Армагеддон завтра (учебник для желающих выжить)

Сергей Валянский, Дмитрий Калюжный

Армагеддон завтра. Учебник для желающих выжить

«Не слепое противодействие прогрессу, но противодействие слепому прогрессу».

Предисловие ко второму изданию

В 2002 году мы издали книгу «Третий путь цивилизации», посвящённую теории и, с позволения сказать, практике развития экологических, экономических и социальных кризисов на нашей планете. В ней мы с цифрами в руках показали, что человечество ждёт катастрофа, и не одна, а как минимум две: экономическая и экологическая, и любая из них вызовет социальный и демографический провал. Писали мы ту книгу долго, и к моменту выхода уже было ясно, что экономическая катастрофа начнётся с финансовых неурядиц. Поэтому в первом издании нашего «учебника для желающих выжить» (2005 год), которому мы дали слегка апокалитическое название «Армагеддон завтра», по сравнению с «Третьим путём цивилизации» была сильно расширена «финансовая» часть: мы описали механизм действия денежной системы и возможных вариантов развития.

В этом издании «Армагеддона» добавлено несколько глав о начавшемся осенью 2008 года финансовом кризисе. В них рассказано о присущей кризисам цикличности; о видах кризисов (финансовые, экономические, ресурсные); о мерах, предлагавшихся для их преодоления, и о провалах этих мер; даны исторические справки. Кризисы, надо сказать, происходили в разных странах достаточно регулярно. В ХХ веке, с развитием экономических контактов, они стали приобретать международный характер, а сегодня можно уже говорить о мировом кризисе. И хотя финансовые из всех видов кризисов самые лёгкие и быстро проходящие, – нынешний финансовый кризис, приобретя всемирный характер, приведёт за собой ужасные последствия.

Надеемся, знания, которые вы приобретёте, ознакомившись с нашим «учебником для желающих выжить», помогут вам.

Предисловие

Будущее! Для большинства людей «будущее» просто синоним слова «лучшее». Дети мечтают повзрослеть, потому что быть взрослым хорошо. Юноши и девушки грезят о времени, когда они, закончив обучение, станут высокооплачиваемыми специалистами, переженятся, нарожают детей, и будут счастливы. Даже старики пребывают в мыслях о пенсии, как о времени, когда они поживут, наконец, «для себя».

Мировая лирика переполнена «светлым будущим». Любой учёный готов заявить, что как только внедрят его изобретение, так до изобилия и безопасности будет – рукой подать. Точно также никто из политиков не пообещает вам «тёмного будущего». Если и есть в их речах что-то «тёмное», то это непременно прошлое.

Посмотрим хотя бы на Россию. В.И. Ленин видел «в будущем» мировую революцию, которая принесёт братство и счастье всем трудящимся. И.В. Сталин строил могучий Советский Союз. М.С. Горбачёв полагал, что будущее – это когда «больше социализма»; Б.Н. Ельцин звал в новый мир без социализма. В.В. Путин говорит, что Россия очень богатая страна, прежде всего минеральными ресурсами и прочими полезными ископаемыми, но её будущее – «безусловно, в высоких технологиях».

Каждый из них много сделал для реализации своих планов, и хоть чего-то, но добился. И всё же приглядимся повнимательнее: мировой революции не произошло, братства нет, могучего Советского Союза тоже; нет социализма, но нет и «светлого настоящего» без него. На втором сроке правления Путина не видно никаких предпосылок развития в России высоких технологий: сырьевые отрасли страны, включая металлургию, дают 70 % ВВП, поглощая при этом 74 % инвестиций; сырьевая направленность очевидна. А люди продолжают верить в светлое будущее… И не только в России: по всему миру! Почему?..

Представьте, что вы живёте в глухой деревушке на берегу реки. Как хорошо на том берегу! Там лес, и там зверьё; грибы растут и вообще хорошо. Эх, построить бы мост, и тогда наступит изобильное время!

И вот вы с огромными усилиями строите мост, и начинаете осваивать богатства «того берега». Но вокруг вас – целый мир! Прослышав, что появился новый путь к богатому лесу, в вашу деревушку набежали жители окрестных сёл. Древесина, мясо, шкуры, грибы и ягоды – всё пошло в торг, и довольно скоро вместо вашей патриархальной деревушки возник богатый город, но лес превратился в пустырь! А дальние жители «того берега», узнав о появлении богатого города, к которому с их стороны к тому же ведёт мост, пришли и захватили ваш город. И куда оно только подевалось, грезившееся в мечтах и, казалось, уже осуществившееся «изобильное время»!..

Учёные веками продвигались всё дальше и дальше в познании тайн природы и, скажем честно, наука и техника в самом деле улучшили жизнь человека по сравнению с первобытными временами. Люди научились собирать громадные урожаи, но теперь борются с опустыниванием земель. Наука вручила человеку новые источники энергии, но «приложением» к ним стала проблема уничтожения радиоактивных отходов и вполне реальная угроза ядерного терроризма. Наука подарила миру антибиотики, спасшие миллионы жизней, но тем самым был ускорен естественный отбор в мире микроорганизмов, что привело к появлению штаммов, устойчивых ко всем созданным препаратам, а значит, к новому витку опасности. Этот список легко продолжить.

Люди творчества от поколения к поколению создавали новые направления и стили, нарабатывали мастерство. Созданы выдающиеся произведения искусства и литературы! Они сегодня – в музеях, библиотеках и в хранилищах «лучших фильмов всех времён и народов». А наработанное мастерство применяется при создании книг и фильмов, живописующих убийства и насилие. Культура этносов разрушена или исчезла навсегда; люди невежественны и озлоблены…

Философы и политики от века к веку предлагали всё более прогрессивные общественные идеи. Сколь гармонично были устроены каганаты, власть в которых принадлежала царям-священникам. Цепь каганатов протянулась во время óно вдоль всей Евразии – от Иберийского на западе до Уйгурского на востоке! Но затем возобладала идея разделения властей. И в самом деле, как это хорошо, когда богу богово, а кесарю – кесарево! И что же? Плебс начал рубить головы королям, и начала своё победное шествие по планете идея демократии. Кончается эта история, как все мы видим, быстрым делением на «чистых» и на «изгоев» и войной с «мировым терроризмом».

Во всех случаях улучшение, упорядочивание жизни людей в чём-то одном – несёт хаос и разрушения в чём-то другом! Пришли времена, когда недовольство разливается повсюду, по всем классам и сообществам. До многих уже дошло, что «светлое будущее» неосуществимо.

Мы пишем о том, что происходит сегодня, и что будет завтра.

Часть I. Ситуация на планете

Планетарный кризис и грядущая катастрофа

Предупреждаем сразу: эту книгу читать трудно. И не столько потому, что излагаемая тема эмоционально тяжела для восприятия (писать её нам было тоже нелегко), сколько из-за того, что наша книга – научная, пусть и написана максимально популярно. То, что вы здесь прочтёте, НЕ результат оккультных озарений, или гадания на кофейной гуще, или толкования «божественных текстов», или досужего фантазирования. Перед вами результат анализа, выполненного на основе науки хронотроники[1]. То есть, здесь излагаются научные выводы. Отсюда и подзаголовок: «Учебник для желающих выжить». Да, это учебник. Читать любой учебник трудно, и всё же люди делают это. Человек берётся за учёбу, когда ему надо освоить какую-либо профессию, или просто хочется получить диплом; в общем, у него есть цель. А для чего читать эту книгу – трудную и тяжёлую?

Ответ на обложке: чтобы выжить.

Как во всяком учебнике, здесь тоже содержится материал, которого читатель заведомо не знает. То есть, что-то знает, что-то нет. У разных людей разная подготовка; винить тут некого и не за что. Однако тема настолько важна, что освоить этот материал необходимо всем. Пусть понимая не всё; пропуская страницы или целые главы; оставляя многое «на потом»; но это прочесть. Кто не желает читать, может не напрягаться. А кто возьмёт на себя труд разобраться, что происходит с человечеством и что ожидает его в конце, тот из некоторых следующих глав узнает грядущую судьбу ленивых и нелюбопытных.

Обратите внимание: мы написали «что происходит с человечеством и что ожидает его в конце». Не когда, а что. В одной из глав будет сказано о возможностях научного прогнозирования, о том, что такое «горизонт прогноза», и о том, как можно делать общественные кризисы «вручную». Мы расскажем, как устроено общество; обещаем, иногда вы будете чувствовать «просветление в мозгах». Мы поведаем, что такое деньги, и как на деле работает финансовая система; ничего подобного вы точно никогда не слышали, и даже не подозревали.

Но начнём мы – причём прямо сейчас – с самого важного: с нашей живой природы. За три абзаца расскажем, как она устроена, и сразу возьмём быка за рога. И затем вы уже будете читать, не отрываясь.

Ни живая природа, ни человечество, ни отдельные народы (которые являются объектами общественных наук) не представляют собою цельного монолита, и потому, изучая природу и общество, мы имеем дело с дискретными системами, то есть самостоятельными системами, разделёнными в пространстве. Помимо этого, природа и упомянутые объекты общественных наук существуют в ограниченных временных интервалах. Кроме того, для устойчивого их развития требуется постоянный поток вещества и энергии. Если этого не будет (если, например, человека не кормить), то существование самого объекта станет невозможным, в отличие от объектов неживой природы.

Ну и, наконец, природа и человеческие сообщества не только всегда находятся в неравновесном состоянии, но и эволюционируют в условиях ограниченных ресурсов, а процессы их эволюции принципиально нелинейны. Из этого следует, что попытки прогноза будущего развития, как и попытки восстановления эволюции в прошлом (исторического развития), приводят к неоднозначности в силу свойственной нелинейным системам неустойчивости. А если процесс неустойчив, он может стать необратимым во времени. Простейший пример: невозможно наблюдать конус, долго стоящий на острие, хотя решение, соответствующее такому его «стоянию», существует. А когда он упадёт, то уж сам опять на остриё не встанет.

В процессе эволюции сложных систем есть этапы, когда эволюция более или менее предсказуема; их сменяют этапы хаотизации, когда возможности прогноза ограничены. Именно на этих этапах любое, мелкое на первый взгляд событие, может сбросить целые классы или народы в пропасть. То, что происходит сегодня – и есть всепланетарный этап хаотизации.

Планета Земля переживает глубокий кризис: биосфера не способна поддерживать существование шести миллиардов людей без угрозы для себя самой. И этот кризис обязательно разрешится глобальной трансформацией природы.

Возможностей или средств, чтобы избежать такого развития событий, у человечества нет. Давление людей на окружающую среду уже достигло пределов своего безопасного роста, и даже пределов возможностей биосферы, и превзошло их. Трансформация может наступить в любой момент, внезапно и неожиданно для большинства населения.

Этот кризис не есть что-то необычное, небывалое и, возможно, даже не конец истории. Он – просто отражение в условиях нашей жизни эволюционно жёсткого перехода развития человечества на другую ступень. Особенность его, по сравнению со всеми предыдущими, в том, что он подготовлен именно человеческой деятельностью: к нему привёл тот неоспоримый факт, что человек превосходит все живые существа и умением забирать из среды её ресурсы, и объёмом сброса своих отходов. А как реагируют экосистемы на сверхмерное потребление ресурсов каким-либо видом живых существ, уже давно хорошо изучено.

Начинается обычно с того, что популяции любых видов: бактерий, растений, животных, – попав в благоприятные условия, увеличивают свою численность по экспоненте взрывным образом. Рост численности с разгона переходит значение, соответствующее биологической ёмкости среды обитания вида и продолжается ещё некоторое время.

Обедняя и разрушая среду обитания, избыточная по своей численности популяция в ходе экологического кризиса стремительно снижается в численности до уровня, более низкого, чем деградировавшая ёмкость среды. Это называется коллапсом. После него среда постепенно восстанавливается, а вслед за этим обычно опять начинается рост популяции. После ряда переколебаний кризисов-коллапсов с уменьшающейся амплитудой, наступает стабилизация– численность популяции и ёмкости среды приходят в соответствие между собой.

Иные варианты (кроме резкого колебания вида-потребителя в численности): миграция части особей в поисках свободных угодий, либо приобретение видом способности использовать другие, ещё не истощённые ресурсы еды. Или исчезновение. Наша беда в том, что мигрировать нам некуда, а есть человек и так может всё, что угодно. Остаётся нам только резко «колебнуться» в численности. Или исчезнуть.

Поясним некоторые термины. Ёмкость среды – это когда учитывается не только, сколько особей может прокормить среда сейчас, но и сможет ли после этого она воспроизвести то же количество продукта. Ресурс – это сколько вообще особей может прокормить среда, без расчёта на своё будущее восстановление. Пусть позже вся популяция этих обожравшихся особей даже вовсе исчезнет. Понятно, что численность любой популяции может превысить ёмкость среды (что вызовет кризис), но даже попытка превысить ресурс приведёт к катастрофе.

Кризис – это метастабильная ситуация, состояние неустойчивости: что-то назревает, но что?… Кризис тянется иногда очень долго, изменения (из-за инерционности природных образований) накапливаются постепенно. А если они происходят медленно, то сообщества людей успевают к ним приспособиться. Такой эффект имеет математическое описание и называется достижением локальной устойчивости в условиях глобальной неустойчивости. Это подобно тому, как человек, скатывающийся по крутому склону оврага, цепляется за кусты и неровности почвы. Прицепившись к какому-то кустику, он приобретает иллюзию, что дела идут не так уж и плохо! Но в результате всё равно окажется на дне оврага в катастрофически неприглядном виде.

Катастрофа – это внезапное, почти мгновенное уничтожение существующих структур – любых структур: природных (виды растений и животных), технических, культурных или властных.

Никакая структура быть устойчивой вечно не может. Нет таких примеров во Вселенной. Действуя в соответствии с законами эволюции, люди, при всём своём разуме, совершенно бессознательно САМИ нарушают устойчивость, буквально подпиливая сук, на котором сидят. Разумеется, ни отдельный человек, ни всё человечество в массе своей не желает себе плохого, даже наоборот – все желают только хорошего, но эта «река» несёт нас туда, куда несёт.

Посмотрим на флору и фауну. Люди, кстати, тоже часть фауны. Так вот, многие тысячи видов растений и животных уже вымерли, и около 12,2 тысяч – на пути к вымиранию. Исследования показывают, что в случае исчезновения этих видов вымрут ещё примерно 6,3 тысяч видов, считающихся пока вполне благополучными. А их вымирание продолжит накручивать витки вымираний следующих видов, в том числе и человека, тем более что человек – даже не вид, а популяция. Почему? Потому, что всё живое на нашей планете взаимосвязано через питание. Каждый вид животных питается только другим определённым видом животных или растений, и ничего другого есть не может.

В 2001 году на Каспии произошёл массовый замор кильки, они отравились отходами нефтедобычи. Погибло до половины всей кильки, а она – принципиально важный компонент пищевой цепи организмов Каспийского моря; их замор нарушил все взаимосвязи в здешней экосистеме. Пропади они вовсе, – исчезнут осетровые рыбы Каспия, и не только они. А годом раньше там же погибло более 30 тысяч тюленей; точных причин столь массовой гибели названо не было; все и так понимали, что «виновато» загрязнение моря в результате нефтедобычи. Ещё двумя годами раньше на берегах Каспия погибло около 10 миллионов птиц. Столь массовый мор за три года, и только на Каспии! Для килек, тюленей и птиц это катастрофа, или как?..

Птицы, подобно людям, встречаются по всему земному шару, за исключением внутренних частей Антарктиды, в самых разных местностях и в самых различных климатических условиях. Их пример и нам наука: воробьёв ещё, может, и насчитываются десятки миллиардов особей, но некоторые виды птиц остались в природе в количестве от трёх до тридцати пар, как буревестник кахоу на Бермудских островах, белый американский журавль, белоспинный альбатрос в Японии; белоклювый американский дятел, калифорнийский кондор, японский ибис… А сотни видов исчезли навсегда.

Мы далеки от бесполезных сетований. Мы понимаем, что кризисы и катастрофы – необходимые элементы развития мира, постоянные спутники разрушающегося старого и возникающего нового, составные части единого процесса самоорганизации материи. Мы пишем об этом, потому что дело науки – понять, какими возмущениями в системе вызваны нарушения баланса, и если изменения не на пользу человеку, определить, к чему и как нам готовиться.

Вплоть до XIX столетия абсолютно все были уверены: человечество оказывает на природу лишь незначительное влияние. И понятно, почему: скорость видообразования (формирования новых биологических видов) превышала скорость их исчезновения. Однако за два последних столетия всё стало иначе. К 1800 году количество исчезающих видов превысило число появляющихся; далее процесс нарастал, и достиг сейчас беспрецедентных пропорций. В 1996 году были опубликованы результаты подробного обследования состояния жизни животных на Земле: 25 % видов млекопитающих и земноводных, 11 % видов птиц, 20 % видов рептилий и 34 % видов рыб находятся на грани исчезновения. В 1998 году обследование состояния растительной жизни на Земле показало, что 6000 видов деревьев – а это 10 % от всех существующих видов, тоже практически исчезли с лица планеты.

Ускорение вымирания живых видов есть весьма важный сигнал. Дело в том, что при достижении динамической системой[2] состояния катастрофической неустойчивости большое значение приобретают внешние воздействия, так как абсолютно изолированных систем в природе не бывает. Если система сильно неустойчива (что и показывает ускорение вымирания), отклик её на сколь угодно малое воздействие с течением времени становится значительным. При этом реальная траектория изменений будет радикально отличаться от той, которую ожидали аналитики, потому что ни величину, ни направление исчезающе малых возмущений нельзя ни предсказать, ни измерить.

Это как маленький камень, вызывающий сход страшной лавины.

Неустойчивость системы даёт иное представление о причине явления. Обычно причина и следствие считаются явлениями одного порядка. Но в неустойчивых системах причина – не в каких-то начальных возмущениях, а в самой неустойчивости системы. То есть не падение откуда-то маленького камушка стало причиной схода лавины; этой причиной изначально была неустойчивость снежной массы.

Нынешняя неустойчивость цивилизации и порождённый ею эколого-социальный кризис приобрели катастрофический характер от столкновения человечества с «внешними границами» природы.

Некоторые люди, из числа «уцепившихся за кустик», с трудом в это верят – но что поделаешь! Реальность такова, что если раньше человечество занимало лишь некоторую часть системы «природа», было одной из её «структур», и имело много места для своей экспансии, то теперь границы человечества и природы сошлись. Эра «пустого» мира закончилась; наступила эра «заполненного» мира – многие ресурсные пределы достигнуты.

В прошлом, когда присутствие человека в биосфере было незначительным, ограничителем роста был созданный им капитал. Теперь, после беспрецедентного увеличения этого капитала, ограничителем стал природный «капитал». Так, сегодня при лесоразработках добыча древесины определяется не числом и мощностью технических средств, применяемых для вырубки и вывозки леса и его переработки, а оставшейся территорией лесов. В нефтяной промышленности результат зависит не от мощности предприятий по добыче, транспортировке и переработке, а доступными запасами. Вылов рыбы определяется не количеством рыболовных судов и их мощностью, а репродуктивными возможностями популяций рыб.

Вот примеры.

2001 год: «Госкомрыболовства РФ недавно предложил ввести на какой-то период мораторий на лов рыбы в Охотском море. Связано это с тем, что там снижаются запасы рыбы, особенно минтая. Причины тому разные, прежде всего переизбыток крупнотоннажных судов, имеющих возможности вылавливать рыбу в больших объёмах. Видимо, промысел в этом районе на какое-то время целесообразно ограничить. Не потому ли этот самый минтай, который раньше за копейки покупали кошкам, стал стоить, почти как кета или горбуша?

Цены на морепродукты действительно имеют устойчивую тенденцию к росту. Связано это и с тем, что в определённой степени сокращаются рыбные ресурсы. Рыба как ресурс становится и для рыбаков… дефицитом. Идёт настоящая борьба за то, чтобы получить квоты, выйти в море, поймать, обеспечить производство, получить прибыль и т. д. Такова и общемировая тенденция. Рыба, являющаяся воспроизводящимся ресурсом, тем не менее из-за мощного добывающего пресса всё же сокращается в запасах».[3]

2009 год: «Сезон промысла тунца в Средиземном море открыт, однако уже в первый день Еврокомиссия предупредила, что промысловый период в этом году укорочен на две недели. На этом настаивают учёные, опасающиеся полного исчезновения тунца из европейских вод – из-за излишней активности рыбаков и браконьеров».[4]

Многие экспортёры сырья становятся их импортёрами. Коста-Рика и Малайзия импортируют древесину для своих деревообрабатывающих предприятий, вместо экспорта, как было раньше, когда они вырубали свои тропические леса. В России лесоперерабатывающие предприятия севера Европейской части (Коми, Мордовия, Кировская область) покупают лес в Красноярском крае; скоро, наверное, будут покупать в Финляндии, если там останется лес.

Есть ещё один ограничительный для экспансии человека фактор: рост затрат на очистку, восстановление и сохранение природных объектов. От этих затрат уже невозможно избавиться, и близится время, когда они будут составлять существенную часть себестоимости любой продукции. Отходы уже некуда девать, само их наличие начинает влиять на здоровье людей, а ведь от состояния здоровья зависит производительность труда, затраты на медицину, социальные выплаты, и т. д.

Заметим, что накопление в среде отходов жизнедеятельности каких-либо организмов, отравляющих эту среду и исключающих возможность дальнейшего существования этих самых организмов, тоже не есть что-то необычное. Как и кризисы, и катастрофы, это – нормальный механизм смены сообществ, называемой сукцессией. Слово происходит от латинского successio: преемственность, и обозначает последовательную смену одних биоценозов другими на определённом участке среды. Этот процесс привёл когда-то к образованию первичных почв, благодаря ему же поныне происходит заселение растительными и животными организмами заброшенных сельхозугодий. Сукцессия вообще идёт постоянно и везде, в том числе из-за изменения среды: климата, водного режима и т. п. Ей помогает и деятельность человека, вырубающего леса, ведущего распашку земель, выпас скота, осушение, орошение, строительство городов.

Например, замкнутые водоёмы превращаются в болота при зарастании вследствие недоразложения биомассы, произведённой водной растительностью. А болота, в которых часть биомассы накапливается в форме торфа, – превращаются в лесные сообщества. И каждый раз формируется новая среда, непригодная для жизни тех, чьи отходы недоразложились: так, озёрные водоросли не живут в болотах, и рыбы тоже в них не живут. Кто не может уйти – гибнут, кто может – уходят. В любом случае, это для них катастрофа. Их место занимают другие, кого устраивает «новая среда».

Всё это: вымирание нужных человеку животных и растений, падение продуктивности самых ценных для нас экосистем, нарушение биосферных круговоротов в силу производимых нами загрязнений – всё это может быть понято как действие «обратной связи» биосферного механизма, стремящегося ограничить численный рост человечества.

Профессор Олег Киселёв так и говорит: «Матушка-природа неустанно заботится о появлении вирусов, которые нас убивают и тем самым не допускают, чтобы человечество „перегружало“ Землю»[5]…

Теория информации объясняет загадку. На протяжении всей своей истории люди пытались свести сложные явления к более простым, найти те «первокирпичики», из которых можно было бы построить всё остальное. А вот оказалось, что единство мира – не в том, что он построен из одних и тех же первоэлементов, а в том, что весь он, от микромира до духовной сферы, развивается на основе единых принципов, по одному и тому же сценарию. И это показывает нам, что закономерности, согласно которым сменяются разнообразные природные объекты, действительны и для человека, который звучит гордо. Человек, насыщая окружающую его среду отходами своей жизнедеятельности – от углекислого газа и до радионуклидов, формирует «новую среду». Но с биосферой ничего плохого от этого не случится, а для нас места может не остаться.

Итак, причина возрастающей неустойчивости – в том, что расширяющееся по степенному закону воздействие цивилизации на биосферу достигло пределов возможного роста. А неустойчивость, в свою очередь, станет причиной непредсказуемых перемен: среда обязательно изменится таким образом, что человечество как биологический вид существовать в ней не сможет. То есть биосфера будет деградировать до тех пор, пока не исчезнет цивилизация, не сумевшая согласовать свой рост и своё поведение с возможностями природы. Причём биосферная катастрофа может произойти и раньше достижения «края» какого-нибудь вида ресурсов, важных для выживания человека. Хотя по некоторым (например, по пресной воде) пределы уже достигнуты.

Сочетание основных кризисов (экологического, производственного, социального), вместе с пучком выходящих из них и параллельных с ними кризисов как бы «второго порядка», которым несть числа, есть системный кризис глобальной цивилизации, тупиковая ситуация в отношениях людей с природой и между собой. Человечество поставлено перед выбором: или фундаментально изменить эти отношения, или сгинуть, а как минимум вернуться в доисторическую эпоху. Иначе говоря, либо мы перейдём к новым отношениям с природой, либо природа будет дальше жить без нас. Третьего не дано: Армагеддон завтра.

Суть сегодняшнего кризиса

Мы заполнили всю сцену!Остаётся влезть на стену!Взвиться соколом под купол!Сократиться в аскарида!Либо всем, включая кукол, языком взбивая пену,Хором вдруг совокупиться, чтобывывести гибрида.Бо, пространство экономя, какотлиться в форму массе,кроме кладбища и кроме чёрной очередик кассе?Иосиф Бродский. «Представление».

Как устроено человечество

Начиная разбираться с ожидающей нас катастрофой, отложим ненадолго вопрос о природе в сторону. Поговорим об обществе. Любая катастрофа, как уже сказано, есть внезапное, почти мгновенное уничтожение существующих структур, в том числе общественных. Так вот: что такое эти «общественные структуры»? Подозреваем, что читатель в недоумении. Что ж, объясняем.

Общественные структуры – это формальные и неформальные объединения людей, образующие социальную систему. Как целостные части всей системы, они обладают устойчивыми связями и интересами, обеспечивающими сохранение основных свойств каждой из них во времени. Общественные структуры взаимопереплетаются, они дружат или враждуют между собой ради ресурса, но могут быть и нейтральными друг к другу.

Приведём примеры общественных структур, появившихся в ходе эволюции человечества. Это элементы культуры, в том числе язык, письменность и религии (следует различать верования и церкви; первые относятся к духовной сфере, вторые – к общественной). Это науки и системы образования, ремёсла и производство, рынок и финансы. Государство, в той или иной степени синхронизирующее всё перечисленное, имеет свои структуры: чиновничьи, армейские, полицейские. Причём интересы всех структур не тождественны интересу системы (сообщества в целом или отдельных его частей, стран и народов), но могут совпадать с ним в некоторых деталях.

Здесь мы опять обнаруживаем единство законов эволюции! Как и в живой природе, основная цель любой возникшей общественной структуры – её собственное выживание, для чего она использует все средства. Обычно отношения между разными структурами становятся антагонистичными, поскольку у них у всех один основной ресурс – люди, общество. Например, наука и армия конкурируют за студентов; они нужны и тем, и тем. Если удобнее автономное развитие, без столкновения с «коллегами» – структура будет существовать сама по себе; посмотрите на филателистов, им никто не нужен. Если для выживания выгодно сотрудничество, будут сотрудничать. Поразительно, но факт: в странах, создавших специальные подразделения по борьбе с наркоманией (например, в США), наркобизнес не только не пропал, а даже укрепился. И понятно, почему: структуры наркоторговли и борьбы с ней сотрудничают, ведь если наркоманию удастся победить, структура борьбы с ней погибнет как ненужная, а её единственная цель – выживание!.. А в тех странах, где борьба с наркоторговлей возложена на полицию (например, в Италии) ситуация мягче.

Известно, что популяции животных эволюционируют через размножение особей; жизнь и смерть каждой из них определяются параметрами окружающей среды. Эта же среда привносит, опять же через отдельных особей, генетические изменения, нужные для выживания всей популяции. Эволюция общественных структур абсолютно аналогична этим процессам, только «окружающая среда» для них – сообщества людей. Точно также, кстати, эволюционируют духовные, в том числе религиозные воззрения; для них «среда» – мысли людей.

Итак, деятельность структур проявляется через деятельность людей, но каждый человек, как самостоятельная целостная система, может быть объектом или субъектом множества из них. Для пояснения скажем, что человек может одновременно быть начальником на работе, рядовым жильцом дома, вкладчиком банка, потребителем информации или объектом манипуляций. Так он оказывается вовлечённым во множество пронизывающих друг друга структур единой системы.

Не мысли, знания, работа и мечты отдельного человека определяют эволюцию. Наоборот! Человек-то смертен, он рождается и воспитывается при определённом наборе структур, он их раб – процессы эволюции структур повелевают его мыслями, решениями и поведением.

В социальных системах действуют процессы развития как систем в целом, так и их отдельных структур[6]. Общественные структуры (как и всякие вообще структуры сложных систем – биологических и других) возникают на базе предыдущих, и в свою очередь служат основой для последующих. Имеются и математические модели, описывающие эти процессы, но чтобы не усложнять изложения, мы не даём здесь математических выкладок.

Эволюция началась! Как же она идёт? Идёт она «пошагово», через два меняющих друг друга этапа. На первом увеличивается разнообразие возможных режимов их существования и свойств. Это – дивергентный этап, когда происходит «ветвление» (например, появляется множество религиозных сект, или идейных течений внутри ортодоксальной церкви). На втором – конвергентном этапе, разнообразие уменьшается, из многих однотипных структур по всему функциональному спектру общества выделяется по одной, но система в целом совершенствуется, приспосабливаясь к данным условиям. Эти два типа самоорганизации чередуются; каждый из них подготавливает условия для другого.

Случайное возникновение в процессе развития новых социальных систем – событие крайне маловероятное. Поэтому главная проблема теории, это вычисление пути развития без привлечения к объяснению событий всяких маловероятных случайностей. И вот оказывается, что если процесс происходит, как череда двушаговых этапов, каждый из которых даёт некоторые эволюционные преимущества то одной, то другой структуре, то возникновение новых структур и изменение системы вполне объяснимы и проходят существенно более вероятным образом, чем, если бы использовался только механизм выбора.

Подобную «двушаговку» вы можете увидеть всюду; внутри любой системы различные её структуры проходят эти самые этапы развития. Так возникла жизнь на Земле: сначала информация носилась над пустым океаном, и никакой кит не смог бы не только зародиться, а даже выжить, привези его хоть кто на космическом корабле; потом появились микроорганизмы и планктон – в этих условиях уже могли появиться те, кто питается планктоном… И так далее. Так развивались письменные языки. Религии. Искусства: скульптура, живопись, литература. Государства. Для человека это правило выражается в чередовании бодрствования и сна.

На первый взгляд все эти соображения выглядят излишне сложными. Разве могут они иметь отношение к заявленной теме: эколого-социальный кризис? Могут, причём самое прямое, и мы дальше будем говорить об этом ещё не раз, поскольку с такой точки зрения эволюция никогда не рассматривалась, терминология не отработана, и воспринимать подобные тексты читателю трудно.

Попробуем применить теорию эволюции к религиозной историографии. Основная идея теории – это идея отбора, когда из нескольких равновероятных систем выживают лишь те, которые имеют какое-либо преимущество по сравнению с остальными. А если преимуществ нет? Что будет развиваться дальше, а что нет? Это уже случай выбора.

Итак, на дивергентной фазе развития возникло несколько первичных религиозных структур (или подструктур, если называть полной структурой целостную конфессию), и надо выяснить, что с ними произойдёт на конвергентной фазе эволюции. В этот период историю определяет взаимодействие структур одного порядка, не имеющих преимуществ друг перед другом, но ведущих конкурентную борьбу, например, за влияние на власть или паству. Одновременно может идти борьба и внутри каждой структуры за какой-либо «ресурс»: должности, оклады, – но мы пока не будем её учитывать.

Стабильный результат получается только в том случае, если в борьбе победила одна структура. Второй вариант, когда они все погибают, создаёт неустойчивую ситуацию, так как после освобождения «жизненного пространства» оно снова может стать ареной битвы для новых церквей, пришедших, например, из-за границы, и в итоге победит одна из них. Возможен и третий вариант: борьба ни к чему не привела, и большинство сект выжило, – но это опять то же самое неустойчивое состояние; любая случайность может нарушить равновесие, борьба начнётся опять, и в результате всё равно останется только кто-то один. Кстати, пока одна подструктура борется с другой, она сама из-за внутренних противоречий может разделиться на две, а то и три, что и будет определять эволюцию в будущем.

Наша условная модель показывает, что вначале система – смешанная, в ней присутствуют различные варианты равных структур, – скажем, родовой моно– и политеизм, ведизм, шаманизм. Или язычество с обожествлением разных объектов: одно племя поклоняется дубу, другое берёзе, третье и вообще камню. В результате взаимодействия между племенами в конце конвергентного этапа образуется одна «чистая» структура. Это – непредсказуемый процесс выбора. При нём реализуется не обязательно наилучший, с точки зрения достижения некой цели, вариант. Цели-то ведь никакой нет, просто идёт эволюция общества, а его структуры желают выживать.

Первоначальный выбор фиксирует условия для дальнейшего развития, а там приходит время и для отбора, который можно рассматривать как процесс усиления выбора, доведения его до конца. Отбор происходит, когда структуры перестают быть равнозначными по своим свойствам. Наивысшие шансы получают те, которые более приспособлены к данным условиям существования, то есть выживание одной из них предопределено лучшими начальными условиями, – такая ситуация аналогична тому, что в длительный период засухи выживут люди, популяция которых привычна к засухам, а в периоды длительных морозов – к морозам.

Мы здесь не учитываем ограничения в ресурсах! А в более реалистичном случае их следует учитывать, ведь кроме идейных споров, все части общественного организма, в том числе религиозные, ведут ещё и конкурентную борьбу за ресурсы. Качественно это не прибавляет к нашим выводам ничего нового, однако наличие материального ресурса у богатых иноземцев, проходивших со своим товаром, например, через языческий Киев, давало изрядное преимущество их системе верований в глазах князя. А многочисленные религии «простого народа» естественно начинали рассматриваться властью, как «отсталые». Итак, за христианством стоял ресурс, интересный для власти; за язычеством – человеческий «ресурс», имевший колоссальное культурное прошлое.

Историки любят искать причины тех или иных событий. Но в случае выбора причина всегда только одна, а именно нестабильность ситуации. Вот почему история ничему не учит; в периоды кризисов для следствий нет причин, кроме самого кризиса. Отпущенный в небо воздушный шарик полетит влево, если ветер подует справа, и наоборот. Он вообще может полететь в любую сторону. Ведь погода всегда нестабильна, а шарик – не привязан. Полетев влево, он запутается в кустах. Полетев вправо, сгорит над костром. Или его ударит ветром о стену с гвоздем, и он лопнет. В чем ПРИЧИНА, что он, например, лопнул? В том, что неправильно был прибит гвоздь? Или виновен тот, кто не вовремя пустил его в небо? Нет, причина – в нестабильности.

Стабилизация неравновесного состояния какой-то одной (любой) структуры возможна только за счёт роста энтропии (неупорядоченности) в окружающем пространстве, то есть в иных структурах. Социальные конфликты представляются наблюдателю движущей силой развития сообществ именно потому, что так сильные структуры обеспечивают своё выживание, свою стабильность за счёт слабых.

Все известные мировые религии, включая христианство, были подготовлены языческими мудрецами, волхвами. Откуда ещё-то взяться идеям, кроме как из развития предыдущих идей? Бесполезно рассуждать, какая религия хуже, а какая лучше. Каждая хороша на своем месте. Ведь системы верований развивались применительно к конкретному месту и культуре, причём ОЧЕНЬ долго. И за каждой стоит определённая идеология (как и за атеизмом, кстати). Протестантство – идеология личного успеха и конкуренции, и там, где оно возникло, результаты хорошие. Православие – идеология общины и совместного выживания, индивидуализм ему чужд. И результаты тоже хорошие, если судить по тому, что жили, страну держали, и врагов бивали.

Проблема только в том, что за каждой религией (мировоззрением) стоит церковная структура со своими интересами, а за ней – чужое государство, и тоже со своими интересами. Со своими, не нашими. За красивыми богослужениями не видно очень многого! Согласимся: католики и протестанты Италии, Англии, Германии и Америки совершенно искренне желали и желают России добра. Точно также искренне желали спасти от ада души индейцев христианские миссионеры во время колонизации той же Америки. Может, они и спасли их души, но целые племена американских индейцев исчезли с лица земли!

Теория эволюции показывает, что наличие нескольких равноправных религий делает ситуацию в стране неустойчивой, и непременно будет борьба, в которой внешние возмущения могут стать полезными для какой-то одной из них, не самой подходящей для данной страны. Иоанн Грозный теории эволюции не знал, но велел «церкви разных вер не ставить». Он эти «внешние возмущения» – постоянные войны с Польшей, хорошо понимал и без теорий. Позже польскому королю Сигизмунду и его сыну Владиславу, званому в Москву на царство, сказали: у нас костёлов не строить. Даже Димитрий I – польский ставленник, превратившись в русского царя, ни одного костёла не построил! Веками не пускали русские государи в Москву латинскую веру, и с лютеранами боролись, понимая интуитивно, к чему это может привести: когда граница между религиями размыта, общее духовное состояние «не чистое»; страна и народ готовы подчиниться чужой воле.

Культура, вот синхронизирующий параметр в борьбе общественных структур. Как ни крути, а в любой стране должности в армейских, чиновничьих, промышленных и прочих кругах занимают люди одной культуры. А вот замена местных верований и языка тянет за собой её ликвидацию, и зачастую уничтожает возможность существования национального государства. Например, в нашем сегодняшнем случае стабильное состояние России подорвано, и с какой идеологией страна придет к новой стабильности, сказать трудно. В теории такое промежуточное состояние называется «мутацией». Развитие мутации в неустойчивой к помехам системе может привести к качественному изменению поведения людей, и процесс отбора вообще не будет иметь места, поскольку он сам в этой ситуации не помехоустойчив.

Подобные рассуждения можно привести для любых общественных процессов. Мало того, таким же образом жизнь социумов сопряжена с неизбежными разрушениями среды и с антропогенными кризисами. Борьба и компромиссы ради выживания имеются вообще в любой устойчивой неравновесной системе; она характерна даже для биологических организмов! Например, человек для своего биологического существования изымает из природы разные её элементы высокого качества, чтобы их съесть, а возвращает низкокачественные отходы, увеличивая энтропию окружающей среды. С другой стороны, противоречия между обществом и природой надстраиваются над столь же присущими миру противоречиями между живым и неживым веществом.

И во всех случаях, когда та или иная структура для своего поддержания создаёт вокруг себя слишком много «беспорядка», её развитие закономерно тормозится. Те же самые механизмы, которые обеспечивали ей относительно устойчивое состояние на прежнем этапе, оборачиваются своей противоположностью – опасностью катастрофического роста энтропии, и подобная структура либо гибнет, либо начинает функционировать менее разрушительно для окружения.

Вот мы и добрались до момента, когда кризис завершается катастрофой. В такой момент всякая структура при малом изменении внешних параметров приобретает некое отсутствовавшее раньше качество. Скажем, ещё вчера в Бостоне властвовала английская колониальная администрация, а вот уже и нет её, хотя, казалось бы, всего и делов, что скинули в море мешки с чаем. Или: только что был социализм и власть ЦК КПСС, а уже сегодня нет ни социализма, ни КПСС. Чудеса! Один день прошёл, а мы, как любят писать журналисты, «уже живём в другом мире». В ходе развития структур такие события происходят постоянно; для всей системы они более редки.

Момент перехода от непредсказуемости к неизбежности, наступающей при приобретении системой нового качества, можно назвать бифуркацией[7]. Здесь уместен пример с развилкой дорог: можно пойти по правой, можно по левой. Бифуркация становится определённой, когда человек окончательно выбрал одну из них и пошёл по ней. Скажем, подписание несколькими лицами соглашений в Беловежской пуще в декабре 1991 года обозначило «развилку» (бифуркацию), но выбор конкретного пути – развала СССР – произошёл, когда президент СССР М.С. Горбачёв согласился с этим решением. Лишь после этого во всех структурах системы начались соответствующие изменения, кончившиеся для СССР и КПСС катастрофой.

До подписания Беловежских соглашений развал СССР был непредсказуемым. Кто виноват? Горбачёв? Ельцин? Да за месяц до этого дня ни тому, ни другому развал Союза в кошмарном сне не приснился бы! Но после согласия Горбачёва не осталось возможности возврата, и развал стал неизбежным. Если бы Горбачёв сделал то, что был обязан сделать как глава государства, то есть арестовал заговорщиков и объявил все их решения незаконными, ликвидации Союза не произошло бы, и политическая эволюция нашей страны пошла иначе. Кстати, в этом и заключатся роль личности в истории: в принятии решений в моменты бифуркации. Кризис всё равно разрешился бы катастрофой, но она могла быть не столь разрушительной для жизни людей и многих структур: образования, здравоохранения, социальной помощи …

Но давайте не будем забывать главного: эти наши «локальные» катастрофы (развал социалистического лагеря и СССР, войны в Европе, Азии и Африке, цепь валютно-финансовых крахов) лишь этапы в ходе глобального эколого-социального кризиса, вызванного истощением ресурсов и столкновением человечества с границами природы.

Нестабильные финансы

Финансы – та общественная структура, состояние которой наиболее ярко показывает, в сколь нестабильном и опасном мире мы живём.

Казалось бы, деньги, первоначально возникшие для сравнения результатов труда – по определению Бернарда Лиетара[8], «соглашение в пределах сообщества об использовании чего-то, практически чего угодно, в качестве средства обмена» – и поныне должны сопровождать людей в их трудовой деятельности, облегчая учёт. Но эволюция финансовой системы привела к иному результату. Многочисленные фабрики день и ночь печатают деньги на станках, их явно становится всё больше, но людей, которым денег не хватает, тоже становится больше!

Отчего деньги так нужны? Куда они деваются? Почему их вечно не хватает? Ведь было же время, когда они были вещью «естественной», как бы природной. Раковины и хвосты белок, бусинки, связки мидий, просто камушки или кружочки из металла – действительно, что угодно. Таких денег было столько, сколько надо. Но потом это «что угодно» как средство обмена объединилось с золотом, как предметом накопления, и превратилось в монстра, одинаково желанного и ужасного. В чём дело? Дело в том, что возникла общественная структура, добивающаяся только собственного роста и могущества, и никак не желающая служить людям в стабилизации их отношений между собой.

Эта структура особенно быстро полезла в гору с появлением бумажных денег, и воспарила в немыслимые прежде высоты после того, как одна специфическая национальная валюта, доллар США, стала глобальной валютой. Но причиной перемены «характера» денег и развития целой общественной структуры на их основе стал не материал, из которого их делали, и не цвет рисунка на банкнотах. Причина – в принципиальной неустойчивости одного из их параметров!