Помоги проекту - поделись книгой:
Тем, кто стоял за восемнадцатилетними убийцами, была нужна не просто гибель Франца Фердинанда. Им было необходимо, чтобы австрийская Фемида сделала «правильные» выводы в определении виновных, а для этого убийцы должны были живыми попасть в руки следствия. Поэтому всех участников покушения снабдили капсулами с отравой!
Неделько Габринович и Гаврила Принцип видя, что с места преступления им не скрыться, приняли яд. Но он почему-то не подействовал ни на одного террориста! Эта, простая на первый взгляд, случайность , является важнейшим звеном в цепи дальнейших трагических событий! Предусмотрительность тех, кто организовывал преступление, поражает: не снабди они террористов «безопасным ядом», те могли бы успеть застрелиться. Толпа и близость охраны эрцгерцога второго шанса убийцам на самоликвидацию не дают, и они попадают в руки австрийского правосудия.
Именно на словах пойманных террористов базировалось и все следствие, и его выводы! Если вместо двух целехоньких террористов в распоряжении полиции были лишь трупы без документов, то дальнейшее расследование сразу зашло бы в тупик. Но, благодаря странному яду, следствие получает не то, что ниточку, а целый канат, за который оно может распутать и весь клубок. Кто же дал убийцам Франца Фердинанда безопасный яд? Тот, кто заинтересован в том, чтобы австрийцы быстро нашли виновных и обрушили свой гнев на Сербию. Самим сербам оставить живых террористов в руках полиции ненужно — это лишь повредит репутации сербской державы. Австрийские спецслужбы могут лишь плохо охранять высокопоставленную особу и в нужный момент «не успеть» ее прикрыть. На этом их вклад в убийство заканчивается.
Но это лишь видимая часть айсберга. Яд членам «Млада Босна» явно передавали агенты совсем других спецслужб...
Истинных организаторов гибели наследника австрийского престола мы можем вычислить, сопоставив следующие факты:
— тот, кто выводил следствие к очевидным и быстрым выводам, был не просто заинтересован в смерти эрцгерцога, а явно хотел использовать сложившуюся ситуацию, как повод для разжигания конфликта;
— те, кто давали террористам безопасный яд, создавали повод для нечто большего, чем австро-сербская война.
И это не сербы, и не австрийцы! Желание Вены наказать Сербию за подрывную деятельность и приведет к развязыванию Первой мировой войны. Но зададим себе один простой вопрос: а хотели ли сербские организаторы смерти Франца Фердинанда чего-то большего, чем его гибель? Нужна ли была им громадная кровопролитная война с миллионами жертв? Хотели ли военного конфликта ТАКОГО МАСШТАБА и австрийцы, воспылавшие праведным гневом?
Заинтересованность сербских националистов и некоторых венгерских политиков ограничивалась уничтожением эрцгерцога, именно как физического лица. Большая война ни сербам, ни австрийцам была не нужна. Сербия, желала посеять смуту в Австро-Венгрии, но отнюдь не собиралась с ней воевать. Дальнейшие боевые действия это прекрасно подтвердили. Оказав на первых порах австрийцам достойное сопротивление, в 1915 году сербы были наголову разбиты. Их армия была погружена на корабли Антанты и эвакуирована в Грецию, а сама страна оккупирована противником. В результате потери сербов на единицу населения стали самыми высокими среди всех воюющих стран! Австро-Венгрия, использовавшая это убийство, для расправы с беспокойной Сербией в результате маленькой победоносной кампании в итоге тотальной войны прекратила свое существование, распалась на несколько государств, а Габсбурги навсегда лишились трона.
Неслучайно сэр Эдуард Грей, министр иностранных дел Великобритании в своих «Воспоминаниях» признавался: «Миру, вероятно, никогда не будет рассказана вся подноготная убийства эрцгерцога Франца — Фердинанда. Судя по всему, мы никогда не будем иметь ни одного человека, который знал бы все, что надо было бы знать об этом убийстве». Какую же тайну имел в виду глава английской внешней политики? Ведь следствие так быстро и легко назвало виновных. Но глава британского МИДа говорит совсем о другом: в течении месяца убийство эрцгерцога привело к мировой войне и гибели десятков миллионов людей. Как это произошло, до сих пор внятно никто объяснить не может. А мы постараемся понять, кому же был нужен военный конфликт невиданного масштаба?
Для этого обратимся к итогам Первой мировой войны. В ее результате были разрушены два основных конкурента Великобритании — Россия и Германия. Убедившись, что Россия не была сокрушена в ходе русско-японской войны и тщательно профинансированной революции, в Лондоне стали готовить новый, куда более масштабный проект, цели которого были грандиозны и впечатляющи. Как известно, для переплавки металлов требуются очень высокие температуры. Точно также для изменения существующей политической карты был необходим накал большой европейской войны. Только в ее пламени могли расплавиться и измениться до неузнаваемости границы, государства и даже целые народы. Для уничтожения России требовалась не просто война, а война МИРОВАЯ, в которой только и можно будет уничтожить ненавистное русское государство. Чтобы разрушить Германию, где и в помине революционной ситуации не было, также нужна была война невиданной силы. Только такая катастрофа могла подвигнуть немецких бюргеров возненавидеть своего любимого кайзера!
Главной целью английского плана было уничтожение России, во вторую очередь — Германии. Для нашего исконного врага — Англии в ее политике стояла, как и, прежде всего одна главная задача — не допустить создания сильной континентальной державы или, что еще хуже — сильного блока нескольких держав. Союз России и Германии — вот английский кошмар. Потому главная политическая задача британцев плавно делилась на две последовательные задачи: не допустить союза России и Германии, а затем стравить их между собой в смертельной схватке. Но вот незадача — нет у России и Германии в начале XX века никаких противоречий, что могут послужить причиной для конфликта. Обеими странами управляют двоюродные братья Николай и Вильгельм, имеющие другу с другом вовсе неплохие отношения. С чего бы вдруг начать воевать? Это для нас, родившихся в конце XX века — Германия, наглый агрессор, дважды за столетие поставивший Россию на грань гибели. Совсем не так обстояло дело с исторической памятью у русских перед Первой мировой войной. Германия для них страна с традиционно дружественным режимом, последнее столкновение с которой было в период наполеоновских войн, т.е. ровно сто лет назад. Нужен был весомый повод, такое стечение обстоятельств, которое позволило бы обеим странам забыть о многолетней дружбе. Поэтому провоцирование русско-германского конфликта становилось основным направлением политики Англии. К тому же результату стремились и во Франции, уже давно не имевшей своей собственной внешней политики. Вернуть Эльзас и Лотарингию можно было только в результате войны, а в одиночку разгромить Германию Франция не могла. Кто мог еще повоевать за «благородное дело» возвращения французских земель в лоно Родины, после чего рухнуть и развалиться на куски? Конечно — Россия!
Убийство наследника австрийского престола — лишь завершающее звено, последний кирпичик в деле подготовки и разжигания мирового пожара. Работа была титанической и скрупулезной — началась она сразу по окончании русско-турецкой войны и заняла без малого десять лет. Надо было подготовить противников, а когда подготовка подойдет к логическому концу — запалить бикфордов шнур будущей войны, войны воистину МИРОВОЙ. И места идеальней, чем Балканы с их столетним переплетением интриг, заговоров и войн, для этих целей не было. Смерть несчастного Франца Фердинанда и должна была стать поводом к началу войны. И стала — прошло чуть более месяца после выстрела Гаврилы Принципа, и Германия объявила войну России! (Как это произошло, мы подробно поговорим в следующей главе).
Круг замкнулся: Англия вступала в союз с Россией, для того, чтобы помешать нашему сближению с Германией, организовать страшную войну и развалить обоих соперников!
Именно британские (и французские) спецслужбы стоят за организацией убийства Франца Фердинанда:
— именно Англия была заинтересована в быстром расследовании убийства и появлении четкого сербского следа;
— именно Англия была заинтересована в разжигании конфликта между сербами и австрийцами;
— именно Англия была заинтересована в войне между Россией (сербским союзником) и Германией (союзником Австро-Венгрии).
Россия по британскому плану в результате этой войны и вспыхнувшей революции, должна была потерять все свои национальные окраины, превратиться в слабую республику и попасть в полную финансовую зависимость от своих «благодетелей»! Такая же печальная участь ожидала и Германию. А сигналом для всех этих несчастий становился роковой выстрел Гаврилы Принципа…
Однако при подготовке русско-германского столкновения возникала еще одна проблема. Царское правительство все-таки трезво оценивало собственные военные силы и никогда в здравом уме не ввязалось бы в войну с Германией и ее союзником Австро-Венгрией, т.е. с двумя сверхдержавами одновременно! Следовательно, чтобы впутать Россию в страшнейшую войну, надо убедить ее в наличии у нее «верных союзников», которые не бросят Петербург в трудную минуту. Так повторялся в большем масштабе сценарий втягивания нас в войну с японцами: успокоенное царское правительство в момент реальной опасности должно остаться наедине с противником. Именно по такому сценарию и начинают развиваться предвоенные события. Англия — наш самый непримиримый враг, резко меняет свою позицию и понемногу становится нашим «союзником». В 1907 году между Россией и Великобританией заключается конвенция и Петербург фактически присоединяется к созданному англичанами с Францией блоку Антанта (получившему свое название от французских слов «сердечное согласие» (Еntente cordiale). Сыны Альбиона, столько раз портившие кровь русским дипломатам, спровоцировавшие столько войн с целью ослабления нашей страны, становились нашим «союзником»! Было от чего насторожиться. Однако Николай II поверил и жестоко за это поплатился, став послушным орудием в руках врагов его державы, для убедительности надевших одежды друзей.
Англия всеми силами готовила и взращивала будущий конфликт. А за ее спиной уже маячил силуэт еще одного нашего будущего «союзника». США, щедро оплачивавшие японскую агрессию и русскую революцию, тоже не сидели на месте, потихоньку выходя на мировую арену. С их приходом весь мировой баланс сил должен был радикально поменяться. Если ранее, английская собака вертела своим американским хвостом, то теперь уже хвост начинал вертеть самой собакой.
Но может быть те, кто готовил Первую мировую войну просто не представляли, что получится из их затеи? Почему наши «союзники» по Антанте так смело шли на этот конфликт? Ответ прост: Ни одно демократическое государство не было разрушено в ходе мировой войны. По своей природе, государства, имеющие демократическое устройство, обладают более устойчивой структурой, чем монархии. В случае глобального катаклизма в такой стране к власти просто приходит другая партия, другое правительство или новый лидер, но никогда не происходит революции или другого крупного социального взрыва. Монархии не имеют такого прекрасного громоотвода народного недовольства, как простая смена политических декораций. Даже если во время войны царь или кайзер сменит любого руководителя, все равно вся ответственность за страну лежит именно на нем. И ненавидят не только конкретную венценосную особу, а саму монархию! Поменять царя, значительно сложнее, чем заменить премьер министра. Поэтому при монархическом строе меняется не глава государства, а в результате революции изменяется сама форма правления. А революция во время войны неизбежно ведет к ее проигрышу!
Именно поразительная устойчивость демократической формы правления к различным кризисам, и дала правительствам этих стран решимость в организации глобального конфликта, который должен был уничтожить их монархических конкурентов. Потому Англия, Франция и США смело шли на конфронтацию и подготавливали ее всеми силами. Достаточно взглянуть на результат Первой мировой войны: США не потеряли ничего, заработали на военных поставках кучу денег и становятся все сильнее и сильнее. Англия уничтожает опасных соперников — русских и немцев, и выходит из войны, лишь немного ослабнув. Однако по сравнению со всеми остальными участниками войны, она оазис благополучия. Хуже всех «поджигателей войны» приходится Франции — война идет на ее территории, она несет большие человеческие и экономические потери. И все же, французы достигают своей цели — пересмотра итогов франко-прусской войны и возвращения потерянных провинций! Главный противник Парижа — Германия будет повержена в прах, а большие потери французской армии — это плата за устранение опасного соседа…
Правду о сараевском убийстве знали единицы. В каждой хорошей пьесе любому актеру отведена определенная роль: есть время выходить на сцену, произносить слова и совершать действия. Затем наступает пора отправляться за кулисы. Вот так в небытие уходили и основные свидетели и действующие лица убийства Франца Фердинанда. Первым ушел из жизни Неделько Габринович. За ним 1-го мая 1918 года, также от туберкулеза, в тюрьме тихо скончался Гаврила Принцип. Свою роль молодые террористы выполнили дважды: убив эрцгерцога и дав австрийцам «правильный» след. Отыграли уготованный им сценарий военные и политические организаторы покушения. Глава тайной организации сербских националистов «Черная рука», полковник Апис (Дмитриевич), честно провоевал на фронте спровоцированной им войны четыре года, когда неожиданно был арестован по приказу своего собственного правительства. Важный организатор закулисных дел теперь уже ненужный свидетель: военно-полевой суд без проволочек приговаривает начальника разведки сербского генштаба к расстрелу.
При загадочных обстоятельствах ушел из жизни и «политический» организатор сараевского покушения — Владимир Гачинович. Он был одновременно членом всех трех организаций, подозреваемых в злодеянии: «Молодой Боснии», «Народной Обраны» и «Черной руки». К тому же в «Млада Босна», которая осуществила террористический акт, он был наиболее влиятельным членом и главным идеологом. Именно через него осуществлялись контакты этих организаций с российскими революционерами, которые с успехом воспользуются шансом на революцию, который им дал Гачинович. В его друзьях и знакомых ходили лидер эсеров Натансон, социал-демократы Мартов, Луначарский, Радек, Троцкий. Последний даже почтил его память некрологом. Потому, что в августе 1917 года, здоровый и цветущий 27-летний Владимир Гачинович внезапно занемог. Так непонятна и загадочна была эта болезнь, что оперировавшие его дважды(!) швейцарские врачи ничего так и не обнаружили. Но в том же месяце Гачинович скончался …
Первая пуля попала в грудь эрцгерцогини. Она лишь успела охнуть и моментально упала на спинку сиденья.
— Платье, платье — пробормотала она, увидев красное пятно расплывавшеяся на белом шелке.
Но это была не ее кровь. Вторая пуля застряла в позвоночнике ее мужа, пройдя сквозь воротник его мундира и шейную артерию. Наследник австрийского престола схватил себя за шею, но сквозь его пальцы кровь толчками, пульсируя, в считанные секунды залила собой белоснежное платье его супруги и щеголеватый голубой мундир самого эрцгерцога.
— Софи, Софи не умирай! Останься жить для наших детей! — прохрипел Франц Фердинанд, повернувшись к жене.
Она уже не слышала его слов, скончавшись почти моментально. В тот же момент новая порция его крови вылилась прямо на расставленные руки губернатора Потиорека, что попытался помочь эрцгерцогу. К машине бежали люди, адъютанты наследника.
— Шею, зажмите ему шею! — истошно кричал кто-то. Рядом хлопал вспышкой оказавшийся рядом фотограф, который едва не заснял сам момент выстрела.
Чьи-то пальцы попытались закрыть рану Франца-Фердинанда. Но кровь продолжала литься ручьем — зажать сонную артерию и в спокойной обстановке задача непростая, а тут еще мешал воротник мундира. Сильно пополневший за последнее время эрцгерцог, со свойственным ему юмором пошутил когда-то, что портной сшивает одежду прямо на нем — иначе пуговицы могут отлететь. Теперь в этот роковой день адъютанты отчаянно пытались расстегнуть перепачканный голубой мундир, чтобы остановить кровотечение. Ножниц ни у кого не было.
Генерал Потиорек пришел в себя первый.
— В госпиталь, быстро! — заорал он на водителя и тем вывел его из состояния прострации. Машина с ходу рванула с места. На заднем сиденье, поддерживаемый двумя адъютантами, тщетно пытавшимися зажать рану, умирал Франц-Фердинанд. Потеряв сознание, эрцгерцог дышал еще пятнадцать минут. Потом он скончался в автомобиле рядом со своей женой, чье белое платье было залито кровью обеих августейших супругов.
Через месяц с небольшим кровью будет залита вся Европа …
Глава 4.Британское «миролюбие».
Великий князь Александр Михайлович Романов
Альфред фон Тирпиц, германский гросс-адмирал
— Это моя жена, Анечка — сказал штабс-капитан Татищев и обнял супругу за плечи.
Она чуть смутилась, и, протянув руку гостю, представившись совсем официально:
— Анна Васильевна.
Он же поцеловав мягкую и изящную кисть графини, щелкнул сапогами с лихостью бывалого офицера.
— Позвольте представиться, полковник Крымов — и широко улыбнувшись, добавил — Александр Михайлович.
Не то, чтобы Анна Васильевна не любила гостей, но в этот воскресный день, муж поступил уж совсем непорядочно — вышел на пять минут купить свежих газет и вернулся обратно уже не один. А ей нечем угощать гостя. Так не делается.
Строго взглянув на мужа, графиня шагнула назад, проходя в комнаты.
— Анечка, мы должны спасти полковника — шутливым тоном говорил ее Николенька, направляясь следом за супругой — Я ему это торжественно обещал и только таким образом сумел заманить к нам.
Анна Васильевна с удивлением взглянул на мужа, но в светлой комнате задавать вопрос ей даже не пришлось. Весь мундир полковника Крымова был забрызган грязью, и не заметить этого можно было только в полутемном коридоре.
— Извозчик, видимо очень торопился — улыбнулся тот слегка виновато — Право, мне так неудобно Вас стеснять, но Николай Владимирович и впрямь предложил меня выручить. В таком виде мне даже не доехать до моей квартиры.
Ситуация была похожа на комедию, одну из тех первых немых, что крутили на Невском в синематографе. Полупьяный извозчик, большая свежая лужа — и как результат с ног до головы обрызганный полковник, страшно ругающийся и одновременно беспомощно озирающийся.
— Александр Михайлович сегодня приехал из Ташкента — рассказывал Татищев жене— Видишь, какой загорелый. И надо же так случиться: первый дождь за две недели!
— Мне просто повезло — вновь заулыбался гость — если бы не эта лужа и не этот пролетевший мимо мерзавец, я бы не познакомился с Вами, очаровательная Анна Васильевна.
Его мундир уже срочно стирали и сушили, а когда где-то в глубине дома раздался детский плач, Анна Васильевна бросилась на выручку няньке.
— Вы и вправду меня очень выручили Николай Владимирович — сказал полковник Крымов, когда они остались одни.
— Полноте, Александр Михайлович, о чем тут говорить — усмехнулся штабс-капитан, — Скажите лучше, что Вы думаете по поводу поведения австрияков, вчера ведь истек срок их ультиматума.
Полковник внимательно посмотрел на графа Татищева. Молодой, красивый. Жена очаровательная.
— Хотите знать, будет ли война? — переспросил гость и, помедлив секунду, неожиданно спросил — Вам сколько лет?
— Двадцать шесть.
— Двадцать шесть — задумчиво повторил Крымов — Детьми, я полагаю, бог не обидел?
— Трое у нас. Машенька, Петя и Софочка. Только полгода назад родилась. Но к чему Вы это спросили, Александр Михайлович? Простите, я не понимаю.
Полковник Крымов поставил чашку чая на стол и посмотрел на Татищева. Лицо полковника было серьезное и строгое.
— Один мой приятель буквально недели две назад ехал через Берлин. Он у меня лошадник страшный, вот и пошел к одному из лучших в Европе торговцев лошадьми. Посмотреть, полюбоваться. Так вот, Волтман, у которого всегда был самый роскошный выбор, показал только пустые конюшни. Всех скакунов купила германская армия.
Татищев молчал. Полковник Крымов закурил и продолжил:
— Дорогой Николай Владимирович, война будет. Очень скоро и очень страшная. Гораздо быстрее, чем Вы можете себе представить. И у Вас штабс-капитан представится возможность быстро догнать меня по званию. Впрочем, и я надеюсь в полковниках не засидеться.
— Вы в этом уверены?
— Ровно, как и в том, что лошадей сейчас закупают по всей Европе и Россия не исключение. Я Ваш должник Николай Владимирович, и потому настоятельно рекомендую Вам — постарайтесь провести ближайшие дни с женой и детьми. Поверьте, это самое лучшее, что можно сейчас сделать.
Татищев задумался. Как раз послезавтра, Машенька и Петя отправляются в Евпаторию. Там матушка супруги приобрела домик, а детям после сырого петербургского климата нужен целебный морской воздух. Еще через месяц туда направится и Анечка с малышкой. Неужели, и правда война из-за сербских террористов дойдет и сюда, в столицу огромной Российской империи.
— Вы действительно думаете, что войны не избежать Александр Михайлович? — только и смог снова спросить штабс-капитан лейб гвардии Преображенского полка граф Николай Владимирович Татищев…
Позже политиков разных стран спрашивали, как же так внезапно разразилась самая кровопролитная война в истории человечества. Большинство разводило руками, некоторые обвиняли в произошедшей катастрофе противников своей страны. Но был один человек на политическом Олимпе Европы, который скромно молчал. Не вступал в дискуссии, и писал воспоминания. Имя этого человека, виконт Фалладон, лорд Эдуард Грей. В 1905-1916 годах этот уважаемый джентльмен был министром иностранных дел Великобритании. Не он придумал Первую мировую войну, но именно благодаря его стараниям чудовищные замыслы воплотились в реальность. Именно стараниями сэра Грея отправились в могилу миллионы взрослых и детей, были разрушены сотни и тысячи цветущих городов и сел, а с политической карты мира была стерта Российская империя.
Но вернемся в душный июль 1914 года. Начавшееся следствие сразу давало австро-венгерскому руководству однозначный ответ на извечный вопрос «кто виноват». Убийцы эрцгерцога не только получили оружие и инструкции в Сербии, но и непосредственно перед покушением были переправлены на боснийскую территорию. Это был тот самый долгожданный повод, которого не хватало австрийцам для нанесения удара по ненавистному Белграду. Сербские экстремисты совсем распоясались и убили наследника престола. Их действия явно угрожали самим основам многонациональной империи Габсбургов.
Именно так выглядели события из окна венского кабинета. Совсем недавно в мае 1903 года в Сербии произошел государственный переворот. В результате него сербский король Александр Обренович и королева Драга были убиты. Говорили, что офицеры — заговорщики, ворвавшиеся во дворец, выбросили собственного монарха в окно, однако в последний момент он успел ухватиться за край. Тогда один из убийц отрубил ему пальцы, и король рухнул на мостовую, разбившись насмерть. Прошло еще несколько лет и на счету сербов жизнь очередной венценосной особы — на этот раз Франца-Фердинанда! Теперь, когда австрийское правительство намеревалось предъявить Сербии требование самого полного удовлетворения, а в случае отказа отправить в Сербию войска, германский император Вильгельм II разделял эти намерения. Характерна пометка немецкого кайзера на одной из дипломатических телеграмм: «(Сербия)…Это не государство в европейском смысле, а банда разбойников!».
Но перед тем, как решиться наказать Белград, Германии и Австрии предстояло разрешить для себя одну проблему: понять, как поведет себя в этой ситуации Россия. Трижды, в 1908, 1912 и 1913 —м отступали в Вене перед желанием разгромить Сербию, трижды и Россия отказывалась от идеи вооруженной защиты славянского государства. Теперь, когда жертвой убийц стал будущий император, Николай II, по мнению немцев, не мог препятствовать наказанию убийц. Альфред фон Тирпиц, германский гросс-адмирал в своих мемуарах пишет, что кайзер Вильгельм «считал вмешательство России в пользу Сербии маловероятным, так как царь, по его мнению, не стал бы поддерживать цареубийц…».
В справедливом гневе германский кайзер не обращал внимания на малозаметные, но очень важные факты, свидетельствующие о том, что приближалась большая война. Немецкий морской атташе писал в Берлин еще до покушения, 10 июня (29.05) 1914 года: «Меня поражает та уверенность, с которой все ожидают здесь в ближайшем будущем войны с Германией... то едва уловимое, но все же ясно ощутимое „нечто“, которое висит в воздухе подобно состраданию, вызванному еще неоглашенным смертным приговором». Вильгельм II еще не принял своих гибельных решений о начале войны, а его рейх уже считается почившим в бозе . Стоило задуматься: откуда же у японских политиков и атташе других стран Антанты, такая уверенность в скором начале военного конфликта?
Ответ прост — был сценарий будущего мирового пожара. Истинные цели этой войны знали единицы, но достаточно многие были посвящены в отдельные детали. Сценарий конфликта реально существовал. Никто не видел его в виде бумаги с таблицами и параграфами, но многие свидетельства подтверждают его реальность. Об этом говорит нам в своих воспоминаниях глава русской партии социалистов — революционеров (эсеров) Виктор Михайлович Чернов.
Были у эсеров теплые взаимоотношения с Партией польских социалистов (ППС). Дружба была долгой и проверенной: вместе разрушали Русское государство во время первой революции, вместе убивали полицейских и солдат. Но вот наступает 1914 год и ситуация меняется.
«… На нас пахнуло чем-то необычным и тревожным от выступления Иосифа Пилсудского в начале 1914 г.» — пишет глава эсеров. Что же случилось, какая кошка пробежала меж революционных партий? Ничего не произошло, просто глава ППС, и будущий глава независимого польского государства, прочитал в Париже в зале Географического общества лекцию. И все дело в ее содержании!
«Пилсудский уверенно предсказывал в близком будущем австро-русскую войну из-за Балкан» — пишет Чернов и далее приводит слова польского социалиста, в точности угадывающего сценарий начала Первой мировой войны ! Уверенно и безошибочно Пилсудский рассказывает, какая держава, за какую вступится, кто и почему ввяжется в вооруженный конфликт. Но не это главное!
«… Пилсудский ставил ребром вопрос: как же пойдет и чьей победой кончится война? Ответ его гласил: Россия будет побита Австрией и Германией, а те в свою очередь будут побиты англо-французами (или англо-американо-французами) ».
Проницательность будущего польского диктатора невероятная! Николай II, Вильгельм II, Франц Иосиф еще даже не подозревают, что будет война. Эрцгерцог Франц-Фердинанд спокойно играет с детьми в своем дворце Бельведере, Гаврила Принцип учится в университете. Организация «Млада Босна» еще даже не думала убивать наследника австрийского престола, генеральные штабы будущих противников еще не имеют никаких планов будущей войны. А Иосиф Пилсудский не просто досконально знает ее сценарий, но ему даже известно, чем она закончится!
Понять логику Пилсудского сложно даже ненавидящему царское самодержавие эсеру Чернову: как же может быть разбита одна Россия, если на ее стороне и Англия, и Франция, и США, которые, по словам самого оратора, войну выиграют?! В 2005 году нам просто согласиться с поляком — потому, что мы знаем дальнейшие события. Но в 1914 году его прогноз выглядит, по словам Чернова «карточным домиком, мечтой политического комбинатора». Пилсудский же, ничуть не смущаясь, не только предрекает будущую войну и в точности называет ее результаты, но и намекает на выигрышную тактику в ее ходе для борцов за независимую Польшу. Только намекает, потому, что в аудитории сидят посторонние люди. Для конкретики он присылает к Чернову своего соратника по фамилии Иодко, будущего посла Речи Посполитой в Константинополе.
«Этот разговор в моей памяти останется, как один из самых замечательных, которые мне приходилось вести» — указывает глава русских социалистов-революционеров. Конечно, любому человеку не часто приходится беседовать с людьми, досконально знающими будущее. Однако, чем больше говорит посланец Пилсудского, тем более становится удивление и непонимании Чернова. Иодко рассказал ему, что в случае войны поляки будут помогать немцам «очищать губернии царства польского» от русской армии.
«Я буду с вами совершенно откровенен… Мы уже теперь усиленно готовимся на случай всеевропейской войны … Мы предпочитаем германской армии — австрийскую. У нас в Галиции уже идет военная подготовка польских военных кадров… Австрию мы предпочли Германии, потому, что она слабее и ей можно будет ставить условия» — приоткрывает свои кадры посланец Пилсудского.
По ходу разговора грустнеет Виктор Михайлович Чернов. Имевший «опыт» первой русской революции, Чернов понимает, что затевается что-то громадное и масштабное, а он — глава партии эсеров ничего об этом не знает ! Рулевые и направляющие потоки мировой закулисной политики на этот раз обходят его стороной. Потому, что одно дело читать «сумасшедшие» лекции, совсем другое им следовать и готовить военные кадры для австрийской армии. На карту ставится ведь независимость Родины — ошибись Пилсудский со своим прогнозом, который похож на бред сумасшедшего, и последствия для будущего Польши могут быть непредсказуемыми. Значит Пилсудскому известно нечто, для него Виктора Чернова, пока неизвестное.
А Иодко рассказывает дальше: оказывается в плане польских социалистов учтено все. В нужный момент они предают немцев и меняют свою ориентацию на англо-французскую:
«… И для Парижа, и для Лондона это не является тайной. Первая фаза войны — мы с немцами против русских. Вторая и заключительная фаза войны — мы с англо-французами против немцев».
После этих слов воцарилось молчание. Чернов окончательно поражен. Остается удивляться и нам. Хотя, зная цели англичан и французов в будущей войне, удивляться, не приходится. Они кропотливо готовят Первую мировую войну. По ее результатам Россия и Германия должны быть уничтожены, поэтому все, кто ненавидит эти два государства — помощники. Но комбинация планируется «союзниками» настолько сложная и виртуозная, что у поляков может возникнуть непонимание на крутых политических виражах. Для этого и делятся с Пилсудским информацией, чтобы поляки готовились и вели себя правильно. Утечки можно не бояться — расскажи тот же Иодко все это русскому жандарму, его слова всерьез никто не воспримет. Как не восприняли бы в январе 1991 года информацию об августовском путче в СССР, будущем распаде союза и начале первой чеченской войны. Это просто кажется невероятным. Пока не происходит в действительности.
По всей истории Первой мировой войны и выросшей из нее русской революции разбросаны такие невероятные и фантастические истории. Ими пестрят известные мемуары и абсолютно открытые источники, нужно просто обратить на них внимание. Вот, например, будущий герой Финляндии, а тогда еще русский кавалерийский генерал Карл Густав Маннергейм провел в боях мировой войны три года. В феврале 1917-го он приехал в родную Суоми на побывку. Начались радостные встречи, приемы и свидания. И в мемуарах Маннергейма мы читаем: «На обеде у моего давнишнего приятеля по кадетскому корпусу я встретил несколько бывших офицеров и старых друзей. Во время обеда никто даже не обмолвился о том, что за последние два года, около двух тысяч добровольцев выехало в Германию, чтобы получить там военное образование.Между тем именно эти люди должны были вступить в армию, которая, в случае давно ожидаемой революции в России, могла освободить Финляндию ».
Стоп! На дворе 1917-й, если за последние два года уезжали финны в Германию, то начался этот процесс в 1915 году. Но в то время в России революцией и не пахло, откуда же горячим финским парням известно, что она непременно будет? Да мало того, она для них еще и «давно ожидаемая», поэтому они загодя готовят антирусскую армию, что сделает их страну независимой. Совпадение, случайность, предчувствие?
Нет, точное знание, как и в случае с Пилсудским. «Союзники» готовят уничтожение России путем мировой войны. Для осуществления плана им нужны помощники, Россия ведь очень большая, одними поляками не обойдешься. Только Польше в будущем раздроблении нашей страны отводится первостепенная роль, а Финляндия в силу ее величины может подключиться к процессу и в 1915-м году. От нее требуется гораздо меньше, поэтому и информация туда попадает позже, в точном соответствии со сценарием.
Сценарий разжигания мировой войны был невероятно сложным по организации, но очень простым по своей сути. Австро-Венгрия, получая поддержку от Германии, предъявляет претензии Сербии. В Белграде проявляют несговорчивость, заручившись гарантиями России. При этом австрийцы и немцы, рассматривая в качестве оптимального решения сербской проблемы именно силовой вариант, должны быть убеждены, что Петербург за сербов не вступится и ограничится дипломатическим осуждением. Только в таком варианте запаливался бикфордов шнур войны. Если бы в Австрии и Германии, знали, что их акция против Белграда приведет к схватке с Россией, они бы на нее не пошли, потому, что в условиях франко-русского договора это означало войну с Францией, а в перспективе и с Англией.
Ясность такого развития событий и была главной гарантией от разжигания вооруженного конфликта. Первую мировую войну было очень просто предотвратить. Великобритания всего лишь должна была заявить Германии, что она ни в коем случае не останется нейтральной в случае европейской войны и выступит на стороне своих соратников по блоку Антанта. Именно так Великобритания и поступила несколькими годами ранее, предотвратив франко-германскую войну во время Марокканского кризиса. Так надо поступить и сейчас — конечно, в случае, если лондонским джентльменам нужно сохранение мира. Но в Марокко тогда были «показательные выступления» для завлечения России в сети Антанты. Теперь совсем другое дело: подготовка уничтожения России и Германии путем страшнейшего военного столкновения закончена. Великобритании нужна война, но чтобы зажечь ее британцам придется рядиться в тогу миротворцев.
Вот тут на политической сцене и появился во всей своей красе лорд Эдуард Грей. Именно от позиции правительства Ее Величества зависела судьба всего человечества жарким летом 1914 года. Эту позицию до всего человечества и доводил достопочтимый лорд. Как и всякий дипломат, глава английского МИДа обладал даром говорить много, ничего не говоря. Этот свой дар он потом блестяще продемонстрирует в мемуарах. Слова сэра Грея в то решающее лето были полны намеков и недоговоренностей. Вместо четкой позиции и ясного ответа. Это не случайно.
После убийства Франца Фердинанда, 29(16) июня 1914 года глава британской дипломатии публично в парламенте выразил Вене глубокие соболезнования и …затих. 6 июля (23.06) после общения германского кайзера с австрийцами, немецкий посол в Лондоне князь Лихновский отправился к Грею прощупать позицию Великобритании в возникшей ситуации. Все последнее время англичане, словно напоказ, демонстрировали немцам свое миролюбие. Были кроме дипломатических экивоков и материальные символы английского расположения к немцам. Главный корень германо-британского соперничества — это флот, большая судостроительная программа, запущенная рейхом. В Лондоне относятся к немецкому флоту с нескрываемой враждебностью. И вдруг — позиция меняется! Адмирал Тирпиц напишет об этом так: «… Отношения двух стран выглядели так хорошо, что впервые за многие годы английская эскадра прибыла в Германию на празднование Кильской недели. Она ушла после убийства в Сараево».
Вот с разговоров об этом немецкий посол и начнет беседу с Греем. Лихновский сообщил о глубоком удовлетворении, которое испытывает император Вильгельм по поводу визита английской эскадры в германскую гавань, а потом мягко принялся прощупывать британскую позицию в надвигающихся международных осложнениях. Для этого он сообщил, что австрийцы собираются предпринять выступление против Сербии. После чего откровенно изложил немецкую позицию: отказать своему основному союзнику в помощи Берлин не может, но если это будет сделано, возможны осложнения с Петербургом. Немцы прекрасно знают, что кроме этнических симпатий две монархии связывают и родственные связи: мать сербского наследника — родная сестра Великого князя Николая Николаевича Романова, будущего главнокомандующего русской армией в грядущей войне. Сам русский монарх приходится сербскому королевичу Александру дядей. Всего несколько месяцев назад Николай II лично дал обещание оказать Сербии «всемерную военную помощь» и даже любую «поддержку, которая ей понадобится».
Вот германский посол и запускает «пробный шар», задает главный вопрос, за ответом на который, он, собственно говоря, и пришел. Немцам известно, что между Англией и Россией ведутся какие—то переговоры о морской конвенции и, что этот факт может поощрить Россию на сопротивление Австрии. После жесткого заявления лондонского дипломата немцы сразу должны будут дать задний ход. Конфликт с Россией, в котором ее поддержат англичане, для германцев неприемлем. Отличный случай показать германскому послу хваленую британскую твердость, но вместо этого сэр Грей говорит, что Англия «не может допустить уничтожения Франции». Дипломаты всегда говорят на особом языке, не всегда понятном другим смертным. Но один дипломат прекрасно понимает другого и во многом их работа и состоит в расшифровке чужих намеков и недомолвок, и умении говорить, не говоря ничего. В переводе на «человеческий» язык фраза о том, что Англия «не может допустить уничтожения Франции» означает следующее:
— Петербург ведет или вел с Лондоном некоторые переговоры;
— Британия никаких гарантий безопасности России не давала;
— в случае военного столкновения Германии и России, англичане останутся вне конфликта;
— единственное, что беспокоит британцев и против чего они выступят решительно — военный разгром Франции.
Поделиться книгой: