Лебедь на обложке

– Можно?

Я как раз заканчивал с очередным злополучным вундеркиндом – парень надорвался от чрезмерных кружков и секций, перестал верить в себя. Вот и пошли двойки.

Легкий случай.

– Саша! Здравствуй! Мы сейчас, подожди, пожалуйста… Буквально пару минут.

Девушка кивнула, тихо прикрыла дверь. Юный гений, по-моему, так и не заметил ее появления.

Я оказался чуть ли не первым человеком на его коротком жизненном пути, который не требовал от него новых результатов, медалей олимпиад и выигранных конкурсов. Я просто радовался его достижениям, приглашал разделить радость вместе. Объяснил и показал, что его победы нужны, в первую очередь, ему самому, не только папе с мамой, тете Инне и многочисленной родне.

Уходил вундеркинд окрыленным.

– Спасибо, Роман Алексеич! Спасибо…

В приемной нам навстречу поднялась встревоженная мама:

– Ну, что скажете? Таблетки? Мне подруга посоветовала…

– Не стоит. Думаю, все поправится и так.

– Но…

Парень дернулся. Я успокаивающе положил руку ему на плечо.

– Поверьте мне. Все-таки я не первый год этим занимаюсь. Через неделю зайдите – сверим результаты. Тогда и поговорим о таблетках. Но, думаю, они не понадобятся.

Мама пожала плечами, молча развернулась и ушла, спиной демонстрируя мне свое неудовольствие. Конечно, она мне не поверила. Не тот тип. Но зато теперь она специально выждет неделю, ничего не предпринимая, чтобы потом явится в мой кабинет и победно воскликнуть: «Ну, я же говорила – нужны таблетки!»

У самого выхода юный гений обернулся, помахал рукой.

Все будет в порядке, парень.

Саша сидела в низком кресле у стены, листала журнал. Я пригляделся: «Подиум»! Вот так да!

У меня в приемной на столе навалена куча глянцевых изданий. Отнюдь не для того, чтобы развлекать клиентов в мое отсутствие – я предпочитаю не опаздывать. Это тоже своего рода тест.

По тому, какие журналы листает заскучавший в приемной психолога человек, можно сказать многое. Ведь пациент волнуется, бывает, – чего скрывать! – даже боится визита к нам, поэтому, желая хоть как-то отвлечься, хватает не первый попавшийся таблоид, а что-нибудь близкое, знакомое, понятное. Даже сокровенное…

«Подиум», значит…

Первый тест не выявил почти ничего. Я понял только, что Саша считает себя некрасивой, недостойной внимания. Даже отталкивающей.

Отвечала она, впрочем, охотно, и я не упустил шанса пройтись по эмоциональному ряду:

– Саш, сейчас небольшой ассоциативный тест. Я буду называть слова, а ты, не задумываясь, в ответ называешь цвета, первыми пришедшие тебе на ум. Можно два. Согласна?

– А зачем это?

А подозрительность в ней так и не прошла. Такое ощущение, что и не пройдет. Саша будто постоянно ждет подвоха. От каждого. От всех, в том числе и от меня.

– Видишь ли, по итогам теста я смогу точнее обрисовать область твоих интересов.

Саша с усилием кивнула. Ей все еще что-то не нравилось.

Конечно, профессиональные психологи поднимут мои методы на смех. Слишком быстро, пациент на взводе, интуитивно сопротивляется. Какие уж тут результаты! Пусть. Они – как тот мудрец, который по капле воды сделал вывод о существовании океана. Я – нет, я вижу океан воочию, бурный океан человеческих эмоций.

– Начали. Дом.

– Желтый.

– Город.

– Серый. Серый и черный. …

– Поезд.

– Синий… и желтый – Машина.

– Черный.

Как быстро она ответила! Теплее…

– Автобус.

– Желтый.

Конечно, стандартный городской автобус.

– Грузовик.

Секундная заминка.

– Черный!

Она почти выкрикнула. В точку! Так, теперь спокойнее…

– Тротуар.

– Серый.

Какой же еще? …

– Модель.

– Оранжевый, – Саша подняла на меня глаза и я снова, как и два дня назад, в институте, чуть не оглох от эмоционального удара. – Оранжевый и… голубой.

Мы еще немного побеседовали. Я старательно делал вид, что ничего не произошло. По-моему, мне удалось ее обмануть. Саша отвечала охотно, поскольку вопросы были безобидными. Но это я делал, что называется, для отвода глаз.

– Хорошо, Саша, спасибо, – сказал я наконец. – Думаю, ты подходишь. Я еще поработаю с результатами, а завтра вышлю Алле Сергеевне рекомендацию.

Я проводил Сашу до выхода, попрощался. Вернувшись в кабинет, сразу же занялся изысканиями.

Через три дня я уже все знал. Абсолютно все. Вплоть до номера грузовика и фамилии терапевта по лечебной физкультуре, который четыре года назад приводил в порядок Сашину ногу. Я знал как точно, в медицинских терминах, называются первая и вторая операции, сколько дали водителю…

Я не знал только одного. Почему Саша считает себя уродиной? По отзывам врачей нога срослась нормально. Бегать, как раньше, Саша, конечно, уже не могла, но физиотерапевт свою работу сделал – связки и сухожилия заработали как новенькие. В истории болезни написано четко:

«остаточной хромоты не наблюдается». Внешних последствий никаких, разве что несколько небольших шрамиков, легко прикрываемых первым же загаром.

Так в чем дело?

Вечером того же дня я решился позвонить Сашиной маме. Представился вузовским психологом, разговорил, благо это оказалось несложно, и…

Саша ненавидела себя. Буквально. Те страшные три года, сначала в коляске, потом на костылях с ужасным фиксатором на голени, похожим на сосущее кровь инопланетное чудовище. Потом Саша заново училась ходить. Сначала с помощью ходунка… Было больно. Зверски больно. Я получил те три спрессованных года разом – одной эмоциональной вспышкой. В кабинете у Аллы Сергеевны.

По-моему, они для Саши так и не кончились.

Внутренним взором она продолжала видеть изувеченную ногу, худую, в перекрестье шрамов.

На голени все еще пил кровь фиксатор.

Внешне нога зажила. Только Саша в это так и не поверила. Со стороны она на себя посмотреть не могла. А изнутри она казалась себе уродиной.

Но это было не все.

Лет с десяти, как и все девочки ее возраста, Саша мечтала стать фотомоделью. Только в отличие от многих – Саша имела все шансы. Если бы не тот грузовик… -…и вот теперь, сами понимаете. Она, конечно, об этом не говорит… она вообще неразговорчивая стала… но я-то вижу. Как по телевизору показывают что-нибудь про моделей, про подиум – смотрит, не отрываясь. Журналов понавыписывала.

Мама вздохнула. Я отчетливо представил, как она обречено махнула рукой.

– Единственная у нее в жизни отрада – летняя поездка. У меня сестра двоюродная живет в Феодосии, так Сашенька каждый год на каникулы к ним выбирается. Раньше вдвоем, а как постарше стала – я уж ее одну отпускаю. Мила… Людмила, сестра, обещала присматривать. Да и легче ей без меня. Я на пляже привыкла, чтоб шезлонг, люди кругом, было с кем поговорить…

Муж ушел через год после аварии, вспомнил я. -…а Сашенька со мной. Только на пляже она раздеваться стеснялась, так и сидела в брюках. Ее больше на дикие места тянуло, в самую глушь, где нет никого. Аркадий Анатолич, физиотерапевт, посоветовал прогревать ногу на солнце, загорать, чтобы кожа окрепла… Ну, Сашенька и пряталась по самым дальним углам. Пару раз поругались мы с ней, а на следующий год я таки решила отпустить ее одну. Этим летом тоже поедет.

– Когда? – непроизвольно вырвалось у меня.

– Как сессию сдаст, в июле. Да еще этот практикум… Вы уж меня извините, но я была против вашего института. Сашенька настояла…

Дальше я почти не слушал.

Итак, у меня оставалось два с половиной месяца.

Я ломал голову весь май и весь июнь. Как сделать, чтобы все вошло в норму? Как вернуть Сашу?

Ехать самому? Пожалуй, не стоит. Она увидит «психолога», быстренько сложит два и два, все поймет и снова замкнется. Тогда никакого отпуска не хватит, чтобы пробиться через ее броню.

И я вспомнил о Николке.

Месяца четыре назад Мизери (еще одна моя агентесса, вроде Аллы Сергеевны) прислала ко мне издерганного паренька. Как обычно – сначала прислала и только потом соизволила объяснить, что и как. Менталитет такой. У них там, в богеме, нормальному человеку просто не выжить, все со странностями. У Мизери их было несколько, и не последняя – потрясающая память. Мизери помнила все, только – вот беда! – не всегда вовремя. С днем рождения она поздравляла либо за месяц до, либо уж, как минимум, полгода спустя. К какому сроку взялась подготовить цикл статей, ей приходилось записывать в органайзер. Причем, именно – когда. Кому и что Мизери помнила прекрасно.

Вот и с Николкой так же получилось.

Он записался на прием, зажатый и неуверенный приплелся на первый сеанс. Видно было, что парню явно не по себе. Помятый вид, припухшие веки, синяки под глазами, щетина…

– Добрый день, – несколько недоуменно произнес я. Алкоголик дверью ошибся? Есть у нас этажом выше фирмочка по кодированию от запоев. Нет, не похож. Но в последнее время парень явно сдружился с бутылкой.

– Понимаете, я…

Телефон тихо тренькнул, я специально выкручивал громкость звонка на минимум, но посетитель услышал, вздрогнул.

Я взял трубку.

– Алло, Ромашка! Приветик, Мизери говорит! Узнал? Слушай, солнце, я тут к тебе чудо одно направила, вчера что ли… или нет? Ну, не важно. Чудо зовут Николаем, Николкой. Он фотохудожник, я про него статью недавно писала. Дико талантливый парень! Видел бы ты его сейшн в «Арт-хаусе»!

Второй недостаток Мизери (по паспорту, кстати, Маши Лобановой) – чрезмерная разговорчивость. И прерывать нельзя – потеряет нить, по ассоциации вспомнит какое-нибудь пропущенное сверхважное дело и ускачет.

– И тут, понимаешь, Ромашка, такая неприятность: он персоналку затеял, причем сам, без раскрутки. Ну, не дурачок ли? Денег назанимал. А она возьми и провались! И думать нечего:

Колесов не приехал, из «Dom»'а – тоже никого, не знали просто. Вот и пришло на выставку полтора человека. Представляешь, первая персональная выставка – и пустые залы! Один Николка из угла в угол бродит. Короче, бедняга уверился в своей абсолютной бездарности и впал в депрессняк. Вторую неделю сидит дома в обнимку с бутылкой. Ты уж посмотри, может, поможешь парню, а? Жалко ведь, сопьется. Думаю, где-нибудь в конце недели он заявится. Как проспится, так и заявится…

– Он уже пришел, – сообщил я. – Только что.

– Да? Ну, надо же! Быстро справился, не ожидала. Я же ему только вчера… Ой, блин! Извини, Ромашка, бежать надо! Через полчаса у «Космо» презентация! Новое приложение! Опаздываю.

Поки-чмоки!!!

Мизери отключилась. …Собственно, тогда с Николкой у нас мало что получилось. Незадачливый фотограф страдал от жестокого похмелья и несправедливости жизни. Да и случай тяжелый оказался – с наскока не возьмешь.

Мы провели еще пять сеансов, Николка постепенно оживал, и теперь мне нужен был завершающий штришок, Поступок, который окончательно вернул бы парню веру в себя.

Николка подошел почти сразу – телефон и двух гудков не успел сделать, – словно бы ждал моего звонка.

– Романлексеич! Здравствуйте!

– Николка, – сказал я донельзя официальным тоном. На том конце что-то прошуршало и замерло. Я живо представил себе Николку, вытянувшегося во фрунт.

– Слушай. Мне нужна твоя профессиональная помощь…

Конечно, я ничего не рассказал ему про Сашу. Незачем. Я повернул дело так, что некоему журналу, мол, очень нужны приватные снимки известной фотомодели. А искомая фотомодель как раз сейчас удалилась от всего мира в заслуженный отпуск, прячется в самых диких местах, чтоб не глазели праздные зеваки. Намекнул, что за естественность позы любой журнал отвалит кучи бабок, да и фотограф, сделавший подобные снимки, сразу станет сверхвостребованным.

Этим я его и купил.

Наутро Николка примчался ко мне за Сашиной фотографией.

Мешковатый джемпер и вытянутые джинсы не обманули и его. Наметанным глазом художника Николка сразу же разглядел настоящую Сашу за ее маскировкой.

– Вот это да! – он прищелкнул пальцами. – Какая девочка! Что-то раньше я ее не видел, новенькая что ли?

– Новенькая, – ответил я. – Только-только появилась. Поможешь?