Игорь усмехнулся:

– Девочка стала взрослой, а вертикальный взлет творческой карьеры женщины часто зависит от ее горизонтального положения.

– Секс?..

– Скорее всего.

– В таком случае хотелось бы знать: имела или нет Лина поклонников, которые способны на устранение конкурента?

– В кругу поклонников я ни разу ее не видел.

– А на юбилейном банкете она в каком окружении была?

– Банкет скорее походил на презентацию банка «Феникс», чем на юбилей дочери банкира. Молодежи почти не было, если не считать откровенно полураздетых «эскорт-гирлз».

– Кого?

– Так называемых «девушек сопровождения». Есть такие длинноногие красавицы, которые сопровождают состоятельных боссов на всех тусовках. У них это как профессия.

– Неужели Лина никого из подруг не пригласила?

– Рядом с ней сидели две подружки, видимо, однокурсницы из университета, и четыре флегматичных акселерата. Кажется, тоже из университетских студентов.

– Она училась в университете?

– Нынче вроде бы на второй курс перешла.

– Внимание имениннице «акселераты» оказывали?

– Нет, по-моему, парни соревновались, кто из них больше выпьет и больше съест.

– М-м-мда, – разочарованно протянул Голубев. – Рассказал ты, Игорек, мне много, а ухватиться не за что. Может, о прошлой деятельности Надежницкого что-то интересное знаешь? Чем он там, на Дальнем Востоке, занимался?

– Об этом шеф ни разу словом не обмолвился.

– Дальневосточные друзья к нему не заглядывали?

Игорь задумался:

– Какой-то китаец несколько раз в «Фортуну» захаживал, но друг он шефа или враг, не знаю. Разговор у них был наедине.

– Уходил из фирмы китаеза веселым или рассерженным?

– По внешнему виду душевное состояние китайцев да японцев трудно понять. Вежливые, черти, до приторности. И рот всегда в улыбке до ушей.

– А шеф как выглядел после визитов китайца?

– Как ни в чем не бывало. По имитации хорошего настроения и благорасположенности к собеседникам Надежницкий не уступал дальневосточным соседям. С его выдержкой можно было стать отличным разведчиком. К слову сказать, английским языком владел в совершенстве.

– Может, он и есть из бывших разведчиков?

– Кто знает. Возможно, до развала КГБ и в самом деле был не только рядовым, но и резидентом разведки в какой-нибудь сверхслаборазвитой стране. Ведь откуда-то густая валюта у него появилась, на которую выкупил «Фортуну».

– Интересная мысль… – Слава улыбнулся и сразу посерьезнел. – Ехали вчера сюда без приключений?

– Тут ехать – пустяк. Тем более, когда вырвались из городской сутолоки на трассу, шеф газанул так, что стрелка спидометра словно припаялась к ста шестидесяти километрам.

– Чего это он так шустро закочегарил?

– Еще в Новосибирске за нами увязалась черная «Волга», а за окраиной города, на трассе, попыталась даже обогнать. Тут шеф и показал класс езды. Через пару минут «волжанка» исчезла из поля зрения. Кстати, сколько я с Надежницким ездил, ни одного случая не помню, чтобы его кто-то объехал. Никому дорогу не уступал! Ни в городе, ни за городом.

Черная «Волга» заинтересовала Голубева сильнее, чем «разведческая» деятельность шефа «Фортуны». К сожалению, ни номера, ни каких-либо характерных особенностей «волжанки», кроме тонированных стекол, Игорь не запомнил. Вот только ему показалось при попытке обгона, будто за рулем «Волги» сидел омоновец в камуфляжной форме.

Глава IV

Следователь Петр Лимакин внимательно прочитал протокол осмотра места происшествия, затем показания единственного свидетеля Шляпина. Недолго подумав, достал из стола стандартный бланк и начал заполнять графы постановления о возбуждении уголовного дела по факту убийства Надежницкого Юрия Денисовича и Ярыгиной Ангелины Михайловны. Расписавшись внизу бланка, сунул в подставку шариковую авторучку и откинулся на спинку стула.

За окном кабинета в утреннем мареве летнего дня весело щебетали пташки, порхавшие среди густых зеленеющих кленов. В отличие от беззаботных птах солнечное утро совсем не радовало озабоченного предстоящим расследованием Лимакина. Хотя эксперты еще не представили свои заключения, но в том, что убийство сразу двух человек явно не бытовое, никаких сомнений не возникало, а значит, для его раскрытия придется потратить Бог знает сколько сил и времени. Несколько утешало лишь то, что личности потерпевших были установлены сразу. Все остальное предстояло выяснять да выяснять.

Невеселые размышления следователя прервал вошедший в кабинет прокурор Бирюков. Поздоровавшись с Лимакиным за руку, он хмуро сказал:

– Сейчас мне звонил Шляпин. По поручению Ярыгина принес извинения за то, что тот не смог дать нам показания вчера, и, к сожалению, не сможет это сделать сегодня.

– До сих пор не вышел из шокового состояния? – спросил следователь.

– Вызванный вчерашним вечером из Новосибирска семейный врач Ярыгиных установил, что Михаилу Арнольдовичу нужна срочная медицинская помощь, и увез его в клинику нервных болезней.

– Банкир даже семейного врача имеет?

– На то он и банкир… – Бирюков прошелся по кабинету. – В областную прокуратуру о случившемся сообщил?

– Вернувшись с происшествия, сразу отправил подробную информацию и сделал необходимые запросы по выяснению личностей потерпевших, а также по найденному автомату. Теперь, Антон Игнатьевич, соображаю: не наведаться ли мне к Шляпину, чтобы потолковать с ним без спешки?.. Авось, Иван Петрович вспомнит что-то из прошлого Лины. Да и дополнительные свидетели, может быть, в дачном поселке отыщутся.

– Разумно. Поедем-ка, Петр, мы с тобой вдвоем. Как гласит старая мудрость, одна голова хорошо, а две еще лучше…

Дачный поселок бизнесменов впечатлял не только барской роскошью строений, но и образцовой ухоженностью. От обычных садоводческих кооперативов, где дачные домики лепятся из чего Бог пошлет, он отличался будто небо от земли. Большие приусадебные участки земли здесь служили не для пропитания их владельцев, а являлись своеобразной декорацией, подчеркивающей финансовую мощь хозяев.

Двухэтажный с мезонином коттедж Ярыгина располагался на возвышенном берегу реки. Сложен он был из отшлифованного красного кирпича и обнесен по периметру участка высокой плотной стеной бетонных метростроевских плит, покрашенных белой эмульсионкой. От идущей вдоль поселка асфальтированной дороги к металлическим воротам усадьбы пролегал широкий бетонный подъезд.

Бирюкову пришлось трижды продолжительно нажимать пальцем на большую красную кнопку электрического звонка прежде, чем Шляпин отомкнул калитку. Как и вчера, Иван Петрович был в зеленом адидасовском трико, только седую голову на этот раз прикрывала сиреневая кепочка с черным пластмассовым козырьком. Увидев прокурора со следователем, он заметно стушевался, однако, узнав, что те приехали для неофициальной беседы с ним, без лишних слов пригласил внезапных посетителей войти во двор, похожий на оранжерейный цветник. По асфальтированной дорожке между продолговатыми клумбами с пышно цветущими розами все трое прошли к просторной беседке возле входа в коттедж. Когда уселись за овальным столиком, Шляпин сразу предупредил:

– К рассказанному вчера мне добавить нечего.

– О здоровье Ярыгина новых сведений нет? – стараясь начать разговор издали, спросил Бирюков.

– Нет, никто не звонил. Не знаю, перенесет ли Михаил Арнольдович второе несчастье. В апреле только жену похоронил, а теперь вот и дочь хоронить надо.

– Что с женой случилось?

– Погибла в автомобильной катастрофе.

– Где?

– В Новосибирске, на Красном проспекте возле Дома книги. Едва она по зеленому сигналу светофора выехала в своей «Тойоте» на площадь Ленина, и тут какой-то бандит на мощном «Джипе» со всего маху врезался в ее левую дверцу. Смерть была мгновенной. Как после выяснилось, «Джип» тот находился в угоне, а скрывшегося с места аварии угонщика-убийцу милиция до сей поры не отыскала.

– Есть предположение, что умышленно организовали аварию?

– Михаил Арнольдович в этом не сомневается. Банкир он очень опытный. При советской власти долго работал по финансовым делам за границей и все тонкости банковского ремесла изучил. Его вокруг пальца не обведешь, поэтому и нажил среди авантюрных коммерсантов таких врагов, которые готовы ему глотку перегрызть. Конкурирующие банкиры тоже на него зуб точат. При малоопытном прежнем руководстве они почти разорили «Феникс», а стараниями Михаила Арнольдовича банк вновь, можно сказать, из пепла возродился. Как же тут конкурентам не злиться, если клиенты уходят от них к более надежному банкиру.

– А как Ярыгин смерть дочери расценивает?

– Предполагает, что это тоже заказное убийство, чтобы окончательно раздавить его в моральном плане. Вчера я советовал ему: надо, мол, Михаил Арнольдович, бросить вам банковское дело. Человек вы вполне обеспеченный. Если вложите свой капитал даже в государственный Сбербанк, и то можете на проценты жить припеваючи. Учтите, родственников у вас не осталось, и бандиты вот-вот доберутся лично до вас. Он это, значит, меня выслушал, покрутил головой и говорит: «Нет, Иван Петрович, я не из тех, кого можно запугать. Если не сойду с ума, выведу убийц на чистую воду, расквитаюсь, а уж потом уеду навсегда за границу».

– Это в запальчивости было сказано?

– Скорее, в состоянии апатии. Таким пришибленным я Михаила Арнольдовича никогда не видел. На похоронах жены он не терял самообладания, а тут размяк, будто ватный.

– Иван Петрович, вчера вы говорили, что Лину застрелили после того, как был убит мужчина, и что погибла она случайно, – глядя Шляпину в глаза, сказал Бирюков, а следователь Лимакин тут же поддержал его:

– Я это даже в протоколе отразил.

– И сегодня придерживаюсь того же мнения, – спокойно ответил Шляпин. – А Михаил Арнольдович со мной не согласен. Нет, говорит, охотились убийцы за Линой. Мужчину же убили, чтобы ликвидировать свидетеля. Если бы Лина не убежала от тебя, они бы разыскали ее на берегу и прикончили вместе с тобой.

– Почему, по вашему мнению, Лина так опрометчиво кинулась на автоматные выстрелы? – спросил Бирюков.

– Выпивши была. А пьяному, как говорится, и море по колено.

– Любила выпить?

– Нет, таким злом она не увлекалась. Не могу сказать, как вела себя в этом смысле в Новосибирске, а сюда приезжала всегда трезвенькая. Рыбной ловлей сильно увлекалась. Могла полный день просидеть на берегу с удочкой, хотя, надо отметить, пойманную рыбу почти не кушала. Обычно раздавала соседям. Однажды подтрунил над ней по этому поводу. Лина засмеялась: «В рыбалке мне важен процесс, а не конечный результат». Вот и последний раз не утерпела. Оставив компаньона, прибежала ко мне, чтобы всего-то пару рыбешек выудить.

– Не поинтересовались, что за «компаньон» привез ее на берег?

Шляпин сморщил и без того морщинистое лицо:

– Не люблю заглядывать в чужую душу. Краешком намекнул, мол, приехавший с тобой кавалер вроде бы в отцы тебе годится… Лина то ли в шутку, то ли всерьез ответила: «От этого кавалера, Петрович, моя судьба зависит». Вот и весь наш последний разговор.

– А вообще она разговорчивой была?

– В радости щебетала без умолку, но слишком не откровенничала. Особенно стала себе на уме после смерти матери, будто в одночасье повзрослела.

– Насчет поклонников как?..

– И внешностью, и умом Бог не обидел Лину. Исходя из этих соображений, думаю, поклонники стороной ее не обходили, однако ничего определенного на этот счет сказать не могу. Лина ведь в Новосибирске жила. Сюда только с наступлением лета, чтобы отдохнуть, стала наведываться. Приезжала всегда на своем черном «Мерседесе». Днем обычно рыбачила, а по вечерам или телевизор смотрела, или любовные книжки читала. Их у нее полная библиотека. Раза два, кажется, ездила в районный Дом культуры на танцы… то есть, как молодежь теперь говорит, на дискотеку. Возвращалась оттуда до полуночи и одна… – Шляпин помолчал, словно что-то припоминая. – На прошлой неделе, когда Лина вернулась с дискотеки и поставила машину в гараж, сели мы с ней пить чай. Она какой-то грустной была. «Не понравились здешние женихи? – спросил я. – Новосибирские, наверное, лучше?» Лина брезгливо усмехнулась: «Все они, тошнотики, одним и тем же озабочены: где бы выпить да с кем бы переспать». – «Ну, что уж ты так, всех под одну гребенку чешешь. Есть и порядочные парни». – «Конечно, есть, – согласилась Лина. – Только их по пальцам можно перечесть. В Новосибирске дружила с толковым парнем, но его убили. Мастер спорта был. Высокий, красивый, умница, каких поискать. Служил в ОМОНе. Нынче зимой задерживали банду китайцев, торговавших наркотиками. Китайцы открыли стрельбу. Шальная пуля, срикошетив от стены, попала моему парню в голову. До этого он в Чечне воевал. Вернулся из того бедлама без единой царапинки, а в родном городе погиб. Все так ужасно, даже жить не хочется».

– Часто ей «не хотелось» жить?

– Не сказал бы, что часто. По характеру Лина была оптимисткой, долго не хандрила.

– С отцом у нее какие были отношения?

– На моих глазах никаких сложностей не возникало. Да, по словам Лины, она редко видела отца. Михаил Арнольдович очень занят работой. Уезжает в свой банк на заре, возвращается домой ночью. Сюда заглядывает изредка. За все время, сколько я здесь сторожу, несколько раз появлялся с бизнесменами, чтобы слегка, так сказать, проветриться после серьезных сделок.

– Зачем же такой дворец построил? – не удержался следователь Лимакин.

Шляпин впервые за время разговора улыбнулся:

– Недвижимость всегда в цене.

– Давно вы здесь сторожите? – снова спросил Бирюков.

– Коттедж возводили по договору наши, метростроевские, ребята. Меня, как пенсионера, уговорили принять участие в отделочных работах. Живу я в Новосибирске бобылем. Жену три года назад похоронил, дети давно отделились. Узнав такое дело, когда стройка коттеджа завершилась, Михаил Арнольдович предложил мне должность, как он сказал, «управляющего имением». Зарплату пообещал в два раза больше моей пенсии. Платит исправно. Так что, отказываться от такой удачи было бы смешно.

– И в какую копеечку обошлось Ярыгину это «имение»? – опять вклинился в разговор Лимакин.

– Михаил Арнольдович не любит на денежную тему распространяться. Краем уха слышал, будто он в своем банке взял миллиард рублей долгосрочного кредита. То ли на пятнадцать, то ли на двадцать лет. Всю эту сумму, считай, и ухлопал в строительство коттеджа.

– Это ж сколько надо получать, чтобы расплатиться с таким кредитом?!

– В среде нынешних коммерсантов вести разговоры об их заработках считается столь же неприличным, как в доме повешенного упоминать о веревке.

– Миллионов пять получает?

– Пять… – Шляпин усмехнулся. – Лина говорила, что только основной оклад у президента банка больше двадцати миллионов. Плюс к тому разные премиальные, проценты от вкладов да наваристые доходы от акций. А долгосрочный кредит в период инфляции, говорят, крайне выгоден. Возвращать его можно крохами. К тому же, если в теперешнее время трудно угадать, что будет завтра, то никакой мудрец не предскажет, в какую заваруху вляпается Россия через два десятка лет. Да и сам кредитор к тому времени, возможно, коньки отбросит.

– Сколько лет Ярыгину? – спросил Бирюков.

– Сорок пять. Внешне-то он старше выглядит. Работает без отдыха. Ни выходных не знает, ни отпусков.

– И никакой личной жизни?..

– Имеете в виду, после смерти жены?

– Да.

– Претенденток на вакантное место супруги банкира, конечно, хватает. Можно конкурс объявлять, но Михаил Арнольдович в отношении женщин очень осторожен. Особенно он недоверчив к тем, которые предлагают себя в открытую.

– Есть и такие?

– Как им не быть при нынешней свободе нравов. Одна миловидная лисичка пыталась даже Лину использовать в своих корыстных интересах, однако Лина наотрез отказалась стать сводницей.

– Кто эта «лисичка»?

– Аза Ильинична, одна из сотрудниц банка.

– Молодая?

– Лет тридцати. Очень игривая смуглянка молдаванского типа.