Помоги проекту - поделись книгой:
Средний возраст человека в стране торжествующего коммунизма — Советском Союзе — достигает ныне ста лет, благодаря санитарным мерам, мерам охраны долговечности и непрестанно улучшающимся условиям жизни.
Наряду с другими учеными, больших успехов добились и исследователи небесных тел, астрономы, — продолжал молодой ученый, входя наконец в сюжет доклада.
— Проектирование и построение главного искусственного спутника Земли, Гепты, и исследования, предпринятые с этой второй Луны, открыли гигантские перспективы в деле исследования светил “на местах”. И эти перспективы были претворены в жизнь путешествиями, совершенными ракетами на Луну и до непосредственной близости нескольких планет нашей солнечной системы, а также во время коротких посещений другими космическими кораблями астероидов Гермеса и Эроса.
Таким образом, творческая мечта Константина Эдуардовича Циолковского ныне претворена в жизнь. Смелые его замыслы, казавшиеся утопией многим из его современников, осуществились.
Голос Матея окреп и звучал теперь громче и воодушевленнее. Ему казалось, что портреты великих астрономов строго глядят на него со сводов зала, как бы требуя, чтобы он критически взвешивал каждое сказанное слово.
— И все же, все эти достижения не что иное, как начало, — продолжал он.
Планеты, кометы и множество других небесных тел ожидают нас, — ждут своей очереди, чтобы быть поближе исследованными. Мы хотим приземлиться на других планетах, исследовать новые океаны, новые континенты, новые горы и степи, новые растения и новых животных, которые — мы в этом нисколько не сомневаемся — должны существовать на некоторых планетах, хотим раскрыть столько еще поныне не раскрытых тайн.
Конечно, все это не легко осуществить, хотя в настоящее время мы и стали хозяевами атомной энергии и используем ее в ракетной технике, хотя, благодаря современным астрономическим инструментам, теперь мы гораздо лучше знаем светила, чем в прошлом.
Я лично убежден, что существующие трудности могут и должны быть преодолены.
Проект, который я вам представил, содержит план межпланетного путешествия, то есть путешествия между планет нашей солнечной системы.
Вот здесь маршрут экспедиции в том виде, в котором его предлагает наш коллектив.
Матей Бутару нажал на кнопку электронного микропроектора и на круглом экране, вделанном в
Точка зрения профессора Скарлата
Прения были в самом разгаре и протекали очень оживленно. Многие исследователи, просившие слова, одобрили проект Бутару. Ораторы предлагали различные проблемы, которые, по их мнению, должны были быть включены в число объективов исследования отважной экспедиции в межпланетные пространства. Многие даже выразили желание примкнуть к экипажу экспедиции.
Особое впечатление произвело короткое выступление известного биолога, профессора Добре, недавно награжденного орденом по случаю сорокалетнего юбилея его научной деятельности.
Участники сессии с особенным интересом следили за речью этого живого, маленького человека, с румяным, лицом. Слова его дышали пламенным энтузиазмом.
— Храбрость и предусмотрительность, творческий порыв и строго научная установка — вот качества, которые сумел сочетать в себе проект, представленный на наше рассмотрение. Чего бы я ни дал, чтобы участвовать в этой чудесной межпланетной прогулке!
Это — неоценимая оказия, чтобы глубже познать связь, существующую между условиями среды и формами жизни, которые они порождают! Наконец-то можно будет проверить заключения астробиологии, науки, созданной на Земле, и которые уже столько десятилетий ожидают подтверждения фактами.
Ученые в зале чувствовали всю важность переживаемого ими момента и понимали, что то, что здесь обсуждается, будет еще долгое время волновать умы. Да и в самом обсуждении поднятых здесь вопросов, в том, как они излагались, чувствовалась какая-то особенная торжественность. В этой обстановке возражения химика Лупу и геолога Холбана — близких сотрудников профессора Скарлата — не смогли поколебать доверия к проекту большинства присутствующих. Их аргументы только подчеркнули некоторые, всем уже известные, трудности.
Все с особенным интересом ожидали выступления профессора Джордже Скарлата. За последнее время он усовершенствовал воздушные транспортные средства, изобретенные им несколько лет тому назад, и произвел ряд астрономических вычислений высшей точности. Скарлат был авторитетом, с мнением которого считались.
Когда он поднялся со своего места, взоры всех устремились на него. Какие мысли скрывало суровое выражение его лица?
Ученый одним взглядом охватил всех присутствующих в зале. Затем холодные глаза его остановились на председателе сессии. Он кашлянул, осторожно смахнул воображаемую пылинку со своего элегантного костюма.
— А теперь выслушаем мнение товарища профессора Скарлата, члена-корреспондента Академии Наук, — послышался голос Акима Вэйану.
Скарлат тщательно проверил магнетонический свиток, с текстом, приготовленный для этого совещания, и ввел его в электронический микропроектор. Еще один короткий, испытующий взгляд присутствующим, и он начал свое выступление.
— Вы все, конечно, знаете по легенде о том, что случилось с Икаром, задумавшим летать. Он взлетел слишком высоко, “слишком близко к Солнцу”. Воск, которым, были слеплены перья, из которых он смастерил свои крылья, растаял, и Икар упал с высоты небес и был поглощен волнами Эгейского моря.
Я не случайно напомнил вам об этой легенде. В ней заложено много правды. Мы, работники науки, не должны браться за разрешение вопросов, неразрешимых в данное время. Надо выждать подходящий момент, когда мы и в самом деле сможем осуществить нашу идею.
Напрасно бы пытались ученые прошлых веков разрешить вопрос промышленного использования атомной энергии, увеличившей в тысячу раз могущество человека, потому что проблема строения атома и его грандиозных энергетических ресурсов начала выясняться лишь в первых десятилетиях XX века. Подобная попытка была бы также бессмысленна, как старания алхимиков добыть золото из свинца, при помощи огня и заклинаний.
Сегодня, на этом заседании, перед нами стоит вопрос: можем ли мы приступить к претворению в жизнь плана молодого и воодушевленного астронома, зачитавшего здесь свой доклад?
Я лично считаю, что с теми средствами, которыми мы располагаем в данный момент, мы не имеем возможности построить ракету, которая могла бы достигнуть до вышеупомянутого астероида, а оттуда совершать полеты на различные планеты, к которым приближается этот астероид на своем пути.
Товарищ Бутару пространно изложил нам все выгоды использования астероидов для космических путешествий и, защищая свою тезу, привел нам мнения нескольких известных ученых. Но он ничего не сказал о риске и убытках. Малая планета, о которой он нам говорил, только перерезает орбиты других планет под углами, приближающимися к прямому углу. Это означает, что при приземлении, как и при взлете с планет, намеченных для посещения астронавтами, будет необходима затрата огромных скоростей. Такая затрата скоростей означает, одновременно с этим, и колоссальную затрату рабочего вещества.
А нагрузка космического корабля огромными количествами этого вещества вызовет значительное увеличение его веса. Нам же известно, что именно уменьшение веса является главной целью каждого конструктора. Если при взлете космический корабль будет весить десятки тысяч тонн, он не сможет даже подняться с Земли.
Затем сама цель — посещение нескольких планет за одно путешествие — очень трудно осуществима, чтобы не сказать “неосуществима”. Эта цель страшно усложняет всю технику путешествия. Иначе говоря, я не вижу, как будет разрешен вопрос настижения астероида, который изменит положение в своей орбите во время полетов на планеты, и с довольно значительной быстротой!
Уже сама по себе адаптация[2] членов экспедиции к различным вариациям внешней температуры и ко влиянию космических лучей представляет значительные трудности. А кроме того, подумайте, товарищи, об опасности столкновения с метеорическими телами, которые уже причинили столько неприятностей работникам науки на главном искусственном спутнике Земли, и о том, что мы ничего или почти ничего не знаем о строении астероида, предложенного нам как база экспедиции.
Риск очень велик, а шансы на успех гораздо меньше. Слишком много неуверенности, слишком много непредвиденного во всем, что нам предлагают!
В зале послышался ропот, и ропот этот беспрестанно возрастал, становился громче и громче. Но Скарлат повысил голос, и голос его покрыл шум в зале.
— Спустя несколько десятилетий, — продолжал он, — эта космическая экспедиция будет иметь совершенно иные перспективы. Прогрессы астрономии и опыт экспедиций — конечно, более скромных, чем та, которую нам предлагают, и которые будут организованы до тех пор — очень много помогут нам. Мы будем знать, с какими трудностями нам придется бороться, какие меры следует предпринять. Техника строительства космических ракет тоже продвинется вперед.
Какой повод может нас заставить торопиться?
Джордже Скарлат привел в действие свой микропроектор, и на экране, на сцене зала, появилось множество чертежей и графиков, иллюстрировавших его точку зрения.
Скарлат говорил более часу, все время ссылаясь на схемы, которые сменялись на белом хрустале экрана одна за другой.
Он закончил свое выступление словами:
— Пожалуйста, не поймите меня как-нибудь превратно. Научный интерес к подобной экспедиции был бы, без сомнения, очень велик. Для моих исследований также путешествие было бы неоценимой возможностью разрешить вопросы, уже много лет волнующие меня. Я понимаю воодушевление нашего товарища, профессора Добре, который — как и многие другие участники этой сессии — выразил желание войти в состав экипажа астрального корабля. Да и кто из работников науки не желал бы проделать этот космический маршрут? Вы думаете, что я лично отказался бы от такой возможности? Но товарищ Добре как биолог не может охватить всех технических трудностей, а другие позволили увлечь себя энтузиазмом и — я бы прямо сказал — легкомысленным отношением к действительности…
Он не смог докончить фразы из-за поднявшегося в зале шума, покрывшего его последние слова.
Позже, когда волнение немного улеглось, выступил председатель Астрономического института.
— Теперь я хочу познакомить вас с моим мнением, — начал Аким Вэйану. — По-моему, проект, представленный товарищем Бутару, — событие огромной важности.
В основе его лежит глубокое знание комплекса астральных наук.
Профессор Скарлат справедливо указал нам на трудности, которые стоят на пути осуществления проекта. Это было совершенно необходимо и полезно для нас. Следует принять с особенным вниманием многие верные замечания, особенно в связи с условиями использования астероида для проектированного космического полета. Нужно принять меры к преодолению всех указанных трудностей.
Но это еще не значит, что я согласен с той скептической позицией, которую занял профессор Скарлат. Вы, вероятно, еще помните, что, когда началось построение главного искусственного спутника Земли, Гепты, так само, как при проектировании первых космических путешествий, профессор Скарлат всегда выражал сомнения. Но факты против него.
Вы знаете мое мнение в этом отношении. Я неоднократно высказывал его. Повторяю: надо смело идти навстречу новому! Ведь мы — ученые эпохи коммунистического строительства, и не нам бояться неизвестности и непредвиденного!
Зал разразился рукоплесканиями.
Полчаса спустя было объявлено, что чрезвычайная сессия Астрономического исследовательского института приняла большинством голосов проект Матея Бутару.
Ученные, один за другим, поднялись со своих мест и обступили молодого астронома. И в этом зале, обычно таком строгом и торжественном, разразились нескончаемые, бурные овации, приветствовавшие первый румынский астронавтический коллектив.
Рукопожатиям не было конца. Поздравления профессора Добре, которого астроном знал с детства и к которому он питал большое уважение, преклоняясь перед его заслугами и светлым умом, наполнили душу Матея теплой радостью.
— Вы в самом деле хотите нас сопровождать? — спросил он его.
Старик взглянул ему прямо в глаза и улыбнулся.
— Послушайте, мой милый, я думаю, мы хорошо знаем друг друга. Если вы не найдете, что мой возраст является препятствием и что я не выдержу трудностей экспедиции, будьте уверены, что меня как научного работника ничто не соблазняет так, как это путешествие в царство небесных светил.
Важное сообщение
Сумерки постепенно охватывали рабочий кабинет Матея Бутару. Огромные окна отражали синее вечернее небо, по которому вдоль всего горизонта, как нарисованная рукой неведомого художника, тянулась багровая полоса заката.
Дневной свет становился все серее и невернее, но флуоресцирующие трубки все еще не зажигались.
Кабинет был неузнаваем. Откуда-то появились длинные столы, на которых в сумеречном полусвете металлически поблескивали какие-то странные аппараты, невиданные детали машин и остро сверкали стальные инструменты. Если бы не изящный стол с креслами, стоявший в одном из углов комнаты, не чертежные доски и не библиотека, легко можно было бы подумать, что это — мастерская механика.
Бутару, Добре и инженер Чернат что-то горячо обсуждали, сидя вокруг стола. Целые облака сизого табачного дыма колебались под потолком.
Матей Бутару казался озабоченным.
— Пренеприятное ожидание! Я никогда не умел примиряться с этой бездеятельностью. Подумать только! Прошло уже две недели после сессии института! Так хочется начать работать, приняться за дело, наконец осуществить, претворить в жизнь наш проект…
Кто знает, может, в Департаменте научных исследований, где попервоначалу нам было обещано полное содействие, что-нибудь не клеется. Может быть, возникли какие-нибудь принципиальные возражения против наших планов?
— Не думаю, Матей! — попытался его успокоить профессор Добре, — тем более, что ваш проект был улучшен на основании замечаний, сделанных во время сессии. Это совершенно нормально, — должна пройти неделя—другая до утверждения такого сложного и необычайного плана. Но это еще не дает тебе права терять терпение.
И Добре продолжал говорить, демонстрируя своему молодому другу необоснованность его опасений. Но по мере того, как он развивал свои доводы, биолог все больше горячился, встряхивал своей седой гривой, и коротенькие его пальцы не переставая барабанили по коричневой коже кресла. Несмотря на это, с его лица ни на минуту не сходила добрая, участливая улыбка.
В конце концов, он не выдержал, вскочил с кресла и, выпрямившись во весь свой коротенький рост, продолжал:
— У тебя нет достаточной веры в людей, Матей! Мне было бы довольно видеть лица тех, кто так горячо аплодировал мне на заседании института, чтобы не сомневаться в том, что все окончится благополучно. А после разговора с Департаментом, я бы не ждал больше ни минуты. Пошел бы вперед… Я бы… я бы… Но, — продолжал он более спокойным голосом, — этот ответ мог бы быть здесь уже давно! Что себе думают товарищи из Департамента? Может быть, они воображают, что мы обязаны дожидаться их доброй воли? Что у нас нет нервов?
Бутару и Чернат расхохотались, и это вызвало укоризненный взгляд Добре, который только что готовился что-то сказать, когда дверь кабинета вдруг распахнулась, и на пороге показался радист Прекуп.
— Важная новость, товарищи! — и Прекуп поспешно вошел в комнату, размахивая газетой, которую он торжествующе протянул Матею. На обычно бледном лице его проступила краска волнения.
Пусть кто-нибудь посмеет теперь утверждать, что мы слишком смелы! — прибавил он, показывая кулак невидимому противнику.
Матей вскочил на ноги, вырвал газету у него из рук и громко прочел:
— Удивительно! — произнес с неподдельным восхищением Матей, кладя газету на стол. — Этот проект, без сомнения, гораздо смелее нашего: их маршрут куда длиннее, а цели труднее достижимы. Вот это будет серьезным ударом для всех скептиков! Советская наука подтверждает, что мы на верном пути. Я думаю, что эти новости заставят призадуматься и Скарлата.
— Ну, хорошо, что наш Матей немного успокоился! — улыбнулся профессор Добре. — Если уж он озабочен судьбой Скарлата, все в порядке! А теперь, скажите на милость, не кажется ли вам необъяснимым… и несносным запоздание ондограммы, особенно после того, что мы только что прочли в газете? До сих пор могли бы получиться и десять ондограмм…
Матей Бутару искоса взглянул на него.
— Товарищ Добре, — начал он, — мне кажется, что вы только что осуждали меня за недостаток доверия к людям. А теперь вы сами проявляете недопустимую нервность. Хотя вам как биологу и натуралисту и не выпадает особых заданий в первой фазе экспедиции, вы ведете себя так, как будто вашим заданием является выпустить первую деталь ракеты.
— Вот пожалуйте! — вспыхнул профессор. — Пришел черед и Матею читать мне мораль! Он наводит такую критику на мое справедливое нетерпение, как будто натуралист не имеет права быть таким нетерпеливым, как астроном или конструктор ракет.
Добре возмущенно замолчал, а через минуту спросил, как ни в чем не бывало, своим низким, немного хриплым, баском:
— Ну, как вы думаете, когда же наконец придет эта ондограмма?
Теперь все были гораздо более уверены в успехе. Они принялись за подробное обсуждение постройки ракеты, технических тонкостей атомного двигателя, вопросов, связанных с меблировкой космического корабля и его научной аппаратуры, которую следовало обеспечить для путешествия. Все так увлеклись беседой и обсуждали с таким жаром все подробности, как будто видели вещи уже разложенными здесь, перед ними.
Появление матери Матея, которая вошла, неся в руках поднос с закуской и бутылку старого вина, было встречено радостными возгласами.
За столом настроение друзей еще повысилось. Они шутили, смеялись, обменивались остротами.
Их веселье было прервано тонким коротким свистом, исходившим откуда-то из угла комнаты.
— Сигнал!
Это слово вылетело разом из уст присутствующих. На минуту воцарилась полная тишина, которая странно контрастировала с недавним шумом и весельем. Затем все бросились к ондографу — аппарату, который передавал и принимал на расстоянии письменные известия и образы.
На щите ондографа зажглась маленькая красная лампочка, и ряд мелодичных звуков возвестил вызов поста. В тот же момент па экране появилось следующее извещение:
Теперь экран был снова пуст, как прежде. Послышались три коротких сигнала. Из прореза щита выпал белый листок с текстом переданной ондограммы. Бутару взял отношение и крепко зажал его в руке, как какую-то неоценимую драгоценность.
— Ну, что вы на это скажете, друзья Товарищ Добре, будете меня еще отчитывать и сердиться? Слышали, с завтрашнего дня, завтра, нет… сегодня же, с этого момента мы начинаем наши приготовления. Кто знает, может мы убедим и Джордже Скарлата ехать с нами. Думаю, что это нам удастся в конце концов. И это очень, очень важно для нас! Вы знаете Скарлата и знаете, какой это даровитый человек! Я уверен, что его страсть к науке перевесит проявляемое им недоверие. Его присутствие будет для нас залогом успеха нашей экспедиции.
Что касается космического корабля, — хотя он еще не построен, все же для нас он уже существует с этого момента.
Не так ли, друзья? Поэтому предлагаю вам, не откладывая, выбрать ему имя.
Я хотел бы назвать его “Дерзновенным”.
И Матей обвел взором лица товарищей.
— “Дерзновенный?” — Профессор Добре сделал серьезное лицо и поднес палец к виску, как будто обдумывая очень сложный вопрос. — Да, пожалуй!.. Это самое подходящее!
Всех охватило безудержное веселье. Будущие исследователи космоса были так счастливы, что даже появление Марии Бутару не могло положить конца шуму и смеху.
— Что с вами, дети? Что случилось? — спросила она, улыбаясь и переводя удивленный взгляд с одного на другого.
— Едем, мама, едем! — вскричал молодой астроном, показывая ей ондограмму.
Поделиться книгой: