Сопровождаемая двумя охранниками махендосет, Пианфар двинулась по причалу мимо уходивших вверх пусковых башен, в направлении горизонта, разворачивающегося все шире и шире, по мере того как она приближалась к месту стоянки «Гордости».

Снаружи корабля должны были находиться канистры, но Пианфар их не увидела и, снедаемая мрачными подозрениями, буквально полетела вперед. Вот секция номер десять, где еще совсем недавно красовался «Махиджиру». Теперь она была пуста, вход в нее заблокирован, а темное табло по-прежнему не показывало ни названия, ни пункта назначения отбывшего корабля.

Неисправность…

Вне всякого сомнения, между махендосет и стишо существовала некая договоренность — последние всегда склонялись под действием более сильной воли. Однако после того как «Махиджиру» покинул станцию и Золотозубый не мог намылить Управляющему шею, чтобы напомнить тому его обязательства, эта доминирующая воля вполне могла приобрести черный цвет кифских плащей.

Пианфар терзало и то, что стишо осмелились спорить с ней, хотя ей ничего не стоило размазать любого из них легким взмахом руки, и то, что она так и не решилась это сделать…

С одной стороны стишо граничили с кифами, с другой — с махендосет, а с третьей — с хейни. Правда, они признали уроженцев Ануурна полноценными членами Соглашения лишь в конце предыдущего века (о чем те, естественно, предпочитали не вспоминать), поскольку хейни вырвались в космос только благодаря махендосет и их технологиям, то есть являлись искусственно развитой культурой. Но и по сегодняшний день Центральная оставалась единственной торговой станцией, которую стишо разрешали посещать своим новоиспеченным соседям.

Добродушные от природы хейни всегда были снисходительны к этим вечно вилявшим перламутровым задавакам, радуясь их готовности покупать и продавать все без исключения. И вот теперь стишо прижали Шанур к стене, а близорукий хен продолжал миндальничать с ними. Да она была просто дурой, надеясь на его поддержку! У шанурского клана возникли серьезные проблемы, и стишо знали об этом подобно тому, как падалыцики знают о местонахождении истекающей кровью добычи. То есть они обладали сведениями, недоступными даже хейнийским кораблям вроде «Успеха», и в решающий момент бросили их ей в лицо. Но кто мог выступить в качестве информатора?

Боги! «Делегация хеш озабочена…»

Впрочем, столь страшная мысль, вызвавшая у Пианфар холодный озноб во всем теле, тут же уступила место новой: у стишо могли быть и независимые источники. Не исключено, что они собирались оставить в дураках абсолютно всех — и Золотозубого, и хен, и кифов. Они были на это способны, поскольку имели для этого достаточно вескую причину — патологическую нелюбовь ко всем инопланетянам. А тут еще непредвиденное появление человечества… Возможно, привязанные к своему миру хейни даже не догадывались об истинных чувствах и планах стишо в отношении расы людей.

«Золотозубый, черт тебя побери, что им известно? О чем ты с ними договорился? Ты не забыл о том, как плохо стишо соблюдают правила сделки, за которую им уже заплатили?»

Девятая секция. Восьмая. Седьмая. Шестая… Никаких признаков активности. Грузовой трап «Гордости» поднят, канистры исчезли (Пианфар очень хотелось верить, что команда просто забрала их на борт). Она встревоженно обернулась, чтобы посмотреть, нет ли поблизости кифов, но не обнаружила ровным счетом ничего подозрительного. На причале находилось лишь несколько прохожих — в основном стишо и ма-хендосет. Те притворились, что не находят ничего странного в идущем под охраной двух рослых стражников хейнийском капитане. В конце концов, они прибыли на Центральную торговать, а не вникать в чужие проблемы. К тому же рынок был по-прежнему закрыт, и теперь все их мысли работали над решением одной-единственной задачи: как компенсировать убытки за многочасовой простой.

Не обращая никакого внимания на свою охрану, Пианфар достала из кармана портативный компьютер:

— Хэрел, я у входа. Нет ответа.

— Хэрел! — Пианфар взбежала по трапу и осторожно заглянула в залитый желтым светом переходной шлюз — даже здесь ей мерещилась кифская засада, возможная в результате очередного предательства стишо.

Она завернула за угол и ударила по кнопке вызова.

— Хэрел, будь ты неладна, пусти! Это я, Пианфар!

Люк тотчас распахнулся, и в лицо ей повеяло знакомым запахом «Гордости». На пороге стояла Тирен, а за спиной у нее маячила вооруженная Шур, только что примчавшаяся из командного отсека на нижней палубе. На золотисто-красных шкурах обеих хейни поблескивали кровью свежие ссадины. К тому же у Шур был разодран еще и нос (весьма болезненный род ранения!).

— Хм. — Пианфар вошла внутрь. — Запечатайте люк. Экипаж в полном сборе?

— Да, все в порядке.

Пианфар остановилась и смерила Тирен негодующим взглядом:

— Все в порядке?! Громы и молнии, кузина! Уши Тирен нырнули вниз.

— Экипаж в порядке, — пояснила она.

— Хм. — Пианфар повернулась и, услышав, как щелкнул у нее за спиной замок люка, зашагала к лифту. — Где Ким?

— У себя в каюте.

— Хорошо. — Она отодвинула мысли о муже в самый дальний уголок своего разума и ступила в лифтовую кабину. Шур потянулась к кнопке, но тут же отдернула руку, так как Пианфар уже нажала нужный этаж.

— Что еще «в порядке»? — спросила Пианфар, пристально глядя на нее. — Чем занимается Хэрел?

— У нас много входящих сообщений, — ответила Тирен. — Они сыплются словно из рога изобилия. Компьютер просто забит ими.

— Хм. — Пианфар принялась молча изучать какое-то пятнышко на двери.

Наконец та открылась, выпустив своих пассажирок на главную палубу, и они направились прямиком в центральный отсек: Пианфар — посередине, Шур и Тирен — по бокам.

— А от кого приходят сообщения?

— Главным образом от стишо, — сказала Шур. — Плюс одно с «Успеха Айхар» — Банни Айхар предлагает нам собраться для совещания.

— Махены ведут себя как-то странно, — добавила Тирен. — Летают без опознавательного кода.

Пианфар наградила кузину вторым выразительным взглядом, но, увидев предусмотрительно опущенные уши и усердно сморщенный нос, лишь хрипло кашлянула и вошла в центральный отсек. Хэрел поднялась поприветствовать ее. Хилфи… О боги, да она вся в бинтах! А у Герен правое ухо разорвано…

— Капитан, как вы? — спросила Хэрел. — Станционные власти недавно связались с нами, чтобы предупредить о вашем возвращении.

— Неслыханная любезность. Они вас сильно мучили?

— Они посадили нас под замок и заставили заполнять кучу каких-то форм, — пожаловалась Герен, — а отпустили всего около часа назад.

— Так. — Пианфар уселась в свое кресло, расположенное в небольшом напольном углублении напротив главной части панели управления, и задумчиво посмотрела на свой экипаж. Хилфи, ее юная племянница. Высокие и широкоплечие Хэрел и Тирен — дочери ее старшей кузины. Миниатюрные и проворные Герен и Шур, произведенные на свет ее троюродной сестрой Джофан Шанур. Ряд честных, внимательных глаз. Пианфар сосредоточила свое внимание на Хилфи. Любимое чадо ее брата, Хилфи Шанур пар Фаха с царапинами на хорошеньком носике и ушах, левое из которых — о ужас! — кровоточило в районе мочки. Наследница шанурского клана, надежда Кохана. Еще не успела повзрослеть, а уже такая гордячка!

Пианфар вдруг захотелось, чтобы Хилфи оказалась дома, в безопасности, но вслух она этого не произнесла: дом был далеко и само его благополучие находилось сейчас под угрозой.

— Я побуду за компьютером, — сказала Пианфар. — Поставьте сканер на автомат — пусть он отслеживает все вылеты со станции. Никто не должен подняться с причала незамеченным.

— Хорошо, — кивнула Хэрел.

— Тулли вернулся.

Уши дружно выстрелили вверх. Глаза округлились. Хилфи шлепнулась в кресло.

— Боги! — ахнула Шур.

— «Махиджиру» здесь. Был. Золотозубый сбежал со станции. — Пианфар пришлось обрушить на их головы еще немало новостей: о навязанных им соглашениях, о том, как поздно пожилая дура в капитанских штанах поняла, во что она втянула свою команду, о том, какие перспективы открывались перед ними в плане торговли с людьми, и о том, что все это означало в целом. — Тулли приедет к нам в грузовой канистре. Не вините меня…— Она махнула рукой. — Оригинальность Золотозубого не имеет границ. И стишо явно ведут какую-то скрытую игру. Но задержать наш груз они уже не смогут — об этом я позаботилась.

Шур и Тирен тяжело опустились на свои сиденья, и уши их безжизненно поникли.

— Простите, — вздохнула Пианфар. — Простите меня.

— Что предпримем? — нахмурилась Хэрел, мгновенно оценив возможные последствия сорванной торговли, упущенную выгоду и еще уйму вещей, — старушка Хэрел была слишком преданной для того, чтобы игнорировать возникшие проблемы. — Где сейчас Золотозубый?

— Понятия не имею, знаю лишь то, что он выгрузил канистры и улетел. Но я принесла вам и худшие вести: за «Махиджиру» следили кифы.

— О боги…— Герен облокотилась на спинку кресла Шур. — Значит, драка в баре…

— Была подстроена. На сто процентов подстроена. — Пианфар вспомнила кифа на причале и вздрогнула. — Тут вообще происходит что-то странное. Золотозубый смылся при загадочных обстоятельствах. Станционные власти мечутся как чи в огне, и я не исключаю того, что основной удар был нацелен вовсе не на нас: возможно, кифы хотели таким образом надавить на стишо.

— Кифам известно о канистрах? — спросила Тирен.

— Кифам известно то, что перед самым бегством чертовы махены оставили на станции какой-то груз. Остальное зависит от их догадливости и от того, удалось ли им подкупить стишо. Интересно, до каких пор здесь будет процветать взяточничество… С Кимом все в порядке?

Минутное молчание. Наконец Хэрел неуверенно пожала плечами:

— Наверное.

— Он что-нибудь говорил?

· Крайне мало.

· Хм.

— Он собирался отдохнуть у себя в каюте.

— Замечательно.

Пианфар закрыла эту тему. Все в команде являлись кровными родственниками, объединенными общими целями. Все, кроме Кима. Он не был шанурским хейни — он был самцом из клана Ман, потерявшим первенство, а потому лишившимся права если не на саму жизнь, то по крайней мере на уважение к своей персоне. Зато там, дома, у Пианфар был брат, который на нее рассчитывал. А она застряла на станции, где творилось что-то непонятное. Кифская активность быстро возрастала. Стишо смотрели на нее сверху вниз. «Гордость» опять увязла по самый нос. Должно быть, вместе с мягкосердечием Пианфар заболела и мягкоголовостью — все другие хейни именно так и считали. Только ее долготерпеливая команда ни за что бы этого не сказала. Даже сейчас. Пианфар взглянула на Хилфи и прочла в ее ясных юных глазах бесконечную готовность служить ей.

«Глупый ребенок!» — подумала она и вернулась к текущим делам.

— Куда подевался груз, лежавший снаружи корабля?

— Он исчез за время нашего отсутствия, — потупилась Тирен. — Мы доложили о пропаже местной администрации. Хорошо, что большая часть товара находилась внутри «Гордости».

— Да уж, в проворстве кифам не откажешь. Вот что: дежурьте на станционном канале днем и ночью. Слушайте в оба! И не спрашивайте меня, сколько это будет продолжаться — мне известно не больше вашего. Свяжитесь с таможней. Выясните, почему они тянут с доставкой контейнеров.

Никто не спросил ее о сумме штрафа, назначенного стишо. Никто не заплакал по поводу возможной утраты лицензии, которая давала «Гордости» право высаживаться на причале Центральной и которую было крайне трудно приобрести снова. Никто не упомянул Кима — личную прихоть Пианфар, уже ставшую предметом всеобщего обсуждения. Ни одного косого взгляда. Ни малейшего протеста. Команда просто молча поднялась с кресел, в то время как Пианфар, напротив, поудобнее устроилась в своем и погрузилась в изучение входящей почты.

Вот сообщение от махендосет. Не идентифицированное. «Я оставляю бумаги и канистры в станционном офисе. Удачного путешествия! Мне нужно срочно улетать. Вам скоро придется делать то же самое»:

Пианфар судорожно вздохнула.

А это от «Успеха Айхар»: "Пианфар Шанур от Бэнефи Айхар: Давайте позаботимся о том, чтобы сегодняшняя история осталась между нами. Пришлите ко мне своих представителей. Не задерживайтесь с ответом».

— В махеновский ад!

— Капитан?

Пианфар оттолкнулась от панели управления.

— Отправь Айхар следующий текст: "Предложите это кифам».

— Капитан…

— Отправь!

Герен опустила голову и застучала по клавишам.

А по экрану уже проплывали другие сообщения — в основном от стишо: дюжина обвинений в нарушении закона от раздраженных ярмарочных торговцев, два бранных письма от капитанов, которые прибыли на Центральную с Льена и теперь выражали глубочайшие сомнения по поводу вменяемости своей хейнийской коллеги, и еще много чего. Плюс четыре анонимных поздравления на махеновском гибриде, изобиловавшие религиозными девизами махендосет и предлагавшие Пианфар свою горячую поддержку (было очень похоже, что их писали спьяну).

И ни слова от «Бдительности».

— Тирен, — раздался голос Шур. — Я установила связь с таможней.

— Капитан, — сказала Тирен несколькими секундами позже, — это начальник таможни. Он говорит, что с бумагами на махеновский груз возникли какие-то проблемы.

Пианфар развернулась к ней:

— Скажи этому болвану, что у меня есть разрешение Управляющего!

— Он настаивает на том, что вы должны прийти к нему и подписать пару недостающих документов.

— Я уже все подписала!

Тирен вежливо повторила таможеннику слова Пианфар, после чего ее янтарные глаза полезли на лоб, а уши подскочили вверх.

— Он уверяет, это было обычное таможенное разрешение. А сейчас они хотят, чтобы вы взяли на себя обязательство самостоятельно разбираться с возможными претензиями со стороны грузоотправителя.

Пианфар придвинулась к своему приемнику.

— Это Пианфар Шанур. Если я приду к вам, то приведу с собой всю свою удалую команду. Слышите? И объясняйтесь потом с Управляющим как хотите, бюрократ несчастный!

На другом конце провода наступило молчание.

Она прервала контакт.

— Тирен и Герен, отправляйтесь в таможенный офис и лично проследите за доставкой груза.

— А как же кифы? — спросила Тирен.

— Забудь о них на время. Я думаю, что на этот раз стишо присмотрят за ними.

— Таможня снова на связи, — доложила Шур. Пианфар склонилась над микрофоном:

— Давайте договоримся на пять часов. Хорошо?

— У меня расписание, хейни.

— А вы его измените. Кстати, я высылаю к вам собственную охрану. Однажды я уже была ограблена на этой бдительно охраняемой станции, так что с меня хватит!

Она откинулась назад, шумно выдохнула и приказала Тирен:

— Идите!

— Да, капитан. — Тирен и Герен поднялись и направились к выходу.