Помоги проекту - поделись книгой:
Пограничники 472-го полка во главе с командиром Затеплинским и комиссаром Мирошниковым провели сложнейшую операцию. Для нас это было первое боевое крещение по обнаружению и задержанию вражеских лазутчиков, направлявшихся к границе из глубины нашей страны.
Мы подняли в ружье все заставы в районе Орши, выставили дополнительные ночные дозоры в наиболее важных районах города. Наши латышские стрелки, переодетые в штатское, день и ночь дежурили на Оршинском вокзале, проверяли документы у пассажиров во всех поездах, на шоссейных и даже проселочных дорогах. Пограничные патрули дежурили в гостиницах, на постоялых дворах, базарах. В международном вагоне поезда Москва — Варшава трое вылощенных «дипломатов» привлекли внимание пограничного патруля. Один из латышских стрелков до революции работал гравером в подпольной типографии большевиков. Он-то и обратил внимание на совершенно безукоризненно исполненные документы «дипломатов».
В дальнейшем нам не раз случалось сталкиваться с фальшивыми паспортами, солдатскими книжками, различными справками. И, как правило, их можно было всегда отличить от настоящих по идеально поставленным печатям (без единой неясной буковки), точно скопированным подписям, заранее продуманным и проставленным датам выдачи документов, виз и т. д.
Четвертого диверсанта задержал ночной дозор у самой границы. Это был террорист, опытный и смелый. Он пытался прорваться за кордон один, рассчитывая, что так у него больше шансов на успех. При задержании он оказал вооруженное сопротивление, но был взят.
Прошло семь дней со времени получения телеграммы. ВЧК требовала окончательных результатов, а пятого преступника мы не обнаружили.
Было очень неприятно сознавать, что он ушел. Значит, граница закрыта неплотно, где-то есть лазейки, которыми еще пользуется враг. Там, где прошел один, могут пройти десять. Штаб дивизии на экстренном совещании принял решение ответить Москве: да, прохлопали.
Буквально через два часа стало понятно, какую мы допустили ошибку при организации операции. Мы полностью понадеялись только на силы пограничников, а жизнь нас поправила.
На хуторе Белая Роща, в сорока километрах от Орши, к председателю комитета крестьянской бедноты Василию Суходреву пришел местный кузнец. Он сообщил, что в погребе за гумном, у соседа-кулака, вот уже двое суток прячется какой-то подозрительный человек. Кузнец сам видел, как неизвестный по ночам пробирается в хату. И он-де решил, что не будет ничего плохого, если председатель поинтересуется «гостем». И председатель поинтересовался. Так крестьяне помогли пограничникам. Это был пятый.
Задание ВЧК было выполнено.
Наступила весна. Снова раскисли дороги, снова в небе послышались крики перелетных птиц. Только теперь они летели в наши леса, на поля. На душе было весело и радостно. В настроении пограничников чувствовалась та приподнятость, которая всегда появляется с наступлением весны. Весело на душе было и потому, что немецкие войска уходили с оккупированной территории России. Вслед за ними двигалась на запад и наша пограничная дивизия.
Вспоминается картина вступления пограничников в Могилев.
Погранбатальон 473-го полка в полной боевой готовности сосредоточился в предместье города, местечке Луполово, вдоль берега реки. Отсюда хорошо виден и мост через Днепр, и утопающий в зелени город, лежащий на противоположном берегу. Воздух прозрачен и чист. Я, начдив Гласко и командир батальона стоим на высоком холме и наблюдаем, как последние колонны немцев в серо-зеленых мундирах покидают город.
В бинокль отлично видно: Могилев словно вымер. Улицы пустынны, магазины не работают, ставни домов закрыты. Людей нет совсем. Как же быть? Ведь мы готовились вступить в город торжественно, даже духовой оркестр пригласили. Неужели придется идти под звуки марша по безлюдным улицам? Разведка донесла:
— Немцы оставили город.
— Оркестр, вперед! Марш! — послышалась команда. Вскакиваю в машину. Рядом Гласко и двое матросов. Мелькают пролеты моста. Вот он, Могилев. Наш, советский!
Навстречу бежит народ. Откуда только появилось столько людей! Нас обнимали и целовали. Радостные, заплаканные лица горожан: «Свои! Родные!» Все смешалось вокруг: румяный каравай хлеба на ярком рушнике, цветы, смех, улыбки и крепкие объятия.
Возник митинг. Выступающих было много. Говорили бойцы, представители рабочих, крестьян, интеллигенции. Значит, готовился народ к этому, значит, жил надеждой на скорое освобождение. И ожил город. Широко распахнулись окна домов, открылись магазины и лавки, заполнились улицы народом. Над зданием бывшего дворянского собрания гордо вознесся в голубое весеннее небо красный флаг.
Граница продвинулась далеко на запад. Могилев, Минск и другие города и села снова стали советскими. Появились новые, нехоженые дороги и тропинки. Все приходилось начинать заново.
Демаркационная линия теперь граничила с землями панской Польши. Планы захвата Советской Украины и Белоруссии Пилсудский вынашивал заранее. С этой целью на границе белополяками часто устраивались провокационные вылазки и налеты на наши заставы. Сначала это были выступления небольших групп, с которыми гарнизоны застав справлялись без особого труда. Но однажды третья застава в районе Барановичей ночью была поднята по боевой тревоге. На границе отчетливо слышались выстрелы. Частые винтовочные залпы перемежались с длинными пулеметными очередями. У наших дозоров пулемета с собой не было. Значит, снова белополяки!
О переходе границы крупными силами легионеров я узнал в три часа утра и вскоре докладывал в Смоленск, где в это время находился главком Западного фронта.
Ответ был краткий: «Пока держитесь своими силами, через каждый час докладывайте обстановку. Помощь организуем немедленно».
Легионеры перешли границу силами до двух батальонов при поддержке нескольких пулеметов, установленных на тачанках. К полудню им удалось проникнуть на нашу территорию приблизительно на три-четыре километра. Третья застава отступала, неся ощутимые потери.
Боевые действия развивались стремительно. Личный состав заставы совместно с подоспевшими пограничниками из второго эшелона дистанции занял оборону на берегу небольшой речки. Легионеры уже дважды пытались ее форсировать, но оба раза им пришлось отступить. Тогда они подтянули трехдюймовое орудие и начали подготовку новой, третьей атаки. Увлекшись, белополяки не следили за своими флангами. Это и решило исход боя.
Подразделения, подошедшие на помощь пограничникам заставы, мы спешно направили в обход. Легионеры ничего не замечали. Зато наши на флангах заметили на той стороне границы не только конфедератки белополяков, но и стальные шишкастые шлемы немцев.
Кто-то из командиров, находившихся на нашем командном пункте, заметил:
— Товарищ комиссар, да ведь это немцы с поляками нам пробу устраивают. Проверить хотят, чего мы стоим.
— Сейчас, — говорю, — узнают, гады, да так, что не только им, а и чертям жарко станет.
От вышки немцев к атаковавшим легионерам бешеным аллюром летел верховой.
Успеет ли предупредить об окружении? Успел все-таки! Резкие команды словно встряхнули пилсудчиков. Готовившиеся к атаке солдаты стали растерянно оглядываться, многие повернули назад, орудийный расчет даже не дослал снаряда. Легионеры растерялись. И тут в действие вступил кинжальный огонь трех наших «максимов». Паника охватила белополяков. Она только ускорила их гибель. Из двух батальонов пехоты ни один солдат не вернулся обратно за границу. Дорого обошелся немецко-польским захватчикам эксперимент на границе.
Горячими днями было заполнено лето 1919 года у бойцов дивизии.
В коротких воспоминаниях всех боевых дел не перечислишь, а рассказывать о них надо. На героических примерах боевой деятельности первых пограничников воспитываются молодые солдаты и офицеры. Верю, что они свято будут хранить традиции советских чекистов, создавать которые выпала честь нашему поколению.
Анатолий Марченко. «Усилить пограничные войска коммунистами»
Ленинская забота об охране границы. Она предопределила первые шаги в создании органов, на которые возлагалась одна из важнейших функций молодого Советского государства, она на десятилетия вперед определила то направление, в котором развивалось военное наследие Ленина, посвященное строительству пограничных войск.
С первых дней создания пролетарского государства В. И. Ленин самое пристальное внимание уделял организации защиты социалистической Родины. Под его непосредственным руководством разрабатывались принципы охраны границ Советского государства, создавались пограничные войска.
Каждый ленинский документ, относящийся к проблемам защиты завоеваний социализма, охраны государственной границы СССР, вновь и вновь подтверждает величайшую мудрость Ленина, его гениальную прозорливость, умение выделить главное звено в цепи и принять необходимые меры для решения неотложных задач.
Один из ленинских документов — выписка из протокола заседания Политбюро ЦК РКП (б) от 14 мая 1921 года, на котором присутствовал В. И. Ленин. Среди множества безотлагательных, архиважных вопросов слушался один особенно дорогой для нас, пограничников, — «Об охране границ». После традиционного протокольного «постановили» помечены буквами русского алфавита меры — мудрые, своевременные, решительные. Разработанные и принятые ради того, чтобы государственная граница республики была неприступной для наших врагов. Среди этих мер:
«в) Усилить пограничные войска коммунистами».
Удивительно лаконичная строка. И в этой строке — беспредельная вера Ленина в могучую силу, в громадный организаторский талант созданной им партии.
В одном из отчетов Политического управления Реввоенсовета республики говорилось:
«Будущий историк с изумлением отметит, что, стараясь предусмотреть шансы победы, ответственные лица иной раз считали более тщательно количество имеющихся налицо коммунистов, чем количество пушек и пулеметов».
Так и было: считали более тщательно количество находящихся в строю коммунистов…
Обобщая опыт гражданской войны, В. И. Ленин писал: «Как мы действовали в более опасные моменты гражданской войны?
Мы сосредоточивали лучшие наши партийные силы в Красной Армии; мы прибегали к мобилизации лучших из наших рабочих; мы обращались за поисками новых сил туда, где лежит наиболее глубокий корень нашей диктатуры».
«Сосредоточивали лучшие наши партийные силы в Красной Армии». Это же можно сказать и о пограничных войсках.
«Усилить пограничные войска коммунистами…»
Как восприняли теперь уже далекие наши предшественники ленинский наказ, волю ленинской партии?
Они были тогда молодыми. Но в их сердцах горел огонь Революции, а рядом с партийным билетом лежал мандат: «Направляется в пограничные войска».
Чтобы усилить их коммунистами. Чтобы сцементировать ряды защитников границы. Показать пример геройства и отваги. И если потребуется — отдать жизнь за Родину, но не пропустить врага.
Расскажу коротко о судьбах трех коммунистов, пришедших на охрану границы с путевкой Ильича.
В октябре 1920 года курсанта Первых пулеметных командных курсов Андрея Косюкова приняли в члены партии. Партийный билет вручил ему комиссар. Радостный и счастливый, смотрел Андрей на партбилет и, не удержавшись, спросил:
— А у товарища Ленина такой же? Комиссар улыбнулся:
— У всех коммунистов, товарищ Косюков, партийные билеты одинаковы. Такой же и у товарища Ленина.
Много позже, в Музее В. И. Ленина, увидит Косюков партийный билет Ильича и с особой остротой и волнением вспомнит слова комиссара…
Вскоре Андрея Косюкова и его товарищей, тоже коммунистов, вызвал к себе комендант Кремля Р. А. Петерсон. Когда они вошли в кабинет, навстречу из-за стола поднялся Ф. Э. Дзержинский.
— Недобитая контрреволюция поднимает голову, — сказал Феликс Эдмундович. — Нужно быть начеку. На вас, кремлевских курсантов-коммунистов, возложена самая ответственная и почетная задача — охранять Ленина. Оправдайте это высокое доверие партии!
С того дня коммунист Косюков стал назначаться на пост № 27.
Андрей часто слушал выступления Владимира Ильича, воспринимал его слова как наказ, которым определил свою жизнь на все дальнейшие годы.
После окончания курсов красный командир Косюков получил назначение в пограничные войска. Службу свою он начал в Петрограде. Затем, окончив Высшую пограничную школу, был назначен начальником заставы 4-го Шлиссельбургского отряда. И поныне на письменном столе Андрея Алексеевича лежит кусок гранита из фундамента той, первой в его жизни заставы…
На заставу Косюков ехал зимой. Сани, ныряя в снежных ухабах, несли его к Ладожскому озеру. Стояла ночь. Деревни, лежавшие на пути, дремали в синих снегах. Собачий лай сопровождал упряжку.
Сразу же за деревней, на полуострове, Косюков увидел одинокий дом с большой трубой. Из трубы струился дымок. С трех сторон лежало намертво скованное льдом озеро. Лишь изредка потрескивал лед. Граница…
В ту первую ночь на заставе Андрей Косюков долго не мог уснуть. Одолевали тревожные думы. Начинался новый период в жизни, суровый и романтичный.
Первая встреча с пограничниками заставы оказалась не слишком веселой.
— Как живете? — спросил Косюков у пограничников.
— Живем не тужим, — отозвался один.
— Скука смертная, да куда денешься, — добавил второй.
— А как со службой, с боевой и политической подготовкой? Какое отделение идет впереди, какое отстает?
Долгую, неловкую паузу нарушил командир отделения:
— Идем одинаково…
Так вот в чем дело… Вот почему застава тащится в хвосте. Косюков собрал командиров отделений:
— Равнодушию — смертный бой!
Вначале дело шло со скрипом. Не все слушались Косюкова: подумаешь, такой же молодой, как и мы.
Помог политчас. Проводил его Косюков. Тема — «Разгром барона Врангеля в Крыму».
Он рассказал бойцам, как воевал на гражданской, как видел в бою Фрунзе, как был ранен в жаркой схватке с белоказаками, как стоял на посту № 27, охраняя самого дорогого для пролетариев всех стран человека.
С первых дней своей жизни на границе Косюков нес бойцам животворную ленинскую мысль. Весь ушел в работу с людьми, помня ленинское: «Быть в гуще…» Нужно было сколотить бойцов заставы в единую семью.
Пограничная тишина в ту пору то и дело прерывалась выстрелами. Как-то местные рыбаки сообщили Косюкову, что моторка с незнакомыми людьми ходит утром к нашему берегу. Ночью пограничники устроили засаду. На рассвете из тумана вынырнула лодка. Приблизившись к берегу, нарушители заглушили мотор. Двое неизвестных в кожаных накидках приподнялись в лодке, нацелили фотоаппараты на наш берег. Все ясно! Пограничник Проскуряков скомандовал причалить к берегу. В ответ раздались выстрелы, взревел мотор. Лодка пустилась наутек. Пограничники открыли огонь. Шпионский замысел был сорван.
В другой раз пограничники задержали в деревне неизвестного и привели на заставу. Казалось, все в порядке: документы на имя инспектора финотдела. Но печать и подпись вызвали подозрение. Задержанного направили в отряд. И не зря: «инспектор» оказался диверсантом.
В пограничных стычках оправдывал звание коммуниста Андрей Косюков.
Упорный труд принес свои плоды: застава стала передовой. Ни один лазутчик не смог проскочить там, где границу стерегли ее бойцы. Пограничники-коммунисты помогли создать на селе комсомольскую ячейку, избу-читальню. Проводили беседы среди рыбаков. Ныть и скулить в «глуши» было некогда.
В день десятой годовщины ВЧК — О ГПУ Андрея Косюкова премировали собранием сочинений В. И. Ленина. Эти тома и поныне стоят на книжной полке в ленинградской квартире А. А. Косюкова.
Петру Орлову, молодому чекисту, Вельская уездная Ч К поручила «разгрызть крепкий орешек». Волость кишмя кишела дезертирами, сынками кулаков. Петр носился по уезду от сельсовета к сельсовету. Поднимал на ноги местных комсомольцев, раздавал листовки, выступал на сходках, вел горячие споры в крестьянских избах.
Приходилось рисковать жизнью. Объявил неделю добровольной явки, но главарь банды Моченый крепко зануздал дезертиров, не отпускал. Петр поехал в деревню, где расположилась банда. Его смелость ошеломила бандитов. Он говорил с дезертирами так искренне и так подкупающе горячо, что те не выдержали:
— Раз Советская власть прощает, пойдем с нею.
Тучи сгущались, саранчой лезли белополяки. Коммунисты взяли в руки винтовки. Шли жаркие схватки с белополяками, когда из Московской ЧК пришел запрос — выделить одного коммуниста. Выбор пал на Орлова.
В Москве сказали: пограничным войскам нужны коммунисты. Сам Ильич приказал.
Так чекист Орлов стал пограничником. Прямо с курсов, из Петрограда приехал он на границу. Должность звучала внушительно: комендант участка.
И прежде досыта хлебнул трудностей Петр Орлов, но здесь, на границе, нужны были стальная выдержка и стойкость. Участок большой, а люди наперечет. Из комсомола — одни начальники застав. Жили в землянках, там, где прежде стояли кордоны царской пограничной стражи. По-фронтовому чадили коптилки. Дырявые сапоги надевали лишь те, кто шел в наряд. Транспорт — конные волокуши. На них подвозили боеприпасы, дрова, сено, доставляли в ближайший медпункт заболевшего или раненого бойца.
Дел было невпроворот. Но Орлов не растерялся. Помогли старшие товарищи — коммунисты. Здесь, на границе, встретил Орлов своего бывшего преподавателя курсов Ивана Николаевича Хропова, почетного чекиста. Хропов и его помощники часто приезжали и в комендатуру, и на заставы, учили молодых командиров налаживать охрану границы, оперативную работу, связь.
Поделиться книгой: