Исковерканный мир

– Это не моя картина, - упрямо напомнил Дмитрий, уже понимая, что на чаши весов легли судьба мира и его собственная репутация, и чересчур дорожить последней в подобной ситуации не только бессмысленно, но и преступно.

– Госпожа Влада тоже получит свое. Главное, чтобы она не вывезла свою находку в Соединенные Штаты. На счету каждая минута. А если картину спрячут вновь, и мы потеряем ее, людские беды не иссякнут никогда.

– Я сделаю это, - сдался Дмитрий. - Я принесу ее завтра.

В кабриолете Дмитрий закрыл глаза и попытался успокоиться. Говорят, самое страшное в жизни - это неизвестность. Сейчас он как будто бы знал все. Но знание это было слишком необычным, страшным и мистическим.

Всю дорогу до замка Дмитрий лихорадочно перебирал в голове возможные варианты своего дальнейшего поведения и самым рациональным и честным нашел, что он не станет красть картину, а расскажет все Элизабет и Уолтеру. Они хорошие люди. Они все поймут.

…Старый Мирча, шаркая растоптанными сапогами, вновь прислуживал за ужином.

– Орден Дракона, Орден Дракона, - наморщил лоб Уолтер. - Что-то я об этом слышал… Минутку… - Он вышел из гостиной и вернулся с пухлым блокнотом. - Мои путевые заметки, - пояснил он, листая. - Вот! Я услышал эту историю в Италии. Орден Дракона существует, и зародился он еще в средние века. Это… Ха! Это организация дьяволопоклонников!

Дмитрий испуганно посмотрел на Элизабет. Но и на его рассказ, и на сообщение Уолтера та отреагировала вполне сдержанно, если не сказать скептически.

– Та-ак, тут написано, что, по преданию, в шестнадцатом веке действительно были созданы магические картины… «Семь смертных грехов»… - Уолтер хлопнул себя по лбу. - Вспомнил! Когда-то эта история захватила меня своей экзотичностью! По дьявольскому наущению служители Ордена под пытками заставили написать эти семь картин самого талантливого художника того времени…

– Ладжози? - угадал Дмитрий, вспомнив имя, произнесенное Перуцци.

– Да-да, его звали именно так! Вот, гляньте, тут так и написано: «Барон Фабио Да Ладжози»! И краски его при этом замешивались на крови грешников…

– Меня посещала эта страшная догадка! - сокрушенно заметил Дмитрий. - Действительно, в краске присутствует некая добавочная чужеродная субстанция. Конечно же, это кровь!

– Так вот, после завершения всех семи картин служители Ордена должны были совершить некий обряд, принеся в жертву троих чистых душой бедолаг, и врата ада тогда разверзлись бы, и дьявол явился бы на землю. Но в последний момент Ладжози чудесным образом исчез из темницы, прихватив с собой одну из картин… Вот так-то! - Уолтер с хлопком закрыл блокнот, бросил его на стол и, радостно потерев руки, достал сигару.

– Красивая легенда, - кивнула Элизабет. - Но, я надеюсь, вы, просвещенные люди двадцатого столетия, не принимаете ее за истину. На мой взгляд, вас, Дмитрий, как человека свойственного русским романтического склада, просто-напросто попытались облапошить и бесплатно заполучить драгоценную картину. Мою, между прочим.

– Может быть, вас подвергли гипнозу? - предположил Уолтер. Дмитрий поднялся из-за стола.

– Пойдемте со мной, - бросил он собеседникам. - Я знаю, как все проверить.

Они поднялись в мансарду и подошли к картине. Дмитрий взял со столика скальпель и, помедлив, решительно погрузил его в полотно. Закрыв глаза, он отдернул руку. Мелькнула мысль, что его скудного жалования не хватит расплатиться за этот безумный шаг. Он открыл глаза. Картина была цела и невредима.

– Она неуязвима, - прошептал Уолтер. Сигара выпала из уголка его рта. - Постойте, в моем блокноте было еще кое-что, я недочитал…

Он поспешил вниз, а Элизабет и Дмитрий продолжали молча, как завороженные, смотреть на полотно.

Уолтер вернулся. Порывшись в своих записках, он сообщил:

– Вот. В пятнадцатом веке главой Ордена Дракона в Румынии был граф… Граф Влада! - выкрикнул он, - по прозвищу Дракул… А «дракул» по-румынски - «дракон».

– Влада… То есть Дракул - мой предок? - Элизабет выглядела неприятно удивленной. - Пойдемте-ка отсюда, - предложила она. - Я что-то неуютно себя чувствую рядом с этим холстом. Лучше бы мы его и не находили.

В гостиной Уолтер заметил:

– Подробности о ваших предках может знать Мирча.

– Мирча! - позвала Элизабет. Но старик словно сквозь землю провалился.

Глянув в окно, Дмитрий в свете догорающего заката увидел Мирчу, скачущего на лошади прочь от замка.

– Вот он!

– Это моя лошадь! - возмущенно воскликнул Уолтер. - Все ясно! Он шпионил за нами! Где мой карабин?!

Сдернув со стены гостиной ружье, он долго целился в уменьшающуюся фигурку всадника.

– Нет, уже не достать… - рыжеусый топнул от досады и опустил ствол.

– Да, он шпионил за нами, - согласился Дмитрий. - Теперь понятно, откуда Перуцци узнал, что вы хотите увезти картину.

– Выходит, он понимает по-английски! А я-то мучился с этим проклятым румынским произношением…

– Это очевидно, - кивнула Элизабет. - Завтра же следует отправляться домой. Прочь из этой ужасной страны!

– Завтра? - криво усмехнувшись, переспросил Уолтер. - Не уверен, что нас отпустят так просто. Думаю, надо готовиться к осаде. Приближается ночь. Возможно, скоро они придут…

Уолтер и Элизабет торопливо собирали вещи. Внезапно погас свет. Элизабет, зажигая свечу, выругалась:

– Проклятая страна!

– Что-то мне это не нравится, - тихо сказал Уолтер Дмитрию и, взяв со стола карабин, добавил: - Пойду вниз, проверю, как там наши запоры.

Но не успел он сделать и шага, как снизу раздался грохот выстрелов и крики.

– Они здесь! - рявкнул Уолтер и, выскочив на площадку, сделал несколько выстрелов, скорее для устрашения, нежели надеясь попасть в кого-то из тех, кто пытался взломать парадную дверь. Затем, присев к пулемету, крикнул: - Дмитрий, позаботьтесь об Элизабет! Быстрее в мансарду, пока они не ворвались! Там есть выход на пожарную лестницу.

– А вы?! - крикнул Дмитрий.

– Я поднимусь позже! Сверните картину!

Дмитрий схватил Элизабет за руку, и они, пробежав мимо Уолтера, устремились вверх по лестнице. Позади них раздался треск пулемета.

Оказавшись в мансарде, Дмитрий распорядился:

– Займитесь картиной. Выньте из рамы и сверните изображением наружу.

– А вы?

– Я помогу Уолтеру. Но вы должны оставаться здесь.

– Ни за что!

– Но вы безоружны!

– Мужчины! - презрительно воскликнула Элизабет, достала из-за корсажа припрятанный перочинный ножик и бросилась к двери. - Занимайтесь картиной сами!

– Это безумие! - кинулся за ней Дмитрий.

Но в этот миг треск пулемета смолк, а еще через несколько мгновений в мансарду ворвался Уолтер.

– Все! - закричал он, запираясь. - Они прорвались. Тащите сюда вещи, что потяжелей!

Едва они успели забаррикадировать дверь, как нападавшие принялись бить снаружи чем-то увесистым.

– За мной! - скомандовал Уолтер и бросился в дальний угол мансарды к дверце в половину человеческого роста. Повозившись с засовом, он распахнул ее.

– Проклятие! - выругался он. И не зря. В свете огней факелов, окружавших замок, по пожарной лестнице уже лезли враги.

Он торопливо захлопнул дверцу и задвинул засов. Осажденные растерянно переглянулись. Путь к отступлению был отрезан.

– Мы в ловушке, - констатировал Уолтер.

Внезапно Дмитрий увидел, что прислоненная к стене картина начала излучать магический золотистый свет. Чувствуя непреодолимое влечение, он подошел к ней вплотную. Ощущение реальности вновь, как и в кабинете Перуцци, оставило его… На полотне не было портрета гневного рыцаря! Его поверхность искрилась ровной золотистой гладью. Дмитрий дотронулся до холста рукой. И рука, словно в жидкость, провалилась. По полотну разошлись маслянистые круги.

– Сюда! - окликнул Дмитрий остальных. - Здесь выход!

– Это?! - воскликнула Элизабет озадаченно и тоже сунула руку в картину. - Не может быть!

– Не время искать рациональное объяснение тому, что нам неведомо, - хладнокровно изрек Уолтер. - Быстрее туда! Это единственный шанс на спасение.

3.

– Тогда я первая, - заявила Элизабет и шагнула внутрь прямоугольника. За ней последовал Дмитрий.

Вот рука его осталась без кисти. Вот тело без руки. А вот и тело исчезло, и осталось только сознание. А потом исчезло и сознание, оставив только воспоминание о каких-то красочных феерических и калейдоскопичных зеркалах, сменяющих друг друга…

Возвращение чувств было резким и внезапным. Дмитрий приземлился на ноги, но не удержался и упал на гладкий холодный пол. Испуганно озираясь, он обнаружил рядом поднимающуюся Элизабет. Они оказались в мрачном, освещенном факелами подземелье, стены и потолок которого были расписаны фресками в стиле Босха, а по углам расставлены какие-то непонятные приспособления. Созерцание прервал Уолтер, мешком упавший откуда-то сверху.

– Где мы? - опомнившись, испуганно прошептала Элизабет.

Бряцая кандалами и жестикулируя, из тени вышел заросший волосами человек и, всплеснув руками, воскликнул: «Quod erat demonstrandum!»

– «Что и требовалось доказать», - перевел пришедший в себя Уолтер.

Узник продолжал что-то быстро говорить и активно жестикулировать.

– Это итальянский, - сообщил Уолтер. - Он просит, чтобы мы освободили его.

– Кто он такой? - спросил Дмитрий.

– Я, кажется, догадалась! - воскликнула Элизабет. - Наверное, это тот самый художник.

– Помилуйте! - возмущенно возразил Уолтер. - Откуда ему взяться в двадцатом веке?

– Или это мы - в шестнадцатом? - неуверенно предположил Дмитрий.

– От Рождества Христова! - бодро заявил бородатый узник по-английски, но с сильным акцентом. - Я узнал ваш язык. Вы англо-саксонские варвары. Хотя… - Он остановил взгляд на Элизабет. Та, смутившись, старательно оправила платье.

– Я не знал женщин тридцать три года, три месяца и три дня, - заявил узник. - Освободите же меня скорее от оков!

– Не надо! - пискнула Элизабет. - Я чувствую: он опасен!

– Нет-нет, - уверил художник, - я не причиню вам вреда. - Затем, обернувшись к мужчинам, потребовал: - Да скорее же! В любую минуту здесь могут появиться люди Перуцци.

– И здесь?! - возмутился Уолтер. - Стоило ли бежать?

– Я могу вывести вас отсюда. Так вы поможете мне или нет?!

– Что нужно делать? - поспешно согласился Уолтер.

– Возьмите инструменты, - художник кивнул на орудия пыток.

Уолтер и Дмитрий, прислушиваясь к командам художника, выбрали подходящие предметы и начали расковывать его. Убедившись, что они все делают правильно, он тут же вновь переключил свое внимание на Элизабет.

– Позвольте представиться, - узник чувственно посмотрел на нее, - барон Фабио Да Ладжози.

– Я так и знала, что вы Ладжози, - любезно ответила Элизабет.

– Вам знакомо мое имя?! - пораженно посмотрел на нее художник.

– Еще бы, - кокетливо кивнула она и, сделав книксен, представилась сама: - Графиня Влада.

– Элизабет! - даже приостановил работу Уолтер, - тебя же всегда смешил этот нелепый титул!

– Всему свое время, - холодно отозвалась та.

– Удивительно! - продолжал поражаться Ладжози. - Насколько я знаю, Перуцци сделал все для того, чтобы мое имя не осталось на скрижалях истории.

– На скрижалях и не осталось, - подтвердил Уолтер. - Известно только, что вы отсюда удачно бежали.

– Это хорошо! - обрадовался Ладжози. - Значит, все идет по плану. Вышло так, как я и задумал! Тридцать три года я ждал этого часа, изображая все эти мерзости!..

Дмитрий внимательно оглядел подземелье и только сейчас заметил на стенах те самые картины, которые показывал ему Перуцци. Элизабет, проследив за взглядом Дмитрия, открыла от удивления рот.

– Силой своего искусства я заложил в последнюю картину особое свойство, - продолжил Фабио. - Через нее сюда должны были проникнуть трое, имеющие чистые сердца и благие помыслы.

– Почему именно трое? - пробормотал Уолтер, возись с кандалами.

– Ну-у, - протянул Фабио. - Один должен держать замок цепи, другой - бить по нему, а третий… третья, - поправился он, - призвана освободить из заточения мой пылкий дух.

– Не дождешься, - пробубнил Уолтер, словно бы сам себе.

– А дальше? - Элизабет обернулась к Фабио. - Что с нами будет дальше?