Создана для греха

– Ты же ласкала себя, пока наблюдала за нами, верно? Скажи, не прячься от меня. Думаю, что я права. В конце концов, было бы просто ненормально, если бы ты этого не делала.

Кловер попыталась отвернуться. Но Оливия настойчиво повернула ее к себе. Она посмотрела прямо в глаза молодой девушки. Губы Оливии были чуть-чуть приоткрыты и блестели, словно готовые к поцелую. Может, так и было?

Непривычное острое желание пронзило тело Кловер. О, бог ты мой, неужели Оливия бисексуальна? У Кловер даже голова закружилась. Если это так, неужели она хочет меня? И значит ли это, что и я хочу ее?

– Ты мастурбировала, Кловер? – Оливия вдруг заговорила, как строгая учительница.

У Кловер в животе словно запорхали бабочки от возбуждения. Ей хотелось опустить руки в трусики прямо сейчас.

Она даже не подумала о том, как бы отнеслась к этому Оливия, все так же пристально наблюдавшая за ней.

Каково оно – подтянуть вверх юбку и запустить жадные пальцы между ног прямо на глазах Оливии, которую она, в общем-то, совсем не знает? Это казалось в высшей степени неприличным, как картинки из порнофильма, но сопротивляться искушению Кловер было все труднее.

Она поерзала на кровати и ощутила, как горячая волна разливается у нее между ног, а ее губы, те самые губы словно налились соком. Как ей хотелось коснуться себя! Это было как во сне…

– Да, да. Так все и было! – вдруг выпалила она, с удивлением вслушиваясь в собственный голос. Ей вдруг показалось, что он принадлежит какой-то незнакомке. Незнакомке, возбужденной до предела… Она ощутила безумное желание повторить представление, которое устроила Оливия, только чтобы поразить ее. – Я ласкала себя через одежду. Я не ощущала своего тела, но это не помешало мне кончить.

Впервые за многие годы Кловер почувствовала себя окрыленной. Ей нечего было стыдиться, ведь она сказала правду.

– Неплохо, малышка!

Не дав Кловер опомниться, Оливия наклонилась к губам Кловер и поцеловала ее. Этот поцелуй едва ли можно было назвать невинным: язык Оливии словно жалил Кловер. Ее губы оказались сладко-мятными на вкус. Кловер не сопротивлялась, позволив старшей подруге поиграть вдоволь.

Но вдруг Оливия отстранилась, не утолив нарастающее возбуждение своей гостьи.

– О, как я могла забыть?! Ведь я должна вести себя прилично, – бодрым тоном произнесла Оливия. – Не стоит ждать всего и сразу. Тем более что я должна уходить и у нас не хватит времени, чтобы закончить то, что мы начали.

Ее прекрасные глаза излучали желание.

– Пойдем, дорогуша, я покажу тебе дом, – весело закончила она, вскакивая на ноги.

Ее кимоно как бы невзначай раскрылось полностью, но, как и раньше, она не стала запахивать его, пока вела Кловер за руку, так что та обращала больше внимания не на убранство жилища Оливии, а на ее идеально причесанный лобок и колышущуюся при ходьбе грудь.

«Интересно, что сейчас делает Оливия?» Кловер прихлебывала вино и бродила по квартире, которая могла соперничать с дворцом, раздумывая о том, куда так поспешно могла уйти ее новая покровительница. Она не сказала, кого осчастливит своим появлением. Оливия облачилась в шикарнейший костюм собственного покроя, а на ее ногах красовались туфли с каблуками такой высоты, что у Кловер захватило дух. Довершала образ крохотная шляпка с вуалью, надетая поверх великолепно уложенных волос. Трудно было представить, что Оливия заявится в таком виде в ресторан или клуб, но кто знает, в каких кругах ей доводится вращаться?

Кловер, впрочем, не ощущала себя несправедливо позабытой. Ее ждал великолепный ужин, вино, телевизор и DVD-плеер. Комната, которую ей отвели, отличалась простором, сочетая в себе шик и уют. Ванная при спальне поражала тем, что в ней можно было найти всевозможные кремы, гели, лосьоны и ароматизированные пенки для принятия ванн. Кловер чувствовала себя очень удобно в пижаме и халате. После сытного ужина и выпитого вина у нее приятно кружилась голова. Она предвкушала, как развлечет себя вечером. Однако девушка не могла понять, почему на нее накатывали волнами неудовлетворенность и беспокойство. Лихорадочное возбуждение не оставляло ее.

«О Оливия, что ты и твой жеребец сделали со мной?!» Кловер все время возвращалась к тому, что произошло на ее глазах вчера днем. Даже если бы она могла похвалиться нормальной сексуальной жизнью… Нет, и тогда все померкло бы по сравнению с теми играми, свидетельницей которых она стала. Натан и Оливия разбудили в Кловер желание, которое она так долго подавляла. Она мечтала о том, чтобы ее эротические фантазии воплотились в жизнь с опытным партнером, – даже с партнерами, и желательно, чтобы они были похожи на высокомерного, но сладострастного и умелого Натана.

Когда Кловер в десятый раз пересекла мягко освещенную гостиную, ее вдруг охватило непреодолимое порочное желание предаться необузданным ласкам прямо в этой изысканной обстановке. Такая роскошь как нельзя лучше отвечала ее настроению, да и Оливия наверняка бы это одобрила.

Когда Оливия разговаривала по телефону, она начала касаться себя прямо во время разговора. Кловер поняла по ее низкому гортанному смеху, что она заигрывает с собеседником. Сначала Кловер пыталась отвести взгляд, но вскоре поняла, что не может противиться желанию подглядывать за Оливией снова и снова. Та сначала медленно провела кончиком пальца по соску, и вскоре ее бедра начали двигаться в каком-то гипнотическом танце. Очевидно, тот, кто находился на другом конце провода, знал о происходящем, потому что Оливия возвестила о том, что готова к наслаждению прямо сейчас и ей немедленно требуется разрядка.

– Это приятель, – объяснила она, повесив трубку, даже не подумав о том, что только что сделала сенсационное признание.

Теперь Кловер была одна, но ее воображение заполняли живые картинки. Она опустилась на софу и поставила бокал на низкий кофейный столик. Девушка скользнула пальцами между ног, но, несмотря на высшую степень возбуждения, вдруг осознала, что не знает, что ей делать дальше. Ей так легко далось наслаждение, когда она наблюдала за Оливией и Натаном! Ее словно подхватывало волной их страсти. Но теперь она нуждалась в дополнительном источнике вдохновения. И тут ее взгляд упал на стопку глянцевых журналов.

«Мода для мужчин» – вот что ей требовалось! Великолепно изданный журнал, где с каждой страницы ей будут улыбаться красивые лица, а ее взор порадуют настоящие горячие парни на фоне заманчивых картинок.

Кловер пролистала страницы, задерживая взгляд на темноволосых красавцах: тяжеловесные мужественные парни с типично немецкими лицами. Длинноволосые латиноамериканцы, похожие чем-то на жеребца Натана. Хотя все они были великолепно сложены, Кловер не ощутила, что ее тело хоть как-то отозвалось. Но вот она перевернула страницу и наткнулась на фото, подписанное «Городской вампир». Молодой бог, потрясающий своими внешними данными, представлял коллекцию одежды в черных тонах.

Кловер подумала, расстегивая пуговицу на пижамных брюках: «Вот, красавчик, как раз ты мне и пригодишься».

Высокий стройный блондин не был для Кловер загадочным незнакомцем. Его все знали под именем Лукаса, – он был самым известным и высокооплачиваемым среди моделей-мужчин. Классический красавец с пшеничными волосами, пронзительными голубыми глазами и резко очерченными скулами очень часто появлялся на страницах модных журналов. Его рельефный торс украшал миллионы плакатов, на которые были готовы молиться не только зеленые девчонки, но и солидные матроны. Кловер уже не в первый раз поймала себя на мысли о том, каково было бы переспать с таким недосягаемо потрясающим мужчиной.

И не только переспать.

Игры Оливии и Натана, не укладывающиеся в привычные рамки, нашли отклик в душе Кловер. Она представила, как Лукас наблюдает за ней, пока она предается ласкам на столе в кабинете Оливии. Она бы легла на спину и задрала юбку так, чтобы ему открылся вид на ее самые тайные места. Рука Кловер тут же принялась за работу.

А может, она бы тоже, как Оливия накануне, стала бы на четвереньки, чтобы он мог вонзить в нее огромную механическую игрушку. И не только туда. Она вдруг представила, как Лукас предается с ней полному бесстыдству и пронзает ее в самое узкое из отверстий.

– О! О! О! – Кловер ощутила, как ее тело начала сотрясать сладкая волна. Клитор бешено пульсировал, хотя она едва коснулась его пальцем. В ее сознании возникла новая картинка, – вот Лукас удивленно изогнул бровь и одарил ее насмешливой полуулыбкой. Новая волна чувственных удовольствий прокатилась по телу Кловер. Когда она потянулась за журналом, его голубые глаза посмотрели на нее в упор, как будто ему было известно, что именно она сейчас делает. Девушка ощутила дрожь при мысли, что Лукас сможет управлять ею.

Потрясенная, Кловер взяла в руки бокал и залпом допила вино. Неужели она всегда была такой податливой на зов плоти? Похоже, что да. Мысль о том, что она сейчас могла находиться в скучных объятиях Роджера, начала навевать на нее смертную скуку. Но как ей познать все премудрости секса? Ей нужен был опыт. Ей нужен был учитель. Она знала, что может положиться в этом на Оливию. Но как заговорить об этом? Прямо или полунамеком?

Отложив журнал, чтобы взять его с собой и насладиться им снова в тишине своей спальни, она заметила большую стопку книг в однотонных золотых обложках.

И тогда Кловер поняла, что ее рукой двигало провидение. Первая же книга, которую она раскрыла, была посвящена искусству, но такой девушка прежде не видела. На первой же странице в полный разворот была сфотографирована женщина сзади, а на второй странице Кловер открылся вид на женские распахнутые бедра. Лица женщины она не видела – та опиралась на какую-то подставку, но что поразило Кловер, – это тонкие красные полосы, ясно различимые на нежной белой коже ягодиц.

О, кто-то избивал ее. Кловер поерзала на мягкой велюровой обивке софы. Снова она ощутила жаркую волну, прокатившуюся между ног. Кловер провела по всем линиям на фотографии, чувствуя, словно палец касается ее собственной плоти.

Хотела бы она поиграть в такую игру? Телесные наказания изгнали из школы задолго до того, как Кловер в нее пошла, и ее родители придерживались либеральных взглядов, но она смутно помнила, как они играли с друзьями, которые исступленно лупили ее по попе линейкой. Ей было больно, но к чувству боли примешивалось какое-то небывалое наслаждение, природу которого она поняла только сейчас. Наказание заставляло испытывать боль, которая была способна пробудить сексуальность.

Оливия, должно быть, делает это. Кловер листала страницы дальше, все больше погружаясь в мир, где страдание и наслаждение были так причудливо перемешаны.

На другой фотографии женщина с довольно пышным задом была повернута к зрителям так, что было видно, как сильно ее избивали. Мужчина, абсолютно голый, но в маске, грубо входил в женщину. На ней был корсет, стягивавший талию так, что она, вероятно, едва могла дышать. Кловер заметила, что мужчина взламывал не привычный вход в лоно, – он брал женщину сзади.

Ничего себе!

О, что это?

Книга выскользнула из рук Кловер. Она торопливо спустила низ пижамы и с наслаждением коснулась себя.

– Ну, и что ты можешь нам рассказать о своей гостье?

Голос прозвучал так властно, что Оливия едва не кончила. Почему он способен оказывать на нее такое влияние? Даже в менее интимной обстановке он как будто раздевал ее одним лишь обращением к ней по имени.

– Так что же, Оливия? – настойчиво повторил Фрэнсис. – Ты собиралась рассказать нам о Кловер.

Оливия повернулась на своих каблуках. Ей было очень неудобно из-за их немыслимой высоты. Тем более что ее руки были скованы наручниками за спиной, а трусики приспущены до колен. Мысль о том, как она выглядит со стороны, возбуждала Оливию так, что жаркая лава словно потекла у нее между ног.

– Она очень красива, – честно призналась она, вспоминая тонкие черты лица Кловер, ее чувственный рот и красивый блеск натуральных белокурых волос. – И у нее хорошее тело, насколько я могла заметить.

Доставит ли ее рассказ удовольствие Фрэнсису? Оливия взглянула на своего старого друга, который сидел, развалившись в кожаном кресле, пока она изнемогала от возбуждения. Его мужественное лицо не выдавало никаких эмоций, словно он играл в покер. Однако Оливия догадывалась, что под маской невозмутимости скрывается жажда удовольствий. Он всегда наслаждался обществом женщины или мужчины, если такое желание охватывало его. Чем больше стыдились окружающие, тем больше его это забавляло. Присутствовавшие в комнате так явно не сохраняли спокойствия. Они с удовольствием наблюдали за представлением, которое разыгрывалось на их глазах, и не боялись это удовольствие выказывать.

У Оливии был распахнут жакет, а грудь торчала из бюстье. Узкая юбка плотно обтягивала бедра, а шелковое белье стянули до уровня коленей.

Оливия должна была стыдиться, но вместо этого ее ощущения были сравнимы с ощущениями актрисы, которую благодарные зрители приветствуют на сцене. Она не знала, как ей справиться с нарастающей волной жара внизу живота. Это было изысканнейшей формой возбуждения, и ей требовалось дать ему выход, получить полное удовольствие. Однако она понимала, что ей придется подождать.

– Не думаешь ли ты, что должна была постараться получше узнать ее тело? – вытаскивая из кармана сигареты и закуривая, протянул Фрэнсис.

Оливия поняла, что ей следует подготовиться к долгому представлению, так как Фрэнсис курил редко, но если делал это, то «сеанс» обещал бесконечно растянуться мириадами утонченных нитей.

– Да, должна была, – тихим голосом произнесла Оливия. – Я обязательно постараюсь в следующий раз застать ее в ванной или когда она будет переодеваться.

– Да, именно так, – хищно усмехнулся Фрэнсис, давая знак молодому высокому блондину, который небрежно прислонился у камина.

Значит, жребий пал на Лукаса. Он был исключительно хорош. Опытный, хотя Оливия помнила то время, когда он был еще новичком в их компании. Но тот всегда охотно принимал участие в играх, даже когда должен был еще многому научиться. Его ясные голубые глаза выдавали тонкое понимание искусства давать боль и наслаждение.

Не дав Оливии опомниться, он смело ввел три сложенных пальца в ее лоно. Она вскрикнула и приподнялась на цыпочках, отзываясь на проникновение. Лукас улыбнулся ей и двинулся еще глубже.

Оливия ощутила, что сейчас кончит, и обвела затуманенным взглядом собравшихся в комнате.

Фрэнсис был доволен тем, что она так быстро теряла над собой контроль. Наверное, из-за того, что ее ждало суровое наказание. Сирк, ослепительно опасная в своем облегающем черном кожаном костюме, тоже выглядела восхищенной. Наверное, она надеялась, что ей достанется роль госпожи? Все остальные, около полудюжины собравшихся, не скрывали, с каким предвкушением готовятся к предстоящему шоу.

Только Натан хмурился. Он нервно постукивал пальцами по ручке кресла. Оливия знала, что его разозлил выбор Фрэнсиса. «Как же он наивен», – подумала Оливия, извиваясь в такт умелым рукам Лукаса. Натан даже не подозревал, сколько разных тайн еще остаются скрытыми от него, хотя и считал себя опытным игроком. Оливия представила его лицо, когда он осознает всю глубину предстоящего падения. Она надеялась, что Фрэнсис позволит ей выступить в роли строгой наставницы Натана. Шок и ужас на лице ее молодого любовника обещают стать ей достойной наградой.

– Довольно, мой мальчик, – непринужденным тоном произнес Фрэнсис. – Мы ведь не хотим, чтобы она достигала пика настолько быстро? Ей придется это заслужить.

Лукас резко отдернул руку, и Оливия захныкала от разочарования.

– Если ей так не терпится, может, стоит пойти ей навстречу? – предложила Сирк, облизывая кончиком своего языка ярко-красные губы.

– Какая прекрасная мысль, – согласился Фрэнсис, снова подавая Лукасу сигнал.

Без лишних подсказок Лукас шагнул к маленькому шкафчику, открыл его и вытащил нечто, скрытое от взора Оливии. Через мгновение Оливию подхватили Сирк и один из приглашенных гостей-мужчин, причем Оливия успела заметить, как он ущипнул ее за грудь. Они освободили ее, еще ниже спустили плавки, а Лукас одной рукой развел ее колени. Левой рукой он начал уверенно вводить в нее какой-то холодный твердый предмет.

Оливия догадалась, что ей предстоит: она испытывала сладкое предвкушение, смешанное со страхом. Но Лукас не был склонен щадить ее, и тяжелое фарфоровое яйцо на розовом шелковом шнуре, свисавшем между ее раскрытых ног, уже скользнуло внутрь Оливии.

– О нет! – застонала она, вертя бедрами так, что яйцо, перекатываясь, касалось каждой ее клеточки, поднимая ее на пик удовольствия. – Оно слишком большое!

Она изогнулась снова, надеясь, что сейчас ее озарит финал, но Сирк сурово прошипела в ухо:

– Радуйся, что оно не в твоей заднице, Олли! Наверное, я предложу Фрэнсису проделать с тобой этот трюк, когда мы ее тебе, как следует, надерем.

– Довольно!

Голос Фрэнсиса прозвучал, как голос режиссера на генеральной репетиции.

– Подготовьте ее. Принесите еще один стул. Положите ее так, чтобы мы ее хорошо видели. Лукас, воспользуйся своим ремнем. Я разрешаю тебе не жалеть ее, потому что она сегодня вела себя отвратительно.

Оливия тяжело дышала: ее поставили у стула и грубо наклонили, освободив одну ногу из плавок так, чтобы ее зад оказался виден всем. Она услышала, как Лукас вытаскивает ремень, и подумала о том, как должна выглядеть со стороны. Сирк подготавливала сцену для представления, все шире разводя ее ноги. Оливия ощутила, как палец брюнетки бесстыдно скользнул по ее анусу, и Оливия дернулась всем телом, снова приводя яйцо в движение, отчего ее клитор грозил взорваться, как набухшая почка. Она была столь разгорячена, что знала заранее, – ей хватит и одного удара ремнем, чтобы прекратить эту волну чувственных мук.

Сирк поцеловала Оливию и отодвинулась, а уже спустя секунду воздух со свистом рассекла кожаная полоса, приземлившаяся точно на трепещущую плоть.

Мир окрасился белым светом, и Оливия закричала, не различая, где начинается боль, а где – всепоглощающее наслаждение.

Глава 3

Следующий день тоже приготовил для Кловер массу открытий.

Она спала как убитая после долгого изучения необычных книг, обнаруженных в гостиной Оливии. Они произвели на ее воображение такой эффект, что, даже достигнув оргазма, она снова и снова возвращалась к ним, неизменно возбуждаясь. Это приняло форму какой-то одержимости, и она не в силах была остановиться.

Вторая книга сразила ее едва ли не больше, чем первая. Фотографии в ней подействовали на Кловер, как наркотик. Вернее, как мощный афродизиак. Чем больше она смотрела на наказанную плоть, на сцены извращенных слияний, тем более наполнялась желанием. Никогда прежде она не ощущала такого мощного зова плоти. Это была похоть в чистом виде. Конечно, ей и раньше случалось ощутить приятный прилив внизу живота при виде эффектного молодого красавца, но… Хотя она вынуждена была признать, что взгляд на Лукаса завел ее ничуть не меньше. Вспомнив о Роджере, Кловер с удивлением поняла, что его образ оставляет ее совершенно равнодушной.

Взгляд на картинки, где обыгрывалась одна и та же тема, приводил Кловер снова и снова к пику наслаждения. В конце концов, обессиленная бесконечными оргазмами, Кловер отбросила книгу и усилием воли заставила себя отправиться в спальню. Было уже далеко за полночь, и Оливия могла вернуться с минуты на минуту. Не говоря уже о том, что Кловер всерьез опасалась, что она измучила свой клитор так, что ей придется на время отложить игры. Она не знала, чего ей ждать.

Утром Кловер боялась посмотреть Оливии в лицо, зная, что она сможет выдать себя одним неосторожным движением. Ей казалось, что у нее на лбу горит, словно тавро, большая буква «М». Она мастурбировала всю ночь, и ей думалось, что ее одинокий дебош очевиден каждому, кто взглянет на нее повнимательней. Оливия тоже не поражала бодростью, но Кловер не стало от этого легче.

Кстати, а чем занималась всю ночь она?..

В три часа ночи ее все еще не было дома. Она, хотя и выглядела утомленной, все же излучала какой-то внутренний свет, который исходит от удовлетворенной женщины. Она тоже пережила не один оргазм, подумала Кловер.

У Оливии пролегли едва заметные тени под глазами, а губы выглядели неестественно красными и опухшими, словно она провела всю ночь в страстных поцелуях.

Возможно, так оно и было. Кловер коснулась собственных губ. Удача явно улыбнулась этой сучке! Кто же доставил ей такое наслаждение?

Раздумья относительно того, кто был ночным спутником ее хозяйки, занимали фантазию Кловер даже тогда, когда она должна была сосредоточиться на изучении дизайнерских премудростей, в которые посвятила ее Оливия.

Не вызывало сомнений, что Оливия жила насыщенной жизнью, и ее работа не была исключением. Во время рабочего дня Кловер разрешили прикоснуться к самым дорогим тканям. Ей довелось присутствовать при рождении вещи от того самого момента, когда у Оливии появлялась идея, и до готового платья, неизменно потрясающего и способного удовлетворить запросы самого взыскательного клиента. Кловер даже допустили в бутик, где она притворилась, что занята уборкой, хотя на самом деле она внимательно наблюдала, как хорошо обученный персонал умело уговаривал посетительницу потратить немыслимые деньги на костюм или платье, которое будет надето всего однажды.

Этот мир манил, и Кловер надеялась, что ей удастся за время своего пребывания в Лондоне стать его частью. Она не могла понять, в какой роли займет здесь свое место, но искренне хотела помочь Оливии.

Но все время, пока она находилась в ателье, где швеи разбирали цветной хаос тканей, а потом в магазине, где покупатели демонстрировали свои недюжинные финансовые возможности, Кловер осознавала, что Оливия, хотя и преданная своему творчеству, все же целиком этому миру не принадлежит.

Со стороны казалось, что Оливия – профессионал высшего класса. Она была поглощена процессом рождения прекрасной одежды, однако время от времени Кловер замечала ее отсутствующий взгляд, словно Оливия находилась здесь по принуждению, а ее душа куда-то рвалась. На ее лице мелькало мечтательное выражение, как будто она страстно желала очутиться совсем в другом месте. Когда Оливия не могла видеть, что за ней наблюдают, Кловер застала свою покровительницу за весьма недвусмысленным занятием: та закрыла глаза, коснулась своего лобка и глубоко вздохнула.

Ничего себе, она все еще возбуждена до предела! Кловер, к своему удивлению, ощутила, что ее собственное тело мгновенно отозвалось. Что ж, выходит, во время работы Оливия думает о чем-то запретном. О чем-то столь возбуждающем, что она не могла не коснуться себя. О чем же? О прошлой ночи? О Натане?

После полудня Оливия стала такой беспокойной, что едва ли могла сосредоточиться. В конце концов, она потеряла всякое терпение и в сердцах сорвала с манекена подготовленный крой, уже сметанный.

– Это ерунда! – кричала она. – Хватит! Не могу больше. Завтра снова примемся за этот эскиз.

Она вылетела из ателье, оставив вместо себя свою помощницу и секретаря. Судя по их реакции, такая вспышка гнева не была им в диковинку, потому что Кловер заметила, как Сильвана, главный ассистент Оливии, закатила глаза и вздохнула, проводив взглядом хозяйку.

Кловер не знала, что ей делать. Остаться или последовать за Оливией? Пока она была ее гостьей, она должна была выполнять роль верной компаньонки. Кловер поднялась со стула и двинулась за Оливией.

– Ну что ж, Кловер, похоже, пришло время передохнуть, – обратилась к ней Оливия, когда они оказались в квартире.

Спустя несколько мгновений она с бутылкой вина и парой бокалов направилась в гостиную.