Два члена клана были направлены в Эхлаис с сообщением для Кука, чтобы тот отправил всех горожан на защиту стен столицы, затем взял каждого, кто способен держать оружие, скакать на коне и рубить мечом или натягивать лук, взял каждого кота прерий – взрослого и обученного для боя, и мчался к нему. А старых, увечных и кормящих котов отправил охранять стада.
Остальные пять человек были направлены в бывшие города Зеноса, которые, как знал Милон, содержали большие гарнизоны, чтобы забрать эти войска и вернуться с ними как можно быстрее.
Туш Хеллун был послан в Кимбухлун – самое южное из Срединных Королевств и старый союзник Кенуриос Элас. Он имел полномочия набрать любую когорту пеших и конных, с какими встретится. Торговаться надо было поменьше, и Милон несколько раз подчеркнул, что в этом случае количество намного важнее качества.
Он отослал Альдору и ее телохранителей в столицу. Несмотря на все свои недостатки, девочка была хорошим администратором и, разумеется, Мора нуждалась в ней.
С наступлением темноты Милон послал улана предупредить Зеноса, что он и Май сейчас приедут. Никому не было бы легче, если бы Мая убил сверхбдительный часовой. Они были встречены на южном конце моста тоиксом Ссрбикосом и почетным караулом – из его Каролиносских улан, которые проводили их до холма, на вершине которого стоял большой новый шатер Зеноса, одолженный у Милона. Там их ждал король Зенос, здоровенный Коллис Гримос и запах хорошего вепря, которого Гримос лично убил возле реки.
Спешившись, Милон сразу напрямик сказал:
– Ваше Величество, господа, я привез новости, имеющие боль шое значение для всех нас. Я бы предложил сперва поговорить, потом пообедать..., если у кого-нибудь еще будет аппетит.
Когда Милон и Май кончили, наступила тишина, пока слушавшие переваривали ошеломляющие новости. Затем Гримос, ненавидяще глядя на Милона, прорычал:
– Это все твоя вина, проклятый варварский выскочка! Если бы ты не задумал аннексировать лучшую часть наших земель и припереть нас к стенке, ничего подобного не случилось бы. Если бы я знал, что смогу убить нечестивую тварь, вроде тебя, клянусь Иисусом, мой меч сию же минуту очутился бы у тебя в брюхе!
Король Зенос грохнул кулаком по столу, его лицо потемнело от гнева.
– Хватит, чертов дурак Гримос, я сказал: хватит! – утихомирив
Гримоса, он отрубил:
– Сейчас не время обвинять друг друга и растравлять старые раны.
Но это мертвое прошлое. Мы должны смотреть в будущее, а никакого будущего не будет ни у кого из нас, если мы не сумеем остановить короля Застроса, а мы не сможем сделать это, если не будем заодно с лордом Милоном С этого момента мы союзники. Пусть подают мясо. После этого мы обсудим стратегию, и я отдам приказы тебе и Сербикосу.
К полудню следующего дня небольшой обоз Каролиносских войск катился на север через мост. Вскоре за ним последовали колонны пехотинцев, небольшое количество кавалеристов и несколько конных офицеров.
Юный король Зенос, взяв сотню улан, направился на юг и запад в горы заверить своих родственников – его мать и бабушка были дочерьми вождей могущественных горных племен,– что он жив, предупредить о приближающейся опасности и приготовить их к встрече беглецов из низин, которые вскоре будут искать убежище в их владениях. Он и Милон согласились, что горцы будут ценней в военном отношении, если останутся и будут действовать рядом с домом, беспокоя Застроса на западном фронте, задерживая его продвижение, убивая оставшихся и разведчиков, и нападая на небольшие отряды. В общем, делая все, чтобы хоть немного выиграть время.
Гримос и два десятка офицеров, взяв подразделение кавалерии, отправились на восток, предупредить обитателей городов, поселков и деревень, чтобы те, взяв животных и ценности, поднялись в горы, предварительно спалив посевы и запасы продовольствия, которые не смогут взять с собой. Если огромная армия не сможет существовать за счет фуража, то линии снабжения Застроса будут в опасности, что тоже поможет выиграть время. Тоиск Сербикос, его офицеры и кавалеристы рассеялись по северу с куда более деликатной задачей. Они должны были связаться с руководителями движения сопротивления на территории Каролинос, захваченной Милоном, объяснить возникшую опасность, уведомить их, что их бывший сюзерен сейчас в союзе с завоевателем, и побудить их не только воздержаться от восстания после вывода гарнизонов Милона, но и собраться самим в боевые части, вооружиться и присоединиться к силам, собирающимся теперь для отражения орды короля Застроса.
Зенос, Милон и все старшие офицеры согласились, что их настоящая позиция очень удобна для обороны, какую только можно найти. В этом месте было сорок миль голой равнины между солончаками и горами. Река сама по себе представляла трудно преодолимый барьер – почти на все сорок миль низины она была шириной и глубиной в несколько десятков футов и всего с одним мостом. В нескольких милях вверх по течению можно было найти парочку бродов, но они были в лучшие времена узкими и предательскими и могли быть легко защищены небольшими силами.
Милон направил основную часть своих сил и сил союзников на увеличение сильно расширившегося лагеря, чтобы сделать из него настоящий, обнесенный частоколом, военный лагерь.
Саперы наметили контуры огромного четырехугольника, затем солдаты начали копать ров по периметру. Милон даже раненых поставил на работу: они заостряли концы деревянных кольев и изготовляли проволочные ежи, сваливая свою ручную продукцию в старые отхожие места для «закалки».
Земля из рва – двадцать футов шириной и десять глубиной была собрана на внутренней части и плотно сбита формами из расколотых бревен, поддерживаемых кольями. И работа шла день и ночь. Другие солдаты проводили свои дни в лесу, в полумиле на север от лагеря, валя деревья и перетаскивая их в лагерь, где саперы обрубали у них верхушки и обрабатывали стволы и большие ветки. Верхушки освобождались от листвы и мелких прутьев ходячими ранеными, а концы оставшихся веток заострялись – сваленные на валах или связанные вместе, они образовали весьма надежную защиту.
Через неделю вооруженные люди начали стекаться с севера, запада и юга. Некоторые были верхом, большинство – пешие. Среди них было немного дисциплинированных Вольных Бойцов, остальные представляли собой беспорядочные группки, сколоченные офицерами Зеноса или вельможами. Всех до одного немедленно присоединяли к одной из частей Милона или Зеноса и ставили на работу над укреплениями.
Когда Милон услышал, как один из Вольных Бойцов проворчал, что по крайней мере некоторое время следует посвятить обучению строевой подготовки и обращению с оружием, Верховой Владыка собрал офицеров и знать перед своим павильоном.
– Господа,– начал он.– У нас остается, наверное, месяц до того, как на южном берегу Ламбу соберется самая большая армия, какую когда-либо видели эти королевства. Мы намереваемся ос тановить их там, на южном берегу, но если это не удастся, если эти огромные орды сумеют прорваться на этот берег реки, у нас должна быть твердыня, которая должна быть защищена минимальным числом солдат, тогда как основная часть армии отойдет на север. Эта твердыня должна быть расположена таким образом, чтобы неприятелю не пришлось атаковать и захватить ее. Наша именно так и расположена – оккупировав восточную часть дороги и угрожая линиям снабжения врага. Вдобавок лагерь должен быть достаточно крепок, чтобы сдерживать как можно больше войск и как можно дольше. Я знаю, многие из вас, профессионалов, несколько смущены отсутствием военной подготовки, полевых маневров, обучения добровольцев владеть оружием.
Послышались возгласы согласия среди слушателей. Милон поднял руку.
– Что касается строевых экзерций, то я не сомневаюсь, что каждый Вольный боец или солдат Конфедерации может выполнять их хоть во сне... и, вероятно, часто выполняет,– добавил он с усмешкой, вызвав ответный смех и кивки собравшихся.– Что ка сается обучения добровольцев, то большинство из них плохо вооружены и у нас мало снаряжения, чтобы снабдить их, и, имей мы даже горы оружия, один месяц слишком короткий срок, чтобы обучить пахарей держать пики в одну линию и твердо стоять перед лицом кавалерийской атаки.
А что касается полевых маневров, то они совершенно ни к чему, так как я не собираюсь ввязываться в открытую схватку с армией Застроса.
Будем надеяться, что, когда его армия доберется до Ламбу, у нас будет здесь тысяч шестьдесят войск. Король Застрос будет превосходить нас по численности больше чем вдвое – не невозможное соотношение сил, если мы будем вести чисто оборонительные действия, но явное самоубийство для большинства из нас, если мы позволим втянуть себя в схватку.
Поймите меня правильно, господа, я собираюсь сражаться! Я собираюсь прогнать рассеянью армии короля Застроса на юг с такой быстротой, с какой их понесут ноги. Но, господа, я собираюсь сражаться в том месте и в то время, которое выберу сам. Место – вот здесь, если мы сможем удержать речной фронт достаточно долго, а время – когда соотношение сил будет немного больше в нашу сторону.
И будет, господа, если мы только сможем удержать нашу позицию максимум восемь недель от сегодняшнего дня!
Герцог Кимбухлун готов двинуться со всей своей армией и армией кузена Мартунбурка. Капитан Туш Хеллун послан в Зазбурк, чтобы вербуя всех Вольных Бойцов в пределах видимости и слышимости, собрать еще войск.
У нас союз с Владыкой Морских Островов, и он согласился поставить нам какое-то количество бойцов. Не менее часа назад я получил сведения, что король Питзбурка послал пятьсот дворян-пикейщиков и шесть тысяч драгун. Он также окажет Конфедерации финансовую помощь.
Как видите, мы не одиноки, и становимся сильнее с каждым днем. Все, что нам надо,– это немного времени. Я думаю, все, что мы сейчас делаем, даст нам это время. Но мне нужна ваша поддержка, господа, чтобы выполнить свои планы.
Низкорослый офицер протиснулся вперед, снял шлем с седой головы и вежливо спросил:
– Лорд Милон, можно мне сказать?
Милон несколько отступил, и покрытый шрамами одноглазый офицер встал рядом с ним.
– Я старый лейтенант Эрл Хозман из эскадрона Мая. Я не дворянин, так что не взыщите, если не так гладко скажу, но я сражался за золото Милона более тридцати лет. Я был солдатом под командованием Джина Мая, сержантом и старшим сержантом у его сына, Вилла Мая. Сейчас я служу внуку Джина. За все эти годы я ни разу не видел, чтобы высокородный лорд Милон проиграл битву, и никогда не отступал, если это не было запланировано им.И все солдаты чувствуют так же, как и я. Если мы будем делать то, что нам скажет лорд Милон, все будет в порядке, и мы не останемся в накладе.
Шум одобрения от офицеров Вольных Бойцов был заглушён криками конфедератов-профессионалов, и дворянам оставалось только присоединиться к ним. Милон обнял маленького щуплого одноглазого лейтенанта Хозмана, который в нескольких коротких словах выиграл в этот день для него и Кенуриос Элас, обеспечив поддержку офицерского корпуса. Милон пытался аппелировать к таким понятиям, как смысл, честь, самопожертвование... и никогда не вызывал настоящего энтузиазма; щербатый же драгун, будучи по крайней мерс на семьсот лет моложе его, победил, действуя, двумя основными понятиями, за которые солдаты отдают жизнь в этом грубом мире,– предводительство непобедимого командира и добыча.
Милон сказал несколько заключительных слов и представил новоприбывших.
Максос и Верос, оба неприметные дворянчики из Каролиносского города Таласполиса, состоящие в антиконфедеративной банде, стояли рука об руку.
Максос прошептал:
– Но, дорогой, это же ясно, по крайней мере, интеллигентному человеку. Высокородный лорд планировал выступление этого варвара, возможно, потратил несколько дней, вкладывая слова в маленькую обезьяну.
Ни один из них не был телепатом и не имел мысленного щита, так что Милон легко прочитал их мысли. За этими двумя надо будет наблюдать, решил он. Но подобные им были в меньшинстве, большинство же расходившихся дворян и офицеров излучили уверенность, верность своему предводителю и предвкушали золото и женщин Южного Каролиноса.
Милону показалось, что в воздухе повеяло победой.
5
По своему собственному желанию лорд Александрос остался в Кенуриос Элас, а его капитан и корабль вернулись на Морские Острова. Лорд сказал им, что остался в гостях для организации борьбы с королем Застросом.
Несмотря на сжигавшее ее любопытство к юноше, родственнику того человека, которого он ей так живо напомнил – своего тезку, последнего лорда Папасполиса стратегоса Александроса, леди Мора н течение месяца так и не смогла выкроить время для своего гостя, так как была занята многочисленными делами. Несмотря на заботу Милона, Альдора не оказала ей никакой помощи. Даже не сообщив Море о своем приезде в столицу, Альдора распустила большую часть своей охраны, на барже спустилась вниз по реке к Энай, и не возвращалась до тех пор, пока все бойцы племени не отбыли, а дети и старики не были перевезены в Кенуриос Атенаи. Хотя и постаралась сделать все, чтобы пребывание Морского Лорда стало для него приятным. К Гултесу и Маносу, его личным слугам-телохранителям, добавилось множество рабов и подразделений личной охраны леди Моры.
К концу первой недели лейтенант Комис Филипос, командир подразделения, докладывал своей госпоже леди Море:
– Моя леди, лорд Александрос, быстро заводит друзей. Кроме этого, мне самому он очень симпатичен, но мои личные чувства к нему ни в коей мере не влияют на мою верность Вашему Высочеству, конечно,– добавил он.
– Конечно,– кивнула она.– Он хорошо сошелся со двором?
В уголках глаз молодого человека мелькнула улыбка.
– О да, миледи. Он получил приглашение почти в каждый знатный дом города. Некоторые он принял, и пять уже посетил.
– Чьи? – спросила Мора.– И что там было?
– Это был обед с лордом Петросом и некоторыми его офицерами. Они провели там большую часть вечера, обсуждая море, различные берега, корабли, флотоводческую тактику, навигацию и другие вещи. По моему мнению, лорд Петрос все еще не доверяет лорду Александросу, но сейчас он проникся к нему уважением за его мастерство и опыт... может, даже, будет симпатизировать ему.
Также был обед в доме лорда Вахроноса Паулоса из Номополиса... Один из многих вечеров Вахроноса.
Мора поджала губы. Она всегда с трудом оставалась сдержанной в компании педерастов Верховного Владыки Деметриуса, но старалась как могла в интересах Конфедерации, так как многие из этой компании были весьма могущественными дворянами и опытными высшими офицерами.
Она пережила много разочарований в своей жизни – долгой-предолгой, но, учитывая, как много для нее значило все связанное с именем Алсксандроса, он боялась задать этот вопрос, который должна была. Стараясь не выказывать своего волнения, она спросила:
– И как лорду Александросу понравился вечер? Лейтенант хмыкнул:
– Ваше Величество, Морской Лорд не вчера родился. Он явно знал репутацию своего хозяина и его друзей. Когда ему предложили так называемое «место чести» – разделить с Паулосом обеденную кушетку, он вежливо попросил кресло, говоря, что страдает несварением, если ест не сидя. Он ел, пил и очень дружелюбно общался с каждым сидящим за столом. Он с восторгом отзывался о доме хозяина, украшениях, пище, вине, музыке, но казалось, что со вершенно не понимал тех намеков, которые делал ему восхищенный им хозяин. Когда пир закончился и Паулос объявил, что прием гостей начался, лорд Александрос встал, сослался на усталость, поблагодарил, и мы ушли.
Мне потом сообщили, что сразу же после нашего ухода лорд Паулос ударил кого-то из гостей ножом, кто позволил какое-то замечание по этому поводу, затем вышиб передние зубы второму. Послe этого он залился слезами и разгромил обеденный стол.
Мора почувствовала себя так, словно у нее с плеч свалиласьтяжесть. Она широко улыбнулась, затем ей в голову пришла другая мысль и она вздрогнула.
– Будьте осторожны с Вахроносом и его кликой, Фил, и предупредите лорда Александроса. Этот тип людей может быть мелочным и злобным, как неоплаченная проститутка, когда на нее не обращают внимания. Более того, Вахронос старый опытный боец и дуэлянт, ему может взбрести в голову, что им публично пренебрегли, и решит вызвать Александроса на смертный бой, и если с лордом что-нибудь произойдет, нам будет трудно с его людьми.
Филипос спокойно улыбнулся:
– Ваше Высочество, Вам нечего бояться в этом отношении.– О, я знаю,– сказала Мора.– Вы и Ваши люди защитят его от наемных убийц, но если Паулос вызовет его на открытый бой, один на один...
– В этом невероятном случае, миледи,– сказал он,– я поставлю свои деньги на лорда Александроса. Если произойдет смертельный бой между лордом Александросом и лордом Паулосом, то им придется укладывать хорошо нарубленного педика в фамильный склеп на следующий день. Поверьте мне, миледи, я профессионал. Я видел, как бьется Вахронос, и видел, как бьется лорд Александрос...
– Когда,– вскричала Мора, блестя глазами,– Вы видели, как лорд Александрос сражается?
– Миледи, лорд Александрос провел первые два дня, осматривая город, но на утро, после вечера у Вахроноса, он сказал, что ему нужно потренироваться. Я привел его к главным казармам охраны, думая, что он хочет плавать или бегать, прыгать или метать копье, но он настоял, чтобы мы остановились на тренировочном дворе, где он сначала попросил, а потом потребовал подбитый войлоком панцирь, оружие и щит. Что я мог сделать, Ваше Высочество? Я снабдил его нашим тренировочным оружием и двойным шлемом с забралом. Затем я предупредил оружейного мастера, что, если у лорда Александроса будет хоть одна рана, я отрежу ему уши и нос.
Они сражались, оружейный мастер Дан получил больше ударов, чем нанес. Затем лорд Александрос развернулся и подошел к ограде, у которой я стоял. Он сказал, что пришел сюда для тренировочного боя, а не для танца с мечом, и ему лучше сразиться со мной, чем со старым Даном, и чтобы я сразился с ним по-настоящему или я пожалею.
Мора как будто услышала знакомые слова от другого Александроса, так давно умершего.
– И ты сразился с ним?
Филипос кивнул.
– Да, Ваше Высочество, я действительно сразился с ним, и благодарю бога, что никогда не встречался с ним лицом к лицу в настоящем бою. Миледи, как Вы видели, у него тонкокостное телосложение. Он был обременен тяжелым панцирем, доходившим ему до колен, весившим больше, чем кольчуга, десятифунтовым шлемом, пехотным щитом, и мечом, однако он танцевал вокруг меня так же легко, как кот вокруг мыши, делая выпады во все стороны, рубя мечом по ногам, а через секунду нанося удары по голове. Напрягая каждый мускул, я мог уловить или отбить каждый его удар или щитом или мечом, но когда он издал свой боевой клич и подскочил ко мне, Ваше Высочество я не смог остановить его. Затем он отсалютовал и поблагодарил меня.
Конечно, толпа отдыхающих от дежурства офицеров и солдат собралась вокруг, глядя на нас. Мы не запрещали смотреть, ибо это одна из форм тренировки. Во всяком случае, лорд Александрос снял шлем и спросил, не хочет ли кто-нибудь из зрителей составить ему пару в бою. Когда никто не отозвался он предложил смазать мечи смолой и дать слиток серебра за каждую смоляную метку, которую ему нанесет противник.
С моего разрешения оружейный мастер сразился с ним... и проиграл. Затем он сразился с двумя офицерами и сержантом-драгуном из свиты Харцбургского посла. Когда он устал и снял панцирь и шлем, на нем не было ни одной смоляной метки.
Мора покачала головой, удивляясь.
– Что после этого делал наш чемпион?
– Он метал копье, а затем мы плавали. И он плавает как рыба. Я никогда не мог предполагать, что человек может так много проплыть под водой.
– Как он провел ту ночь, Фил? – дружелюбно спросила Мора.– Еще один званый ужин?
– Нет Ваше Высочество, он сказал, что хочет провести спокойный вечер. Мы пообедали в его комнатах, сыграли в шахматы, он быстро поставил мне мат – два раза из трех. И мне кажется, что в третий раз он просто позволил мне выиграть, а затем мы опять пили вино и разговаривали.
– О чем вы говорили?
– Об очень многих вещах, я просто затрудняюсь, с чего начать.Он спрашивал много о дворе – кто лидеры и основные члены различных групп, какие группировки в фаворе у Верховных Владык, имена наиболее могущественных людей, в чем их сила и слабость.Он задал много вопросов о наших привычках, не только дворца и Двора, но города и деревни. Он попросил, чтобы я рассказал ему все, что знаю о конных кланах, о моем наследственном городе и землях, моем детстве, моих походах, различных племенах, с ко торыми я сражался, о моей службе и обязанностях, различных назначениях с той поры, как я был принят в охрану Вашего Высочества, о моих планах на будущее, надеждах, стремлениях. Он отпустил меня около полуночи.
– Что он делал на следующий день?
Он встал рано и провел весь день, до захода Солнца, в дворцовой библиотеке. Я могу спросить, какие он читал книги, так как я с группой охранников был занят другими делами.
– Не думаю, что очень важно, какие книги он читал. Что он делал этой ночью?
– Обед и прием во дворце лорда Аратедоса Габоса,– офицер широко улыбнулся.
– Да,– Мора хлопнула рукой по колену.– Я слышала. Две дуэли. Одна из них – смертный бой. И как прошел покос у нашего Морского Лорда в этих рядах соломенных вдов?
– Лорд Александрос мог иметь любую женщину в этом дворе, кивни он, моргни глазом или помани пальцем.
Леди Ионна не отводила от него глаз с момента его прибытия. В течение вечера она и остальные старались уединиться с ним, и язык их приглашений мог бы разжалобить каменную статую.
– И он отвечал...– нетерпеливо спросила Мора.
– Сплошной изысканной дипломатией, Ваше Высочество, и если он сплутовал, то он обхитрил всех... включая меня. Его сказка тронет сердце любой женщины. Он объявил, что вскоре после прибытия встретил женщину своей мечты, влюбился с первого взгляда, но он не смеет ее назвать, так как это жена могущественного лорда. Он сказал, что, хотя не обнаруживал перед ней своих чувств, но ждет любого шанса, и поэтому чары любой другой женщины не властны над ним.
Миледи, все они посочувствовали его горю, некоторые даже упали в обморок. Когда его сказка кончилась, его подвергли различным расспросам, пытаясь установить имя этой леди, но на все вопросы он отвечал грустной улыбкой и качал головой. Так прошел вечер, но когда мы собрались уходить, то нигде не смогли найти нашу хозяйку.
– Можно догадаться, где была леди Ионна,– саркастически заметила Мора.– Она, подобна армии Конфедерации, открыта для любого мужчины от пятнадцати до сорока. Я не понимаю, почему Габос не прибьет ее. Случайные связи, когда муж в долгом походе,– это одно, но она наставила столько рогов бедному Габосу, что я затрудняюсь..., но впрочем это не мое дело.
– Что делал наш гость сегодня, Фил?
– Снова были казармы, Ваше Высочество. В этот раз он пред лагал золото любому, кто сразится с ним, вскоре мне придется назначать людей для боя с ним. Кроме этого, он хочет, чтобы кто-нибудь научил его ездить верхом. Он говорит, что у них на Морских Островах нет лошадей.
Лорд Джири Пахтир был родом из конного клана. Хотя он не выглядел на свои годы, он был рожден на высокогорных плато, тысячью милями дальше к западу, в годы начала двадцатилетней миграции племени, закончившейся покорением Кенуриос Элас Он участвовал в каждой битве в период конкисты и во многих после этого. Сейчас, несмотря на то, что большая часть его волос исчезла, глаза его были синими и чистыми, как горное озеро... Шестьдесят лет не согнули его. Невысокий и жилистый, как многие его соплеменники, он держался прямо, и, хотя его рукопожатие было мягким, лорд Александрос почувствовал силу его руки. Люди конных кланов, как вскоре открыл для себя Морской Владыка, были так же непринужденны и резковаты, как и его собственные люди. Поклоняясь только своим бессмертным Богам – Милону, Море и Альдоре,– они относились к другим королям, знати, даже собственным вождям, как к простым смертным и обращались с ними соответственно.
Он повернулся к Александросу и критически осмотрел его.
– Можешь говорить мысленно? – спросил он резко и молча.
– Да,– так же ответил Александрос.
– Конечно, можешь и неплохо. Немногие из вас, эллинойцев, обладают подобной силой. Это хорошо. Учеба не займет много времени.
Поделиться книгой: