Помоги проекту - поделись книгой:
Я встрепенулся. Теперь стало понятно, почему он так старательно уговаривал меня…
– То есть я что, должен отдать их бесплатно?! – изумился я.
– Ну, думаю, на определенную награду ты мог бы рассчитывать… – протянул дядька Мирон с ухмылкой. – Но поскольку ты не состоишь на службе, речь может идти лишь о гражданском ордене.
– Издеваешься? – прищурился я, раскачиваясь на табурете. Опекун состроил непонимающее лицо. Я кивнул: – Точно, издеваешься.
– Кирилл, послушай… – начал говорить дядька Мирон, но я его перебил:
– Нет. Мы с Хельгой рисковали жизнями ради этих чертовых накопителей. И я не я буду, если не вытряхну из Несдинича достойную награду для нас обоих. А медали… пусть отдаст тем, кто планировал доставку шкатулок. На долгую память.
Я бы еще много чего наговорил, но тут меня чуть не задушили. Кое-как развернувшись в кольце сдавивших мое тело рук, я уткнулся носом в упругие полушария, едва прикрытые тонкой тканью домашнего платья… хм…
– Хель… гха… отпкху… сти! – пропыхтел я.
– Дочка, выпусти его. Задохнется, – прогудел мой опекун.
Хельга послушалась.
– Нет, только подумать… и вот такое богатство достанется какому-то Гюрятиничу, – облегченно вздохнул я. Взъерошившая мне волосы девушка поймала устремленный на ее «богатство» взгляд, и ладонь, только что гладившая по голове, моментально ухватила меня за вихры. – Ай! Больно же!
– Только я начинаю думать, что мой братец умница, как он тут же делает все, чтобы доказать обратное, – прищурившись, сообщила Хельга под сдавленный смех отца.
– Фуф. – Я наконец вывернулся из-под ее руки и, пригладив растрепавшиеся волосы, отпрыгнул в сторону. – Я не виноват, что ты не понимаешь моих тонких комплиментов!
– Это ты меня сейчас дурой назвал? – вкрадчиво протянула Хельга.
– Лучше дурой, чем стервой, – буркнул я, ныряя под стол. Вовремя. Стоявшая на столе чашка просвистела над головой и врезалась в стену. Выбравшись из-под стола рядом с посмеивающимся опекуном, я занял стратегически выгодную позицию за его спиной и, окинув взглядом застывшую напротив Хельгу, тихо договорил: – Бедный капитан, я ему уже сочувствую. С такой женой никакие пираты не сравнятся…
– Что ты сказал?! – Вот теперь она точно в ярости. И как услышала только? Эх… помирать, так с музыкой!
– А чего такого? Пираты, по крайней мере, встречаются далеко не в каждом рейсе, а жена-штурман всегда рядом… я бы повесился.
– А вот теперь, Кирилл… беги, – ухмыльнулся опекун. Он дядька умный, дурного не посоветует… и я побежал.
Порядок в доме мы наводили вместе с Хельгой аж до полуночи, да еще и под надзором тетушки Елены, не оценившей наш забег по ее кухне. М-да, не стоило Хельге швыряться в меня тем пакетом с мукой…
Зато мы вновь помирились. А вообще с такой «сестрицей» общаться куда проще и приятнее, чем с ее прежним вариантом. Нет, у нее и сейчас порой бывают рецидивы бюргерской «приличности», но редко, и купируются эти приступы довольно легко – достаточно пары-тройки язвительных шуточек. Правда, не всегда безболезненно для «доктора»… за уши меня тягать она навострилась как-то слишком быстро. Но уж лучше так, чем никак, так что я не жалуюсь.
В одном дядька Мирон оказался прав: выручить деньги за шкатулки мне не удалось. Несдинич уперся рогом и напрочь отказался от денежных расчетов…
– Да мне проще их уничтожить, чем отдавать за так, – проворчал я, когда следующим вечером мы всей дружной компанией Завидичей сидели в знакомом мне кабинете инженер-контр-адмирала. Настроение после визита в училище и без того было не ахти, а тут еще и его превосходительство упрямится.
– Кирилл… – тихо проговорил дядька Мирон, предупреждающе качая головой.
– Что? – Я прищурился. – Меня никто не принимал на службу в седьмой департамент, как и Хельгу! Разве нет? Но мы выполнили их работу, а значит, имеем право на ее оплату. В конце концов, можно было просто бросить эти чертовы шкатулки на дирижабле, и не факт, что от них что-то осталось бы после катастрофы. Разве не так?
– Так, – неожиданно для меня кивнул Несдинич. – Но заплатить за накопители я не могу. Увы, юноша.
– Но почему?! – Мой голос чуть не сорвался на фальцет, и я смутился.
– Потому что, в отличие от прошлого раза, я не смогу отчитаться за эти суммы. Тогда вариант выкупа находки был предусмотрен одним из планов, сейчас – никакие траты не предполагались вообще, – ровным тоном, словно объясняя прописные истины, ответил Несдинич.
Я шумно втянул носом воздух.
– Понятно. Значит, по блестяшке на грудь – и идите лесом, да? – нахмурившись, подвел я итог.
Контр-адмирал поморщился:
– Кирилл, я нисколько не умаляю ваших с Хельгой Мироновной заслуг и благодарен вам за сделанное, но прошу не высказываться в подобном тоне о государственных наградах.
– Простите. – Я притормозил, понимая, что несколько перегнул палку. – Но поймите и нас. Медаль, орден – это почетно и уважаемо… на груди солдата или офицера. Да и на кителе штатского штурмана награда будет смотреться внушительно… но на робе юнца она не вызовет ничего, кроме недоумения, тем более что объяснить, за какие заслуги эта награда получена, я не смогу, не так ли? И получится точно как с моим знаком пилота. Вроде он есть, а носить его без риска получить по морде – не выйдет.
– Вот как… – Несдинич бросил короткий взгляд на старательно отводящую глаза Хельгу. – Положим, с этой точки зрения я ситуацию не рассматривал, и… не могу не признать, что доля истины в твоих словах имеется. Хельга Мироновна, а вы согласны со словами Кирилла?
– Я? – Хельга замялась… Ее можно понять – орден мог бы стать зримым подтверждением ее успешности в глазах окружающих. Я тяжело вздохнул, понимая, что решать за нее не могу, и… смирился. Но дочь Завидича меня удивила. Она тряхнула головой и неожиданно резко кивнула: – Да. Братец прав.
– Что ж. Может быть, у вас есть идеи, как мы можем решить эту задачу? – Несдинич откинулся на высокую спинку кресла и, сплетя пальцы рук перед собой, застыл, ожидая нашей реакции.
Хм… если господин инженер-контр-адмирал думает, что мы сейчас будем судорожно что-то придумывать, то он сильно ошибается. Не зря же вчера целый вечер потратили на обсуждение! И пусть Хельга не казалась особо довольной возможностью такого поворота, это не помешало ей прикинуть возможные альтернативы.
– Право проживания в Китежграде для моей семьи, – выдала сестрица… и Несдинич крякнул от неожиданности. Но после недолгого размышления согласно кивнул:
– Это вполне возможно. А ты, Кирилл?
– Легкость, с которой вы, Матвей Савватеевич, согласились с предложением Хельги, вселяет в меня надежду… – протянул я, и в глазах Несдинича мелькнуло любопытство. – Я бы хотел получить возможность заказать постройку небольшого дирижабля-трехсотки на верфях, пользующихся доверием вашего ведомства. В закрытом эллинге с ограниченным доступом.
– Вот как? – Контр-адмирал помолчал, явно что-то обдумывая, и неожиданно усмехнулся: – Полагаю, это будет необычный дирижабль, не так ли?
– В чем-то – несомненно, – кивнул я. – Но дело не столько в моих инженерных находках, хотя они есть, сколько в моем же возрасте. Если я заявлюсь на верфь с собственным проектом, со мной и разговаривать не станут…
– Понимаю. Что ж, это в моих силах, – не стал возражать Несдинич. – Но ты уверен в затее?
– Я работал над ней два с лишним года, – пожал я плечами. – Да и бо́льшая часть моих нововведений касается не столько конструкции дирижабля, хотя там и есть некоторые нюансы, сколько руники.
– И ты, разумеется, хотел бы, чтобы эти «нововведения» не были растиражированы, – понимающе усмехнулся Несдинич.
– Не совсем. Я совершенно не возражаю, если мои находки окажутся полезными Русской конфедерации, но не хотел бы видеть свои разработки в продукции верфей других стран.
– А чем тебя не устраивает патентная защита? – поинтересовался контр-адмирал.
– Сроками. Десять лет, с учетом тех четырех, что я буду учиться… это слишком мало. К тому же мои нововведения без рунной составляющей не имеют никакого значения. А патентовать артефактную часть, насколько мне известно, запрещено. Или нет?
– Понятно, – протянул Несдинич и бросил вопросительный взгляд на дядьку Мирона, но тот никак не отреагировал. Контр-адмирал чуть помолчал и вдруг перешел на официальный тон: – Думаю, мы договорились. Право поселения в Китежграде для всей семьи и содействие в принятии проекта дирижабля на одной из надежных верфей. Кирилл, Хельга, я еще раз хочу искренне поблагодарить вас за помощь моему ведомству в этом неприятном деле… И прошу прощения за небрежность моих подчиненных, чьи действия причинили вам столько беспокойства.
Глава 2
Особенности прикладной минералогии
– А твой подопечный изрядный нахал, Мирон. Знаешь? – проговорил Несдинич, когда дочь Завидича со своим «братцем» покинули кабинет по его просьбе.
– Мы были такими же, разве нет? – вопросом на вопрос откликнулся старый друг контр-адмирала.
– Хм… не скажи. Мы уважали наших офицеров, – покачал головой Матвей Савватеевич, но осекся, услышав фырканье собеседника. – Смеешься, старый?
– Конечно! – кивнул Завидич, но заметив, как нахмурился его приятель, посерьезнел. – Матвеюшка, ты же сам сказал, мы уважали НАШИХ офицеров. А с каких пор ты для Кирилла отцом-командиром стал, а?
– Кхм… но какое-то чинопочитание должно же быть, Мирон! – чуть смутившись, произнес Несдинич.
– Да полно, Матвей! – отмахнулся тот. – Откуда ему взяться? Кирилл и курсантом-то не был. Да и обстановка в Меллинге, уж ты мне поверь, совсем не способствовала воспитанию уважения к старшим по возрасту или званию.
– Может, ты и прав, – чуть помедлив, согласился хозяин кабинета.
– Пф… Разумеется, я прав. А вот ты… Признайся, привык к штабным холуям, что при одном виде серебряной стенки[3] на твоих плечах «чего изволите-с» изображают?
– Ну уж, – поморщился Несдинич.
– Привык-привык, я-то вижу, – утвердительно закивал Мирон. – Вот и подопечный мой тоже привык…
– К чему? – не понял контр-адмирал.
– К острой нехватке авторитетов в его жизни, – усмехнулся Завидич.
– А как же ты? – решил поддеть старого друга его собеседник.
– Он меня по делам уважает… и как друга. Ветров вон тоже для него авторитет, как пилот. Хельга, как штурман, у него в почете, тем более что она его понемногу премудростям своей профессии учит. Правда, в последнем он вряд ли признается. С тобой же совсем другое дело. На награды и звания Кириллу плевать, ты сам видел. А никаких личных поводов для уважения ты ему не предоставил. Вот он и ведет себя с тобой, как… с обычным посторонним человеком.
– То есть, если я этому мальцу докажу свое превосходство, он со мной торговаться прекратит – так, что ли? – прищурился Несдинич.
– Не передергивай, друже. Ты меня прекрасно понял. Я об уважении говорил, а не о страхе перед могучим адмиралом, – поморщился его собеседник… и вдруг усмехнулся: – И кстати, даже если ты заслужишь это самое уважение, торговаться он не перестанет. На собственном опыте проверено.
– Делать мне больше нечего, кроме как уважение какого-то мальчишки заслуживать, – отмахнулся контр-адмирал.
– Ну, тогда и мысли свои о новом агенте оставь, – с улыбкой развел руками Завидич.
– И не думал даже… мальчишку в департамент? Мирон, не говори глупостей. У нас серьезное ведомство, а не приют для бездомных детишек, – открестился хозяин кабинета.
– Ну-ну… – покивал его собеседник и, усмехнувшись, договорил: – Вот и нечего ломать эту прекрасную традицию. Сто лет ваше серьезное ведомство без детей обходилось – и еще столько же обойдется… Да Кирилл и сам к вам на службу не пойдет. Не тот склад характера. Авантюрист.
– Вот совсем не пойдет? – прищурился Несдинич, ничуть не смутившись.
– Разве что на взаимовыгодной основе. Как в прошлый раз… или как сегодня, – тут же улыбнулся Мирон, и хозяин кабинета тяжело вздохнул.
– Если «как в прошлый раз», то наш бюджет в трубу вылетит. А если «как в этот»… – проворчал контр-адмирал, но был прерван Мироном:
– А вот это уже частности.
– Ладно. Оставим, – после недолгого молчания проговорил Несдинич, взглянув на часы, и поднялся из-за стола. – Извини, друже, но время аудиенции вышло.
– А поговорить еще охота, да… понимаю, – также вставая с кресла, кивнул Мирон и протянул старому товарищу руку. – Так, адрес тебе известен, заезжай. По-простому, без этих столичных экивоков. Только без Литвинова, а то я же могу и не выдержать, начищу ему физиономию… по старой памяти.
– Упрямцы, – констатировал инженер-контр-адмирал, но тут же улыбнулся. – Спасибо за приглашение. Обязательно приеду, как только выдастся свободный вечер.
– Будем ждать, – кивнул ему Завидич.
Наверное, Хельга права, и я действительно был слишком нагл с контр-адмиралом. Но… ничего не мог с собой поделать. Утренняя встреча с наставником Мишки Горского прошла не так хорошо, как я надеялся. Нет, ничего неожиданного, я вполне допускал возможность отказа преподавателя, в конце концов он совсем не обязан брать на себя лишний груз кураторства слушателя-заочника. Но к откровенному презрению и оскорблениям я был не готов. Хорошо еще, что вспомнил об уроках этикета, преподанных мне еще
А потом и Несдинич подкинул подарочек. Известие о том, что Гросс выжил в катастрофе, напрочь лишило меня спокойствия. Вот и получилось… что получилось. С другой стороны, может быть, оно и к лучшему? А то после демонстрации шкатулок контр-адмирал стал смотреть на меня как Хельга на платье в каталоге, с эдаким задумчивым выражением лица, вроде как размышляя: подойдет – не подойдет, заказать – не заказать… А оно мне надо? Я не хочу идти на службу в разведку. По крайней мере, на ближайшие годы у меня совсем другие планы.
Именно в этом духе я и высказался, когда сестрица попыталась проехаться мне по ушам насчет уважения старших и отсутствия у меня должного чинопочитания. Но выслушав мои объяснения, Хельга смягчилась и оставила эту тему. Вот и замечательно. Спи, моя совесть, спи сладко…
– Кирилл, а ты действительно уже подготовил проект дирижабля? – поинтересовалась Хельга за вечерним чаем.
– Угум, – кивнул я, прожевывая ватрушку, испеченную тетушкой Еленой.
– И когда успел? – покачал головой мой опекун.
– Так ведь я же не с нуля его проектировал! – разделавшись с выпечкой, улыбнулся я. – Взял за основу проект старого курьера, над ним и издевался. Сначала я даже не хотел особо лезть в железо, ограничившись лишь рунными наработками, но в этом году изменил мнение. Пришлось изрядно поломать голову над некоторыми моментами, но то, что получилось в результате… Ха! Такого дирижабля никто и никогда не видел.
– Покажешь? – Голоса дядьки Мирона и Хельги прозвучали в унисон. Я кивнул, и сестрица тут же бросилась расчищать стол. Вот неугомонная! Могла бы и дождаться, пока чай допьем.
Честно говоря, рассказывая об изменениях, внесенных мною в проект в этом году, я немного слукавил. Работы там было море, и если бы не рунный вычислитель, подаренный мне в Высокой Фиоренце, боюсь, я бы еще года два корпел над артефактной составляющей, и не факт, что управился бы. Но все получилось как нельзя лучше.
– Кирилл, а почему у тебя нет ни одного общего вида этого… этой яхты? – с трудом найдя подходящее определение, поинтересовался дядька, откладывая в сторону лист с чертежами гондолы.
– Есть. И не один. – Я вытащил из тубуса пару эскизов и выложил их поверх остальных чертежей и невольно улыбнулся, увидев вытянувшиеся лица Завидичей. Оно того стоило, честное слово.
– А… где гондола? – недоуменно протянула Хельга, рассматривая верхний эскиз.
– Вот. – Я продемонстрировал нижний эскиз.
– То есть она выдвижная… – уточнила сестрица. Я кивнул и приготовился к концерту.
Не прогадал: дядька Мирон и Хельга заговорили одновременно и очень экспрессивно. Но хватило их минуты на две.
– Он еще улыбается, – фыркнул опекун, когда поток красноречия иссяк и в гостиной воцарилась тишина. Наконец дядька Мирон покачал головой: – Кирилл, я разочарован. Этот прожект не стоит того времени, что ты потратил на чертежи.
– Вот как? И почему же? – спросил я.
– Во-первых, вся внешняя энергия будет впитываться рунными цепями на куполе, так что внутри него не будет работать ни один арт-прибор, – заговорила Хельга. – Во-вторых, убирающаяся гондола уменьшит рабочий объем купола дирижабля, так что он не взлетит даже с облегчающим рунным кругом. В-третьих, как ты собираешься ориентироваться, если у тебя даже обзор не предусмотрен? Хватит?
– Про средства защиты забыла, – заметил дядька Мирон. – Пара пушек на этой лайбе не помешает, точно. Да и с двигательным отсеком какая-то ерунда получается.
– Хех. Пожалуй. Могу начинать отвечать? – Я растянул губы в широкой ухмылке.
– Ну попробуй… – прищурилась Хельга.
И я попробовал. К концу моего рассказа оба Завидича выглядели несколько пришибленными, но попыток критиковать не оставили.
Поделиться книгой: