Цикл "Фронтир".

Африка потеряла около трети своей территории и по конфигурации никак не походила на ту, что была знакома по Земле. Вокруг этого материка имелось три больших острова. Один из них очень уж походил на Мадагаскар и находился примерно там же.

На месте Зондских и Филиппинских островов образовался новый материк, чем-то похожий на прилегшего зверька с пышным хвостом. Вместо Австралии три острова, которые по праву можно назвать самыми большими на планете. Тасмания и Новая Зеландия, похоже, на прежних местах и с прежними очертаниями.

Америка, то есть Новый Свет, разделена на Северную и Южную самым радикальным способом. Панама и другие страны к северу отсутствуют. Вместо Мексики два больших острова, впрочем, по общей площади они никак не уступят ей, а, пожалуй, даже превзойдут. Южная Америка ближе к полюсу значительно прибавила в площади. Вдоль Западного побережья группа довольно больших островов.

Северная Америка, наоборот, потеряла в площади. Мало потери Мексики, так еще и Аляска отделена весьма широким проливом или скорее морем. Что-то наподобие Гудзонского залива имеется, но острова на севере Канады, как и Гренландия, отсутствуют. Что-то там на их месте есть, но это так, несерьезно.

Антарктида на своем месте и, разумеется, также с изменившимися очертаниями. Словом, все вполне узнаваемо и вместе с тем с огромными отличиями, что только утвердило Сергея и Алексея в мысли об их нахождении в параллельном мире, но никак не на другой планете. Вот такая получалась география.

Оставалось удивительным то обстоятельство, что, судя по соотношению со временем на Земле, здесь колонизация Запада несколько припаздывала, лет эдак на двадцать. Но этому нашлось объяснение в виде эпидемии чумы. На этот раз, несмотря на предпринимаемые правительствами меры, мор прокатился по всему миру, резко уменьшив численность населения. Как ни странно, но данное обстоятельство, сильно отразившись на европейцах, практически никак не сказалось на пинках. Возможно, свою роль в этом сыграла обособленность коренного населения от колонистов.

Из школы возвращались уже под вечер, и тут выяснилась еще одна интересная деталь, на которую они поначалу не обратили внимания. Впрочем, Алексей-то в первый вечер все это наблюдал. Чего не скажешь о Сергее, отправленном в глубокий нокаут, переросший в спасительный сон.

Оказывается, те несколько ветряков, которые Варламов поначалу принял за насосы, наполняющие водонапорные бочки, не имели к ним никакого отношения. В смысле бочки-то наполнялись, но делалось это не силой ветра, а при помощи электричества, которое вырабатывали генераторы за счет именно этих ветряков.

В Опани минимум половина домов были электрифицированы. Имелся даже свой электромонтер, человек уважаемый, степенный, знающий себе цену. Он обслуживал не только поселок, но и форт, и школу, и хутора, где хозяева озаботились генераторами. Установка оных также не обходилась без него. Вполне прилично обеспеченный человек, глава почтенного семейства.

С наступлением темноты в поселении загоралось несколько фонарей. Разумеется, об уличном освещении никто и не думал, но, если есть возможность, отчего не осветить свой двор, от того частью и на улицу перепадает. Фактории и форт так те и вовсе с приличным освещением, от воров и неприятностей подальше.

На третий день Сергей и Алексей решили съездить на станцию, до которой было не так чтобы и далеко, всего-то тридцать верст. Для всадников, даже для таких, как они, половина дневного перехода. В принципе в этом особой потребности не было, просто любопытство и не более. Но с другой стороны – а почему бы и нет? Так, для полноты кругозора.

Железнодорожное полотно не было чем-то из ряда вон. Обычные рельсы и шпалы на песчано-гравийной насыпи, тянущиеся вдаль. Разве только ширина полотна показалась больно уж узкой.

Сам поезд также не произвел особого впечатления. Впрочем, это с какой стороны посмотреть, если с той, что перед тобой эдакая диковинка, так очень даже произвел. Вот смотришь на него и чувствуешь себя человеком, попавшим в вестерн, так и хочется оглядеться в поисках киношного оборудования. Конечно, ни Сергей, ни Алексей никогда раньше на съемочной площадке не были, но больно уж сильным было охватившее их чувство нереальности всего происходящего.

Вообще, железнодорожные станции являлись нерушимым оплотом цивилизации в еще недавно отдаленных уголках страны. Там, где появляются надежные пути сообщения, появляются и постоянно растущие поселения, туда приходит закон и порядок. Чего не скажешь об глухих, труднодоступных местах, где зачастую вьет себе гнездо как раз беззаконие, даже если его творят люди, обязанные стоять на страже этого самого закона.

Олбам был небольшой станцией, а скорее полустанком, призванным служить перевалочной базой для данной местности. Но все говорило о том, что вскоре вокруг него может возникнуть солидное поселение, которое перехватит бразды правления у Опани. Причина этого была проста – железная дорога, которая пропустила первый транзит только в прошлом году. Но уже сейчас здесь заметно бурное строительство. Одновременно возводилось с десяток строений, начиная от жилых домов и заканчивая обширными складами.

Чтобы удовлетворить свое любопытство, парни поймали за шиворот какого-то мальчишку и попытались задать ему вопросы. Но маленький паршивец и не подумал смириться с участью пленника, брыкался, ругался и грозил обидчикам различными карами. Только когда ему в руку вложили медный гнедок, он перестал вырываться и заявил, что готов уделить им пару минут своего времени. Можно и дольше, все зависит от количества денег, с которыми господа не пожалеют расстаться.

Одного гнедка и пары минут хватило, чтобы составить общее впечатление о ходе строительных работ и соответственно перспективах развития региона. Сорванец все же сбежал, как только посчитал, что уплаченное отработал сполна. Впрочем, то, чего не успел сообщить он, гости с Земли вполне додумали сами.

Получалось, что Опань вскоре однозначно утратит свое былое значение. Скорее всего там останется только гарнизон. Положение форта с точки зрения обеспечения безопасности определенной территории было весьма удачным.

Фактории в скором времени переберутся сюда, в Олбам. С этой целью неподалеку от станции уже строятся лабазы, причем с явным расчетом на погрузку и разгрузку вагонов. К будущим складам уже сейчас отводят небольшие ветки. Кстати, участки этих факторий куда как более солидные, чем в Опани.

Впрочем, это легко объяснимо. Как следовало из слов все того же мальчишки, хуторов вокруг станции уже сейчас вдвое больше, чем в прошлом году, и их количество постоянно растет. Если раньше хозяйства располагались в отдалении друг от друга, привольно и вольготно, то сейчас границы владений вошли в непосредственное соприкосновение, а те, кто долгие годы считались соседями, вдруг оказывались отделенными друг от друга тремя-четырьмя семьями, и это если брать по прямой.

Разумеется, по этому поводу хватало и недовольных. Дело в том, что земли выделялись со строгим определением и нанесением границ на карты. И вся территория уже давно поделена на участки. Просто, пока желающих было не так много, первые поселенцы имели возможность выбора наиболее приглянувшихся участков. А еще они имели возможность использовать свободные земли, за чем чиновники уследить, разумеется, не могли или по ряду причин не замечали этого в упор. Но какой же крестьянин позволит хозяйничать на своих землях другому, пусть тот до этого хоть десять лет творил тут что хотел. Потеря вот этой вольготности многим и не нравилась. Причем доставалось в первую очередь именно тем, кто жил близ станции, потому что эти участки были востребованы в первую очередь.

Четвертый день ничем знаменательным отмечен не был. Последний день ярмарки. Все дела сделаны. Излишки проданы, необходимое закуплено. Пиво выпито. Молодежь, да и взрослые от души подурачились. Многие оставались и на последний день, но нашлось достаточно и тех, кто уже потянулся на свои фермы.

Практически все предполагали, что это последняя ярмарка в Опани. В особенности это беспокоило тех, кто жил к северу от форта, так как к их пути прибавлялась еще изрядная доля до Олбама, куда однозначно будет перенесен центр. Но выступивший утром с речью комендант форта и по совместительству представитель властей в этом пограничном захолустье успокоил крестьян, сообщив, что для них ничего не поменялось.

Да, на станции Олбам сейчас строятся фактории обеих компаний, но и местные их представительства никуда не денутся. Мало того, уже рассматривается проект о прокладке железной дороги в Опань.

Вообще-то Сергею эта затея показалась, мягко говоря, глупой. Ну стоит ли заморачиваться насчет дороги, если экономически она себя попросту не оправдает? То количество хуторов, что имелось здесь, явно не заслуживало такого внимания, даже если учесть тот факт, что земли вокруг Опани очень быстро начнут занимать все новые хуторяне.

До Олбама дорогу никто специально не устраивал, она протянулась, связывая столицы двух губерний. Просто на пути протяженностью более тысячи верст устроили несколько станций и множество полустанков. Олбам – это скорее побочный эффект, а не сама цель. Нет, развитие сельскохозяйственных регионов – это правильно и дальновидно. Но при существующей промышленной базе, ценах и трудозатратах прокладка железной дороги в сельский район, да еще и тупиковой ветки… Да это элементарно невыгодно железнодорожным компаниям.

Хотя… Если строительство будет вестись за казенный счет… А власти вроде как проявляют интерес к заселению данной территории… Почему бы и нет. Ведь вкладывают деньги в образование аборигенов. И потом, это не сотни верст тянуть. Но с другой стороны, конечно, куда выгоднее устраивать подобные узлы на больших станциях. Под это дело в Олбаме придется разворачивать целое депо, небольшое, но все же. И это ляжет на плечи железнодорожной компании.

Нет, точно ничего тут не будет. Речь коменданта, она только ради того, чтобы успокоить крестьян. А вот оставить фактории на прежнем месте торговые компании очень даже могут обязать. Впрочем, тем особой разницы не будет, если прибыль останется хотя бы на прежнем уровне. А она, похоже, может и увеличиться. Только в этом году появилось десять новых хуторов. Правда, на пинкской территории поселилась одна семья Кафка, но и речь не о том.

Земли вокруг Опани считаются уже обжитыми. Хотя тут все еще хватает простора, главное не в этом, а в значительно сократившихся набегах пинков. Белые в этих местах уже вполне могли чувствовать себя хозяевами. Так что несмотря на отдаленность от станции, заселение этого района было довольно интенсивным, а на фоне прошлых лет так и вовсе наблюдался бум. Тут ведь стоит заметить и тот факт, что немало хуторов основывалось пинками, которые также могли получить в банке ссуду на обзаведение хозяйством. Правда, им никто не выделял деньги в чистом виде, а только необходимый инвентарь на заявленную сумму. Разумеется, они не были гражданами Рустинии, но с момента основания хутора тут же становились таковыми, с получением всех надлежащих бумаг.

– И чего ты опять чистишь его? – заложив руки за спину и покачиваясь с носка на пятку, спросил остановившийся перед ним Бедрич. – Ведь с того дня, как встретились, так и не стрелял. На охоту ходил с двустволкой.

– А чтобы не подвел, случись надобность.

– Ты же говорил, что он у тебя грязи не боится и даже если в луже изваляется, то все одно будет стрелять и ничего ему не сделается.

– Говорил и повторю. Но вот скажи, случись надобность, твои лошади смогут проделать путь до дома, скажем, за сутки?

– Это сотню верст-то?

– Ага.

– Нет, ну если очень припечет… так, что спасу нет…

– Вот и он, – Сергей тряхнул карабин, – может. Только надолго его тогда не хватит, и зачем над ним измываться?

– Но ты-то говорил…

– Я говорил, что он лучше твоего во всех отношениях, разве в скорострельности уступит, а еще, что, когда твой карабин не сможет стрелять, мой сумеет.

– Бедрич, этот, что ли, пятерых пинков ссадил?

А это еще что за пень? Тоже крестьянин, в типичном для местных одеянии и с типичной бородой. Эдакий кряжистый крепыш, какие здесь в большинстве. Не иначе как за кружечкой пивка познакомились. Сегодня последний день, когда Кафка может себе позволить расслабиться. Завтра предстоит путь домой, и потом до самого Богоявления – только труды.

– Этот, этот.

– А хошь об заклад побьемся, что мой сын лучше тебя в цель бьет?

– Проиграешь, старина. Так что купи лучше какой гостинец домашним.

– А я вот выиграю и куплю вдвое против того, что собирался, – не унимался мужичок.

– Уж больно ты жаден, дружище. А знаешь, как говорят – жадность порождает бедность.

– А ты мои гнедки не считай.

– Ладно. Сколько в заклад поставишь?

– А у тебя деньги-то есть? – с недоверием поинтересовался крестьянин, не без интереса взирая на карабин. Как видно, рассказ его впечатлил, и ему захотелось заполучить это оружие. Ясно же, что денег у этого парня нет и в заклад придется выставлять карабин.

– Не переживай, что поставить и перекрыть твою ставку с лихвой найдется. Если ты решил, что я батрак Бедрича, то я тебя расстрою – это не так.

Мужик с недоверием посмотрел на старшего Кафку, но тот только пожал плечами, мол, сам себе напридумывал, я ничего подобного тебе не говорил. Ну понятно, что не говорил, мужичок сам все решил. А кто они, если не голь перекатная? Ну да, со стороны все выглядит именно так.

– Я поставлю пятьдесят крон против твоего карабина.

– Мой карабин стоит куда дороже, – покачал головой Сергей.

– Так что с того? Не нравится ставка, так и ставить не буду.

– Это ты предложил спор, не я.

– Так. Но ведь я деньги живые ставлю, а ты товар, а цена у товара разная бывает. Ставь деньги, тогда на равных будем.

– У меня найдется что иное вместо карабина.

– А мне иное не интересно.

– Ну и катись тогда.

Нет, нормально?! Его же хотят развести, да еще и чуть не заставить действовать по их условиям. Хочется тебе карабин – так выставляй реальную цену. А какая она, кстати? Да уж ничуть не меньше, а то и больше, чем у карабина Бедрича.

– Сереж, да ну его к лешему, видно же, что на твой карабин глаз положил, – вмешался Алексей, прекрасно зная, насколько заводной характер у его друга.

– Да не, Леш, отчего же. Давай, дружище, только потом не плачь. – Это уже хитрому хуторянину.

Болотин только обреченно вздохнул. Желая уберечь Сергея от необдуманного шага, он, наоборот, подтолкнул его. Теперь все зависело от того, насколько умелый стрелок сын этого хуторянина. В принципе, потомственный охотник против крестьянина… Но кто знает, каким самородком может оказаться этот неизвестный парень.

– Только стрелять будешь без зрительной трубы, – уже испытывая сомнения, выдвинул условие мужик. Как видно, Бедрич успел ему порассказать об оптике.

– Ладно, – легко согласился Сергей.

– И вообще, будете стрелять из винтовки моего сына, – опять встрепенулся он, как видно заподозрив неладное в сговорчивости соперника.

– Ладно. Только сделаю три пробных выстрела, – опять согласился Сергей.

– Никаких пробных выстрелов. Никаких перестрелов. Стреляете один раз.

– Слышь, уважаемый, ты меняешь условия чаще, чем я дышу. А ничего, что это ты подошел ко мне с этим дурацким спором? Значит, так. Стреляю один раз, но из своего оружия, без зрительной трубы, так и быть. И вообще, ты бы пошел поинтересовался у сынка своего, он попадет в пятигнедовик с семидесяти шагов или нет. А то расхорохорился тут.

– Серега.

– А?

– А сдается мне, мы только что потеряли пятьдесят крон, – глядя вслед уходящему мужику, подытожил Алексей.

– С чего ты взял?

– Не попал бы он в монету, как пить дать не попал бы.

– Так и я не попал бы… В смысле, из его карамультука. Вдруг там какой кремневый динозавр.

– Угу. Такое может быть легко.

Вроде все. Один решил поймать мыша и съесть не спеша, но мышь в руки не дался. Разошлись, так сказать, полюбовно и каждый при своих. Видно же, что струхнул мужик, при такой-то заявке на точность стрельбы. Чтобы было понятно – медный пятигнедовик размером с пятирублевую российскую монету. С расстояния в семьдесят шагов, что около пятидесяти метров, эту самую монету далеко не всякий увидит, не то что попадет. И если этот батрак не заливает, то на ровном месте можно лишиться солидной суммы.

Но Алексей в случившемся увидел рациональное зерно. Вооружившись листком бумаги и карандашом, что взял у Сарки, он отправился в обход повозок, вознамерившись внести свежую струю в ярмарочные развлечения. Ну и заработать, чего уж там. Все просто. Вспомнив игру в тотализатор на своей прежней работе в банке, он решил провернуть то же самое здесь. Как человек наименее загруженный, он практически всегда вел запись и выплаты выигрышей, так что с механизмом был знаком. Оставалось только убедить остальных рискнуть некой суммой, от одной кроны и выше, для того чтобы участвовать в розыгрыше.

– Леха, я правильно тебя понял? Один выстрел, и никаких перестрелов?

– Ну да. Все соберутся, ты делаешь выстрел, и мы забираем выигрыш.

– А ничего, что я уже, считай, три месяца без тренировки?

– Ты же потомственный охотник, – ободряюще похлопал друга по спине Алексей.

– Тренировка, она и потомственным нужна.

– Да ладно. Мы же ничего ставить не будем, а с каждой поставленной кроны нам два гнедка, за услуги. Это по-божески, да, считай, и ничего.

– И?..

– Ну что «и»? Народ завелся, как с цепи сорвались. Короче, с одного выстрела, несмотря на результат, нам три кроны с гнедочками.

– За один выстрел?

– Угу.

– Нормально. А то Бедрич вроде и не отрицает, что должен, но больно уж прижимист. Опять же нужно купить припасы для кремневок, чтобы всучить вождю с полным комплектом. Тогда сможем спокойно охотиться в их лесах. Тут столько соболя… По нашим меркам так и с избытком. Отобьемся и заработаем за сезон.

– А ты заметил, почем закупают соболя?

– Заметил. Но мы тут сдавать не будем, отправимся дальше, все равно пока не собираемся обосновываться.

– Не, Сереж. Не получится. Если нас поймают с соболями, без меховой лицензии, беды не оберемся. Я узнавал. А лицензию дают только компаниям. Охотники могут добывать пушнину только при наличии договора с компаниями, куда, собственно, и сдают всю пушнину. По-другому – нарушение закона, со всеми вытекающими прелестями.

– А как же местные? У них что же, у всех договора?

– Здесь граница, так что многие законы просто не работают. Но во внутренних областях все строго. Нет, если ты решил стать контрабандистом, или браконьером, или как это называется, то милости прошу. Но мне бы желательно обойтись пока без этого.

– Ладно, не суетись под клиентом. Поохотимся. По моим прикидкам, за сезон мы сможем заработать эдак около сотни крон.

– Это же нужно добыть как минимум полторы сотни соболей!

Ну да, закупочные цены у местных были более чем скромными. В зависимости от качества меха стоимость варьировалась от пятидесяти гнедков до одной кроны и выше не поднималась. Вот и выходило, что нужно добыть чертову уйму зверя. Хотя сто крон по местным меркам весьма солидная сумма.

С другой стороны, при такой плотности зверя ничего нереального в столь значимой добыче Сергей не видел. В отличие от местных, которые предпочитали пассивный метод охоты на соболя, то есть капканы, он практиковал активный. Но для этого нужно иметь самую малость – тренированных собак. У местных он подобного богатства не наблюдал, а вот у него были четыре лайки, потомственные охотницы на белку и куньих, правда, могли при случае сработать и по другому зверю, но вот специализация у них именно по пушному.