Зеркало для убийцы

По Лиговке спешили нервные и по-северному бледные прохожие. Питер не относился к числу городов, в которых я хотел бы жить. Как это ни парадоксально, но самое благоприятное впечатление у меня осталось от Ханты-Мансийска, где пару лет назад мы убирали главного бухгалтера одной нефтяной компании.

Когда мы приехали на «точку», то я первым делом вновь просмотрел дело мага. Плохо то, что теперь он будет знать о том, что на него готовится покушение и будет гораздо осторожней. Надо готовить второй вариант. Теперь все будет зависеть от того, как поведет себя жертва после первого покушения.

К моему огромному удивлению, на следующий день ничего не изменилось. Сигизмор вел себя словно никакого покушения не было. В мою душу начали закрадываться подозрения. Никогда мне не встречалось такой бесстрашной жертвы. Он будто назло мне пер грудью на пулеметы. Но все же, кто я? Профессионал или не профессионал? Раз подписался, то работу надо выполнять. Рано или поздно этот Матросов должен поскользнуться на обледеневшем краю окопа и оказаться на линии выстрела…

Через два дня я вновь занял удобную позицию в доме, стоявшем углом к тому, из которого я наблюдал за неудавшимся покушением. На этот раз пришлось серьезно переплатить. Эту квартиру Илья снял через третьи руки аж на целых два месяца. Собрав винтовку, я устроился около окна, и, поймав в перекрестие прицела дверь подъезда, принялся ждать.

Памятуя уроки Ясира Арафата, никогда два раза не ночевавшего в одном и том же месте, Илье пришлось за эти дни стать лучшим другом бабулек, распределявших на вокзалах гостей Северной Пальмиры. Я старался не показываться лишний раз. Конспирация превыше всего…

Одно радовало. Все трое погибших до меня киллеров исчезали именно после первого неудавшегося покушения, не сумев совершить вторую попытку. И осторожность была вознаграждена. Я все еще никуда не исчез, и мои миллионы были так близки.

Как только на пороге появился маг, я мгновенно нажал на курок, решив, что если тот и обладает столь впечатляющей чувствительностью к опасности, то в данном случае он просто не успеет среагировать. Он схватился за шею и рухнул на крыльцо. Пуля попала именно туда, куда я метил.

Я нажал на курок второй раз, но, к моему огромному изумлению, маг, которого я уже считал полумертвым, по-змеиному извернулся, и пуля угодила в асфальт. В следующую минуту, я почувствовал, что какая-то неумолимая сила тащит меня от окна. Сопротивляться этому давлению не было никакой возможности, и вскоре меня прижало к противоположной стене.

Так же внезапно давившая на меня тяжесть исчезла, и внезапно стало очень тихо. Я подполз к окну и, выглянув вниз, открыл от изумления рот. По двору постепенно расползалась кроваво-красная воронка смерча. Несмотря на бешеную скорость вращающегося столба, вокруг стояла тишина, словно все дома в округе вымерли. Не став ждать, пока стихийное бедствие доберется до машин, припаркованных по периметру двора, я быстро разобрал винтовку, уложил в футляр и вышел из квартиры. Слава Богу, в этих домах все еще сохранились старые питерские черные ходы.

Выход из дома, куда я ринулся, вел на другую сторону двора, прочь от воронки. Я быстро перебежал в расположенную рядом со входом арку и через несколько секунд выскочил в небольшой переулок, где стояла с включенным мотором наша машина.

– Стойте, молодой человек! – вдруг раздался громовой голос.

Я невольно обернулся и застыл от изумления на месте! В десяти метрах от меня стояла моя жертва. Сигизмор с трудом держался на ногах. Но он был жив, и его глаза горели яростью. И это было невероятно! Люди с пулевым разрывом яремной вены умирают на месте. Это знает каждый студент медучилища. Это травма, несовместимая с жизнью.

Я выхватил из кармана куртки пистолет, но не успел нажать на курок. Пистолет вырвало у меня из руки сильнейшим порывом ветра.

– Ты с кем вздумал состязаться, щенок? – прогремел маг. – Умри!

Он вскинул вверх правую руку, но я не стал ждать его дальнейших действий. Дернув плечом, я выхватил заточенные звездочки-сюрикэкы, закрепленные высоко на запястье, и метнул их в противника, совершенно не ожидавшего такого оборота.

Эти летающие бритвы одна за одной рубанули его по груди и по горлу, и маг рухнул на землю. Рядом со мной взвизгнули тормоза. Обернувшись, я увидел Илью, который раскрыв дверь, кричал мне, чтобы я садился. Я не ответил на его крики. С таким противником предстояло выполнить дурацкий обряд, известный в народе как «контрольный выстрел в голову». Я ненавидел этот способ, потому что для верности приходилось стоять близко и был риск случайно поиметь на одежде какие-нибудь микрофрагменты крови или мозгов.

Я подошел к Сигизмунду и выстрелил. Но за миг до того, как я нажал на курок, глаза мага неожиданно открылись, и он прошептал короткое слово на неизвестном мне языке.

Что-то толкнуло меня в грудь, и свет померк перед моими глазами. Я погрузился в абсолютную темноту. Воздух внезапно стал влажным и горячим.

Постепенно я почувствовал, как куда-то проваливаюсь. Уши заложило, а тишина вокруг меня наполнилась нечетким бормотанием и свистом. Мысли словно застыли.

Казалось, все это продолжалось бесконечно долго. Когда я, уже охваченный паникой от мысли, что это никогда не кончится, попытался повернуть застывший в моей руке пистолет в сторону собственной груди, закончив таким образом раз и навсегда затянувшийся слишком надолго момент между жизнью и смертью, что-то ударило меня в бок, и я потерял сознание.

Глава 2

КУЩИ СИМИИЗА

Я лежал на зеленой траве, а со всех сторон меня обступали могучие деревья с раскидистыми кронами. Следом на меня обрушились звуки и запахи леса. Стрекотание насекомых, крики птиц, чуть сыроватый запах палой листвы… Непонятно от чего защемило сердце.

Детство я вместе с родителями провел в Академгородке в Новосибирске, и именно там полюбил лес. Но эти кущи сильно отличались от всего виденного мною раньше. Да и буйное царство зелени вокруг не походило на неброскую растительность средней полосы России. Судя по всему, в этом месте лето было в разгаре. А там, откуда я пришел, царила глухая осень. Где же это я?

Я с трудом сел и внимательно осмотрелся. Вокруг меня расстилалась затерянная в лесной глуши поляна. Воздух был влажным и жарким, и я в своей куртке моментально вспотел. Пришлось раздеться, оставив лишь рубашку и джинсы.

Внимательно ощупав свое тело и убедившись, что, за исключением нескольких синяков и царапин, особых повреждений нет, я попытался вспомнить произошедшие со мной события.

Сигизмор был мертв, я в этом не сомневался. Но, перед моей контрольной в голову, он что-то произнес. И вот теперь я здесь. Этот гад на самом деле обладал какими-то сверхъестественными способностями. Я решил провести ревизию того, что имел. Не густо. Разобранная снайперская винтовка без приклада плюс пятьдесят патронов. Оптический прицел. Пистолет с двумя обоймами. Пара сюрикэнов. Швейцарский нож. Две пачки сигарет, зажигалка, три пластинки «Стиморола» и портмоне с несколькими тысячами рублей и сотней долларов. Вот и все.

По крайней мере, имея оружие, от голода я не умру. В зажигалке бензина хватит месяца на два, так что и огнем я обеспечен. Все не так уж и плохо. Только вот надо бы определить, где я нахожусь. Но ничего, дождемся ночи, там будет видно. Мой отец учил меня ориентироваться по звездам, и я неплохо выучил его уроки.

Чтобы не сойти с ума от размышлений на тему суки-судьбы, надо принять реальность такой, какая она есть. Так, то, что я не в России, – это точно. Это же тропики. Так что, либо Южная Америка, либо Африка. «Я не Негоро! Я – Себастьян Перейра!» – некстати вспомнилась мне фраза из старого фильма, и я немного повеселел. Так, уже лучше. Возвращение юмора – это возвращение способности адекватно оценивать окружающее. Кстати, о птичках. А где Илья?

Что с ним? И словно в ответ на этот вопрос раздался треск ветвей, и на поляну с могучими матюками вывалился мой помощник. Он тоже разделся до рубашки и тащил на плече куртку. Увидев меня, он заорал: «Живем, бляха муха!» и побежал обниматься. Мы выбрали место посуше, присели на поваленный ствол дерева и закурили.

– Ты чего-нибудь понимаешь? – поинтересовался он у меня.

– Не больше твоего, – признался я, – Но, граф, мы с вами не в России.

– Это я уже понял, – кивнул Илья, – только вот как мы попали в эту милую обитель?

– Хрен его знает! И по-моему, тут снимают какое-то кинцо. Декорации офигительные.

– Ага, – ответил Илья, – сюжетец так себе. Но какая компьютерная графика! Чего делать будем?

– Ну, если говорить трезво – надо найти главного и потребовать у него вернуть нас на историческую родину. Как ты думаешь, где мы?

– Знаешь, вариантов тут мало – либо в Африке, либо в Подмосковье. Все зависит от того, надолго ли нас отключило.

Я согласился. Чертовски не хотелось бы, чтобы этот маг промывал нам мозги на своей территории. Главный вопрос – каков у нас боезапас? Я поднял глаза на Илью.

– Лучше скажи, что у тебя есть в карманах?

Когда из заднего кармана брюк выпали все те же бритвенно острые сюрикэны, я не сдержался:

– А ты не боишься себе яйца отрезать?

– Не, – мотнул головой мой напарник, но на всякий случай осмотрел метательные снаряды. – Но за науку спасибо. Во! Век живи – век учись. Кстати, шеф, у нас есть тачка.

– Что? – я не поверил своим ушам.

– Тачка. Машина, – повторил мой помощник, – правда, товарный вид она утратила безвозвратно, но в багажнике сохранилось кое-что из супермаркета. Убили декораторы агрегат нереально, но хоть не разграбили.

Машина совершенно невероятным образом была зажата между деревьями, метрах в пятидесяти от поляны и представляла собой кусок сплющенного металлолома. Однако к нашей радости, из наполовину смятого багажника мы смогли выковырять пакеты с продуктами.

– Да уж, Илюха, любишь ты пожрать… – присвистнул я, разглядывая добычу.

В нашем распоряжении помимо мясных нарезок, сыра, хлеба, чипсов и газированной воды, были две литровые бутылки водки и упаковка баночного пива. Что ж, появился шанс договориться с аборигенами. От огненной воды они вряд ли откажутся.

Упаковав продукты и теплые вещи в две большие и грязноватые походные сумки, выковырянные из останков багажника, мы направились обратно на поляну. Оставив напарника разводить костер, я с винтовкой углубился в лес. Киношников я так пока и не нашел, но подстрелил здоровенного фазана. К моему огромному удивлению, он даже не испугался и вообще до последней минуты жизни вел себя так, словно первый раз в жизни видел человека. Это было подозрительно.

Пока мы общипывали дичь и жарили ее на длинной ветке, наступил вечер. Однако, когда на небе появились звезды, я был поражен. Над головой раскинулось совершенно чужое небо без единого знакомого созвездия. Илья присвистнул, глядя вверх:

– Тю-юю! А кина-то не будет! Небо не наше.

Я на всякий случай пробормотал что-то про «волшебников спецэффектов», но в моей железобетонной уверенности, что мы где-то на Земле, появилась огромная брешь. Дневная бравада как-то незаметно сменилась холодным логическим перебором вариантов. Получалось, что единственным возможным вариантом было пока просто идти, куда глаза глядят. Но это можно было сделать и утром.

Утро в этих краях было до безобразия ярким и громким. Пели птицы, в лесу истошно орал какой-то зверь, листья деревьев были настолько неправдоподобно зелеными, что я даже пощупал одну из веток. Нет. Это точно не пластик.

Чтобы не потерять голову окончательно, я вспомнил главный урок своего армейского сержанта Петренко, который гласил: «Боец! Если не знаешь, чем заняться, – подшивай подворотничок!» От привычек, привитых мне родными пенатами, отказываться не стоило. Вместо размышлений о суке-судьбе, следовало найти возможность побриться и почистить зубы. Совместно с Ильей мы нашли небольшой ручеек, где и совершили омовение. Закончив процедуры, Илья потер подбородок и улыбнулся:

– Шеф, не знаю, как там подворотнички, но бритье сюрикэном получше медитации концентрирует.

– Ну, готов? – повернулся я к нему, закончив отмывать палец от следов мела. Зубы казались чуть шершавыми, но для начала это было уже что-то.

– Есть хочу. Вот ведь жор какой на свежем воздухе нападает, – хмыкнул Илья.

– Вот и славно, – улыбнулся я, и мы приступили к завтраку.

Наша утренняя трапеза состояла из остатков зажаренного фазана и четверти батона чуть подвявшей сырокопченой колбасы. Не самый легкий спозаранку набор продуктов, но нам предстоял далекий путь. Я отдал пистолет вместе с обоймами Илье, а сам взял наперевес винтовку.

– Рэмбо, блин, – оглядев меня, буркнул Илья. – А мне сумки переть. Я кто? Ты не помнишь, там в фильме за Сталлоне кто-нибудь багаж таскал?

Представив себе эту сцену, я прыснул от смеха и перекинул часть груза в скатку, которой и опоясался от плеча до пояса.

– Так лучше, коллега? – поинтересовался я у Ильи.

– Намного. Так хоть одна рука свободна.

Откуда-то из глубины сумки он вытащил плечевую кобуру и накинул ее поверх майки, а потом пристроил туда «Макарова».

Идти было тяжело. Высокая трава местных лугов не рвалась, подобно нашей, а все больше тянулась и наматывалась на лодыжки. Приходилось часто останавливаться и счищать с ботинок целые пучки силоса.

Вдобавок ко всему, откуда-то появились небольшие облака жужжащих тварей, напомнивших мне мух, – только в несколько раз крупнее. Они, грозно гудя, висели над нами, не отставая ни на шаг, и, судя по всему, выжидали. Такая двойственность как-то нервировала. Как говорится, «мадам, вы или крестик снимите, или трусы оденьте»… Наши глупые и бесшабашные сибирские комары на фоне этой задумчивой напасти казались мне просто родными.

К счастью, по трезвому размышлению, напасть на нас эти крылатые гады так и не решились, но ходу мы от них наподдали серьезно и часа через четыре вышли на большую поляну. Я не большой поклонник деревянной архитектуры, но избы, стоявшие в центре открытого пространства, были скатаны настолько красиво и изящно, что мне оставалось лишь покачать головой. Рядом с каждым домом был разбит небольшой огород, огороженный невысоким забором. Около домов не было ни души.

Я повернулся к Илье, но не успел раскрыть рот, как тот с криком «Ложись!» толкнул меня, и мы покатились по земле. Я услышал свист над головой, и, обернувшись, увидел, что в огромное дерево, стоявшее в двадцати метрах сзади, впилась длинная стрела.

– Туземцы! – вырвалось у меня. Стащив с плеча винтовку, я прицелился в появившегося перед домом селянина.

Это был молодой черноволосый парнишка лет восемнадцати. В руках он сжимал большой лук. За спиной виднелся колчан, и похоже, там было до фига стрел. Я сразу обратил внимание, что лучник весьма скуласт и обладает странными треугольными ушами, торчавшими из буйной копны волос.

– Эй, мы мирные люди! – громко крикнул я, поднимаясь. И мысленно додумал: «Но наш бронепоезд стоит на запасном пути…» И все-таки – чего зря мальчишку убивать-то? Можно попробовать договориться…

Но нетронутая природа, по всей видимости, не способствовала изменению человеческих нравов. Едва завидев меня, мальчишка вновь вскинул лук, и я бросился ничком на землю. В этот момент у моего напарника кончился запас пацифизма, и раздались два хлопка.

Парнишка медленно покачнулся и, схватившись руками за грудь, рухнул на землю. Я отчетливо видел, как из уголка его рта побежала тоненькая струйка крови.

– И что мы имеем с этого гуска, панове? – я повернулся к бледному Илье.

– Да он тебя убить мог! – заявил тот.

– Ты так думаешь? – съязвил я. – Нам бы сейчас языка взять, а не палить во все, что шевелится…

– Пошли, посмотрим. Может, он жив? – робко предложил мой напарник.

– Пошли. Хотя с твоей меткостью он вряд ли выжил, – обреченно согласился я.

Едва мы подошли к лежавшему на земле телу, как из домов появилось несколько высоких стройных женщин. Даже скуластые, как и у стрелка, лица не портили их своеобразной красоты.

Что-то крича на непонятном языке, они подбежали к мертвому лучнику и начали причитать. Затем внезапно затихли и уставились на нас. Мне стало не по себе. В их глазах я не увидел страха.

Я покачал ружьем, заранее предупреждая их о последствиях необдуманных поступков. Они попятились назад, но ненависть в глазах читалась все так же отчетливо.

– Отходим, – прошептал я Илье, и мы медленно начали отступать к лесу, пока поляна не скрылась за деревьями.

Мы повернули в сторону, чтобы обогнуть это место, и углубились в лес. Когда мы отошли на приличное расстояние, я повернулся к Илье.

– Ты понимаешь, что теперь мы дичь? Мы вне закона? Этого парня можно было голыми руками обезвредить!

Илья упрямо поджал губы.

– Понимаю. Только ты тоже пойми – из лука он стрелял снайперски. А снайперов в плен не берут!

Я махнул рукой. Илья был из тех людей, которые внимательно слушают, кивают головой, но делают так, как им вздумается.

И тут… Раздался протяжный свист, и я почувствовал, как мое тело тяжелеет. Руки и ноги словно налились свинцом, и я замер, не в силах сделать ни одного движения.

– Что это такое? – прохрипел Илья, шедший сзади.

– Дичь! – кое-как пробормотал я. – Я же говорил – мы с тобой теперь дичь!

Перед нами из-за деревьев появился с десяток высоких людей с луками, одетых во все зеленое. По их виду было понятно, что они соплеменники убитого мальчишки. Я от души выругался. Пленившие нас солдаты разговаривали между собой на все том же певучем языке, что и женщины, оплакивавшие павшего бойца. Видимо, под шуточки и прибауточки, а может, и под ругань, они связали нам руки и пинками направили в глубь леса. Оружие и поклажу ушастые бойцы у нас предварительно изъяли. Оцепенение прошло так же внезапно, как и появилось, и я никак не мог понять, что именно на меня накатило. Потом я бросил это бесполезное занятие и принялся обдумывать выгоды и последствия того, что нас пока оставили в живых.

Однако ничего путного в голову не лезло. Я вообще ничего не мог понять. Что это за военно-спортивная игра для толкиенистов? Пока мы сначала стреляли, а потом думали. Это – не наш путь.

Вариантов не проглядывалось. Оставалось созерцать окрестности. После получаса пути из-за высоких деревьев перед нами как-то нечаянно возник город. Лес словно закрывал невысокие городские стены из зеленоватого камня живой изгородью.

«Маскировка, блин», – подумал я.

Каменная кладка стен действительно была довольно пестрой, и чересполосица коричневых и светлых пятен напоминала камуфляжный костюм. Очень грамотно и очень по-земному. Мозг тут же снова услужливо подсунул мне киноверсию. Да и облик города этому очень способствовал. Чем дальше, тем непривычнее он был. Нас окружали красивые одноэтажные и двухэтажные домики. Стены их были плотно увиты гибкими ветвями с маленькими остроконечными голубоватыми листьями. К строениям прилегали со всех сторон небольшие, но пестрые газоны. Я ущипнул себя. Боль была настоящей. И куда вас, сударь, к черту занесло?

В целом, вся эта благодать была похожа на воплощение мечты гламурной идиотки из числа читательниц журнала «Космополитен». В довершение всего этого милого идиотизма, крышу каждого домика венчало резное украшение, представлявшее собой фигуру какого-нибудь зверя. Из известных мне тварей я смог признать лишь орла. Остальные представители местной фауны конструктивно не имели права на существование – семилапые жуки, гибриды крокодилов и птиц, скорпион с лицом человека на каждой клешне. Я решил, что это – персонажи каких-нибудь местных мифов.

Между домиками были проложены широкие улицы, вымощенные все тем же зеленоватым камнем. На улицах народа было немного, но все встречавшиеся нам по пути прохожие и всадники с нескрываемым интересом рассматривали нашу процессию.

Тем временем мы подошли к двухэтажному дому, выделявшемуся из общего ряда шириной и солидностью заборов. Строение практически безошибочно опознавалось как административное. Меня порадовало, что даже у наших незнаек из Цветочного города власти мыслили так же, как и в России, желая с самого начала дать простым жителям понять, что «здесь вам не тут», что здесь все серьезно. Ворота, сколоченные из грубых толстых брусьев, устало заскрипели, открываясь и запуская нас внутрь.

Двор перед домом оказался просто огромным. Вокруг было разбросано множество небольших бассейнов с прозрачной водой. Узкие дорожки из белого камня были связаны легкими красивыми ажурными мостиками. Вдоль дорожек росли причудливой формы деревья. Слуги народные, блин…

Часть наших стражников исчезла, и теперь конвоиров осталось четверо. По широкой мраморной лестнице мы направились к широкому крыльцу. Пройдя через услужливо распахнувшиеся перед нами высокие массивные двери, мы обнаружили, что пришли, что называется, «куда следует».

По коридору деловито сновали солидного вида мужчины с небольшими папочками в руках. Привычный чиновный настрой слегка нарушался пестротой их костюмов, но я, кажется, начинал замечать в знаках различия определенную систему. Разобраться в ней до конца мне так и не удалось. Меня грубо толкнули в спину, и мы повернули в длинный коридор, спускающийся вниз. Пропетляв по нему минут пятнадцать, мы подошли к мощной решетке, за которой дежурили трое солдат, вооруженных длинными алебардами.

«На кой же черт мне сдался весь этот „Форт Байярд"? – подумал я про себя. – Я сплю? Или не сплю? Может, этот чертов маг перед смертью успел впрыснуть мне какую-нибудь страшно глючную дурь типа ЛСД, и скоро все эти видения растают как дым, и меня начнет плющить и колбасить не по-детски?»