Владыки Рима. Книги 1-4

Цезарь повернулся и с нежностью посмотрел на старшую дочь.

– Садись, Юлия.

Она тут же опустилась на скамейку, но отец молчал, пока не вошла Марция и не села на скамью рядом с дочерью.

– Что случилось, Гай Юлий? – спросила она с любопытством.

Он вновь взглянул на Юлию:

– Милая моя, тебе понравился Гай Марий?

– Да, папа.

– Чем?

Она несколько мгновений размышляла.

– Речью – складной, но откровенной. Тем, что ничего из себя не строил. Он – такой, каким мне всегда представлялся.

– ?

– Да. Ходят слухи, что у него ничего общего с греками, что он – неотесанный деревенщина, что его военная слава создана за счет других и по прихоти Сципиона Эмилиана. Мне всегда казалось, что люди слишком много говорят – и ты знаешь, с каким упорством и злостью – об этом, чтобы убедить самих себя в правдивости лжи. Увидев его, я поняла, что была права. Я не считаю его невежей. Он умен и образован! Возможно, его греческий нехорош, но виною тут скверный акцент. Но его греческий богат и гибок – почти как его латынь. Что еще? Брови слишком густы – но это пустяк. Наряд его, конечно, безвкусен, но тут, думаю, виновата его жена.

Здесь Юлия неожиданно умолкла, смутившись.

– Юлия! Он тебе действительно понравился! – в голосе Цезаря прозвучала радость.

– Да, пожалуй…

– Я рад это слышать, поскольку ты выходишь за него замуж, – выпалил Цезарь, утратив свои знаменитые дипломатические способности.

Юлия побледнела:

– Я?

Марция напряглась:

– Она?

– Да, – ответил отец, садясь.

– И когда же ты принял это решение? – голос Марции зазвенел от гнева. – Где он видел Юлию, чтобы просить ее руки?

– Он не просил ее руки. Это я предложил ему в жены Юлию. Или Юлиллу. На выбор. Поэтому и пригласил его на обед.

Марция уставилась на него, будто сомневаясь, в своем ли муж уме:

– Ты предложил новому человеку, почти одного с тобой возраста, выбрать себе в жены одну из наших дочерей? – Марция уже не пыталась скрыть гнев.

– Да.

– Почему?

– Ты ведь прекрасно знаешь, кто он.

– Да, знаю.

– Значит, тебе должно быть известно, что он – самый богатый человек в Риме.

– Да!

– Тихо, женщины, – посерьезнел Цезарь. – Вы обе знаете, что нас ждет. Четверо детей и очень мало средств, чтобы обеспечить их будущее. Мальчики по праву рождения и по способностям могли бы подняться на вершину власти, девочки по праву рождения и красоты – выбрать себе лучших мужей. Но у нас нет денег!

– Да, – упавшим голосом подтвердила Марция. Ее отец умер еще до того, как пришла пора выдавать ее замуж, и его дети от первого брака обстряпали дело так, что ей почти не досталось наследства. Гай Юлий Цезарь женился на ней по любви, и ее семья была рада этому союзу, поскольку приданое у Марции было весьма скудным. Брак по любви был вознагражден счастьем, спокойствием, прекрасными детьми. Однако Марция всегда чувствовала себя неловко из-за того, что, женившись на ней, Цезарь не получил никакой материальной поддержки.

– Гаю Марию нужна жена из патрицианского рода. Он хотел быть избранным на пост консула три года назад, но не смог из-за Цецилиев Метеллов. Новый человек, он не мог противостоять им. Наша Юлия даст Марию силу, чтобы Рим воспринял его всерьез. Наша Юлия повысит его авторитет. В свою очередь, Гай Марий поможет нам разрешить наши финансовые проблемы.

– О, Гай! – глаза Марции наполнились слезами.

– О, отец! – только и выговорила Юлия. Увидев, что гнев жены иссяк, а в глазах дочери засветилась радость, Цезарь успокоился.

– Я заметил его на церемонии посвящения и наблюдал за ним. Смешно, но прежде я никогда не обращал на него особого внимания – ни когда он был претором, ни когда безуспешно пытался стать консулом. Но в этот первый день нового года будто шоры упали с их глаз. Я понял, что он – великий человек! Он нужен Риму, очень нужен. Когда мне пришла идея помочь себе, помогая ему, точно не знаю. Однако в тот момент, когда мы вошли в храм и встали рядом, я уже знал, что делать. И пригласил его на обед.

– И рассказал ему о своем замысле?

– Да.

– И о наших проблемах?

– Да. Гай Марий может, и не римлянин, но я считаю его человеком чести. Уверен: он сделает, что обещал.

– И что же он обещал? – практичность взяла свое, и Марция уже что-то подсчитывала в уме.

– Сегодня он принесет четыре миллиона сестерциев, чтобы я купил земли в Бовилее, рядом с нашими. Тогда Гаю обеспечено место в Сенате и не придется делить наследство, оно достанется Сексту. Марий поможет стать нашим мальчикам курульными эдилами и будет опекать их, пока они не станут консулами. Мы еще не обсуждали детали, но он также обещал дать приданое Юлилле.

– А что он сделает для Юлии? Цезарь посмотрел непонимающе.

– Для Юлии? Что еще он может сделать, кроме того как жениться на ней? Приданого у нее нет, но для него и так слишком большая удача – получить такую жену.

– Любая девушка должна иметь приданое, чтобы быть уверенной в том, что обладает некоторой экономической независимостью от мужа, особенно на случай развода. Иные глупые женщины отдают приданое мужу, а когда брак расторгается, то оказывается, что муж уже истратил их деньги… Я настаиваю, чтобы Гай Марий дал Юлии приданое, чтобы она, в случае чего, могла бы жить самостоятельно и не нуждаясь, – тон Марции не допускал возражений.

– Марция, но я не могу просить его еще о чем-то!

– Надо! Удивляюсь, как ты сам не додумался до этого, Гай Юлий, – Марция посмотрела на него укоризненно. – Вот уж не понимаю, откуда пошло заблуждение на счет того, что мужчины лучше ведут дела. Мужчины ведь ничего толком не могут! А ты, дорогой муженек, самый простодушный из людей.

– Ты права, дорогая, – поник головой Цезарь. – Но я действительно не могу просить его о чем-то еще!

Юлия посмотрела на мать, потом на отца и опять на мать: не первый раз она видела их размолвки, особенно когда речь заходила о деньгах, но впервые главной темой их обсуждения стала она сама, и это ее смущало. Однако она набралась смелости и вмешалась в спор:

– Все это верно! Я сама спрошу Гая Мария о приданом. Я не боюсь. Он поймет.

– Юлия! Ты хочешь за него замуж?! – ахнула Марция.

– Да, мама, хочу. Я нахожу, что он великолепен!

– Девочка моя, но он на тридцать лет старше тебя. Ты станешь вдовой раньше, чем думаешь!

– Молодые люди ужасно скучны, они напоминают мне моих братьев. Лучше уж выйти замуж за человека вроде Гая Мария. Я буду хорошо к нему относиться, он полюбит меня, и никогда не пожалеет о расходах.

– Кто бы мог подумать… – покачал головой Цезарь.

– Чему ты удивляешься, папочка? Мне скоро восемнадцать! И могу тебе признаться: я очень боялась этого момента. Не самого замужества, конечно. А того, что за человек достанется мне в мужья. Когда вчера вечером я увидела Гая Мария, я… Я тут же подумала – хорошо бы ты нашел мне мужа, подобного ему, – Юлия покраснела. – Он не такой, как ты, папочка. Но он похож на тебя. Мне кажется, что он умен, ласков и честен.

Гай Юлий Цезарь посмотрел на жену:

– Разве не редкость – открыть, что тебе нравится твой ребенок? Любить своего ребенка – это естественно. Но испытывать симпатию? Это еще большее счастье.

Две встречи с женщинами за один день – такого испытания Гай Марий опасался гораздо больше, чем столкновения с неприятельской армией, десятикратно превышающей по численности его собственную. Первая встреча должна была состояться с предполагаемой невестой и ее матерью; вторая – с благоверной.

Благоразумие и предусмотрительность заставили его искать встречи с Юлией до разговора с Гранией, чтобы знать, как вести себя во время последнего выяснения отношений с супругой. Поэтому уже к восьми часам утра он постучался в дом Гая Юлия Цезаря. Одетый в обычную тогу с пурпурной каймой, он явился с чеком на миллион серебряных денариев. Если бы ему пришлось доставить деньги наличными, потребовался бы внушительный эскорт в 160 человек, поскольку миллион денариев весил, в общем, около 10000 фунтов или как раз 160 талантов – больше таланта одному носильщику не уволочь.

В кабинете Гая Юлия он протянул хозяину маленький, свернутый в трубочку свиток пергамента:

– Я сделал все, как требовалось.

Цезарь развернул свиток и пробежал глазами несколько строк.

– Я договорился с банкирами о переводе на ваше имя двухсот талантов серебра. Мало кто сумеет докопаться, что деньги переведены лично мной – банкиры умеют хранить тайны.

– Выглядит так, будто я взял взятку. Если бы я не считался слишком незначительным сенатором, кто-нибудь из банка мог бы сообщить об этом городскому претору…

– Сомневаюсь, что кто-нибудь получал такой крупный куш даже за поддержку консула, – улыбнулся Гай Марий.

Цезарь схватил Мария за руку:

– Скажите, ради богов, вы не чувствуете себя обманутым?

– Совсем нет, – Марий попытался освободить руку из судорожно сжатых пальцев Цезаря, но безуспешно. – Если земля стоит столько, сколько вы мне говорили, то останется и на приданое и для вашей младшей.

– Не знаю, как вас благодарить. – Цезарь отпустил наконец руку Гая Мария, но выглядел смущенным. – Я повторяю себе, что не продаю свою дочь, не продаю… Но временами мне кажется, что… Поверьте мне, Гай Марий: продать дочь я не мог бы. Я верю, что ее будущее и будущее ее детей станут мне оправданием, а вам – утешением. Надеюсь, вы сможете оценить ее по достоинству, она стоит того, – голос Цезаря дрогнул: о какой еще сумме может идти речь теперь, как он осмелится намекать о приданом для Юлии! Он встал из-за стола, сжимая в руке пергамент. Свиток он сунул в складки тоги, которая с правого плеча ниспадая свободно, образовала подобие кармана.

– Я не смогу успокоиться, пока не отнесу это в банк, – тут он прервался, а затем продолжил разговор, переведя на другую тему. – Юлии исполнится восемнадцать в начале мая, однако мне кажется, что свадьбу надо отложить хотя бы до середины июня – если вы согласитесь. Так что свадебные церемонии можно будет организовать в апреле.

– Так и сделаем.

– Я тоже так думаю, – Цезарь продолжал разговор исключительно для того, чтобы заглушить глухую тоску и отчаяние в душе. – Очень неудобно, когда день рождения девушки приходится как раз на то время года, когда выходить замуж считается дурной приметой. Хотя и не понимаю, почему период с поздней весны до начала лета называют несчастливым… Цезарь немного пришел в себя и успокоился.

– Ждите здесь, Гай Марий. Я сейчас пришлю к вам Юлию.

Теперь пришел черед Гая Мария волноваться. Встав в одном из углов уютной комнатки, он ждал. «Только бы девушка не оттолкнула меня!» – молил он. Ничто в поведении Цезаря не указывало на сопротивление Юлии, однако он знал: есть вещи, о которых продавец никогда не проболтается покупателю. Он и сам удивлялся тому, что жаждет взаимности. Хотя – как можно ждать взаимности от той, чьих кровей, красоты и юности он, конечно, не стоит? Сколько слез пролила она в подушки, узнав о предстоящей свадьбе? Ведь она уже наверняка представляла себе молодого аристократа… Разве стареющий землевладелец из глубинки – муж для Юлии?!

Дверь, ведущая на веранду дома из внутреннего дворика, широко распахнулась, солнце хлынуло в кабинет. Юлия стояла прямо в центре светящегося прямоугольника и улыбалась.

– Гай Марий, – радость вспыхнула в ее глазах.

– Юлия, – он подошел, чтобы приветствовать ее и протянул руку, но когда ее ладошка легла ему на ладонь, замер, будто не зная, что делать с ней, что вообще делать дальше. – Твой отец уже рассказал тебе?

– Да! – улыбка не сходила с ее лица – ни жеманства, ни притворного смущения.

– И ты не возражаешь? – поразился он.

– Я рада, – чтобы уверить его окончательно, она слегка сжала его пальцы, – Гай Марий, Гай Марий, не смотрите на меня так испуганно. Я действительно счастлива!

Он освободил левую руку из-под складок тоги и накрыл сверху ее руки, любуясь правильными овалами ногтей и нежным цветом ее пальцев.

– Но я старик!

– Тогда я должна буду полюбить старика, потому что вы мне очень нравитесь.

– Я? Вам?

Она сверкнула глазами.

– Конечно! Иначе я не согласилась бы выйти за вас замуж. Мой отец – отнюдь не тиран. Все, на что вы могли рассчитывать – что я сама захочу выйти за вас. Он не стал бы меня принуждать.

– А вы уверены, что сами себя не понуждаете?

– В этом нет необходимости.

– Наверняка, есть какой-нибудь молодой человек, который вам больше по душе…

– Ни одного. Молодые люди слишком похожи на моих братьев.

– Но… Но… – он напряженно искал возражений, которые могли бы подействовать. – Мои брови!

– Мне кажется, что они великолепны!

Он вдруг почувствовал, что краснеет и бессилен удержаться, теряя остатки самообладания: наконец, он понял, что, несмотря на всю ее выдержку и самообладание, она еще ребенок и не понимает его сомнений.

– Твой отец сказал, что мы можем пожениться в апреле, перед твоим днем рождения. Ты согласна?

– Не возражаю, конечно. Но мне бы хотелось перенести этот день на март, если вы оба согласитесь. На день празднеств в честь Анны Перенны.

Праздник, выпадающий на первое полнолуние марта, был тесно связан с луной и со старым Новым годом. Сам день относился к числу счастливых, но следующий за ним сулил беды.

– Ты не боишься злых духов, правящих первым днем твоего замужества?

– Нет. Свадьба с тобой несет только добрые предзнаменования.