Помоги проекту - поделись книгой:
Весьма возможно, что меня будут в этом упрекать, но я готов крикнуть, что мне наплевать, архинаплевать.
К черту!.. А ведь такие выражения редко слетают с моих уст.
Бутсу, мой противник в игре, рвет на клочки мою карточку, поворачивается и уходит.
Плечи его подрагивают.
Он смеется надо мной…
Я — неплохой игрок; посмотрите в справочники последних лет и вы убедитесь в этом.
А вот имени Боба Бутсу вы там не отыщете.
Он — мазила, он — стыд нашего древнего клуба, но его дед, Сэмюель Бутсу, знаменитый «Эль Бутсу» был одним из его учредителей. И когда Боб Бутсу появляется на поле, я начинаю играть отвратительно, а он…
Так вот! Когда он играет со мной, он оканчивает партию свеликолепным результатом, иногда достойным для квалификации в чемпионате.
Я мог бы избегать его, избавляться от его присутствия.
Ну нет! Он чует меня, как стервятник агонизирующую добычу.
Стоит моему «ягуару» замереть у террасы бара, как я слышу клаксон его «бентли», и он через минуту останавливается рядом с моей машиной.
Бутсу коротко приветствует меня. Он не протягивает мне руки; уже давно мы не обмениваемся традиционным рукопожатием.
Я исподтишка наблюдаю за ним. Его нельзя назвать уродом, но лицо его трудно вспомнить, настолько оно серо и безлико. У него бегающий взгляд, влажный и кривой рот; он говорит мало, а если говорит, то, чтобы ничего не сказать.
И это тусклое ничтожество выводит меня из себя, раздражает, зарождает во мне неопределенное чувство, которое я иногда считаю страхом.
Я никому ничего не говорил и никогда бы этого не сделал, не вернись в Гольф-клуб старый доктор Фенн.
Фенн долгие годы был отличным игроком, но ему пришлось отказаться от гольфа после несчастного случая в лаборатории, стоившего ему трех пальцев на левой руке.
Случайно оказавшись по соседству с клубом, он нанес визит вежливости, и тот же случай сделал его свидетелем одной из моих необъяснимых неловкостей.
Я увидел его в баре, он знаком подозвал меня.
— Что не ладится, юный Гарри Стивен? — спросил он.
Старику Фенну трудно солгать, когда он останавливает на вас свои серые глаза, острые, как кинжал.
— Ничего, док!.. и все же. Но мне лучше рассказать все у вас в кабинете…
— Так я и думал, — резко ответил он.
Я ничего не скрыл от него.
Он дал мне выговориться, и по ходу рассказа лицо его становилось все серьезнее и серьезнее, оно даже потемнело.
— Покажите ваши ключи! — вдруг сказал он.
— Мои ключи?
— Конечно! Мне кажется мои слова абсолютно ясны…
Я протянул ему ключи.
— Хм, блестят, как серебро. Я так и думал, но это еще ничего не доказывает. У вас есть свободный час?.. Да?.. Я должен позвонить в лабораторию…
Час прошел приятно. Фенн вспоминал интересные случаи из своего прошлого — прошлого гольфиста, и я почти забыл о цели своего визита к нему в кабинет.
Наконец, появился доктор Басс.
— Мой ассистент из лаборатории радиологии, — представил его Фенн.
Доктор Басс поставил на стол ящик, обтянутый кожей, и открыл панель с циферблатами.
— Счетчик Гейгера последней модификации, — сказал Фенн.
— Подойдите, Гарри…
Я повиновался. Глаза Фенна и его ассистента впились в циферблаты.
— Ничего, — пробормотал Фенн, в голосе его чувствовалось облегчение.
— Быть может, он плохо ориентирован, — заметил доктор Басе.
— Возможно, — согласился Фенн. — Северный магнитный полюс иногда влияет на опыт. Протяните левую руку, Гарри… в этом направлении и…
Басс вдруг воскликнул:.— Вот это да!
Я бросил взгляд на циферблат, к которому были прикованы его глаза — стрелка колебалась и поднималась к верхней цифре.
— Смотрите на лампочку! — завопил Фенн.
Второй циферблат налился слабым красным светом.
— Не остается никаких сомнений, — пробормотал Басе, глядя на меня, как на редкое животное.
— Ну и ну! Дорогуша… — едва вымолвил старик Фенн.
— Что это значит? — спросил я.
— Дружок… вы радиоактивны, — ответил старец.
— Быть может, он лечился с помощью радия? — предположил Басе.
— Я даже не пользовался йодом! — со смехом возразил я.
— Вы будете опасным элементом в соседстве с атомной бомбой, Гарри, — прервал меня Фенн. — Но мы еще не дошли до этого. Оставайтесь на обед, и мы побеседуем.
— Я объясняю тайну, а тайна безусловно есть, ибо в присутствии Бутсу вас охватывают странные ощущения, следующим образом, — начал старый ученый. — Вы заряжены некой природной энергией, у которой много общего с радиоактивностью. Но не считайте себя богом, ибо сегодня биологами доказано, что многие так называемые низшие существа также обладают ею.
Бутсу — позвольте мне такое сравнение — играет роль анода там, где вы служите катодом, а вернее он — реципиент. Он принимает, скорее всего не подозревая об этом, волны, которые вы излучаете и пользуется этим.
— Чтобы обыграть меня в гольф или поставить в столь унизительное положение, что я становлюсь посмешищем, — воскликнул я.
— Можно объяснить и так, но не спешите его обвинять. То, что действует в нем не относится ни к его личности, ни к его воле, здесь проявляется подсознание.
— Как это может быть?
Фенн огорченно махнул рукой.
— Если бы мы знали, как работает подсознание, мы были бы богами. Я могу только предположить, что в гольфе Бутсу, известный мазила, берет взаймы ваше знание игрока высокого класса…
— Иначе говоря, кража личности? — возмутился я.
— Есть психиатры, которые осмеливаются говорить о краже душ, — прошептал Фенн, — но я не стал бы заходить столь далеко. На поле Бутсу становится Гарри Стивеном, а Гарри Стивен — Бутсу, и это скорее обмен, а не кража. Однако, надеюсь, что этот ментальный вампиризм ограничится клюшками, мячиками и лунками.
Когда я покидал Фенна, он, стоя на пороге дома, медленно сказал:
— Вспомните о нашем великом Шекспире и его словах в «Гамлете»:
«Гораций, много в мире есть того, что вашей философии не снилось».[13]
Я возвращался с поля после очередного необъяснимого поражения от Бутсу. Моя жена ожидала меня на террасе бара. Ее натянутая улыбка свидетельствовала, она следила за нашей партией издалека и нашла, что я сыграл совсем плохо.
— Хочу сообщить тебе нечто странное, — сказала она. — Явидела, как ты начал от одиннадцатой лунки, она недалеко отсюда… «Отлично сыграно», — сказала я сама себе и вдруг заметила, что приняла за тебя Бутсу, и так было в течение всей партии.
— Однако, он вовсе не похож на меня! — проворчал я.
— Я тоже говорила это себе, но у него был твой стиль, а это весьма странно!
Только в сказках бывают неожиданные концы.
А «это не сказка». О! Шекспир!..
Я иду с опущенной головой и с тоской спрашиваю себя, где кончается влияние Бутсу.
Жена долго смотрит на пустынное поле, словно следит за невидимой партией. Потом отворачивается и улыбается. Но в ее улыбке невероятная печаль, в которой я читаю предвестники будущих страхов.
Вдали с места срывается «бентли» — он визжит железом, его сцепление стонет.
Этот подлец плохо водит, и это единственное мое утешение.
Рой Клейн обходил огромное гольф-поле Сент-Джиля, что между Пенном и Кот Хиллом, совсем не в качестве инспектора уголовного розыска.
Сэр Бенджамен Бруди, управлявший судьбами этого очень древнего клуба, почетного, но основательно позабытого, послал ему приглашение, а Рой был сильно привязан к старому джентльмену.
— У вас не будет никаких официальных функций, Рой, — сказал сэр Бенджамен, — и Комитет не станет вас назначать комиссаром, хотя и ценит ваши познания в нашем спорте. Не будете вы и помогать арбитру, указывая на нарушения правил.
— Я буду своего рода немым свидетелем, — со смехом воскликнул инспектор.
— Этот термин слишком отдает полицейским духом, а речь идет о просто хорошем дне, — сэр Бруди засмеялся в свою очередь. — Ваше присутствие на поле я рассматриваю как услугу мне лично. Матч, на котором вы будете присутствовать, играется в три мячика, у каждого игрока будет свой. Повторяю, здесь нет ничего официального даже для Сент-Джиль-клуба, но мы должны выяснить, насколько силен Саммерли, и можно ли его выставлять против Сент Данстена.
— Сент Данстен! Вы не очень-то церемонитесь, сэр Бенджамен.
— Вы знаете Саммерли?
— У него репутация хорошего игрока, даже игрока классного, если верить спортивному хроникеру «Клариона».
— Я спрашиваю не об этом, Рой. Вы его знаете?
Клейн едва сдержал жест раздражения.
— Я несколько раз встречал его, сэр — маленький человечек с незначительным лицом. Видел я и его игру…
— А! Это уже лучше.
— Но не на поле, а в «Зале», у Дейца в Холборне.
— И что?
— У него нет ни класса, ни стиля. Ему не удавалось подобрать ни одного мячика. Однако, поспешу сказать, что это было более года, а точнее пятнадцать месяцев назад.
— Пятнадцать месяцев, Рой… С тех пор он обыграл Хоэ, Ортманна, Баллистера, менее известных я не и упоминаю. Сент-Джиль рассчитывает на него в Бальморале.
— Господи! Если он выиграет знаменитый Зеленый Кубок, герб вашего клуба, сэр Бенджамен, сам собой покроется золотом.
— И герб Саммерли, ведь он получит около десяти тысяч фунтов.
Рой заметил грозный огонек в глазах сэра Бруди в момент, когда он произносил эти слова.
— Кстати, чего вы ждете от меня?
Поделиться книгой: