Легкий шорох шелка — и она исчезла. Я допил коктейль, но понял, что не смогу уснуть, поэтому начал сам с собой мысленные дебаты, закончившиеся единогласным решением — выпить еще один бокал, исключительно в терапевтических целях, для успокоения нервов и тому подобное. Я еще раз прошествовал на кухню, смешал коктейль и возвратился в спальню. Эта процедура стала напоминать какой-то ночной кошмар, решил я, залезая в постель, и нисколько не удивился, услышав через шестьдесят секунд стук в дверь. Когда Роберта заглянула, на ее лице было выражение как у Флоренс Найтингейл — знаменитой сестры милосердия времен Крымской войны.

— Не можешь заснуть? — тихо спросила она.

— Уснешь тут. Толкучка, как на Центральном вокзале! — пожаловался я.

Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и зашуршала шелком в сторону постели. С минуту стояла надо мной, глядя с такой преданностью в глазах, что мне стало не по себе.

— Да, я не могу уснуть, — сказал я. — Но это не значит, что и ты не должна спать.

— Все из-за меня, — хрипло произнесла она. — Ты чуть было не утонул, как тут заснешь. Все нервы напряжены и... — Она взглянула на бокал на ночном столике. — Сколько коктейлей ты выпил?

— Три, — признался я.

— И никакого результата?

— Как видишь.

Она многозначительно кивнула:

— В таких случаях алкоголь не помогает.

— Что вы порекомендуете, доктор? — ехидно спросил я.

Глаза чайного цвета заблестели, чувственная нижняя губка искривилась в игривой усмешке.

— Я что-нибудь обязательно придумаю, обещаю.

Она отвернулась, прошлась по комнате пару раз, задумчиво нахмурив брови. Потом внезапно остановилась, щелкнув пальцами.

— Ну конечно!

— Только не вздумай предлагать ночной заплыв, — торопливо затараторил я.

— Ничего подобного, Дэнни, — хрипло сказала она и повернулась ко мне лицом, неторопливо расстегивая пуговки.

— Есть только один способ усыпить тебя, Дэнни, и уверяю, это совсем не больно!

Халат соскользнул с ее плеч и мягко приземлился на пол. Под ним оказалась короткая ночная рубашка, и эта рубашка подействовала на меня как залп крупного калибра, особенно когда на Роберту упал свет от ночника. Наверное, это ночная рубашка для знойных ночей, потому что я ощутил раскаленное дыхание пустыни. Из того же материала, что и халат, она облегала ее до талии, а затем превращалась в водопад кружев, доходивших до бедер. Роберта напоминала дорогой подарок, искусно упакованный в целлофан таким образом, что с первого же взгляда было ясно, насколько он ценен.

Она направилась к моей постели. Ее грудь плавно подпрыгивала, а кружева волновались, как пачка балерины. Она наклонилась и быстрым движением руки отбросила покрывало. Удивление отразилось на ее лице, а я попытался изобразить застенчивость, так как ничего другого не оставалось.

— Почему ты без пижамы? — пробормотала она.

Я решил, что лучшим ответом будут практические действия, поэтому сел, схватил ее обеими руками за талию, поднял в воздух и бросил на постель рядом с собой. Подол ее ночной рубашки закрутился вокруг шеи, что ее нисколько не смутило. Блеск чайных глаз превратился в пожар четвертой степени, который я тут же попытался потушить поцелуем. Она крепко обняла меня за шею и острыми ноготками исполнила болезненную барабанную дробь призыва к атаке на моей спине. «Вот тебе и Флоренс Найтингейл», — восторженно подумал я длительное время спустя. Она наверняка изменила бы ход истории, если бы принимала участие в Крымской войне, — легкая кавалерия атаковала бы только ее госпиталь!

Глава 6

Я проснулся от солнечного света, проникшего в окно, и посмотрел на пустое место рядом, потом самодовольно улыбнулся и начал принюхиваться, надеясь уловить аромат жарящегося бекона.

Но тщетно.

Значит, она готовит на завтрак что-то другое. Мои нервы были в отличном состоянии, вчерашние срывы не оставили никаких следов. Я легко выпрыгнул из постели, принял освежающий душ. Быстро побрившись и одевшись, устремился на кухню. Роберты там не было.

Возможно, она еще принимает душ и одевается.

Я зашагал по коридору к ее спальне и без стука открыл дверь с возгласом:

— Сюрприз!

В спальне ее тоже не было.

Может, она решила с утра искупаться? Но, осмотревшись, я понял, что это не так. Кто пойдет купаться с полным чемоданом?

Она исчезла, скрылась, растворилась в воздухе.

Я заковылял на кухню и приготовил кофе. Яичница оказалась такой отвратительной на вкус, что я бы и не поверил, если бы сам не попробовал. Воспоминания болезненно отзывались во всем теле. Ох уж эта Флоренс Найтингейл! Я все еще слышал, как она встревоженно спрашивала: «Ты не спишь, Дэнни?» — да еще три раза подряд! — пока окончательно не убедилась, что ей придется всю себя отдать исцелению моей бессонницы. Идиллия разбилась вдребезги, когда я понял, что вовсе не мой неотразимый шарм привел ее в мою постель. Просто она пошла на крайние меры для моего усыпления: только так она могла беспрепятственно улизнуть из дома.

Я нашел в справочнике номер телефона конторы по найму автомобилей и позвонил туда. Они обещали пригнать машину через тридцать минут, которые я потратил на сборы в дорогу. Я надел кобуру с особой осторожностью, чтобы из-за расстройства случайно не прострелить себе ногу. Это был рекорд: не прошло и двадцати четырех часов, а я потерял даму, которую меня наняли охранять, ее компаньонку и даже свой собственный автомобиль! Кроме того, Лючия чуть не утопила меня, а Роберта затащила в постель. Мое чувство собственного достоинства было не просто ущемлено, оно превратилось в крошечную горошину.

Даже сияющие шпили Манхэттена не подняли моего настроения, когда два часа спустя я ехал по мосту Триборо во взятом напрокат автомобиле. Они только напомнили о некоем сержанте Майклсе, отчего у меня заныло под ложечкой. Была суббота, так что я легко припарковался, быстро перекусил в кафетерии, разыскал в телефонном справочнике адрес Карла Ренни и направился к нему. Он жил в районе тридцатых улиц, между Первой и Второй авеню, в новом жилом доме, зажатом двумя кирпичными развалюхами. Уточнив в вестибюле номер его квартиры, я поднялся на пару этажей и нажал кнопку звонка.

Через несколько секунд дверь открылась. Высокий, худощавый молодой человек лет двадцати пяти, в массивных очках, с глазами загнанного кролика, посмотрел на меня с выражением вежливого интереса на интеллигентном лице.

— Карл Ренни? — сухо спросил я.

— Да.

— Полиция.

Я на секунду сунул ему под нос свою лицензию частного детектива, не давая возможности как следует ее рассмотреть.

— Я сержант Майкле. Хотелось бы, чтобы вы ответили на несколько вопросов.

— Да, конечно. — Вид у него был удивленный. — Входите, сержант.

Я последовал за ним в крошечную, аккуратно обставленную, но безликую гостиную. Он нелепо застыл на месте, не зная, как обращаться с представителем власти и можно ли предложить ему сесть. Это еще больше облегчило мою задачу: я молча, сурово смотрел на него, как будто был уверен, что он уже совершил с десяток убийств.

— В чем... — Голос у него сорвался, он откашлялся с отчаянным видом и попытался еще раз:

— В чем дело, сержант?

— Вы знаете человека по имени Слэйтер? — рявкнул я. — Джо Слэйтер?

Он вспоминал так старательно, что у него даже вспотели очки.

— Нет. — Он с сожалением покачал головой. — Пожалуй, нет.

— Он был убит позапрошлой ночью. Может быть, он известен вам как дядя Джо?

— У меня нет никакого дяди Джо Слэйтера, — признался Карл Ренни, как будто это было преступление. — И дяди Джо тоже нет!

— Так его звала ваша подружка, — добавил я. — Она замешана в убийстве и сейчас где-то скрывается. — Я нарочито медленно оглядел комнату. — Она здесь?

— Кто? — пискнул он.

— Ваша подружка, — рявкнул я. — И не хитрите со мной, Ренни, иначе мы отправимся в отделение и начнем все снова.

Он так широко раскрыл рот, что стали видны миндалины, и долго молчал, пока к нему не вернулся голос.

— У меня нет подружки! — отчаянно выкрикнул он. — Честно!

— Вы хотите сказать, что никогда не слышали о Лючии Борман?

— Лючия! — Он чуть не прослезился, услышав знакомое имя. — Она что, замешана в преступлении?

— Увязла по самую шею! — прошипел я. — И вы тоже здорово вляпаетесь, если не перестанете хитрить, Ренни. Так где она?

— Лючия?

Я с трудом сдерживал желание сорвать с него очки и забить его этими очками до смерти.

— Да, Лючия Борман! Где она?

— Не знаю, — пробормотал он. — Я уже два месяца ее не видел.

Я усмехнулся:

— Не надо лгать. Она ваша близкая приятельница.

Она сбежала вчера вечером, дома ее тоже нет, так где же ей быть, как не у своего дружка?

Он быстро заморгал.

— Послушайте, сержант, я едва знаком с ней. Да, мы встречались пару раз, но на этом все и кончилось.

Первый раз мы увиделись на вечеринке несколько месяцев назад и договорились о свидании; когда я провожал ее вечером домой, то был потрясен видом ее пентхауса на Саттон-Плейс! Месяц спустя она мне позвонила и пригласила на вечеринку. Как я уже говорил, это было два месяца назад, и с тех пор я о ней ничего не слышал.

— У меня совсем другие сведения.

Он пожал плечами:

— Я не знаю, кто вам что говорил, сержант, но, видимо, у этих людей слишком богатое воображение или они по какой-то причине ввели вас в заблуждение.

— Вы хотите сказать, что она не появлялась у вас вчера вечером?

— Меня не было дома. Я гостил у друга. Можете проверить, если хотите.

— Она не звонила вам сегодня?

— Нет.

Я долго смотрел на него, пока он нервно переминался с ноги на ногу, и решил, что вряд ли он мог так хорошо разыграть роль.

— Не возражаете, если я проверю квартиру? — спросил я.

— Конечно нет.

Осмотр крошечной квартиры занял не больше полминуты. Соседняя комната была пуста, и никаких следов присутствия женщины.

Я вернулся в гостиную. Карл Ренни посмотрел на меня так, будто ожидал, что в любую минуту я могу достать из кармана складной электрический стул.

— Ну хорошо, — проворчал я. — Я уйду, но обязательно вернусь, если выяснится, что вы мне лгали.

— Я сказал вам правду, — ответил он и, подумав, спросил:

— Неужели Лючия убила своего дядю?

— Нет, но она в этом замешана, — ответил я, не знаю почему.

— От наших свиданий с ней у меня остались странные впечатления, — вдруг неуверенно проговорил Карл.

— В каком смысле? — поинтересовался я.

— Трудно объяснить. — Он пожевал нижнюю губу. — Видите ли, сержант, мне двадцать шесть лет, а ей ну никак не больше двадцати двух, но рядом с ней я чувствовал себя как ребенок.

Я уставился на него, и он внезапно покраснел.

— Знаю, это звучит глупо, но я ощущал что-то непонятное. Она очень красива, и уже одного этого достаточно, чтобы почувствовать себя неполноценным. — Он снова покраснел. — Я не привык к обществу красавиц! Но дело даже не в этом, а в ее отношении.

Я старше ее на четыре года, но, проведя с ней час, ощутил себя четырнадцатилетним подростком на свидании со своей многоопытной тетушкой! Вы понимаете? — Он выжидающе посмотрел на меня, а я отрицательно покачал головой. — Это трудно объяснить, — продолжал он жалобно. — Она резко отличается от других девушек, даже тех, кто старше ее. Меня это раздражало, потому что я прожил всю жизнь в Нью-Йорке и не считаю себя наивным простаком. Но стоило побыть с ней всего-то ничего, и — черт побери! — ну просто несмышленыш в коротких штанишках. Очень неприятно! И невозможно выделить ничего конкретного в ее словах, поступках. Идиотское ощущение! — Он медленно покачал головой, и меня бы не удивило, если бы она у него тут же отвалилась.

Я направился к двери:

— Да, у каждого из нас куча проблем!

Он впал в глубокую задумчивость, а я вышел из квартиры, осторожно прикрыв дверь, чтобы не нарушить ход его мыслей. Если Карл Ренни был приятелем Лючии, то она, скорее всего, такая же психопатка, как и он сам. Я сел в машину, пересек Вест-Сайд и по мосту Джорджа Вашингтона устремился в район Палисэйд.

Там я остановился около аптеки, нашел в телефонном справочнике адрес Транспортной компании Фордайса и поехал дальше. Я надеялся, что в конторе компании кто-нибудь работает в субботу и, если повезет, я узнаю, где найти Дейна Фордайса.

Внешне здание компании не представляло ничего особенного. Двухэтажный гараж на второстепенной улице, зажатый с обеих сторон складскими помещениями, и облезлая вывеска: «Транспортная компания Фордайса». Одна створка больших стальных ворот была открыта, и около погрузочной платформы застыл грузовик. Я оставил машину на противоположной стороне улицы, пересек ее и вошел в ворота. Внутри никого, полдюжины грузовиков выглядели заброшенными, погрузочные платформы — пусты. Единственным признаком жизни оказался парень, сидевший в грузовом фургоне с открытой дверцей. Он курил с таким видом, будто ожидал Судного дня, и при этом не проявлял особых признаков нетерпения.

Я остановился в паре футов от грузовика и уставился на него. Он тоже бросил на меня небрежный взгляд, продолжая курить сигарету. Внешне он напоминал огромную винную бочку, затянутую в грязный комбинезон. Его лицо выглядело так, словно по нему два или три раза проехал грузовик, но при этом только слегка помял его. Короткие черные волосы вздыбились надо лбом, как бы не желая прикасаться к черепу.

— Я ищу Дейна Фордайса, — сообщил я, надеясь на ответ.

Он сделал последнюю затяжку и щелчком отправил окурок в воздух. Я вовремя приподнял правую ногу, и окурок упал прямо на то место, где она только что стояла. Зевнув и потерев рот рукой, мой собеседник продолжал ожидать Судного дня.

— Дейн Фордайс! — громко повторил я.