Мир, в котором есть мы

Внезапно голова россиянки начала раскалываться из-за сильной боли. Казалось, она вот-вот лопнет от неожиданно нахлынувших эмоций. Попытки вспомнить произошедшее вчера были невыносимы, а головная боль лишь усиливалась. Она ощущала, еще чуть-чуть и точно потеряет сознание. Но быстрый контроль над собой помог ей избавиться от неприятностей. Русоволосая не понимала, от чего ее разум и тело так яро реагируют на воспоминания. Словно не желают, чтобы она вновь погрузилась в отчаяние. Возможно ли это защитный механизм? Но почему его не было ранее? Девушка всегда ярко помнила каждую трагедию в ее жизни, отчаянно пыталась забыть, но они преследовали ее день изо дня, отбирая покой. Однако, если ей не удается вспомнить события прошлого дня, значит России удалось как-то выбраться из пучины ада. Или дело вовсе не в таблетках?

По телу пробежался холодок, трубя о внезапно нависшей угрозе. Она чувствовала, что кто-то стоит позади нее, что кто-то дышит ей в затылок. А когда она обернулась, то лишь сжала пальцы в кулаки, испытывая непередаваемую ярость. Он снова подошел к ней, нацепив на лицо широкую улыбку. Русская отметила, что его новый стиль ей нравится больше, чем прошлый. Однако все произошедшее между ними только раздражало ее, вынуждая поджать губы и подготовиться к очередному скандалу.

- Ты, как всегда, чудесно выступила. - Неожиданно ласково произнес США, поправляя свои перчатки. - Не хочешь немного забыть про работу и перекусить?

Не найдя ответа, россиянка так и продолжала стоять возле своего места, с удивлением разглядывая его наглое лицо. Она не верила его словам, такого просто не могло быть! Да он точно хочет ее отравить! Штаты ненавидит ее, всегда желал лишь зла, а теперь предлагает просто поехать и посидеть за одним столом как друзья?! Да он спятил!

- Нет. - Холодно произнесла девушка, взяв себя в руки.

- Устала? Тогда я понимаю, почему ты такая тихая. - Все также улыбался американец, коснувшись ее руки. - Я тебя подвезу до дома. Отложим наше свидание на следующий день.

- Ты оглох? Или спятил? - рыкнула она, вырывая руку из его пальцев. - Хватит издеваться надо мной.

- Рос, тебе плохо? - с беспокойством в глазах произнес тот. - Ты совсем бледная. Я же просил, если снова поднялась температура немедленно сообщи мне. Лучше отдохни, здоровье важнее.

Он был прав. Русоволосая действительно побелела, но не из-за головной боли. Все стало еще непонятнее, ее пугало происходящее! Все заботятся о ней, ее враг волнуется о здоровье, родственники неожиданно полюбили ее. Что происходит?! Если это план, чтобы свести ее с ума, то он работает. Нужно скорее уйти отсюда. И как можно быстрее!

- Иди к черту! Чего ты ко мне лезешь?! - воскликнула Россия, спеша к выходу, оставив растерянного мужчину в зале. - Не ходи за мной! Не лезь в мою жизнь! Я тебе не родственник и не подружка!

И вновь боль резко пронзила ее голову, вынуждая остановиться. Перед глазами все поплыло, в памяти возникли неизвестные ей лица, а дыхание окончательно сбилось. Пытаясь ухватиться за ручку двери, она не удержалась на ногах, ощущая, как силы покидают ее тело. Все потемнело, крики и разговоры мигом замолкли. Казалось, вот оно, то чего русская так отчаянно желала. Мгновение тишины и покоя. Никаких лиц, работы и страданий. Словно она умерла.

Но неожиданно разум становился все яснее, а ее воспоминания восстанавливались с каждым мгновением быстрее и быстрее. Она видела себя, ее жизнь, ее постепенное разрушение души, а после все пропало, уступая место незнакомки, похожей на россиянку. И тогда до нее дошло, от чего весь мир неожиданно изменился... Она все вспомнила.

*Часть 2. Отторжение.*

Вернувшись домой после мрачного саммита, испытывая отвращение к окружающему миру, она не стала запирать за собой дверь, в надежде, что хоть кто-то спасет ее из этой бездонной ямы под названием жизнь. Вновь все были против нее, вновь она стала виновницей всех их бед. Нет ни поддержки, ни понимания, лишь ненависть к окружающим. Она должна быть сильной, держать себя в руках, но сил больше нет.

Единственное, что спасает ее от сумасшествия - старое семейное фото и антидепрессанты, назначенные ее психиатром. Хотя Россия понимала, что все лечение лишь попытка спрятать эмоции от мира, она догадывалась - вскоре ей будет все тяжелее скрываться от окружающих в заваленной мусором квартирке.

Бросив черные туфли в угол комнаты, русская медленно прошла в зал, не желая впускать в комнату солнечные лучи. Ее заболевание вновь обострилось, тело потеряло ещё три килограмма, а суставы болезненно ныли после недолгой ходьбы. Это не жизнь, а мучение. Ей бы хотелось вернуться в прошлое, обрести свое пылающее здоровьем тело, быть под крылом отца и забыть обо всех странах. Она бы не знала бед, ненависти... Исправила все свои ошибки. Но, к сожалению, это невозможно.

Устроившись на полу, она понимала, что вот-вот эмоции вырвутся наружу, а ее разум накроет истерика. Ощущая всю ненависть мира, россиянка с трудом могла ей противостоять. Помогали лишь таблетки. Она уже держала в руке баночку со своим спасением, забыв взять хотя бы стакан воды. Одна таблетка оказалась внутри нее, но облегчение не наступило. Нужно подождать пару часов, и тогда станет лучше. Может ей вообще, стоит уйти с поста? Пусть передадут работу другому, а она обретёт покой. Да, так будет лучше. Появится замена, а девушка, наконец, займётся своим здоровьем. Она поправится, наберет пару килограмм... А потом съест тарелку салата и стейк. Нет, лучше запеченную курицу. Или может ребрышки? Это прекрасная идея.

Ощущая сонливость и слабость, Россия с трудом услышала глухой стук о паркет. Она бы быстро отреагировала на звук, поднимая то, что медленно покатилось по полу, однако сил совсем не осталось. В глазах постепенно все расплывалось и кружилось, пустая баночка из-под таблеток не могла никак принять свою постоянную форму. Русская слышала, как все слабее она дышит, как пульс постепенно уряжался. Смерть? Ну, и ладно. Все равно в этом мире ей места нет. Может хоть в небытие она найдет покой. Никто не будет ее трогать, унижать, выставлять на посмешище. Да... Все же хорошо, что она умрет, не увидев этих наглых лиц.

***

Очнувшись после долгого сна, она снова и снова смотрела на себя в небольшое зеркальце, замечая все больше отличий от себя прошлой. Как ни странно, но россиянка действительно мертва. Ее прошлое и последний вдох отпечатались в памяти, и никогда не исчезнут. Но, что же тогда это за место? Она точно находится в палате. Конечно, сразу видно, что комната предназначена лишь для нее, а о посторонних и речи не может быть. Однако в ее голове возникли тысяча и один вопрос: "Что же теперь ей делать?", "Куда идти?", "Как жить дальше?". Если это ад, то почему она чувствует себя так хорошо? Жизнь после смерти? Вздохнув, Россия снова обратила внимание на зеркало. Незнакомка продолжала повторять за ней движения, улыбаться, если русская этого желала. Это не ее тело, но оно делает то, что хочется именно ей. Или она стала другим человеком? В переселение душ россиянка не верила, но теперь, видя себя в чужом теле, готова согласиться с этой теорией.

Облизав сухие губы, она ощутила сильную жажду, словно не пила несколько суток. Но бутылка воды стояла на столе в нескольких шагах от кровати, а чтобы дойти, нужно отключить капельницу. Выругавшись, она вздохнула, поставив зеркало обратно на тумбочку возле кушетки. Стоит ли самостоятельно вытащить капельницу и пойти попить, или вызвать медсестру? Что бы сделала эта Россия?

В этом мире кажется, что она до ужаса слаба и беспомощна. Столько опеки, желания защитить. Словно ей нужен постоянный присмотр. А хрупкое тело говорило о жизни без нагрузок. До своей болезни россиянка была сильной и довольно крепкой. Тренировки, военная подготовка, стрельба, зал - это было ее постоянным времяпровождением. Ей этого не хватает...

Услышав шаги за дверью, девушка мигом забыла про свои переживания, ощущая напряжение по всему телу. Если кто-то сюда войдёт, у нее появится шанс выпить воды и перекусить. Главное, чтобы никто не явился со списком надоевших ей за несколько лет процедур и кучей уколов. Второго раза она не выдержит.

На удивление в ее палату вошла медсестра, держа поднос с едой в своих тонких ручках. Заметив, что русоволосая пробудилась ото сна, она мигом заволновалась и выбежала на коридор, прося другой медицинский персонал позвать врача. Непривычно видеть столько испуга и одновременно радости в глазах чужого человека. Словно все желали, чтобы Россия поскорее очнулась.

Из-за внезапной суеты в коридоре больницы, она ощущала непривычную ей неловкость и неожиданно возникшую усталость. Слишком много внимания к ее личности, чересчур хлопот из-за ее обморока. Ее догадки о здоровье лишь подтверждаются. Как только она выберется отсюда, то сразу же начнет изучать этот город, дом, людей и саму себя.

- Российская Федерация, как себя чувствуете? – появился на пороге палаты мужчина, поправляя воротник белоснежного халата.

Он не был ей знаком, хотя сам врач явно знал россиянку не первый день. Его взгляд и жесты говорили о многом, будто она давняя знакомая, однако эта русоволосая впервые встретила мужчину. Ее взгляд васильковых глаз был полон удивления и интереса. Девушка изучала его, в надежде, что этот человек не подослан ее врагами, что он не причинит вреда. Однако вскоре ее внимание приковала другая темная фигура, ожидающая врача возле дверного прохода. Трудно было разглядеть лицо неизвестного, чертова тень скрывала его. Но черные мужские перчатки не смогли ускользнуть от ее глаз. Казалось, она их уже где-то видела, однако вспомнить сейчас невероятно трудно.

- Спасибо. Неплохо. - Вздохнула Россия, снова обращая внимание на врача. - Только мне очень хочется воды, и что-нибудь поесть.

- Почему она до сих пор голодная?! - раздался яростный, пробирающий до мурашек голос. - Мне сказали, что в этой больнице лучше всех ухаживают за больными.

Пальцы сами по себе впились в одеяло, когда она увидела, кто все же прятался за дверью. Ее гнев готов был вырваться наружу, как только США дал о себе знать. Русская не хотела видеть это лицо, даже если оказалась в чужом мире. Ненависть к этому мужчине была запредельной, и становиться мягче даже со Штатами из этого мира она не собиралась.

- Соединённые Штаты Америки, мы делаем все возможное, чтобы Российской Федерации было как можно комфортнее. - Заступился за своих медсестер врач. - Ведь она только очнулась, а узнали мы об этом лишь пару минут назад.

- Мне не нужны оправдания, Покровский. - Рыкнул американец, прожигая грозным взглядом дыру в мужчине. - Она должна быть сыта, весела и здорова. Если вы не способны сделать этого...

- Закрой уже свой рот, США. Раздражаешь пиздец как. - Не выдержала русоволосая, проведя ладонью по лицу. - Пожалуйста... Прошу прощения, я не знаю вашего имени и отчества. Доктор продолжайте. Когда я могу уже уйти отсюда?

- Как только мы убедимся, что с вами все в порядке. - Осторожно сел на стул мужчина, внимательно вглядываясь в ее лицо. - Вы не помните меня?

- Нет. Я первый раз вас вижу.

Это было правдой. Может Россия из этого мира знала его, но она нет. К слову многие местные и подчинённые были для нее тайной. И от этого хотелось взяться за работу как можно скорее. Исследовать каждый уголок города, изучить все до самой мелкой песчинки. И только тогда ей удастся заполучить преимущество перед своими врагами и соперниками.

- А этого мужчину вы знаете? - указал врач на рыжеволосого, который тут же улыбнулся.

- Конечно. Я уже называла его по имени. США. Хотя иногда мне хочется назвать его ублюдком.

Тишина мигом окутала палату, вновь настораживая россиянку. В чем дело? Их так удивил ее ответ или оскорбление в адрес США? Но он сам позволяет сказать себе лишнего. Почему же она не имеет право послать этого мужчину?

- Я все понял. - Внезапно выпрямился врач, доставая блокнот и ручку. - Попрошу всех выйти из палаты, и дать мне побеседовать с Российской Федерацией. И Соня, принеси мне рабочий телефон. Здесь нужно несколько специалистов.

- Для чего? - нахмурился Штаты.

- Для тестов. Вероятно, с памятью Российской Федерации что-то не так.

***

- Амнезия?

- Верно. Мы несколько часов проверяли Российскую Федерацию, сделали все необходимые обследования... Кроме амнезии ничего более не подходит под нужный диагноз.

- И долго лечится? Это же не навсегда?

- О, твою мать! Да закрой ты свой рот, и дай врачу сказать!

Она была уставшей, до невозможности, раздраженной, и все, чего ей хотелось - минуты покоя и несколько часов сна. Однако так надоевший ей американец все не собирался покидать больницу, своим присутствием вызывая в ней гнев, а у врача непонимание. Русоволосая от части пыталась уговорить себя не срывать злость на США, он же часть другого мира. Однако прошлые обиды и ненависть не отпускали ее. Он ублюдок, который испортил ей всю жизнь, и забыть обо всем, попав в иной мир, она не собирается.

Врач несколько минут уже раскладывает по полочкам причину ее амнезии, которой даже не существует. Говорить правду девушка не станет, иначе ее дорога проложится белой плиткой прямиком в психиатрическую больницу. Ей самой было бы трудно во все поверить, если бы не вернулись воспоминания из ее мира. Даже частичные, размытые воспоминания другой России появились в ее памяти, однако они настолько неточные, что можно о них забыть. Никакой важной информации они ей не дают. Русская лишь знает, что все хорошо к ней будут относиться, а этот Штаты сдувать каждую пылинку. Сама же россиянка из этого мира была до невозможности тихой, доброй и безотказной. Воспоминания не содержали фрагменты споров, криков или драк. Она как роза в оранжерее - все пытаются ее защитить и не дают справляться с трудностями. Русоволосую это раздражало. Хотя хорошее отношение, конечно, позволит ей неплохо укрепиться в политике. Одно маленькое доверие сделает ей довольно высокий статус и прибыль. Не так, как в прошлом мире...

Снова американец сует свой нос туда, куда его не просят. Он грубо перебивает врача, задаёт слишком много вопросов. Нужно избавиться от этого рыжего козла, но странное чувство тревоги не давало покоя. Ей жаль его, или это страх? Все же придется собирать информацию у тех, кто близко с ней знаком. И возможно это будут ее родственники, хотя видеть их она не желала.

- Россия, тебе плохо? - забеспокоился США, сев на стул возле ее кушетки. - Устала? Если тебя всё это пугает, мы можем прекратить.

- Да при чем здесь мое состояние?! Ты же здесь единственный трындишь и не позволяешь врачу договорить! Хватит его перебивать, дай дослушать!

- Я всего лишь беспокоюсь за тебя... Доктор говорил, что тебя может все раздражать из-за страха.

- Да при чем здесь это! Поставили мне диагноз, значит поставили. Буду жить дальше. Меня раздражаешь именно ты. Вали уже домой и не беси. Займись, твою мать, работой. Чем угодно, только не надоедай мне. Так понятно?

Казалось, этого должно было хватить, чтобы человек, любящий себя и не переносящий грубости в его сторону, ушел отсюда, громко хлопнув дверью. Однако вместо агрессии и громкого хлопка дверью, рыжеволосый лишь широко улыбнулся, взяв девушку за руку. Этот нахальный жест пробудил в россиянке гнев и непонимание. Местный США совершенно другой, он иначе ведет себя, совершенно по-другому реагирует на ее грубость. И это было настолько непривычно, что она так и застыла на месте, ожидая от него объяснений.

- Как же я давно не видел твоей вспыльчивости. - Промурлыкал тот, вогнав русоволосую в ступор. - Может тебе не хватало отдыха... Скорее всего. Этими частыми саммитами я и сам выбился из сил.

- Что ты несешь?

- Не переживай, искорка. Я все понял. Может именно из-за стресса у тебя возникла амнезия. Покровский, я верно говорю?

- Это может быть одной из причин потери памяти. - Кивнул в ответ врач. - Российской Федерации необходим отдых, а также покой. Не стоит нагружать ее информацией, заставлять вспомнить прошлое. Это лишь может навредить, или усугубить ее психическое здоровье. Для Российской Федерации желательны прогулки, можно просматривать фотографии, чаще встречаться с близкими, а также стоит побольше отдыхать. Первую неделю вам вообще не стоит браться за работу.

- Легко сказать. - Заворчала та, наконец, вырвав руку из цепких пальцев Штатов. - Есть дела, которые мне необходимо решить. Я не могу оставаться дома.

- Рос, тебе может стать хуже. - Ласково ответил ей американец. - Доверь свои дела мне, а сама отдыхай. Тем более ты давно не общалась со своей семьей. Проведи неделю в их кругу, ты этого хотела.

- Я хочу работать, а не бездельничать. Тем более чем ты мне поможешь? Твоя политика отличается от моей.

- Мне не впервые помогать тебе. - Улыбнулся тот. - У тебя слабое здоровье с детства, ты очень часто болеешь. И я привык разбираться с документами и поездками, пока ты отлеживаешься в постели после лихорадки.

Нахмурившись, Россия не могла поверить услышанному. Чтобы ей кто-то помогал, да еще и сам США, это должен рак на горе свистнуть. Или в этом мире отношения между ним и хозяйкой этого тела были настолько теплыми? Может, она разрушает то, что должно существовать, внося свои изменения? Ей действительно необходимо время, чтобы все разузнать. И лучше всего начать с ее так называемого дома. В нем должны храниться ответы на все волнующие вопросы.

- Ладно... На отдых я согласна, но здесь лежать не собираюсь. Хочу выписаться и побыть дома. А с работой сама разберусь, ничего не произойдёт за несколько дней.

- Хорошо, искорка. Я тебя завезу домой, только нужно переодеться.

- Для этого у меня есть водитель и подчинённые. Твоя помощь лишняя, и отвлекать тебя от работы не хочу.

- Не переживай. Это моя обязанность провожать тебя до дома. - Встал со стула тот, поправляя перчатки.

- В смысле? Какая обязанность? - не понимала та.

Конечно, в ее мыслях было множество догадок, но самую явную она отрицала до последнего. Русская была уверена, что они друзья. По его поведению точно можно было об этом сказать. Даже врач не повел глазом, когда он ласково обращался к ней. Но есть ли в этой ласке что-то большее, чем просто дружба? От одной мысли по ее коже пробежали мурашки. Нет, нет. Такого точно не будет, ее фантазия просто слишком разыгралась.

- Я даже не знаю... Покровский могу ли я..?

- Это известно каждому бродяге, так что информация в любом случае дойдет до Российской Федерации.

- Что за информация? Вы оба начинаете меня раздражать. - Сжала она руки в кулаки.

- Это лишь правда о наших отношениях, Россия. - Вновь подошел к ней рыжеволосый.

- И... - шумно вздохнула та, морально готовясь к внутреннему крику.

- У нас... С тобой очень близкие отношения, Рос. - Вздохнул тот, а затем взглянул в ее васильковые глаза. - Мы встречаемся уже около года.

***

- Я и говорю ему: «Ты слишком самоуверен, чтобы так со мной обращаться. Твой характер подобен яду змеи, и девушки будут бежать от тебя, стоит лишь взглянуть на них своим взглядом "короля"». Но Польша только фыркнул, и ушел. Вот болван! Я не понимаю его. Он кажется то нежным, то каким-то диким.

- Просто ему необходима хорошая взбучка. Пригласи всех нас, мы ему покажем, да, Рос?

Беларусь и Армения все не переставали щебетать о других странах, отвлекая тем самым измученную правдой россиянку. После беседы с США она никак не могла взять себя в руки из-за сильного потрясения, от чего выписка отложилась еще на несколько дней. Врач боялся, что ее амнезия начнет прогрессировать, поэтому решил ограничить девушку не только от источников информации, но и людей. России хотелось смеяться от этого поступка, но ее мысли были забиты совершенно другим. Как эта хозяйка тела допустила отношения с американцем?! Они же совершенно разные! Ведь в расплывчатых воспоминаниях этой русской - она была грациозна и нежна, словно лебедь, в то время как рыжеволосый - груб и холоден, подобно дикому зверю. Его все боятся, он беспощаден, этот человек не реагирует на эмоции людей - таким он был в памяти россиянки. Жаль, что нет точных доказательств его садизма, да и не все воспоминания возникли в ее разуме. Однако этого достаточно, чтобы избегать такого человека. Что же подтолкнуло эту Россию вступить в отношения с таким человеком? Ответа не было, но она могла узнать все у своих родственников. Возможно, эта русская была с ними более открытой, чем она. С ее близкими был разговор только если она держала в руках пачку денег или оружие.

- К сожалению, я не могу судить человека только по характеру. Да, и я не помню Польшу... Так что драться с ним будете только вы. - Сдержанно ответила русоволосая.

- Ох... Точно. Прости меня, Рос. Я думала... Точнее надеялась, что ты будешь его помнить. - Виновато произнесла армянка. - Может... Сменим тогда тему? Например, на кулинарию.

- Или детство! - поддержала идею белоруска. - Рос, ты помнишь, как мы катались на санках? А как все вместе нарезали клеенок и бежали играть на склоне возле озера? Мы еще хотели на коньках кататься, но СССР запретил даже близко подходить ко льду.

- Ой, он постоянно портил веселье. Туда нельзя, это запрещено. - Заворчала брюнетка. - Поэтому он и остался до конца своих дней один. В последние годы жизни он слишком контролировал нас. Словно думал, что мы его собачки. Ага, как же!

- Будет тебе, сестра. Союз был просто ворчливым стариком. Тем более все в прошлом, и командовать никто не будет. Он же мертв, а о покойниках говорят хорошо или ничего.

- Хорошо, что мы избавились от его вещей. А то он так хотел, чтобы у нас осталась хотя бы его фотография. - Усмехнулась Армения. - Еще чего... Не хочу даже малейшего напоминания о нем. Старый дурак.

Россиянка готова была взорваться от подобных слов ее якобы сестер. Лицо залила краска, руки сжаты в кулаки, а зрачки опасно сузились. Ничего не меняется даже в этом мире. Почему его так ненавидят даже собственные дети?! Союз всегда заботился о них, что в ее мире, что здесь. Да, размытые воспоминания складывали картинку родителя, который боялся за своих детей, переживал об их здоровье, желал поступить как лучше. И никто не оценил его старания, даже сама русская.

- А вы не думали, что он боялся как бы мы не потопились в этом озере или не сломали наши шеи? - прошипела россиянка. - Мы были детьми, глупыми и наивными. Если бы кто-то провалился под лёд, мы бы не успели ни спасти одного из нас, ни дозваться до отца. Думаете только о том, как вам плохо и как вас ущемляют, а об отце никто не подумал.

- Ты назвала его отцом? - удивилась Беларусь. - Но... Ты же сама его люто ненавидела.

- Не верю.

- Но это так. - Поддержала сестру армянка. - Ты одна из первых разорвала с ним все связи.

- Нет, нет, нет. Этого не могло быть. - Отрицала все Россия. - Вы врете. Наговариваете. Я не могла ненавидеть отца.

- Но это так... - тихо произнесла Армения, но тут же замолчала, вспоминая условия посещения. - Ох... Но, может и нет. Это было давно... Я точно не помню.

Однако ее успокаивающие слова не приносили облегчения русоволосой. Обхватив руками голову, она старалась принять всю сказанную информацию, но чувство любви к ее родителю не позволяло здраво мыслить. Такого просто не могло быть! СССР был прекрасным человеком, она не могла его ненавидеть. Но как болезненно впивались в ее голову новые воспоминания. Казалось мозги сейчас взорвутся от невыносимой боли, а картинки прошлого мелькали перед ее глазами одна за другой. Девочки были правы, эта Россия действительно оставила старика одного в холодном доме, пока тот не испустил свой последний вздох. Она до последнего игнорировала просьбы навестить его, и появилась лишь тогда, когда вокруг веяло печалью и трауром, а гроб был закопан глубоко под землей. Чувство сожаления - единственное, что осталось после его смерти. Все же эта русская жалела о тех днях, когда не увидела Союза из-за своей глупости. Старик умер несчастным, а она поздно осознала насколько он был ей дорог. Не зря говорят, осознать ценность человека можно лишь после его смерти. Какая же эта россиянка идиотка...

- Рос? Ты как? - Обеспокоенно схватила белоруска сестру за плечо. - У тебя нездоровый цвет лица.

- Я виновата... Мне не стоило говорить столько о СССР. - Чуть не плакала Армения, вскочив со стула. - Я... Я сейчас позову врача.

- Хватит устраивать тут панику. - Раздраженно ответила русоволосая, ощущая, как боль постепенно отступает.

Но, к сожалению, в ее сердце зародилось нечто печальное и прожорливое. Это чувство все сильнее накрывало ее, не позволяло успокоиться, подталкивая девушку к слезам. Странно, а в ее мире она не могла и каплю выдавить даже в самый печальный и трагичный момент. Здесь она... Чужая. Словно не на своем месте. И от осознания этого становилось лишь хуже.

- Мы просто беспокоимся за тебя... Может, все же позвать врача? - коснулась ее руки Беларусь.

- Не надо никого звать. Прекращайте общаться со мной, словно мне пять лет. - Рыкнула та, отстранившись от сестры. - Уйдите. Я хочу побыть одна.