Наследие Темного Меча

— А я и не знал, что вы так язвительны, отец. Что ж… Согласен, у Джорама были некоторые основания для подозрений. Но вместо того, чтобы обратиться к королю Гаральду или генералу Боурису, он решил сражаться со всем миром в одиночку!

— Джорам всегда пытался сражаться в одиночку, — подтвердил Сарьон с печалью и одновременно нежностью в голосе. — В нем течет королевская кровь, ведь род его берет начало в древней династии правителей, которые держали в своих руках судьбы целых народов. Просить о помощи — для него проявление слабости. Ты помнишь, Мосия, каких усилий ему стоило попросить меня посодействовать в создании Темного Меча. Он был…

Сарьон замолчал. Я все ждал, когда же он догадается.

— Джорам не мог выковать Темный Меч! — воскликнул Сарьон. — Не мог — без каталиста! Я собрал жизненную силу из мира и передал ее Темному Мечу, и меч, используя эту силу, стал вытягивать Жизнь из тех, в ком она была.

— Но выковал меч он без вашей помощи, отец. Вы понадобились только для того, чтобы усилить возможности оружия.

— Но если нет каталиста, который это сделает, меч Джорама не более опасен, чем любой другой клинок. Почему же техноманты так желают его заполучить?

— Вспомните, отец, среди наших сородичей немало каталистов, и они живут вместе со всеми в лагерях переселенцев, в бедности. Между прочим, многие из них охотно предложили бы свои услуги техномантам в обмен на обещание власти и богатства. Хотя порочный епископ Ванье теперь мертв, его идеи воплощают последователи.

— Да, я понимаю… Наверное, ты прав, — печально сказал Сарьон. — Но как Джорам смог ускользнуть от бдительного ока Дуук-тсарит на столь долгое время, что успел выковать меч?

Мосия пожал плечами.

— Кто знает? Думаю, это не составило большого труда, особенно если у него есть амулет из темного камня. К тому же мы не знаем — может быть, он выковал этот новый меч много лет назад, еще до того как мы начали за ним присматривать. Впрочем, все это теперь не имеет значения. Мы старались сохранить в тайне появление второго Темного Меча, но техноманты все же прознали о нем. И снова задались целью заполучить это оружие.

— Джораму и его семье что-то угрожает? — встревожился Сарьон.

— Сейчас — нет, в основном благодаря усилиям Дуук-тсарит. Странная ирония судьбы, не правда ли, отец? Те, кто когда-то желал смерти Джораму, теперь рискуют своими жизнями, чтобы защитить его.

— Вы рискуете жизнью? — изумился Сарьон.

— Да, — спокойно ответил Мосия и обвел рукой темную комнату. — Потому я настоял на этих мерах предосторожности. Тхон-дуук охотятся за мной, отец. Я знаю слишком много их секретов. Я представляю для них большую опасность. Я пришел предупредить вас о Тхон-дуук и о технике, с помощью которой они попытаются убедить вас, что необходимо отправиться к Джораму и повести их с собой…

Сарьон поднял руку, и Мосия тотчас же замолчал из уважения к престарелому каталисту. Надо признать, после этого я стал относиться к Мосии гораздо лучше. Но он Дуук-тсарит, а потому я никогда не смогу полностью ему доверять. Эти маги всегда сотрудничали сразу с несколькими заинтересованными сторонами и старались держаться золотой середины в любом споре.

— Я не пойду, — твердо сказал Сарьон. — Можешь этого не опасаться. От меня все равно не будет никакой пользы. Не понимаю, почему вы — или они, или кто угодно другой — думаете, что я смогу что-то сделать…

— Джорам уважает вас и доверяет вам, отец. Ваше влияние на него… — Мосия, не договорив, замолчал.

И пристально посмотрел на меня. Они оба посмотрели на меня. Потому что я издал, наверное, довольно странный звук — хриплое карканье, исходившее откуда-то из глубины гортани. Так я подавал сигнал моему господину.

— Ройвин хочет сказать, что снаружи кто-то есть, — объяснил Сарьон.

Каталист еще не успел договорить, а Мосия уже был рядом со мной. Это неуловимое, невероятно быстрое движение так же поразило меня, как и то, что, как мне почудилось, промелькнуло за окном. Еще мгновение назад Дуук-тсарит сидел в темном коридоре, на противоположной стороне комнаты, — а теперь вдруг оказался около меня, вглядываясь в темноту за окном. В этом плавном, бесшумном движении колдун словно слился воедино с тенями. Представьте себе мое удивление, когда я, оглянувшись на моего господина, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, увидел еще одного Мосию, который по-прежнему сидел на стуле в коридоре!

Тогда я сообразил, что Дуук-тсарит, который стоял рядом со мной и выглядывал в окно, — всего лишь бесплотная тень. Так сказать, двойник Мосии, исполняющий волю своего хозяина.

— Что ты видел? Скажи мне! Немедленно! — потребовал ответа колдун. Его слова вспыхнули огненными письменами в моем сознании.

Я объяснил жестами, Сарьон перевел:

— Ройвину показалось, что он видел человека в серебряных одеждах…

Мосия — тот, который сидел на стуле, — сразу же вскочил на ноги. Его тень вернулась к нему.

— Они уже здесь, — сказал он. — Дкарн-дарах. Рыцари кровавого рока. Они либо выследили меня, либо явились по каким-то своим причинам. Боюсь, скорее верно второе предположение. Вам обоим небезопасно здесь находиться. Вы должны пойти со мной. Немедленно!

— Но мы не одеты! — возразил Сарьон.

Только очень серьезная и близкая опасность могла бы побудить пожилого человека отправиться в холод зимней ночи в одной ночной рубашке и домашних тапочках.

— Одеваться вам не придется, — успокоил его Мосия. — Ваши тела никуда не переместятся, разве что в постель. Выполняйте мои указания быстро и точно. Отец, оставайтесь там, где вы сейчас. Ройвин, поднимайтесь наверх, в свою комнату, и ложитесь.

Мне не хотелось оставлять моего господина, но вряд ли я мог что-либо противопоставить могуществу Дуук-тсарит. Сарьон кивком дал мне понять, что нужно подчиняться Мосии, поэтому я знаками попросил колдуна позаботиться о моем господине и послушно пошел по лестнице наверх, в мою маленькую комнату.

Сарьон обычно дожидался, пока я поднимусь к себе, и только потом гасил свет у себя внизу. Но сегодня ночью все было по-другому — свет внизу уже был выключен. Как я уже говорил, обычно перед сном я какое-то время работал над книгой, но — подчиняясь приказу Мосии — изменил этой привычке и сразу лег в постель. Когда и я выключил свет, в доме воцарилась кромешная тьма.

Лежать в постели в темноте было неприятно: в ночное время просыпаются всякие страхи. В детстве я боялся чудовищ, которые, как мне казалось, прятались в темном чулане. Но тот ужас, который овладел мною сейчас, не развеялся бы от света фонарика. Я задумался — почему же я так напуган? И вдруг понял — потому, что чувствую страх Мосии.

Что бы ни скрывалось там, в ночи, оно было ужасно — если смогло устрашить даже могущественного колдуна.

Я лежал, затаив дыхание, и настороженно прислушивался. В ночи раздавались самые обычные звуки, но все они меня пугали — ведь прежде я никогда не придавал им значения. Залаяла собака, пронзительно взвыли коты, зарокотал мотор одинокого автомобиля, проехавшего по улице. Все эти шумы сейчас казались мне зловещими, и потому, когда слова Мосии снова вспыхнули у меня в сознании, я от неожиданности вздрогнул так, что пружины кровати отозвались стоном.

— Иди ко мне, — сказал Дуук-тсарит. — Не телом — тело пусть останется там, где оно сейчас. Позволь своей душе подняться над телесной оболочкой и иди со мной.

Я понятия не имел, о чем это он говорит.

Наверное, я даже рассмеялся — хотя скорее это было всего лишь сдавленное нервное хихиканье, — однако я чувствовал повелительный зов Мосии. Я лежал в постели и раздумывал. Что же мне теперь делать? И знает ли мой господин, что надо делать? Во тьме возле моей кровати появился Мосия — вернее, это была «тень» Мосии.

Он протянул мне руку и сказал:

— Это очень просто. Ты пойдешь со мной, а твое тело останется здесь. Мое тело сейчас не здесь, а внизу, в коридоре. Однако сам я стою рядом с тобой. Представь, что ты встаешь с кровати и уходишь со мной. Ты же писатель и наверняка множество раз путешествовал таким образом в собственном воображении. Когда я читал твое описание Мерилона, я видел его словно наяву — с такой живостью и правдоподобием ты его описал. Ты, можно сказать, профессиональный фантазер. Просто немного сосредоточься, вот и все.

Поскольку я не двинулся мгновенно ему навстречу, Мосия заговорил со мной более резко:

— Сарьон не уйдет без тебя. Ты подвергаешь его опасности.

Он знал, что это подействует. Наверное, это подняло бы меня и из могилы. Я закрыл глаза и представил, как встаю с кровати и подхожу к Мосии. Сначала ничего не произошло. Я так разволновался и был так испуган, что с трудом мог сосредоточиться.

— Расслабься, — мягко, но настойчиво, словно гипнотизируя меня, сказал Мосия. — Освободись от груза тела, которое отягощает тебя, придавливает к земле…

Его слова больше не пылали у меня в мозгу, а как будто проплывали сквозь него, словно струи воды. Я почувствовал, что эта вода, омывающая меня, действительно расслабляет и успокаивает. Мое тело и вправду показалось очень тяжелым, таким тяжелым, что я не смог бы его поднять, даже если бы захотел. И это как раз в тот момент, когда мне непременно нужно было уйти!

Я встал и подошел к Мосии. Оглянувшись, я увидел, что мое тело осталось лежать в постели, по всей видимости погруженное в сон. От удивления и восхищения я позабыл про страх.

Я двинулся было к двери, чтобы спуститься по лестнице в комнату моего господина, но Мосия остановил меня.

— Для тебя больше не существует материальных преград, Ройвин. Одной мысли достаточно, чтобы оказаться рядом с Сарьоном.

Он говорил правду. Едва я подумал о том, что хочу быть рядом с господином, как тут же оказался возле него. Увидев меня, Сарьон улыбнулся и кивнул. А потом, немного неуверенно, как будто постепенно вспоминая давно позабытые умения, его душа тоже покинула тело.

Я не удивился, заметив, что дух Сарьона окружен мягким белым сиянием, составляя разительный контраст с духом Мосии, как будто окутанным таким же черным одеянием, в какое было облачено его тело.

Я видел, что это огорчило моего господина. Мосия тоже это заметил.

— Вы помните, отец, — когда-то моя душа была такой же кристально чистой и светлой, как душа Ройвина. Но с тех пор я испытал в жизни слишком много тягот, и это не могло не оставить след в моей душе. Однако нам нужно поторопиться. Они будут ждать только до тех пор, пока уверены, что вы спите. Не бойтесь, я не позволю им причинить вред кому-либо из вас. Следуйте за мной!

Душа Мосии снова скользнула в его тело. Он протянул руку, как будто к какой-то невидимой двери, толкнул ее и шагнул в никуда.

Странные мысли приходят в голову в самое неподходящее время. Мне вдруг вспомнился мультфильм, который я видел в детстве по телевизору. В этом мультфильме персонаж — кажется, кролик, хотя я не уверен — убегал по лесу от охотника. Охотник совсем уже было настиг кролика, и тому некуда было деваться — и тогда кролик вдруг открыл дыру в земле, забрался туда и втянул дыру за собой. Ну а одураченный охотник остался ни с чем.

Мосия проделал сейчас то же самое. Он открыл дыру в нашей спальне и предлагал нам туда спрятаться!

Сарьону, который прожил много лет в волшебном мире Тимхаллана, подобные проявления сверхъестественного были гораздо более привычны, чем мне. Он сразу же вошел в невидимую дверь и знаком велел мне следовать за ним. Я собрался было идти через комнату, но вовремя вспомнил, что сейчас это не обязательно.

Я пожелал очутиться рядом с моим господином и тотчас же оказался в дыре. Невидимая дверь закрылась у меня за спиной, и вокруг нас образовалось что-то наподобие пузыря. Мы висели в воздухе, где-то под потолком спальни Сарьона.

— Коридор?! Здесь, на Земле? — спросил потрясенный каталист.

Должен заметить, кстати, что мы не разговаривали, а напрямую обменивались мыслями. И я вдруг понял, что теперь, в этом призрачном мире, я больше не немой. Я могу говорить, и меня слышат. Осознав это, я затрепетал от радости и одновременно ужасно смутился. И потому, наверное, сразу сделался более молчаливым, чем был в мире реальном.

— Это не совсем то, что вы подумали, отец. Не Коридор сквозь пространство и время, какие были у нас в Тимхаллане, — ответил Мосия. — Здесь мы утратили возможность создавать настоящие Коридоры, зато научились проскальзывать в изгибы времени.

Попытаюсь описать ощущения от пребывания внутри такого «изгиба времени», как Мосия назвал это место. Больше всего это походило на… Наверное, так я бы чувствовал себя, если бы завернулся в складки тяжелой занавеси. Я постоянно ощущал какое-то давление. Как мне потом объяснили, это было вызвано осознанием того, что для моего тела время идет, а душа пребывает вне временного потока.

Насколько я понимаю, это ощущение меньше беспокоит тех, кто попадает в изгибы времени и духом, и телом. Им достаточно просто покинуть изгиб — и время для них потечет снова. Но, несмотря на то, что мое тело было погружено в сон, мною начала овладевать паника — так бывает, когда очень боишься опоздать вечером на последний поезд. Поезд — то есть, в данном случае, мое тело — движется вперед, а я сам бегу изо всех сил, стараясь его нагнать. Наверное, я бы не выдержал и попытался сбежать отсюда, но не мог оставить Сарьона.

Потом я узнал, что он чувствовал то же самое и не сбежал только ради меня. Мы вместе посмеялись над этим, правда, смех получился не очень веселый.

— Тихо! Смотрите! — сказал Мосия.

Он велел нам молчать не для того, чтобы нас не услышали — это невозможно даже для Дкарн-дарах, — а для того, чтобы мы сами могли прислушаться как следует. Мы увидели и услышали такое, от чего мороз пробежал по коже.

Хотя мы могли проходить сквозь материальные преграды, видеть сквозь них нам не удавалось. Заключенные внутри временного изгиба, мы не могли переместиться в другую часть дома и увидеть, что там происходит. Мы видели только спальню Сарьона. Но слух у меня отменный, а нервное напряжение обострило его еще сильнее. Я услышал негромкий щелчок — это открылся замок на входной двери. Скрипнули дверные петли (Сарьон давно просил меня их смазать) — значит, кто-то осторожно открыл дверь. В тот же момент я услышал, как щелкнул замок на задней двери, потом раздался шорох — дверь открылась, задев коврик, который лежал на пороге.

Незваные гости проникли в дом одновременно с главного и с черного хода. Но как я ни прислушивался, так и не услышал их шагов. И когда один из них появился в комнате Сарьона, я даже не сразу его заметил.

На пришедшем была одежда из тонкого, как бумага, серебристого материала. Она плотно облегала его тело и негромко похрустывала при движении. Иногда по ней пробегали голубоватые искры — такие же, бывает, вспыхивают на кошачьей шерсти в темноте. Лицо незнакомца было скрыто за тонкой серебряной тканью, так что просматривались только неясные очертания носа и рта. Серебристая ткань обтягивала его руки и ноги, словно вторая кожа.

Когда незваный гость оказался в комнате, Мосия мысленно обратил наше внимание на одну странность. Автоматика в спальне Сарьона реагировала на присутствие Дкарн-дарах.

Нельзя сказать, что реакция механизмов была очень уж впечатляющей. Я вообще не заметил бы ничего особенного, если бы Мосия об этом не сказал. Но свет в комнате, который, конечно же, был выключен, внезапно включился. CD-плеер загудел, и из него полилась негромкая музыка. Ночник у кровати Сарьона тоже засветился.

Дкарн-дарах не обратил на это внимания. Он сразу направился к постели, к лежащему там Сарьону. Колдун положил затянутую в серебро руку на плечо каталиста и встряхнул его.

— Сарьон! — громко позвал он.

Я почувствовал, как затрепетал дух Сарьона рядом со мной. Хорошо, что Мосия успел прийти вовремя и предупредил нас. Если бы мой господин проснулся посреди ночи и увидел над собой такое страшилище, он, может быть, уже никогда не оправился бы от потрясения.

Тут я почувствовал, что кто-то трогает меня за плечо, и услышал женский голос, который громко произнес мое имя:

— Ройвин!

И я понял, что второй незваный гость, тот, который вошел через заднюю дверь, сейчас находится в моей комнате. Вернее, это была гостья.

Дкарн-дарах снова потряс Сарьона за плечо, на этот раз более энергично, и перевернул тело, лежавшее в постели.

— Сарьон! — резко и настойчиво сказал он.

Я задрожал, испугавшись, что колдун может как-нибудь навредить моему господину.

— Они не причинят вам вреда, — успокоил нас Мосия. — Не осмелятся. Они знают, что вы можете им пригодиться.

Женщина, которая заходила в мою комнату, появилась в спальне Сарьона.

— То же самое? — спросила она.

— Да, — ответил Дкарн-дарах, стоявший возле моего господина. — Их души ускользнули. Их предупредили о том, что мы придем.

— Дуук-тсарит.

— Конечно. Наверняка тот из них, кого зовут Мосия. Когда-то он был другом каталиста.

— Значит, ты был прав. Ты говорил, что мы найдем его здесь.

— Он был здесь. Может быть, он и сейчас здесь, прячется в одном из их временных изгибов, будь они прокляты. Вполне возможно… — Мужчина с безликой серебряной маской вместо лица поднял голову и огляделся. — Возможно, они сейчас подслушивают нас.

— Тогда все просто. Давай помучаем тело. Боль заставит их души вернуться обратно. И они очень скоро расскажут нам, куда девался колдун.

Женщина Дкарн-дарах подняла руку, и ее пальцы превратились в пять длинных стальных иголок. Между иглами проскакивали электрические разряды. Колдунья протянула ужасные иглы к беззащитному телу Сарьона.

Напарник остановил ее, перехватив руку женщины за запястье.

— Завтра сюда явятся хандик-сейдж и попытаются убедить их своими методами. Они узнают, что мы были здесь, и это им не понравится.

— Они знают, что мы охотимся за этим колдуном, и не меньше нашего желают его заполучить.

— Да, но каталист им нужнее, — раздраженно возразил Дкарн-дарах. — Ладно, давай оставим его им. Жаль, что мы опоздали, — ведь могли бы поймать этого Дуук-тсарит. Но знай, колдун, мы еще встретимся! — пригрозил он, глядя в пространство. — А тебе, каталист… — Серебряная маска повернулась к лежащему на кровати телу: — Тебе я оставляю… мою визитную карточку.

Дкарн-дарах раскрыл обтянутую перчаткой ладонь, и на ней возник какой-то предмет — я не рассмотрел, что это было. Он бросил этот предмет на кровать, к ногам Сарьона. А потом оба незваных гостя вышли из спальни и покинули дом через заднюю дверь.

Когда Дкарн-дарах ушли, механизмы в доме вернулись к прежнему состоянию: свет погас, CD-плеер выключился.

Мы еще какое-то время подождали, желая убедиться, что незваные гости действительно ушли, а не затаились где-нибудь поблизости, надеясь таким образом выманить нас из укрытия. Когда Мосия разрешил нам вернуться, мой дух скользнул обратно к телу. Я посмотрел на себя со стороны.

Впечатление было совсем не такое, как при взгляде на себя в зеркало. То, что показывают нам зеркала, мы видим каждый день и привыкли к этому зрелищу. Но я еще ни разу в жизни не видел себя так ясно и отчетливо. И хотя мне хотелось поскорее пойти к Сарьону и задать Мосии кое-какие вопросы, я все же задержался, чтобы порассматривать себя таким, каким меня может увидеть только кто-нибудь посторонний. Не хотелось упускать такую возможность.

В общем-то я не увидел ничего для себя нового. Длинные светлые волосы, за которые меня в детстве дразнили «кукурузной метелкой». Карие глаза под темными бровями. Собственные брови мне никогда не нравились — густые, слишком темные, особенно по сравнению со светлыми волосами. Из-за них я казался мрачным и угрюмым. Черты лица — острые, резкие. Выступающие скулы и нос, который принято называть орлиным.

Мое тело, еще молодое, было гибким и стройным, но не сильным. Упражнения ума привлекали меня гораздо больше, чем бесконечный бег по механической дорожке, которая никуда не ведет. Но сейчас мне совсем не понравились собственные тонкие руки и узкие плечи. Если Сарьону будет угрожать опасность, как я смогу его защитить?

Я обнаружил, что не могу позволить себе такой роскоши — долго рассматривать собственное тело. Чем ближе мой дух подлетал к телу, тем сильнее меня влекло вернуться в него. Впечатление было такое, как будто я нырнул в собственную оболочку с большой высоты. Я проснулся, дрожа, чувствуя, как желудок скрутило в узел — как будто после страшного сна. Впоследствии я не раз задумывался — может быть, это было не первое путешествие, которое наши души совершали во сне, отдельно от тела?

Я сел в постели и стряхнул остатки сна. Потом быстро схватил свою рясу, завернулся в нее и, включив свет в коридоре, поспешил вниз по лестнице. В комнате у Сарьона горел свет. Когда я вошел, мой господин, такой же сонный, как и я, разглядывал вещицу, которую Дкарн-дарах оставил на его кровати.