Файл N365. Незаконный эмигрант

– Не надо извиняться, – покачал головой мужчина. – Мы всегда рады гостям. Просто время от времени людьми овладевает безумие, и сюда наезжают десятки настырных двуногих, ищущих какие-то летающие тарелки и следы их посадок, задающих глупые вопросы и постоянно что-то по ночам фотографирующих с мощнейшими вспышками. Вот таких гостей приходится выпроваживать вон, и довольно грубо. На периоды подобных эпидемий на ворота приходится вешать замок и нанимать охрану с собаками. К счастью, они довольно быстро заканчиваются. Да, забыл представиться: Артур Андерсен, хозяин этой долины.

– Очень приятно, – кивнул Молдер. – Вы не поверите, но мы с агентом Скалли, пока ехали сюда, тоже видели какие-то странные объекты у вершины во-он той горы.

– Ничего удивительного, – широко улыбнулся хозяин. – По всей видимости, под этой долиной находится мощнейшая магнитная аномалия, которая ионизирует воздух и порождает разноцветные сияния и плотные сгустки света. В нашем городе к этому все давно привыкли и не обращают особого внимания. Я в свое время заказывал исследования, но специалисты уверили, что магнитный и радиационный фон находится в пределах нормы. И что магнитное поле даже полезно для здоровья. Стимулирует какие-то рецепторы и способствует обмену веществ. Хотите кофе?

– Спасибо, – кивнул Молдер. – Вы знаете, по дороге мы видели, что у сосен на протяжении около полумили срезаны и обуглены верхушки. Как такое могла случиться?

– Там прошел верховой пожар. Спасибо, да, или спасибо, нет?

– Спасибо, я с удовольствием выпью чашку крепкого кофе без сахара.

– Сейчас я включу чайник, – направился к дому Андерсен. – А то знаете, прислугу мы на сегодня отпустили, приходится везде успевать самим.

Спустя пару минут он вышел, неся в руках несколько раскладных табуретов. Затем вынес плетеный из ивовой лозы легкий стол.

– Сегодня пасмурно, но погода хорошая, дождя не предвидится, – улыбнулся он. – Так что, думаю, на свежем воздухе будет лучше. Ваша дама составит нам компанию?

– Скалли, ты согласна на чашку кофе? – окликнул напарницу Молдер.

– Разумеется, – женщина подошла к столу и уселась на предложенный табурет. – Как у вас тут красиво! Первозданная природа всегда поражает мое воображение.

– Ну почему – первозданная? Это озеро искусственное.

– Не может быть! – опять повернулась к воде Скалли. – Неужели вы решились сделать себе такой огромный бассейн?!

– Не я, – весело рассмеялся Артур Андерсен. – Бобры. Я сам не охочусь в своей долине и другим не даю. Вот лесные обитатели и стараются, кто во что горазд. Вы даже не представляете, леди, на что способны бобры, если дать им свободу. Они готовы превратить в каскад водохранилищ любой ручей и способны сотворить озеро из нескольких крохотных родников. До сих пор не понимаю, зачем люди возводят дамбы с помощью бульдозеров и экскаваторов, если для этого достаточно приручить несколько бобровых семейств. О, прошу прощения, чайник пискнул. Или нет… – и он громко позвал: – Мэриан! Ты выпьешь с нами кофе?

– Что, дедушка? – выглянула из открытого окна второго этажа такая же, как хозяин долины, голубоглазая и круглолицая, но только русоволосая девчушка лет шестнадцати.

– Выпьешь кофе с нашими гостями?

– А кто это?

– Агенты ФБР.

– Правда?! – округлила глаза девушка. – Сейчас приду.

– Только тогда поднос с печеньем, чашками и чайником захвати. И бутерброды можешь сделать.

– Ах, вот зачем ты меня позвал, – фыркнула она и скрылась в окне.

– Внучка, – не без гордости сообщил Андерсен. – Восемнадцать лет, самый взбалмошный возраст. И повеселиться хочется, и замуж выйти, и на коленях у деда посидеть. Сейчас, принесет.

– Однако могучий у вас дом, – кивнул на каменные стены Молдер. – Просто замок средневековый. Не холодно зимой?

– А он бревенчатый, – хитро улыбнулся хозяин. – Камнем только снаружи обложен. Слабость у меня к монументальности. Почему бы и не сделать стилизацию под замок, если от этого здание только прочнее и теплее становится?

– И камин, наверняка, внутри, – предположила Скалли.

– А как же! Отопление у меня дровяное. Вон сколько леса вокруг. Естественного сухостоя больше снимать приходится, чем за год в печи и камине сгорает. Ну да, в наше время физический труд человеку только на пользу идет, так что я этим сам занимаюсь. Не педали же мне на тренажере крутить? Скукота!

– Соседям можете продавать, – пожал плечами Молдер. – Не у всех ведь есть время в лесу топором махать. А лишний доллар никому помехой не будет.

– А зачем мне больше денег, нежели я могу съесть? – пожал плечами Андерсен. – Я в свое время очень удачно вложил сбережения в несколько компаний, занимающихся компьютерным оборудованием и разработкой программ, так что теперь вопросов о лишнем долларе для меня не существует. Часть акций я превратил в эту долину, а на прочие дивиденды спокойно коротаю время вдали от суетного мира. Два катера, удочки, да минитрактор, чтобы дрова из леса вывозить – вот и все мое хозяйство. Еще городу по мере сил помогаю, чтобы деньги зря на счету не пылились.

– Да вы просто образцовый гражданин! – отметил Молдер.

– Скорее, ленивый и трусоватый, – скромно ответил хозяин. – Работать не хочу. А когда на счету денег нет, то ни у кого нет и соблазна грабить или что-то вымогать. Ну, а если случится нечто непредвиденное, то эта долина и наше общее с бобрами озеро вполне способно прокормить небольшую семью.

На крыльце появилась Мэриан с большим подносом в руках, осторожно донесла его до стола и принялась выставлять тарелки с бутербродами и домашним, неправильной формы и слегка подгоревшим по краям печеньем.

– Скажите, а вы и правда из ФБР? Скажите, а туда трудно поступить?

– Внученька, – удивился Артур Андерсен, – разве ты не собиралась стать артисткой, как мама?

– Нет, – категорически мотнула головой девушка. – Я сегодня «Унесенных ветром» четвертый раз посмотрела. На третий и четвертый раз они кажутся уже такими тоскливыми, что сил нет. А ты представляешь, каково играть один и тот же спектакль по два-три года подряд? Это же взвоешь через месяц! Нет, не хочу. Вот в ФБР совсем иначе. Там каждый раз что-то новое, неожиданное, интересное.

– Новое и неожиданное далеко не всегда бывает интересным, – покачала головой Скалли, накладывая себе сахар. – И по мне, лучше бы всего того, чем мы занимаемся, не было вовсе.

– Кстати, как идет ваше расследование? – спросил Андерсен. – Вы его скоро поймаете?

– У нас есть определенные данные, позволяющие опознать преступника, – медленно, взвешивая каждое слово, ответила Скалли, – и некоторый круг подозреваемых. Надеюсь, они позволят вскоре задержать этого… Человека…

– А пока мы бы советовали вам проявить осторожность, – добавил Молдер. – Мы подозреваем, что ему понадобится третья жертва. Он нападает на женщин, проживающих в отдельно стоящих домах. Как ваш, например. Причем, как я мог заметить, у вас даже собаки нет.

– Зато у меня есть гномы, – улыбнулся Артур Андерсен. – Попробуйте печение, Мэриан его сама испекла. У нее просто золотые руки. А как она готовит рыбу! Сейчас, правда, нет ничего… А хотите, мы поедем на рыбалку? Я отличные места знаю. Там, пока бобры полдолины не утопили, глубокая балка была. А сейчас такие карпы стоят, что одной рукой и не поднять.

– А карпы у вас откуда?

– Карпов я уже специально запустил. Двадцать лет назад из Канады, с Гудзонского рыбопитомника выписал. Ничего, прижились…

За разговорами о рыбалке они допили кофе, после чего агенты отправились обратно в город. По дороге Молдер остановился возле одиночной скалы, торчащей посреди густого леса, вышел из машины и внимательно вгляделся в обугленные верхушки сосен.

– Скажи, Скалли, по-твоему, это похоже на верховой пожар?

– А какие у него пронзительно-голубые глаза!

– Ты о чем, Скалли? – повернулся к напарнице Молдер.

– Об Артуре Андерсене. Я ничего не понимаю в лесных пожарах, но вот глаза у него просто редкостные! Яркие, пронзительные, крупные. Никогда таких не видела.

– А тебе не кажется, что он что-то скрывает? Не недоговаривает, именно сознательно скрывает? Как он отвечал на все вопросы: быстро, четко, не задумываясь. Словно заранее подготовил шаблоны на случай любых подозрений.

– Ему лет сорок, Молдер. Еще двадцать пять лет назад он оборудовал компьютерный класс в здешней школе. Получается, что он успел заработать на акциях и приобрести эту долину… В пятнадцать лет?

Скалли сама запнулась, закончив свои расчеты, и посмотрела на Молдера с таким изумлением, словно только что лицезрела чудо.

– Если у него внучке восемнадцать, – поправил ее напарник, – то ему самому никак не меньше пятидесяти. Иначе просто не успеть.

– Но даже в таком случае, – согласно кивнула женщина, – он уединился в эту долину еще в молодости. Скорее всего, оказался неспособен ужиться с людьми, и от того сбежал от общества при первой возможности. И здесь он строит школы и ремонтирует полицейские участки, покупая за деньги уважение местных жителей. Просто потому, что не способен получить его иным путем. Я хотела тебе сказать именно это. Он тебе не нравится потому, что никому не нравится.

– А тебе?

– У него такие глаза… Такое ощущение, будто он пробил меня насквозь и скреб взглядом череп изнутри. Я чуть из-за стола не выскочила.

– Странно, я этого не заметил.

– Это потому, что он смотрел на меня.

– И все-таки такого верхового пожара быть не может, – покачал головой Молдер. – Срезано, словно по линейке. Не мог же огонь превратить верх ствола в пепел, даже не обуглив ветви на полфута ниже?

Тихий океан,

4 июля 1942 года, 08:55.

Подкрасться к японцам незаметно не удалось – за двадцать миль до врага, когда серые силуэты кораблей наконец-то показались на горизонте, облака рассеялись, и пикировщики оказались на виду, словно пришпиленные к стене бабочки. Впрочем, Титс успел бросить машину резко вниз, чуть ли не в пике, и увел эскадрилью на высоту не более тысячи футов. Сейчас узкоглазые, наверняка, смотрят в небо, а не на воду. Глядишь, и не заметят, как над самыми волнами примчится карающий меч Америки. Пилоты – даром что новички, держались на хвосте прочно, как привязанные. Глядишь, и вправду повезет. Пока самураи соображают, что к чему, нужно успеть отбомбиться по уцелевшим авианосцам и дать деру. «Индейцы» все корабли потопить не могли – ведь Вальдрон разделил свои торпедоносцы на две эскадрильи по пятнадцать машин. И каждая должна атаковать свою цель. Тридцать самолетов – не могли же японцы сбить все? Хоть кто-то да прорвался! А для любой плавучей лоханки достаточно одной торпеды…

– Младший лейтенант Дуглас Бессель, снимите чехол с прицела для бомбометания, – пересохшим голосом приказал Эммен.

– Нельзя, Бернард, – помотал головой штурман. – По инструкции чехол разрешается снимать только перед самой атакой.

– Ты что, с ума сошел? – скрипнул зубами Эммен. – А если у него завязки зацепятся перед атакой? А если регулировки сбились? Снимай сейчас, говорю! И проверь!

– Парни, вы чего, уже кого-то видите? – заволновался стрелок. – Правда? Вы не молчите! Мне же, кроме неба, ничего не рассмотреть, парни!

– С какой высоты бомбиться будем? – Бессель откинул чехол с прицела и взялся за рукоять настройки.

– Ставь тысячу. Скорость… сто пять узлов… Готов?

– Готов.

– Парни, вы их видите?

– Сиди тихо, Френки, – попросил Эммен, – спугнешь. Мы уже рядом.

Полицейский участок города Мэннинг,

округ Дунн, штат Северная Дакота,

18 сентября 1993 года, 05:30.

На этот раз в офисе шерифа спали практически все: полицейские в своих машинах, Ева, та – уронив голову на сложенные руки, Фокс Молдер и Скалли, откинувшись на спинку дивана и вытянув ноги. Только Дуал Бессель стоял у окна, сложив руки за спиной, и нервно постукивал носком форменного ботинка. Когда вершины гор осветились первыми утренними лучами, он повернулся к часам и негромко произнес:

– Кажется, сегодня опять ничего не случится.

Именно в этот момент телефон и зазвонил. Дежурная испуганно вскинула голову, но прежде, чем она успела отреагировать, Бессель протянул свою длинную руку и снял трубку телефона:

– Шериф! – кратко представился он, немного помолчал, а потом изумленно переспросил: – Как застрелили? В спальне? Да, мистер Андерсен… Хорошо, мистер Андерсен… Сейчас выезжаем мистер Андерсен!

Он повесил трубку и сообщил вскочившим агентам ФБР:

– Мистер Андерсен только что застрелил нашего насильника в спальне своей дочери.

Телефон зазвонил снова. Шериф снял трубку, поднес к уху:

– Слушаю… Подожди, Мэриан. Подожди… Нет… Не плачь… Подожди… Мэриан, мы немедленно выезжаем… Мэриан… – Бессель тряхнул головой и протянул трубку дежурной: – Успокой ее, Ева. Мы уехали в долину Андерсена.

Тихий океан,

4 июля 1942 года, 09:00.

Больше всего Дугласа удивило, что японская эскадра шла не по воде, а словно парила над облаком тумана. Океан вокруг кораблей просто кипел от огромного количества падающих в него гильз, снарядов, обломков самолетов, пуль, осколков, бомб. На восток, в сторону Мидуэя, пытались уйти, быстро теряя высоту и оставляя за собой дымные следы, три двухмоторных самолета, за которыми гнались пара «Зеро» с чужими опознавательными знаками на крыльях, а с запада к узкоглазым мчались два клина ревущих моторами деревянных птиц.

– Смотри, «индейцы»! – указал Эммен. – Ну, сейчас они япошкам устроят…

Действительно, торпедоносцы капитана Джона Вальдрона как раз заходили на цель, снизившись на удалении добрых десять миль почти до самых волн и устремившись строго по прямой на какой-то из вражеских плавучих аэродромов.

– Ну же парни, давайте! – не сдержавшись, ударил кулаком по штурвалу пилот. – Долбите узкоглазых!

От эскадры отделилось пять маленьких самолетиков, проскользнули над «Девайстетерами», и сразу целый край одного из «клиньев» окрасился облаками дыма, ослепительными вспышками взрывов. Полетели в стороны ошметки обшивки, шасси, фонари пилотских кабин. Взмахнув крыльями, грозные машины, мгновенно разучившись летать, начали одна за другой врезаться в воду.

Казалось, половина эскадрильи в мгновение ока перестала существовать, но из дымного облака все-таки вырвались два торпедоносца. Однако японцы сделали быструю полубочку с набором высоты, и, сохраняя строй своего звена, снова обрушились на несчастные «Девайстетеры», на этот раз сзади. Засверкали частыми вспышками пулеметы кормовых стрелков, но тут же один самолет превратился в огненную вспышку, затем второй клюнул носом и, подняв облако брызг, скрылся в океане.

– Господи, что же это делается… – пробормотал Дуглас Бессель.

«Зеро», выходя из пике, легко и непринужденно срезали еще два торпедоносца и начали подниматься для новой атаки.

– Вы где, истребители?! – истошно заорал кто-то в радиоэфире, забыв про позывные и радиомолчание. – Джим! Джим Грей! Вниз, скорее!!!

С высоты в несколько тысяч футов на японцев устремилось два с половиной десятка истребителей прикрытия с «Энтерпрайза». «Зеро» испуганно шарахнулись в стороны. Но, прежде чем Бессель успел издать возглас радости, юркие машины заложили крутые виражи и снова ринулись на торпедоносцы, расстреливая последние машины первой эскадрильи. Когда смертоносные «Уайлдкэты» обрушили на самураев свой огонь, с половиной «Девайстетеров» авианосца «Хорнет» было покончено.

– Есть! Да! Да! – хором закричали Бессель, и Эммен увидел, как один из «Зеро», потеряв лопасть, рухнул в волны. Но четверо других ринулись в гущу американских самолетов. Одна за другой полыхнули две машины, а японцы, пробившись на высоту, разделились надвое: пара лихо развернулась, ринувшись в бой с «Уайлдкэтами» капитана третьего ранга Джона Грея, а пара других кинулась навстречу второй эскадрильи торпедоносцев, ведя пушечный огонь по головному «Девайстетеру». Пара секунд – и машина отважного индейца сиу Джона Вальдрона перестала существовать.

Растерявшиеся ведомые начали бросать торпеды, хотя до цели оставалось еще не менее пяти миль, кое-кто попытался начать разворот. Японцы выпустили еще несколько очередей, зацепив самый задний из самолетов, и развернулись на помощь своим товарищам, ведущим неравный бой с американскими истребителями.

Со стороны эскадры внезапно появились еще два звена «Зеро», которые явно нацелились на несчастные «Девайстетеры», предрекая им быструю и неминуемую гибель, но напоролись на неведомо откуда взявшиеся истребители «Буффало» с опознавательными знаками морской пехоты. Завертелась воздушная карусель – ревущие на пределе мощности двигатели, грохот пушек и пулеметов, крики боли и злобная ругань в эфире.

Дуглас Бессель смотрел на разворачивающуюся картину со все возрастающим ужасом. Он привык считать японцев глупыми, безмозглыми азиатами, способными только подражать, да и то не очень удачно, мудрым находкам европейской и американской инженерной мысли. Но сейчас он с полной ясностью видел, что основная причина успехов островных пилотов крылась даже не в их летном мастерстве и боевом опыте, а в великолепном истребителе «Зеро», явно превосходящем по скорости и огневой мощи даже новенькие «Уайлдкэты». Что касается древних «Буффало» – то они по сравнению с японцами выглядели, словно стреноженные.

Самураи легко уходили от зашедших к ним в хвост американских машин, крутились, как змеи, кидались на врага со всех сторон, а, вырвавшись из гущи схватки, находили несколько минут, чтобы налететь на рвущиеся к цели торпедоносцы и выпустить в «Девайстетеры» пушечно-пулеметную очередь. Пилоты морской пехоты закрывали атакующих товарищей чуть ли не собой, но вся их отвага оказывалась бесполезной против более верткого и скоростного истребителя врага. Последний из торпедоносцев с «Хорнета» рухнул в океан, не дойдя до японских кораблей примерно трех миль.

– Теперь наша очередь, – мрачно сообщил лейтенант Эммен. – До цели десять миль. Приготовиться к бомбометанию!

– Готов я, Берни, – погладил прицел штурман. – Давно готов.

Их полет пока еще проходил спокойно: ввязавшиеся в бой с «Уайлдкэтами» и «Буффало» японцы, казалось, не замечают подкрадывающихся с юга бомбардировщиков. До цели оставалось только пять миль. Огромные корабли с ровными летными палубами различались уже вполне ясно. Их было три: два шли почти рядом, и еще один виднелся намного дальше, почти у самого горизонта.

– Бомбить будем ближний, – сообщил Эммен. – Постарайся попасть в люк самолетного лифта. После этого авианосец уже не жилец. По крайней мере, без долгого и серьезного ремонта. Палубу корежить бесполезно. Закроют листами и снова лететь начнут. Еще можно надстройки разворотить, но лифт надежнее.

– Сам знаю, – огрызнулся младший лейтенант Баррет, вглядываясь во вражеские корабли.

– Японц-ы-ы-ы!!! – неожиданно завопил в наушниках Френк, и тут же по ушам ударила пулеметная очередь. Окрысились огнем и самолеты идущих впереди лейтенантов Вебера и Уэртела.

– Откуда? – только и успел спросить Дуглас, когда от остекления фонаря Вайта Уэртела полетели в стороны серебристые крошки. Стрелок, раскинув руки, откинулся назад, а машина, противно взвыв, провалилась вниз.

Капрал Джон Айтон, в горячке боя забыв о всякой осторожности, лупил из пулемета куда-то над головой Бесселя прямо сквозь хвостовое оперение, разнося его в клочья, но спасти самолета не смог: на крыле одна за другой пыхнули белые облачка, лопасть обломилась, и пикировщик Уэртела тоже выпал из общего строя.