Помоги проекту - поделись книгой:
1822 г. родился в деревне Задушники.
1832 г. поступил в гимназию.
1836 г. стал учеником аптекаря.
1840 г. сдал экзамен на получение места помощника фармацевта.
1846 г. арестован по подозрению в подготовке вооруженного мятежа.
1847 г. вышел на свободу, выслан во Львов.
1848–1852 гг. изучал фармацию в Кракове и Вене.
1853 г. вместе с Яном Зехом получил керосин путем перегонки сырой нефти, изобрел керосиновую лампу.
1854 г. открыл первую в мире нефтяную скважину в окрестностях Горлице.
1856 г. построил первый в мире нефтеперерабатывающий завод.
1860–1870-е гг. занимался популяризацией нефти, строил заводы, открывал скважины.
1876 г. избран в Галицкий сейм.
1877 г. провел нефтяной конгресс во Львове.
1882 г. скончался в Хорьковке от острой пневмонии.
07. Михаил Сидоров
(1823–1887)
Известный русский купец, промышленник и меценат, один из первых нефтедобытчиков Сибири
Михаил Сидоров был невероятно увлечен освоением природных богатств Русского Севера, тратил на это огромные суммы и в конце концов разорился. Преодолевая административное противодействие, движимый одним лишь собственным энтузиазмом, он доказал наличие богатых нефтяных залежей в северном регионе. Его рабочим удалось вручную пробурить первую продуктивную нефтяную скважину.
Архангельский мечтатель
Михаил Константинович Сидоров родился 16 (29) марта 1823 года в Архангельске, в семье купца второй гильдии. В десятилетнем возрасте мальчика отдали в казенную гимназию, но спустя шесть лет его исключили оттуда из-за конфликта с учителем немецкого языка. Образование будущего нефтяника так и осталось незавершенным.
В 1839 году Михаил поступил на службу к своему деду, архангельскому лесоторговцу. В юности большое впечатление на него произвели рассказы о поморских мореплавателях, которые в приснопамятные времена ходили по Карскому морю к Новой Земле[62] и к устьям Оби и Енисея. Юноша вынашивал честолюбивые планы по освоению Северного морского пути[63] для развития торговых отношений между Европой и Русским Севером. В 18 лет Сидоров посетил Соловецкий монастырь, который в XIX веке был не только иноческой обителью, но и крупным торгово-промышленным центром. После этой поездки Михаил окончательно утвердился в мысли, что природные богатства северного края неисчерпаемы. Надо только научиться пользоваться ими.
Своими идеями молодой купец поделился с коммерческим советником Поповым, который владел в Архангельске корабельными верфями. В его лице Сидоров нашел единомышленника, как и он, мечтавшего организовать морское сообщение Европы с Сибирью. Оба сошлись во мнении, что устройство дела нужно начинать не со стороны Архангельска, куда уже проник зарубежный капитал, а с еще не освоенных сибирских земель. Эти предложения не встретили понимания у губернских властей. Воплощение юношеской мечты Михаилу пришлось отложить на несколько лет.
К середине 1840-х годов сначала дед Михаила, а потом и его отец разорились, не выдержав конкуренции с иностранными купцами. Молодому человеку пришлось самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. В 1845 году он сел за учебники и экстерном сдал экзамены на диплом домашнего учителя. В несчастьях, обрушившихся на его семью, Михаил публично обвинил архангельского губернатора: будто бы тот оказывает давление на местных предпринимателей в угоду иностранцам. Под угрозой ареста Сидоров был вынужден оставить родные места и бежать в Красноярск.
Покорение Сибири
В Сибири Михаил устроился на работу конторщиком к купцу Василию Николаевичу Латкину (1809–1867), который управлял золотыми приисками миллионера Дмитрия Бенардаки[64]. Со своим начальником Сидоров через некоторое время породнился: он взялся подтянуть детей Латкина по гимназическим дисциплинам и вскоре женился на его дочери Ольге. Тихая учительская работа была не в характере Михаила. Его манили неизведанные сибирские просторы и полная приключений работа золотопромышленника. Молодой человек впечатлил тестя своими познаниями в геологии и сделался кем-то вроде научного консультанта в его экспедициях. Латкин вознаграждал его щедрыми комиссионными: за каждый пуд добытого золота зятю причиталось 500 рублей серебром. Эти деньги помогли купеческому сыну скопить стартовый капитал.
В 1845–1848 годах Сидоров досконально исследовал Енисей и его притоки. В 1848 году он открыл свое первое месторождение золота, а уже через два года организовал собственную экспедицию в районе Подкаменной Тунгуски[65]. В последующие десять лет Михаил Константинович обнаружил в енисейской тайге более 200 золотых месторождений, которые позволили ему стать миллионером и вступить в первую купеческую гильдию. За это время Сидоров заплатил в казну одних только налогов на 5 миллионов рублей.
В 1859 году Сидоров снарядил экспедицию в Туруханский край[66], где были обнаружены первые в Сибири месторождения графита. В следующем году ему посчастливилось найти золотые россыпи в бассейне реки Щугора. Наиболее перспективным и выгодным в то время занятием на востоке России оставалась добыча золота. Однако после открытия графитовых залежей стало ясно, что сибирская земля богата и другими дарами природы. В последующие годы доверенные лица Сидорова отыскали в Туруханском крае образцы каменной соли, угля, железных и медных руд.
Природные богатства
В первую очередь Михаил Константинович обратил свои взоры на лесные угодья. В 1860 году вместе с Василием Николаевичем Латкиным и Павлом Ивановичем Крузенштерном, сыном известного путешественника, получившим разрешение на вырубку 360 тысяч деревьев в бассейне Печоры, Сидоров основал судоходно-промышленную «Печорскую компанию». Зафрахтовав несколько кораблей, компаньоны успешно доставили груз леса в европейские города в обход Скандинавии. С 1860 по 1876 год в устье Печоры побывало 130 русских и иностранных судов, которые вывозили в Европу не только лес, но и обнаруженный Сидоровым графит. В 1864 году по инициативе Михаила Константиновича, выкупившего доли своих партнеров, на Печоре было основано речное пароходство.
При освоении новых маршрутов и территорий миллионером двигала не только жажда наживы, но и исследовательский интерес. Сделанные Сидоровым наблюдения ложились в основу научно-популярных статей, которые с 1860-х годов публиковались в ведущих профильных изданиях: «Русский вестник»[67], «Народное богатство»[68], «Известия Русского географического общества»[69] и других. Сколь разнообразен был круг «северных» интересов Михаила Константиновича, позволяют судить названия его публикаций: «Новый мореходный путь из Европы в Сибирь», «Записки о занятиях по исследованию и развитию в промышленном и торговом отношениях Туруханского края», «Об открытии путей сообщения, морского и сухопутного, на оленях из Туруханского края за границу». Помимо этого Сидоров написал несколько книг о северном крае: «Проект о заселении Севера путем промышленности и торговли и развитии внешней торговли Сибири» (1864, Тобольск), «Север России» (1870, Санкт-Петербург), «Лиственница» (1871, Санкт-Петербург), «О нефти на севере России» (1882, Санкт-Петербург) и другие.
Не получая поддержки от властей, Михаил Сидоров финансировал ряд проектов по освоению Севера из собственного кармана. В частности, в 1877 году он полностью оплатил экспедицию русского шкипера и мореплавателя Давида Шваненберга (1831–1900), который на парусно-паровой шхуне «Утренняя заря» за одну навигацию прошел из Енисея через Карское и Баренцево моря вокруг Скандинавии в Петербург. За это Императорское общество для содействия русскому торговому мореходству наградило купца большой золотой медалью «за многолетние неустанные труды и пожертвования на исследование сибирского морского пути и за опыты морского судостроения на Енисее».
В 1862 году Сидоров через председателя Императорского Русского географического общества адмирала Федора Литке попросил у правительства отправить экспедицию на архипелаг Новая Земля, чтобы «искать и добывать там минералы и металлы». Он предлагал в течение десяти лет финансировать экспедиции географического общества и пообещал одну тысячу рублей премии за лучшее описание Новой Земли. Взамен он просил не облагать налогом полезные ископаемые, которые могли быть там обнаружены. Предложение не оценили по достоинству, и оно так и сгинуло в кипах бумаг.
Северная нефть
Одним из главных богатств Севера, на которое Сидоров делал ставку, была нефть. На керосин имелся устойчивый спрос в Европе и внутри России, но вся российская нефтяная промышленность в то время была сосредоточена на Кавказе. Михаил Константинович видел в нефтяных промыслах отличную возможность для экономического развития северного региона.
В 1864 году лесничий из Мезенского уезда[70] Архангельской губернии написал Сидорову письмо, в котором сообщил о найденных им поверхностных выходах нефти. Купец снарядил экспедицию и в том же году обнаружил на указанном месте три перспективных нефтеносных участка. Он обратился за содействием к властям, но не встретил понимания: ему ответили стандартной отпиской. Прослышав о сидоровском проекте, архангельский губернатор организовал собственную поисковую партию. После того как она не обнаружила нефти, проект был признан бесперспективным и все ходатайства Сидорова на этот счет попали под сукно.
Три года купец обивал пороги казенных учреждений, пока, наконец, в 1867 году ему не выдали разрешение на разработку нефти и доманика (горючего сланца) в Мезенском уезде. К лету 1868 года Сидоров снарядил специальную бригаду, и еще до наступления холодов на левом берегу реки Ухты была пробурена первая продуктивная нефтяная скважина на Русском Севере. Имевшийся в распоряжении Сидорова инструментарий был на редкость примитивен. Рабочие бурили скважину вручную, вращательным способом. Разбуренная порода ручным воротом вытягивалась на поверхность. Первая нефть пошла на глубине 12,2 метра, но дальнейшее бурение более твердой породы привело к поломке инструмента. Заменить его было нечем, лагерь пришлось свернуть. Продолжить изыскания на этом участке Сидоров смог только через четыре года.
В 1872 году Михаил Константинович подошел к делу более обстоятельно. Он заказал на заводе Соколова в Петербурге специальные приспособления для бурения и доставил их на промысел. В июне работы возобновились. Достигнув глубины 19,6 метра, мастера стали применять канатный метод бурения. В конце сентября на отметке 52,9 метра из-под земли вырвался фонтан нефти. Из этой скважины удалось собрать порядка 33 тонн сырья. Однако такое количество нефти не могло окупить вложенные в экспедицию средства. Для организации промышленной добычи у Сидорова не было ни точных геологических сведений о районе, ни машин, позволяющих при бурении достигнуть стометровой глубины, где начинались основные залежи нефти. Но самое главное – у него не было денег ни на разведывательные работы, ни на покупку нового оборудования.
В 1873 году предприниматель решил объединить усилия промышленников, связанные с освоением природных богатств Севера. Ему удалось созвать министерскую комиссию, которая, выслушав сидоровские сетования на то, что государство не помогает нефтяникам искать и добывать полезные ископаемые, предложила освободить северян от арендной платы за нефтеносные участки и разрешить беспошлинно завозить на Север оборудование для бурения. Однако высочайшего утверждения эти предложения не получили. Михаил Константинович не опускал руки и в 1876 году выступил на заседании правительственной комиссии по развитию нефтяной промышленности с требованием отменить нефтяные акцизы. «Если правительство желает, чтобы на Севере хотя бы был ничтожный нефтяной промысел, то непременно должно освободить его там от всех налогов. Это я вывел из своего опыта, стоящего мне 50 тысяч рублей», – заявил промышленник.
Внезапный конец
В 1877 году акцизы были отменены, но финансовое положение не позволяло Сидорову тотчас продолжить поиски нефти. В период вынужденного простоя он посетил нефтяные промыслы в Баку, познакомившись с организацией нефтяного дела, а также побывал на нефтеперерабатывающем заводе видного промышленника Виктора Ивановича Рагозина (1833–1901) в Ярославской губернии. Кроме того, он несколько раз съездил в Европу, чтобы показать образцы северной русской нефти и другие природные богатства на всемирных выставках. Представленные Сидоровым экспонаты неизменно получали золотые, серебряные и бронзовые медали. Сам предприниматель в награду за успешную выставочную деятельность был удостоен нескольких русских и иностранных орденов.
В 1882 году Сидоров пригласил группу бакинских горных инженеров для создания плана развития Ухтинского нефтяного промысла. В 1883 году он разместил крупный заказ на необходимое для добычи оборудование на механическом заводе Густава Листа[71] в Москве. Спустя два года на север потянулись караваны с паровыми котлами, бурильными станками, насосами, долотами, желонками, резервуарами для нефти и прочим оборудованием. С транспортировкой крупногабаритных грузов непосредственно к месту промысла возникли некоторые проблемы. Пока они решались в чиновничьих кабинетах, идейного вдохновителя нефтедобычи на севере России не стало.
Михаил Сидоров скоропостижно скончался 12 (25) июля 1887 года в немецком городе Ахене[72], куда он отправился на лечение. Его тело перевезли в Петербург и похоронили на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры, рядом с Ломоносовым. От заработанных им на золотых приисках миллионов не осталось и следа. К концу жизни предприниматель подошел полным банкротом.
Исследования по освоению Севера и Северного морского пути оставались главной страстью Михаила Сидорова, которую он пронес через всю жизнь. За 30 лет – с 1852 по 1882 год – он потратил на свое увлечение около 1,7 миллиона рублей, что в конечном счете привело его к разорению.
При жизни Михаил Константинович, так и не окончивший гимназического курса, много сделал для распространения образования. Он регулярно вносил пожертвования на содержание школ и приютов в Архангельске, Березове, Красноярске, Омске, Тобольске, помогал епархиальному училищу и мужской гимназии в Архангельске. В 1854 году он поставил вопрос о создании первого университета в Сибири, но в то время эта идея показалась преждевременной.
Основные свершения
• Доказал наличие нефтяных залежей на севере России, обратил общественное внимание на необходимость освоения северных месторождений.
• Пробурил первую в регионе продуктивную нефтяную скважину.
• Сделал существенный вклад в освоение Северного морского пути.
Основные даты
1823 г. родился в Архангельске.
1839 г. исключен из гимназии.
1845 г. получил диплом домашнего учителя, переехал в Красноярск.
1848 г. открыл месторождение золота на Енисее.
1850 г. организовал первую собственную экспедицию за золотом.
1859 г. обнаружил месторождения графита на реке Нижняя Тунгуска.
1860 г. вошел в первую купеческую гильдию; выступил соучредителем «Печорской компании».
1862 г. составил проект освоения Новой Земли.
1864 г. организовал экспедицию к нефтяным источникам на реке Ухте.
1868 г. пробурил первую продуктивную нефтяную скважину на Русском Севере.
1872 г. открыл фонтанирующий источник нефти.
1881 г. возобновил поиски нефти на Ухте.
1885 г. завершил подготовительные работы для промышленной добычи нефти.
1887 г. скончался в Ахене (Германия).
08. Альфонс Ротшильд
(1827–1905)
Создатель Каспийско-Черноморского нефтепромышленного общества, один из основоположников нефтяной промышленности в России
Глава европейской банковской империи, Альфонс Ротшильд помог Северному Кавказу стать развитым нефтепромышленным регионом. Он создал одну из крупнейших нефтепромышленных компаний в регионе, наладил перевозку нефти цистернами, построил небольшой танкерный флот и поучаствовал в создании нефтепровода между Баку и Батумом[73].
Операция «Преемник»
Майер Альфонс Джеймс де Ротшильд родился в Париже 1 февраля 1827 года. Он был старшим сыном главы французской ветви дома Ротшильдов, Джеймса Майера (1792–1868), и внуком основателя династии Майера Амшеля (1744–1812). По семейной традиции мальчика назвали в честь деда. Но так как практически у всех представителей династии мужского пола в полном имени присутствовало слово Майер, дома для удобства его звали Альфонсом. Наследнику нравилось это имя, поэтому, повзрослев, он сделал его своим официальным именем.
Джеймс Майер Ротшильд был одним из самых влиятельных людей Франции и Европы. Он возглавлял основанную им в Париже в 1812 году семейную фирму Rothschild Frères («Братья Ротшильды»), вел торговые дела, участвовал в инвестиционных проектах, занимался меценатством. Банк Ротшильдов был самым крупным и влиятельным во Франции. Он помог государственному банку преодолеть финансовый кризис, обеспечивая золотом выпускаемые деньги. Состояние Джеймса Майера оценивалось в 2 миллиарда франков. Он считался вторым богатейшим человеком в стране после короля Луи Филиппа I[74]. Мать Альфонса, Бетти Ротшильд (1805–1886), приходилась своему мужу племянницей. Она происходила из австрийской ветви ротшильдовской династии.
С самого юного возраста Альфонса готовили в преемники отцу. Он получил блестящие воспитание и образование и еще в детстве начал постигать премудрости банковского и торгового дел. В юные годы Альфонс по поручению отца занимался операциями с банковскими слитками золота. Для того чтобы сын получил практический опыт, Джеймс отправил его на стажировку в банковские учреждения Ротшильдов в других городах Европы. К 27 годам Альфонс был готов принять отцовское дело. В 1854 году он стал главой банковской фирмы Rothschild Frères. Молодой наследник, благодаря связям отца и собственному честолюбию, быстро приобрел влияние в банковском мире. В 1855 году Альфонс вошел в совет директоров Banque de France – Государственного банка Франции.
В 1857 году Альфонс женился на представительнице своей династии Леоноре Ротшильд (1837–1911). У них было четверо детей: Беттина Каролина (1858–1892), Лайонел Джеймс Майер (1861–1861), Шарлотта Беатрис (1864–1934) и Эдуард Альфонс Джеймс (1868–1949). Последний унаследовал отцовскую фирму. Кроме того, он прославился тем, что на Олимпийских играх 1900 года стал бронзовым призером в соревнованиях по поло.
Ротшильд-младший с упоением занимался ведением финансовых дел в Париже, при этом много путешествовал. В ходе поездок по стране он увлекся винодельческим бизнесом. Представитель английской ветви Ротшильдов, барон Натаниэль Ротшильд (1812–1870), в 1853 году купил в округе Медок винодельческое хозяйство Шато Бран-Мутон, которое занимало вторую строчку в официальном рейтинге лучших виноградников Франции. Альфонса настолько захватил азарт винодела, что он не побоялся испортить отношения с кузеном и стал его прямым конкурентом. В 1868 году вместе со своим родным братом Густавом Самуэлем (1829–1911) они уговорили отца приобрести лучший виноградник страны Шато-Лафит и наладили собственное производство вина. Шато-Лафит, равно как и Шато Бран-Мутон, принадлежат Ротшильдам и сегодня.
Во главе империи
После смерти отца в 1868 году Альфонс Ротшильд получил огромное состояние. Управление компанией Rothschild Frères полностью перешло к нему. Спустя год он был избран председателем совета директоров Северо-Французской железнодорожной компании (Chemn de fer du Nord), в которой Ротшильдам принадлежал значительный пай. В 1869 году Альфонс также возглавил Центральную еврейскую консисторию[75] Франции.
Альфонс Ротшильд принял активное участие в строительстве Суэцкого канала в 1859–1869 годах. Вместе с руководителем проекта дипломатом Фердинандом де Лессепсом (1805–1894) он представлял в этом предприятии интересы Франции.
В конце 1860-х – начале 1870-х Ротшильд принял участие в развернувшихся в Европе и Соединенных Штатах дебатах о денежной системе, которая отвечала бы нуждам времени. Альфонс выступал за сохранение существующей биметаллической системы[76], предполагающей свободную чеканку и обращение монет из золота и серебра. Его союзником в споре был бывший сотрудник Chemin de fer du Nord Леон Сэй (1826–1896), который в 1872 году занял пост министра финансов Франции. Ротшильду и Сэю противостоял влиятельный банковский дом братьев Перейр[77], которые настаивали на переходе к бумажным деньгам и золотому стандарту. Аргументы Ротшильда о том, что биметаллическая система еще не исчерпала себя, многим казались убедительными, однако в 1873 году Франция вслед за другими странами – участницами Латинского монетного союза[78] перешла на золотой стандарт.
Альфонсу Ротшильду принадлежит заслуга в выплате французским правительством возложенных на него репараций после Франко-прусской войны 1870–1871 годов[79]. Оккупационная немецкая армия выставила официальному Парижу счет на пять миллиардов франков, однако таких денег в казне не было. Ротшильд гарантировал долговые обязательства французских властей и собрал синдикат банкиров, которые совместными усилиями осуществили выплату. После погашения репарации в 1873 году северная часть Франции вышла из-под немецкой оккупации. Компания Ротшильдов, которая в годы войны оплатила возведение оборонительных укреплений, также помогла послевоенному восстановлению экономики страны. За свои заслуги перед страной Ротшильд был удостоен звания кавалера ордена Почетного легиона[80], а в 1896 году награжден Большим крестом – высшей наградой ордена.
Кавказские богатства
В конце 1870-х Альфонс обратил свой взор на кавказскую нефть. В Европе начинался нефтяной бум, а единственным источником нефтепродуктов для европейского рынка тогда были бакинские прииски. Rothschild Frères владели нефтеперегонным предприятием на Адриатике, и глава компании решил расширить дело. В то время промышленники Сергей Палашковский[81] и Андрей Бунге[82] тянули из Баку в Батум железнодорожную ветку для транспортировки нефти в цистернах, а затем морем. Однако в разгар работ цены на нефть резко упали, и предприятие оказалось на грани банкротства. Альфонс взялся достроить дорогу в обмен на привилегированное право на владение нефтяными промыслами в Баку. Благодаря инвестициям Ротшильдов дорога была закончена к 1883 году.
В 1886 году Ротшильд выкупил у Бунге и Палашковского Батумское нефтепромышленное и торговое общество и создал на его основе Каспийско-Черноморское нефтепромышленное общество. Новая фирма вскоре стала второй по величине компанией Бакинского нефтяного района. Благодаря масштабу личности Ротшильда власти Российской империи сделали для него исключение: по принятому в 1882 году закону евреям и иностранцам в России запрещалось владеть землей и брать ее в аренду. Дела фирмы вел муж младшей дочери Альфонса Шарлотты Беатрис (1864–1934), банкир и нефтяной магнат барон Морис Эфрусси (1849–1916).
Альфонс принялся за дело с размахом. В Баку «Братья Ротшильды» скупали и брали в аренду нефтяные участки, а на окраине города возвели нефтеперерабатывающий завод – крупнейшее в своем роде предприятие, производившее керосин, бензин, смазочные масла, газолин, гудрон и солярку. В Батуме компания построила резервуарный парк и склады для хранения керосина, а также наладила выпуск жестяных емкостей для перевозки горючего на кораблях. Очень скоро нанятые фирмой суда повезли керосин и дистиллят в Антверпен, Лондон, Турцию и даже на Дальний Восток. В сфере влияния Ротшильда оказались 135 мелких и средних нефтяных компаний. Он закупал у них керосин для отправки на внутренние рынки России и за рубеж. Магнат привлекал к себе нефтяников выгодными условиями кредитования: в России в то время кредиты выдавали под 20 % годовых, а Ротшильд назначил ставку 6 %, но выдвигал обязательное условие: весь получаемый керосин фирмы должны продавать только ему и никому больше.
Нефтяная монополия
Каспийско-Черноморскому обществу за несколько лет удалось отвоевать четверть рынка: компания экспортировала 26 % всех бакинских нефтепродуктов. У ближайших конкурентов, братьев Нобелей, было 18 %. Благодаря Ротшильдам общий объем экспорта вырос с 2,4 миллиона пудов в 1884 году до 30 миллионов пудов в 1889-м. География поставок кавказских бензинов, керосинов, масел простиралась от Японии до Великобритании и от Германии до Филиппин. Для продаж на внутреннем рынке Ротшильды открыли свои компании в Астрахани, Царицыне[83], Самаре, Нижнем Новгороде, Варшаве, Риге, Витебске.
Развитию бизнеса мешала острая нехватка вагонов-цистерн. Их было всего 600 штук на всех перевозчиков. Монополия на поставку наливных вагонов принадлежала государству, которое хоть и признавало целесообразность увеличения парка цистерн на Закавказской железной дороге до 750 вагонов, но не имело на это средств. Ротшильд предпринял немалые усилия, чтобы добиться разрешения частным лицам покупать цистерны за свой счет и обеспечивать ими железную дорогу. За несколько месяцев благодаря Альфонсу, который ссужал перевозчиков деньгами на льготных условиях, число цистерн в Закавказье выросло до 3500. Это позволило увеличить объемы поставок керосина и снизить его стоимость для конечных потребителей.
В конце 1880-х Нобели задумали построить магистральный нефтепровод между Батумом и Баку. Реализация этого проекта сделала бы транспортировку нефти по железной дороге нерентабельной, но Ротшильд понимал, что будущее – за трубопроводами. Поэтому он поддержал конкурентов и согласился взять концессию на постройку магистрали. Дом Ротшильдов внес основную часть средств за проектные работы, которые производил инженер Владимир Григорьевич Шухов (1853–1939). Строительство началось в 1897 году, и ровно через десять лет нефтепровод на всем своем протяжении вступил в действие.
Фирма Ротшильда едва ли не первой в мире попробовала добывать нефть, скрытую под морским дном. Бурение шельфа производилось в акватории Биби-Эйбатской бухты[84]. Промышленных объемов такой вид добычи не достиг, но всеми без исключения специалистами он был признан крайне перспективным.
В 1898 году при Каспийско-Черноморской нефтепромышленной компании была учреждена дочерняя фирма – торгово-транспортное общество «Мазут». Компания доставляла нефтепродукты водным путем и за несколько лет превратилась в крупное экспортное предприятие, располагавшее к тому же собственным бензиновым заводом. Только на Каспии у «Мазута» было 13 танкеров. В 1900 году между фирмой Нобелей и «Мазутом» было заключено картельное соглашение об объединении усилий в экспорте российского керосина на внешний рынок. Благодаря этому союзу картель «Нобмазут» сумел противостоять рокфеллеровской компании Standard Oil, постепенно прибиравшей к рукам кавказский рынок.
Со временем «Нобмазут» консолидировал практически всю нефтедобычу в регионе, а также производство керосина и масел. На долю компании к 1909 году приходилось до 90 % проданных за рубеж нефтепродуктов. В 1912 году, почуяв скорые перемены в России, Ротшильды ушли из Баку, продав весь свой кавказский бизнес компании Royal Dutch Shell. Взамен они получили внушительный пакет акций этой англо-голландской компании. Этот шаг был очень своевременным: в 1918 году бакинские прииски и нефтепроводы были национализированы, и их владельцы остались ни с чем.
Великий благотворитель
Открывший для семейства Ротшильдов кавказскую нефть Майер Альфонс этих событий уже не застал. Он контролировал бакинский нефтяной бизнес до последних дней. После его смерти 26 мая 1905 года управление перешло к его младшему брату, Эдмонду Бенджамину (1845–1934).
Альфонс Ротшильд был заядлый любитель скачек, проводимых среди лошадей чистокровных пород. С 24 лет он состоял в Парижском жокейском клубе, а также владел огромной лошадиной фермой. Выведенные на этой ферме скакуны взяли множество престижных наград на крупных турнирах.
В последние годы жизни Майер Альфонс уделял повышенное внимание благотворительности и коллекционированию живописи. Он собрал уникальную коллекцию полотен и был подлинным знатоком живописи. В 1895 году его избрали почетным членом Парижской академии художеств. Незадолго до смерти Ротшильд подарил парижским музеям более 600 картин из своего собрания.
Поделиться книгой: