Пианфар едва не задохнулась, когда догнавшая ее Хэрел буквально врезалась ей в бок.

— Его здесь нет, — сообщила Хилфи, младшая из команды «Гордости»: в ее левом ухе пока красовалась всего одна сережка, бородка была совсем еще юношеской, а сама Хилфи носила рабочие бриджи из плотной синей материи, несмотря на то что в действительности она являлась кер Хилфи — то есть наследницей клана Шанур.

Хилфи встретила Тирен Араун между рядами базара, среди тюков тканей, гор еды и бесчисленных торговцев стишо. Крики экзотических животных, разрешенных властями станции, голоса продавцов и прохожих, музыка из баров Рядов, тянувшихся вдоль внешней стороны ярмарки, сливались в сплошной рев, эхом разносившийся над головами. Это было настоящее царство всевозможных запахов и цветов.

— Я обошла все Ряды, — вздохнула Хилфи.

— Давай посмотрим в барах, — предложила Тирен, опытнейший астронавт с длинной бородой, гривой ниже плеч и несколькими кольцами в левом ухе. — Пойдем, я беру на себя бары с четными номерами, а ты — с нечетными. Нужно проверить все, потому что только боги знают, в какой из них мог зайти Ким.

Хилфи лишь нервно сглотнула — она не имела обыкновения оспаривать приказы старших, так же как и сама Тирен никогда не вдавалась в расспросы, пока что-то не начинало идти не так. Совсем не так. Но в этом случае они получили бы закодированный звонок, означающий срочный вызов на корабль.

Не без усилия подняв свои поникшие уши, Хилфи побрела вдоль Рядов в надежде услышать хейнийский голос.

В первом баре она не обнаружила никаких признаков хейни: оттуда доносились лишь восклицания махенов, завывающая музыка, хриплый смех и топот пьяных посетителей.

Повернувшись, она столкнулась нос к носу с Тирен, после чего обе отправились дальше — обследовать третий и четвертый бары.

Третий бар оказался логовом стишо, однако внутри помещения виднелись красно-золотистые хейнийские спины, собравшиеся у круглого стола, установленного в напольной выемке, и Хилфи поспешила к ним. Старшая хейни-астронавт обернулась, чтобы взглянуть на нее, и остальные сделали то же самое. Хилфи поклонилась:

— Я — Хилфи Шанур пар Фаха, да благословят вас всех боги. Вы не встречали тут хейнийского самца?

Шесть пар увенчанных кольцами ушей опустились и весело выпрямились снова.

— Боги! Что ты пила, малышка?

— Извините. — Хилфи поняла, что совершила ошибку. Она быстро двинулась прочь, но ближайшая к ней хейни вскочила с завидным проворством, качнулась, пытаясь удержать равновесие, и схватила ее за руку. — Самец хейни, Шанур? И где именно он тебе привиделся?

Раздались ядовитые смешки, а затем проклятия — пьяная команда начала вылезать из-за стола. Хилфи вырвалась и бросилась к выходу.

— Хей! — долетел до нее пьяный хейнийский крик, смешанный с кашлем.

— Платите! — разлилась с другой стороны визгливая трель стишо. — Платите, хейнийские ублюдки!

— Отправьте наш счет на «Успех Айхар».

— О боги…— На выходе Хилфи поравнялась с парой кифов, и от их черных одежд ударило в нос запахом плесени, заставившим ее припустить со всех ног.

— Хейнийская свалка, — прошипели у нее за спиной кифские голоса, перебиваемые звуками пьяной потасовки.

Оказавшись на улице, ослепленная светом Хилфи едва не потеряла равновесие, а сзади уже доносились топот ног и вопли напившихся хейни. А Тирен словно в воду канула! Хилфи прибавила ходу и буквально влетела в другой нечетный бар. Здесь были только стишо. Она выскочила обратно, чуть не сбив с ног входящий айхарский экипаж, который тут же начал беспорядочно разворачиваться, чтобы последовать за ней.

А Тирен все не появлялась. Хилфи нырнула в следующий бар. Снова стишо, однако на сей раз у стойки маячила высокая красная фигура и гремел хейнийский бас — более низкий и глубокий, чем кто-либо мог слышать за пределами Ануурна, и к этому басу примешивались чертыханья стишо и рычание махен-досет.

— На Ким! — воскликнула Хилфи с глубочайшим облегчением. — На Ким! — Она пробилась к нему сквозь толпу многочисленных посетителей и схватила за руку. — Дядя, слава богу! Пианфар ждет тебя. Нам нужно вернуться на корабль. Немедленно на Ким!

— Хилфи? — спросил Ким, стараясь сосредоточить на ней свое внимание. На голову выше ее ростом и вдвое шире в плечах, он едва стоял на ногах и смущенно морщил крупный, покрытый шрамами нос. — Я пытаюсь объяснить этим парням…

— Дядя, ради бога…

— Вот он! — крикнул с порога хейнийский голос. — Ну и ну! Что он тут делает?

Ким вздрогнул и, почуяв неладное, обернулся к пьяным членам команды Айхар.

— Эй! — раздался другой голос. — Шанур, вы что — с ума сошли? О чем вы думали, когда тащили его сюда? За кого вы его держите?

— На Ким, пойдем! — умоляла Хилфи. Она вцепилась в его мощную руку и по ее напряженности сразу поняла, что Ким сильно взволнован. — У нас возникли непредвиденные обстоятельства.

Вероятно, он все-таки осознал смысл ее слов, ибо весь вдруг как-то странно передернулся, словно от дошедшего до него толчка отдаленного землетрясения.

— Вон, вон, вон! — вопил стишо на гибриде. — Вон из моего бара!

Хилфи изо всех сил потянула Кима. Он уступил и двинулся к выходу мимо расступившихся хейни, которые, о чем-то перешептываясь, смотрели на него круглыми от изумления глазами, и темноволосых ма-хендосет, увешанных золотыми побрякушками.

И тут в светлом пятне дверного проема возникли две высокие фигуры в бесформенных черных одеждах.

— Шанур приволокла сюда своего самца, — прощелкал один из кифов. — На это нельзя смотреть сквозь пальцы.

Хилфи остановилась. Ким тоже, и из его горла вырвался рык.

— Нет, — сказала Хилфи, — не надо, Ким. Давай просто уйдем отсюда. Мы не должны ввязываться в драку.

— Беги, — прошипел киф. — Беги, Шанур. Вам ведь не впервой удирать от нас.

— Ну пойдем же! — Хилфи взяла Кима под руку и потащила его на улицу, стараясь выглядеть как можно спокойнее, но при этом не забывая следить краешком глаза за кифами.

— Хилфи… — выдохнул Ким.

Она подняла голову: перед ними стояло еще несколько фигур в черных балахонах.

— Эй, малышка, берегись! — взвизгнула одна из айхарских хейни. — У крайнего кифа нож!

Неожиданно что-то пролетело в воздухе, разбрызгивая жидкость и пену, и угодило прямо кифу в лоб.

— Получи! — проревел восторженный махеновский голос.

Киф прыгнул вперед. Ким — ему навстречу. Хилфи вцепилась в кифа когтями, и через мгновение все трое сплелись в сплошной разъяренный клубок.

— Йи-йин! — звенели стишо над общим шумом. — Йеи-йи! Полиция, полиция, полиция!

— Йаууу! — вторили им махендосет. — На Ким!

И в следующую секунду с улицы донесся крик Тирен:

— Хилфи! На Ким! Шанур!

— Айхар!

— Катимин-шай!

И все это на фоне свиста отправлявшихся в очередной полет стаканов и бутылок.

— Он в Рядах! — доложила Хэрел по портативному компьютеру, и Пианфар, остановившаяся, чтобы проверить закусочные снаружи рынка, рванула со всех ног к барам, заставляя изумленных махендосет и стишо отпрыгивать с ее пути, в то время как сама она едва не попала под машину метанодышащих, ехавшую в обратном направлении.

Завыли сирены, и над тяжелыми трехстворчатыми воротами ярмарочного сектора зажглись красные предупредительные огни. Пианфар поднажала из последних сил и успела влететь внутрь прежде, чем створки начали сдвигаться. Наконец они с грохотом сомкнулись, и ударная сила сотрясла палубу, заглушив рыночный шум. Пианфар упала, но тут же поднялась и, даже не обернувшись, побежала дальше.

На рынке царил хаос. Торговцы и мародеры сгребали в сумки все, что только могли. В проходах образовалась настоящая свалка. Животные кричали. Нечто черное прошмыгнуло мимо ног Пианфар и пронзительно завизжало, оказавшись под чьей-то ступней. Пианфар перемахнула через прилавок, едва не шлепнулась, поскользнувшись на покатившихся безделушках, и, вынырнув в свободный проход, устремилась к бару, в дверях которого столпилась странная, барахтавшаяся и завывавшая масса. Вскоре от этой массы отделились бледные стишо, а по мере приближения Пианфар различила высокие махеновские фигуры и пару хейни, спешивших к месту потасовки с другой стороны рынка. Это были Шур и Герен.

Выпустив когти, Пианфар на полном ходу врезалась в толпу. Махены зарычали и отодвинулись. Мимо пронеслись кифы. Пианфар хотела схватить одного из них, но в руках у нее остался лишь кусок черной материи.

Пластик трещал. Стекла звенели. Тела катились по полу.

Тут из бара выбежали другие кифы и устремились прочь — настолько быстро, насколько это им позволяли длинные, путающиеся под ногами одежды.

— Ким! — завопила Пианфар и загородила ему путь, когда тот с дикими глазами бросился вслед за ними. К ней тут же присоединились Хэрел и Герен, через пару секунд и Шур с Тирен, а затем ринувшаяся им на помощь Хилфи. В итоге поваленный наземь Ким оказался подмятым своими родственницами.

Они справились с ним. Они удерживали самца лежащим до тех пор, пока он не затих.

Махены захихикали, но сразу же одумались и замолчали, после чего благоразумно отошли к дальней стене, где и оставались, пока с рынка продолжали доноситься треск, хруст и разноголосые вопли.

— Пропадите вы пропадом! — орала Пианфар, колошматя всех чужаков, до которых только могла дотянуться. — Отходите!

Небольшая группа хейнийских астронавтов наблюдала за ней, плотно прижав уши. Наконец экипаж «Гордости» поднялся на ноги, и Хэрел выступила вперед с яростным оскалом на лице. Ким встал вместе с Тирен и Хилфи, крепко вцепившимися в него с обеих сторон. Вскоре на улице замерли последние звуки драки, а внутри бара звякнуло последнее разбитое стекло.

— Пианфар Шанур! — процедила широконосая хейни.

— Когда будешь описывать случившееся своему капитану, не забудь сказать правду, — огрызнулась Пианфар. — Это мой муж, поняла? Его зовут Ким неф Ман. Ясно?

Уши хейни резко выпрямились, а глаза потеряли свой цвет. Только сейчас она осознала, во что вляпалась.

— Да, капитан Шанур, — пробормотала она, отступая на шаг назад. — Конечно.

— Капитан, нам лучше убраться отсюда, — заметила Хэрел.

Неподалеку надрывались сирены. Пианфар огляделась: толпа быстро редела — драчуны отправились искать другие бары. В дверном проеме все еще копошились потрепанные тела.

А по причалу уже летели машины с белыми мигалками службы безопасности.

Глава 2

Дверь отворилась, и на пороге выросла стража, которая на Центральной набиралась из представителей любой кислорододышащей расы, кроме самих стишо, считавших себя не созданными для применения грубой физической силы. Вся их служба безопасности была наемной, и по счастливой случайности два вошедших охранника оказались из числа махендосет,

Пианфар прекратила расхаживать по маленькой комнатушке — зоне ожидания, как предпочитали называть ее дипломатичные стишо. Среди остальных народов укрепились несколько отличные наименования для подобных каморок, запиравшихся снаружи.

— Где моя команда? — набросилась Пианфар на ближайшего к ней махена, плотно прижав уши. — Где, черт вас подери?

— С ними беседовал Управляющий, — ответил за него другой махе. — Теперь он хочет видеть вас, капитан хейни.

Пианфар втянула когти и пошла к выходу, радуясь тому, что дело наконец начало сдвигаться с мертвой точки. Оружие махенов сводилось к их собственным клыкам, а сами стражники вели себя отнюдь не агрессивно. Они наверняка отказались бы от разговора с ней, но при этом не стали бы и угрожать — махендосет всегда честно исполняли свой служебный долг.

— Туда, — расщедрились они на еще одно обращение к Пианфар, кивая в сторону лифта, расположенного чуть дальше по извилистому коридору.

Вся компания зашла внутрь, и лифтовая кабина отправилась в довольно длительное путешествие по внутренним лабиринтам Центральной, а затем выпустила своих пассажиров в светлых, расписанных пастельными тонами холлах. Казалось, все в них бьио пронизано светом — в своей личной секции стишо оставляли за собой право не подстраиваться под вкусы посетителей, а потому единственным цветным украшением здесь являлись опалы. Сами помещения достигали огромных размеров, имели причудливые углы и были испещрены всевозможными вырезами и углублениями. Высокие, покрытые темной шерстью махены в черных килтах и золотисто-красная, одетая в алые бриджи Пианфар выглядели чем-то совершенно экзотическим в этих стенах.

Последняя дверь. Последний зигзагообразный проход. Пианфар тряхнула головой так, чтобы кольца в ее ушах зазвенели, снова выпустила когти, сделала глубокий вдох, словно собираясь прыгнуть с большой высоты, и вслед за махенами вошла в перламутровый зал со сверкающим, ослепительно белым полом. На пороге их встретил прозрачный стишо с бумагами в руках. Другой стишо важно восседал в круглом кресле, установленном в центре комнаты. Его (хотя вообще-то стишо содержали в себе три пола одновременно, так что все местоимения могли применяться в отношении них весьма условно) кожа была расписана изысканными узорами, которые переливались десятками оттенков, слишком тонких для хейнийского восприятия. Исключение составляли лишь кожаные складки, отсвечивающие фиолетовым и зеленым. Брови стишо были увеличены за счет накладных перьев, затенявших его мутные, похожие на два лунных камня глаза. Маленький рот был неодобрительно сжат, а ноздри нервно раздувались.

Пианфар быстро поклонилась. Управляющий вяло взглянул на нее, и первый стишо, по-видимому ассистент-переводчик, тут же подошел к нему и встал рядом с креслом. На нем были шелковые одежды, которые развевались при каждом его выдохе.

— Ндисте,— сказала Пианфар, — стишей асем сист ан зис.— Она была уверена, что это прозвучало достаточно вежливо. Перья на бровях вздрогнули. Ассистент растерянно сжал вверенные ему бумаги и начал пятиться.

— Шисс.— Управляющий сделал какой-то жест своей элегантной, украшенной драгоценными камнями рукой. Переводчик замер как вкопанный. — Шисс. Ос хис-Шанур нос сченши носс спитенс стишоси чисемсти.

— Да уж, мой стишо далек от беглого, — согласилась Пианфар.

Управляющий тяжело вздохнул, и брови его качнулись.

— Сто шисис хо вейсс джити нурусте дин?

— Вам известно, — приступил наконец переводчик к исполнению своих непосредственных обязанностей, — что драка на ярмарке привела к четырехчасовой остановке ее работы?

— Ни ши кантмен хоршти ним.

— Сорок пять особей попали в лечебницу. Пианфар опустила и вновь подняла уши в знак искреннего сочувствия.

— Ни хой шисис ма гнисте.

— По рынку прокатилась волна мародерства.

— Я разделяю, — сказала Пианфар, скривив рот в попытке изобразить глубокую скорбь, — ваше негодование по поводу столь явного неуважения к властям стишо. Кстати, моя команда тоже пострадала от этого кифского бесчинства.

Стишо передернулся:

— Шосмен ти состенши хос! Ти махен-тезай сис-фе луесте то мистет хос!

— Этот погром устроили вы со своими махеновскими приятелями-заговорщиками.

— Спити но хасс сифис сиф нан хос!

— Вы вовлекли в это кифов.

— Шоссей оннисте стишони но мисти тса хас лес нан ши мат!

— Только что приземлившийся корабль тка сбежал со станции, испугавшись поднявшейся паники. Да и чи наверняка были потревожены.

— На нос тей по лен лче кни на слатени хос!

— И кто теперь знает, как на это могут отреагировать кненны?

— Нан нос мистей хойсте ифстен нони илайз-тем то Нифенн хаете шаст!