- Но я все равно туда поеду.

- Значит, и я тоже, миледи. Но если вы намерены напасть на это место, предупреждаю: лучше вам этого не делать.

- Если на него нападут мои враги, оно может не устоять. Если оно падет, то погибнет Шатан. Я говорила об этом с милордом Мериром. Он предупреждал меня о том же, о чем и ты, но сказал, что я могу поступать по своему усмотрению. И послал тебя охранять меня, разве не так?

- Да, - сказал Леллин и с лица его исчезла вся радость и спокойствие. - Если вы решили обмануть нас, то, естественно, ни я, ни Сизар не можем вам этого позволить. Хотя вы, возможно, сумеете ускользнуть от нас или сделать что-нибудь еще. И еще мне хочется верить, что такого все же не случится.

- Можешь мне поверить. Я обещала лорду Мериру, что ты вернешься домой в целости и сохранности, и я постараюсь выполнить свое обещание.

- В таком случае, я отведу вас туда, куда вы просите.

- Леллин, - сказал Сизар, - мне это не нравится.

- Я ничего не могу поделать, - сказал Леллин. - Если бы дед сказал, что мы не должны идти в Нихмин, мы бы не пошли, но он ничего подобного не говорил.

- Как ска... - произнес Сизар и умолк. Все застыли, затаив дыхание. Приглушенный топот копыт, птичьи крики. И вновь то же самое, но почти рядом.

- Мы уже не в безопасности, - сказал Леллин.

- Почему ты так решил? - спросил Вейни. Его интересовало, по каким признакам Леллин судит о таких вещах. Тот прикусил губу и пожал плечами.

- Поведение обитателей леса. Чем сильнее угроза, тем пронзительнее кричат птицы, тем быстрее движутся звери. У них есть разные песни для разных целей, а это была песня предупреждения.

- Надо двигаться, - сказал Сизар. - Если мы не хотим, чтобы нас настигла опасность.

Моргейн нахмурилась, кивнула, и они поехали дальше.

Они не раз еще слышали такие предупреждения и весь день ехали по лесу, огибая по дуге Азерот. И хотя они ехали неизвестным им путем, места эти казались знакомыми.

- Мы возле Мирринда, - наконец решила Моргейн, и Вейни почувствовал то же самое, хотя его и удивляло, зачем пришлось давать такой крюк.

- Вы правы, - сказал Леллин, - мы к северу от нее. Нам лучше держаться как можно дальше от края Азерота.

К вечеру они проехали мимо Мирринда и пересекли две маленькие речушки, едва замочившие копыта коней. Затем они въехали в рощу, где большинство деревьев были обвязаны белыми веревочками.

- Что это? - спросил Вейни, видевший такие метки близ Мирринда. В тот раз он не спрашивал об этом, потому что в Шиюне такие вещи имели зловещий смысл. Леллин улыбнулся и пожал плечами.

- Мы близ деревни Кархенд, а веревками мы помечаем деревья, которые им позволено срубить. Чтобы они не рубили на дрова хорошие деревья. Так мы делаем во всем Шатане, для их и для нашей пользы.

- Как садовники, - заключил Вейни. Эта мысль его позабавила, потому что в Эндаре, тоже лесном мире, люди рубили деревья где хотели и какие хотели, и деревьев все равно оставалось много.

- Да, - сказал Леллин. Эта идея, похоже, пришлась ему по душе. Он постучал по темному стволу старого дерева, мимо которого они проходили в наступающих сумерках. - Я изучил эти деревья больше, чем кто другой, и осмелюсь сказать, знаю их не хуже, чем деревенские знают своих коз. Еще когда я был мальчишкой, я ходил с одним стариком, и он меня многому научил. Действительно, мы вроде как садовники. Мы ухаживаем за этим лесом, как за цветником.

- Пора уже делать привал, - сказала Моргейн. - Ты присмотрел какое-нибудь место заранее, Леллин?

- Кархенд. Там нас пустят в холл.

- И в опасности окажется еще одна деревня? Я предпочла бы лес.

Леллин отвесил поклон и отошел на шаг.

- Я понимаю ваше беспокойство, миледи, но нет нужды оставаться в лесу. Утром у нас будут кони, и здесь нам ничего не грозит. Вы встретите там знакомых. Кое-кто из мирриндян решил на всякий случай укрыться в Кархенде.

Моргейн посмотрела Вейни в глаза. Когда она дала согласие, он не сказал ни слова, но был рад. Больше двух лет он провел под открытым небом, но Мирринд напомнил ему об удобствах, которые, казалось, он забыл навсегда. Он твердо помнил, как просыпался в Мирринде по утрам, как ел горячий хлеб и масло - их вкус ему никогда уже не забыть. Он подумал, что выносливость его начала покрываться ржавчиной. Путешествие через Шатан выглядело слишком легким, хотя они проехали за день большой путь и избежали каких-то опасностей...

Сизар вернулся на тропу и пошел рядом с ними в сгущающейся темноте. Вскоре они увидели, что лес кончается и начинается открытое пространство, поросшее травой. В последних лучах заката они выбрались к Кархенду.

Вся деревня высыпала встречать их. - Сизар! Сизар! - кричали бегущие навстречу дети. Они окружили кемейса и вцепились в него ручонками.

- Это деревня Сизара, - сказал Леллин. - Здесь живут его родители, братья и сестры, так что вам не удастся избежать их гостеприимства. Да и меня не забудут.

Здесь жили три клана: Селен, Эрен и Тезен. Сизар, принадлежавший к клану Тезен, расцеловал сначала старейшин, затем родителей, затем братьев и сестер. Приход его не вызвал особого удивления, похоже, это было вполне обычным делом, но Вейни недоумевал, почему молодой кемейс, которому предстояло сопровождать их в опасном путешествии к Нихмину, привел их в свою деревню, подвергнув ее, таким образом, немалой опасности.

Леллина тоже встретил самый теплый прием. Ни старый, ни малый не проявляли особого благоговения перед ним. Он пожал руки родственникам Сизара, поцеловал в щеку его мать.

Затем они внезапно увидели мирриндян, спускающихся по ступенькам холла, будто бы те ожидали, пока хозяева деревни поприветствуют своих гостей. Они спускались - Битейн и Битейз, старейшины Серсейна и Мельзейна, и молодые женщины... некоторые из них бежали, спеша выразить свою радость.

Среди прочих детей здесь был и Син. Вейни подхватил его за талию, и мальчишка оказался на спине Мэй. Син выглядел даже немного опешившим, когда Вейни дал ему в руки уздечку... но Мэй слишком устала, чтобы доставить ему беспокойство, она даже не отошла от Сиптаха.

Моргейн поздоровалась со старейшинами Мирринда, обняла Битейн, которая успела стать ее подругой, а затем последовал хор приглашений войти в холл, подкрепиться с дороги.

- Посмотри за лошадьми, - велела Моргейн, и Вейни взял поводья Сиптаха, а следом на Мэй двинулся Син, самый гордый мальчишка в Кархенде.

Сизар шел впереди, показывая дорогу, а позади тянулась стая мальчишек и девчонок из Мирринда и Кархенда. Они хватали лошадей за хвосты, но не было недостатка и в ручонках, протягивающих им траву и лакомства.

- Поосторожнее с серым, - сказал им Син, великий знаток лошадей. Лягается!

Совет был правильным, потому что дети подошли слишком близко, не обращая внимания на железные подковы лошадей. Но Сиптах, как и Мэй, вел себя на удивление спокойно, словно ему было прекрасно известно, как вести себя с детьми. Вейни увидел, что кони находятся в добрых руках, и похлопал Сина по плечу.

- Я позабочусь о них, как всегда, - сказал Син. Вейни не сомневался, что так оно и будет.

- Увидимся в холле за ужином. Садись там рядом со мной, - сказал Вейни, и Син засиял.

Он взглянул в сторону холла; Сизар ждал его в воротах, опершись на изгородь.

- Напрасно ты ему это позволил. Ты, наверное, сам не ведаешь, что делаешь, - сказал он.

Вейни резко глянул на него.

- Не надо баловать мальчишку, - сказал Сизар. - Можешь навредить ему, сам того не понимая.

- А если он хочет уехать отсюда? - Его охватил гнев, но в Эндаре-Карше тоже был такой закон, что каждого человека ждала своя судьба.

Сизар оглянулся, в глазах его было раздумье.

- Пошли, - сказал он, и они пошли к холлу. Следом за ними потянулась стая ребятишек, пытающихся подражать мягкому шагу кемейсов. - Оглянись и пойми меня правильно, - продолжал Сизар. - Сейчас мы для них - мечта. Но когда они достигнут определенного возраста... - Сизар тихо рассмеялся, они будут думать по-другому, кроме очень немногих. И когда они услышат зов, они пойдут, но это будет только так, и никак иначе. А что касается этого мальчика: от него это не уйдет, но не искушай его так рано. Он может попробовать раньше, чем настанет его время, и пожалеет об этом.

- Ты хочешь сказать, что он уйдет в лес, к кел?

- Такое никогда не говорится, никогда не предполагается, и думать об этом нежелательно. Но те, кто уходят - они уходят тогда, когда вырастают и становятся отчаянными, и им это не запрещается, если только раньше они не погибают в лесах. Это никогда не говорится... но среди детей ходит легенда, что когда им исполняется двенадцать, они могут уйти. Или чуть позднее... Но опаздывать нельзя. Они сами выбирают, уходить или остаться. Мы их не удерживаем... Никто из детей не погибает в пути, поскольку мы можем помочь. Но мы и не балуем их. У деревень своя жизнь, у нас - своя. Ты должен понять это. Мы для тебя удивительны?

- Иногда.

- Ты не такой, как обычные кемейсы.

Он опустил глаза.

- Я - илин. Это нечто другое.

Они в молчании подошли к холлу.

- В тебе есть какая-то странность, - сказал Сизар, и это встревожило его. Он поглядел в глаза Сизара, в которых была жалость. - Я думаю, это печаль по поводу твоего родственника. В обоих вас есть что-то необычное, причем у каждого - свое. Твоя леди...

Что бы ни говорил Сизар, казалось, что он не договаривает, и Вейни испытующе посмотрел на него.

- Леллин и я... - Сизар сделал безнадежный жест. - Кемейс, мы подозреваем в тебе то, о чем нам не было сказано, что ты... Ну, что-то давит на вас обоих. И мы оба предложили бы помощь, если бы знали, в чем именно она должна заключаться.

"Выпытывает информацию?", - подумал Вейни и пристально посмотрел на собеседника. Слова Сизара несколько встревожили его. Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной и неубедительной.

- Я постараюсь исправить свои манеры, - сказал он. - Я не думал, что я такой неприятный спутник.

Он повернулся и поднялся по деревянным ступеням в холл, где уже был приготовлен ужин, и слышал при этом, как Сизар поднимается следом.

Ужин в деревне начали готовить до их прихода, но еды хватило и на гостей. Как и Мирринд, Кархенд выглядел живущей в достатке деревней, и шуток за столом было не меньше, чем еды. Звучал смех, улыбались старики, беседуя возле очага, весело играли дети. Никто никого не обижал: судя по всему, законы кел пользовались здесь всеобщим уважением.

- Нам пришлось многое оставить, - сказала Серсейз. - Мы тоскуем без Мирринда, но здесь чувствуем себя в большей безопасности. - Другие согласились, хотя клан Мельзейн все еще оплакивал Эта, и их здесь было очень мало. Большинство молодежи Мельзейна, мужчины и женщины, предпочли остаться в Мирринде. - Если кто-нибудь из этих чужаков войдет в лес, сказала Мельзейн, - обратно они уже не вернутся.

- Возможно, это вообще не случится, - сказала Моргейн. Мельзейн кивнула.

- Прошу к столу, - сказала Саллейс из Кархенда, пытаясь бодрым тоном развеять унылое настроение. Все потянулись к столам и уселись на скамьи.

Син вбежал в холл и уселся на обещанное ему место. За едой они не разговаривали, ограничиваясь быстрыми взглядами. Он был здесь, и для Сина этого было достаточно. Но Сизар, поймав его взгляд, быстро посмотрел на мальчика, словно хотел сказать о чем-то, что было и так очевидно.

- Это все равно случится, - сказал он, и Вейни понял его мысль, которую никто другой понять не мог. С души его свалился груз. Он посмотрел на Моргейн и увидел удивление на ее лице, и подумал, что существует по крайней мере одна его мысль, о которой она не знает и которой он не считает нужным с ней поделиться.

Затем он ощутил озноб. Он вспомнил, где находится, и вспомнил, что в пути лучше не заводить дружбы. Большинство тех, с кем он был хорошо знаком, уже погибли.

- Вейни, - сказала Моргейн и схватила его за запястье. Звук ее голоса словно бы разбудил его. - Вейни?

- Нет, ничего, лио.

Он успокоился, постарался не думать об этом и решил не позволять себе быть мрачным с мальчишкой, который даже не представлял, что за страх угнетал его. Он некоторое время ел с трудом, затем аппетит вернулся и, наконец, он полностью выбросил унылые мысли из головы.

Арфа заставила людей замолчать, заявляя тем самым, что пришло время для обычного вечернего песнопения. Запела девушка по имени Сирн, пение которой они уже слышали в Мирринде. Затем мальчик из Кархенда спел песню для Леллина, который был кел их селения и пользовался любовью его обитателей.

- Теперь моя очередь, - сказал затем Леллин, взял арфу и спел им песню людей.

Затем, не выпуская из рук арфу, он дернул струну, заставив их всех умолкнуть, и со странным выражением на побледневшем лице осмотрел лица людей, собравшихся в тускло освещенном холле.

- Будьте осторожны, - сказал он. - Всем сердцем прошу, будьте осторожны, кархендцы. Мирриндяне не могли рассказать вам всего о том, что вам грозит. Вас охраняют, но ваши стражи малочисленны, а Шатан велик. - Он нервно коснулся струн, и те тревожно отозвались. - "Войны Архинда"... я могу спеть вам о них, но вы и так слышали много раз... как воевали сирриндимы и кел, пока мы не изгнали сирриндимов из леса. В те дни люди сражались против людей, и сражались они с помощью огня и топора. Будьте бдительны. Сейчас такие же сирриндимы появились в Азероте, а с ними предатели-кел. Опять возродилась былая вражда.

В зале послышался испуганный шепот.

- Это плохие вести, - сказал Леллин. - Мне больно говорить об этом. Но будьте осторожны, будьте готовы даже уйти из Кархенда, если понадобится. Имущество - это ничто. Для вас драгоценны только ваши дети. Эрхендимы помогут вам отстроить дома из камня и дерева, и у вас к тому же есть собственные руки, так что надо быть готовыми помочь любой другой деревне, которая окажется в беде. Доверьтесь нам: эрхендимы зачастую невидимы, но они сделают все, что от них зависит. Мы будем делать, что сможем, по-своему. Возможно, этого окажется достаточно. Если нет, нам понадобятся ваши стрелы. - Струны медленно запели мелодию кел, люди сидели тихо и внимательно слушали. - Идите по домам, кархендцы и мирриндяне, идите под их кров. Мы, четверо ваших гостей, сегодня ляжем спать рано. Не вставайте поутру, чтобы проводить нас.

- Лорд, - сказал один из молодых кархендцев, - мы будем сражаться вместе с вами, если это может помочь.

- Ваша помощь должна заключаться в защите Кархенда и Мирринда. Она нам может очень пригодиться.

Юноша поклонился и вышел со своими друзьями. Остальные кархендцы тоже покинули холл, при этом каждый поклонился гостям. Но мирриндяне остались, ибо кров им тоже был предоставлен в холле. Вышел лишь Син.

- Я пригляжу за лошадьми, - сказал он, и никто его не остановил.

- Леллин? - сказал Сизар, и Леллин кивнул. Сизар, видимо, хотел провести ночь со своими родственниками. Он вышел.

В холле долго не устанавливалось спокойствие. Здесь были разгулявшиеся дети и неугомонная молодежь. На веревках над оконными рамами висели одеяла, создавая подобие занавесей, а для гостей было оставлено место у очага.

Наконец все утихли, и они уселись поудобнее, без доспехов, отпили по несколько глотков из фляги Леллина, которую дал ему в дорогу Мерир.

- Здесь, похоже, все хорошо, - сказала Моргейн шепотом, которого требовал поздний час и спящие дети. - Ваш народ очень разумно организован для долгой мирной жизни.

Глаза кел замерцали, и он сбросил внешнюю серьезность, которую носил словно плащ.

- Действительно, у нас было пятнадцать столетий, чтобы учесть ошибки, допущенные нами в войнах. Мы давно уже начали думать о том, что нам делать, когда придет такое время. И вот время пришло, и теперь мы действуем.

- Неужели последняя война была так давно? - спросил Вейни.

- Да, - ответил Леллин, и Вейни это удивило - в Эндаре-Карше войны были достаточно частым явлением. - И мы надеемся, что нам все же удастся ее избежать.

Вейни долго думал об этом после того, как они улеглись на одеяла. Кел лег рядом с ним.

Пятнадцать столетий мира. Ему, привыкшему к войнам, эта мысль была непривычной. Он не мог понять, как можно жить, избегая распрей и кровопролитий, в тени зеленого леса. И все же красота деревень, мир и порядок - все это было ему по душе.

Он повернул голову и посмотрел на спящую Моргейн. Тяжелое бремя, бесконечное путешествие... и в их жизни было более чем достаточно войн. "Может быть, нам нельзя находиться здесь?" - подумал он, но быстро отбросил эту мысль.

Еще не наступило утро, когда в Кархенде раздался топот копыт. Вейни и Моргейн поднялись с мечами в руках. Вслед за ними к окнам подошел Леллин.

Появились всадники на двух оседланных конях. Еще двух коней они вели в поводу. Они привязали этих коней к изгороди и отъехали.

- Хорошо, - сказал Леллин. - Они прибыли вовремя. Они пригнали этих коней с пастбищ Алмархейна, неподалеку отсюда, и я надеюсь, успеют благополучно вернуться домой.

На ступеньках одного из ближайших домов появился Сизар, задержавшийся, чтобы расцеловаться с родителями и сестрой. Повесив лук на плечо, он пошел через улицу, направляясь к холлу.

Они вернулись к очагу и спокойно надели доспехи, стараясь не разбудить спящих мирриндян. Вейни отправился за лошадьми и увидел, что Син уже проснулся.

- Вы едете к Азероту драться с сирриндимами? - спросил он, пока они вдвоем седлали коней. Он уже не был маленьким мальчиком, этот мирриндянин. Он видел смерть Эта и покинул свой родной дом.

- Я никогда не могу сказать, куда я направляюсь, Син. Когда станешь старше, иди к кел. Я не должен был говорить тебе этого, но говорю.