сколько учёных, столько и разгадок.
Сколько учёных, столько и разгадок…
Конечно же! Соняшников учёный. У него могла быть своя версия. И рассказать о ней могут в первую очередь его друзья и коллеги.
К Буртину пришлось ехать на окраину.
— Андрей простым перебором подставлял вместо знаков буквы известных алфавитов, и в результате получил персидское письмо.
— Он знает персидский язык?
— Андрей вырос в Таджикистане. Язык практически тот же. Только в фарси графика арабская, а в таджикском с недавних пор русская. И, кроме того, классическим персидским владел Игорь Мохолапов. Так что мы втроём с энтузиазмом взялись за дело.
— И что, до такого примитивного шифра никто до вас не додумался?
— Не такой уж он и примитивный. Два знака байбарского письма означают одну букву. Вернее фонему. Плюс изафетные связки и тому подобное…
Я не отношу себя к тем следователям, что дотошно вникают в суть всякого, встреченного по ходу дела знания. Меня интересуют общие выводы.
— Но почему такая простая и изящная версия не получила распространения в научном мире? — спрашиваю. — Это же сенсация, я так понимаю?
— Это и стало трагедией Соняшникова. И началом конца нашей темы. Переводы давали нелепицу. Знаки, звуки превосходно складывались в слова, в девяти случаях из десяти, но вот слова упорно не желали выстраиваться в осмысленные фразы. Директор настоял, чтобы мы прекратили возню с дешифровкой, а через год нас и вовсе разогнали.
— Вы часто встречались втроём после этого?
— Только на дне рождения у Соняшникова. Раз в год, значит. Андрея-то я регулярно встречал. Забегал по делам на старое место. А Мохолапов из науки совсем ушёл. В Совинторг работать устроился. С его хозяйственными способностями и знанием языков… в общем, не пропал Игорёк.
Настало время вытащить из шляпы кролика. С деланной небрежностью кладу перед Буртиным светокопию соняшниковской заплатки.
Он вздрагивает. Суетится. Лезет в недра шкафа за толстым словарём, за рабочими записями.
Час или больше я растягиваю остывший чай, не желая отвлекать учёного от работы. Раскрыв таблицу Соняшникова, он старательно выводит на листочке переложение текста. Затем, копаясь в словаре, надписывает перевод.
— Не может быть!
— Осмысленный текст, не правда ли? — ухмыляюсь я, давая понять, что так и предполагал с самого начала.
Буртин трясёт головой.
— Три или четыре слова не сложились. Здесь возможны варианты с архаичными формами. Если вы найдёте хорошего специалиста по среднеперсидскому, возможно, вопросов вообще не останется.
— Не томите, — улыбаюсь я.
— Примерно так:
«Шах Авгала сообщает младшему сыну, что наследство он получит, явившись в усыпальницу отца. В какую-то (непонятно) ночь.
Нужно поставить дракона на Марс, повернув хвостом к Земле (я даю привычные нам названия), быка поставить на Солнце, повернув хвостом к Венере. На пересечение их взглядов, нужно поставить оленя, он и укажет (непонятно) на камень, под которым сокрыто кольцо.
Призвать демона… здесь абракадабра… и открыть тайные врата.»
— Авгала?
— Предположительно, это его захоронение было обнаружено восемь лет назад под Нукусом. Ну, то есть имя так читается только по Соняшникову. В литературе, да и в народе, усыпальницу называют Курганом Старца. И знаете, там на полу действительно изображён гороскоп. Нет, не предсказание, а карта планет и звёзд.
— А перечисленные вами зверушки как раз и пропали из Института Археологии Востока.
Буртин подавленно молчит.
— Листочек я заберу. Мало того, вы мне подпишите ещё один. О неразглашении.
Сомнений не осталось, рыжьё из хранилища выкрал Соняшников. То есть самая первая, и основная версия следствия всё-таки подтвердилась. Но что-то не даёт мне покоя.
И я понимаю что именно. Соняшников! Он никак не тянет на преступника. Он выглядит как жертва. Вот! Не преступник, а жертва.
Допустим, получил подтверждение своей гипотезе. Позаимствовал из хранилища экспонаты и сорвался в Нукус. Собирался проверить гипотезу на месте, быстро закончить и вернуть ценности в хранилище, пока их там не хватились. Именно так. Иначе не стал бы он светиться в аэрофлоте, поехал бы поездом. Да и не поехал бы вообще. Зачем?
Но он поехал, и его ограбили.
Кто? Демоны? Повылазили из могилы и, наваляв непрошеному гостю люлей, отобрали все артефакты, словно спички у ребёнка?
Кто же тогда преступник? Получается демоны. Это да, это по нашему ведомству, но что-то не очень верится…
Не с того конца я зашёл, вот что. То есть, зашёл с конца, а надо бы с начала. Откуда учёный неудачник мог получить уникальный текст? Вот основной вопрос философии. На раскопки он не ездил уже несколько лет. В научный оборот этот текст не вводился. Только два возможных ответа: либо Соняшников случайно наткнулся на него в хранилище, либо подсобил свой собрат, учёный.
Перерыть хранилище в одиночку — работа для Геракла. Я в герои не лезу. Припираю главного хранителя к стенке и требую подать на гора весь массив по байбарской культуре. Тот подаёт.
На поверку массив оказывается не таким уж и обширным. К счастью, байбары, или как там они называются, не отличались любовью к эпистолярному жанру. Книг они тоже не придумали, и писали только на предметах.
Ничего я не нахожу. То есть всякого подписанного добра пылилось изрядно (аж четырнадцать единиц хранения), но совпадений не обнаружилось. Я понимаю, что был не прав. Что Соняшников давно, вдоль и поперёк изучил эти четырнадцать надписей. И значит, разгадку нужно искать среди живых.
А тут кроется опасность. Возьмись я допрашивать кого-то из институтских, и об этом узнают все. Никакими подписками о неразглашении свой интерес мне не утаить. И тогда возникает риск предупредить того единственного, кто подсунул Соняшникову текст.
Следовало подобраться к институту исподволь. Со стороны.
Буртина я уже допросил. Остались Игорь Мохолапов и Катя Старинова, бывшая подруга Соняшникова, которую, кстати сказать, мои коллеги из МВД так и не удосужились навестить.
Из автомата набираю номер Совинторга. Представителям моего учреждения отказывать не принято и Мохолапова быстро зовут к трубке.
— Вы где сейчас? — спрашивает он.
— В ИАВ.
— Я живу там неподалёку. Мы можем встретиться у меня, или в скверике перед кинотеатром «Алтай».
— В скверике.
— Через полчаса. Скамеечка возле фонтана.
— Договорились.
В щёголе, одетом в заграничный костюм, издалека узнаю Мохолапова.
— Что с Андреем, его нашли?
— Нашли. Правда он не в себе и пока не может говорить. Чтобы не сесть надолго, ему нужна помощь.
— Можете располагать мной.
— Вы владеете фарси, не так ли?
— Практически с детства. Отец работал в Тегеране.
— У меня возникли затруднения с переводом некоторых слов, — протягиваю блокнот, куда выписал непонятые Буртиным фрагменты. — Вот тут какая-то ночь.
Мохолапов действительно знает фарси.
— Ночь девичьей смерти, — отвечает он. — Поэтический синоним новолуния.
— Увлекаетесь поэзией?
— Соняшников приохотил. И знаете, в моей нынешней работе от этого больше толка, чем от экономических пособий.
— Почему вы ушли из науки? Буртин вон перешёл в другой институт…
— Димке хорошо. У него древние греки в запасе были. А мы с Андрюхой на байбарские памятники с учёбы запали. Куда от них уходить? В подмастерья к какому-нибудь жлобу?
— Не понял…
— Знаете, какое болото эта наука? Старики сидят на своих темах, гипотезах, теориях, и выметают всякого, кто думает поперёк. Задача молодого учёного сходна с вашей — добывать доказательства в пользу концепции вышестоящего начальника. Никакой свободы, пока сам в начальники не выйдешь. Но тогда бывает уже поздно заниматься наукой.
— Но вы терпели почти восемь лет?
— Андрюха меня держал. Ему я согласен был помогать.
Я сую Мохолапову светокопию заплатки.
— Что скажете?
Минут пять он шевелит губами. Потом спрашивает.
— Это из-за него Андрюха?..
— Возможно.
— Детский сад. Из приключенческих романов текст. Про пиратов и искателей сокровищ. Только Андрей и мог такому поверить. Жаль, не посоветовался с друзьями…
Отправляюсь к Екатерине Стариновой. Она уже в курсе, никаких вводных не требуется.
Поделиться книгой: