Твоя смерть тебя спасет

— Отпустите меня, — попросила я.

— Отпущу, — спокойно отозвался он. И добавил. — Когда исправишь то, что натворила.

Точно издевается.

— Да о чем вы? Что я натворила?

— Длинная коса, да память коротка, — покачал головой Кощей словно бы сокрушенно, сочувственно. — Ну, ты еще посиди, подумай.

И ушел.

А я чуть не взвыла от отчаяния.

Четыре шага. Пять с половиной шагов. Четыре шага. Пять с половиной…

Ноги устали. Гудели. Болели. Сколько прошло времени? Судя по зовущему еду желудку — много. Что ему надо? Вот что ему надо? Он вообще нормальный? Схватил первую попавшуюся девушку и предъявляет непонятные требования…

Что сейчас делают Ольга и остальные? Звонят в скорую, пытаются привести меня в чувство? Или ошарашенно хлопают глазами на пустое место, откуда загадочным образом пропал человек. Я ведь не знаю, что именно со мной произошло и где сейчас нахожусь. В сказке? В коме? Или в параллельном мире?

Вдобавок к ногам разболелась голова. Затхлый воздух ничуть не полезен для женского организма. К запаху я худо-бедно притерпелась, но легкие не обманешь. И в голове теперь плывет, и по волнам качает, и…

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Проморгавшись, огляделась. За время моего обморока каземат превратился в небольшую, выбеленную чем-то вроде известки, комнату с простой кроватью и двустворчатым деревянным окном. Через стекло виднелось голубое небо, желтый солнечный диск и луга, упирающиеся на горизонте в лес. Решетки намекали, что комната та же темница, хоть и поприятнее будет.

В моем положении наметился прогресс? Решили улучшить условия содержания узницы?

— Для той, которая положила войска десяти королевств, ты что-то слаба здоровьем, — насмешливо сказал знакомый голос. — Но учту на будущее. Темницы отменяем. Ты мне живой нужна. — Помолчал и закончил. — Но не обязательно здоровой.

Кощей стоял у двери, прислонившись к ней спиной и скрестив руки на груди. И смотрел на меня черными злыми глазами.

Я слушала этот бред, начиная подозревать, что попала в руки к психу. А что, сходится. И Кощеем себя возомнил, и мании какие-то безумные. Я порадовалась своим догадкам, но недолго, вспомнив про летающего коня, который в эту логическую цепочку никак не вписывается.

Разве что конь примерещился уже мне. А что, при сотрясении мозга всякое бывает. На всякий случай я ощупала голову, надеясь наткнуться на шишку или ссадину. И не нашла.

— Нет-нет, голову ты не повредила, — заметил Кощей мои движения. — Удачно упала, только руку ушибла. Я проверял.

Это он про мой обморок в темнице. И как же он проверял, интересно? Я ощупала еще и руки, только теперь почувствовав боль в правом локте. Падать на каменный пол не слишком приятно.

Радовало, что ногу больше не натирало кольцо цепи. Огорчал железный ошейник, который никуда не делся.

Кощей проследил за моей рукой, скользнувшей к горлу.

— Без этого никак, — сказал он бескомпромиссным тоном. — Сама должна понимать. Это моя безопасность.

— Ничего я не понимаю, — жалобно отвечала я. — Зачем вы меня похитили? За что вы так со мной?

Он запрокинул голову и рассмеялся. Страшный то бы смех. Злорадный.

— На вопрос «За что?» отвечать не стану, — сказал он, отсмеявшись. — Поражаюсь твоему нахальству, Марья. И коварству. Играешь ты бесподобно. Признаю, такой вот ни в чем не повинный вид тебе к лицу. Приятно смотреть. Вот только я-то знаю, какая ты на самом деле. Меня жалобными глазками не обманешь и не растрогаешь.

— Какая на самом деле? — растерянно спросила я, начиная подозревать, что мне только что описали какого-то другого, постороннего, человека.

— Какая? — переспросил Кощей. И ядовито выплюнул. — Зло во плоти. Самая жестокая женщина земель русских. Чудовище, поработившее десять государств, сложив головы бессчетного числа воинов-защитников. Марья Моревна, кошмарная королевна.

Кто?!!

Глава третья. Марья, да не та

Марья Моревна? Он серьезно? Персонажи сказок множатся на глазах. Когда-то я читала про Марью Моревну. В далеком детстве. И была она не кошмарная, а прекрасная королевна. Сказка мне нравилась, хотя с годами стала казаться странной. Самодостаточная женщина, которая оставила мужика на хозяйстве, а сама ушла воевать. Кажется, она даже не потрудилась объединить с Иваном-царевичем добрачное имущество, а просто взяла супруга жить на свою территорию. Никогда не понимала, а зачем ей вообще было выходить замуж? И что стало с королевством царевича? Сдали в аренду? Продали?

И да, там еще фигурировал Кощей. И вроде как он ее похитил. Но что там было дальше, хоть убей, не помню. Иван-царевич ведь спас Марью, верно?

— А вот на другой вопрос, зачем похитил я тебя, душа-девица, отвечу, — продолжал шокировать свою узницу Кощей. — Хотел я поначалу тебя уничтожить. Отправить в подземный мир. За то, что ты со мной сделала. За десятилетний плен в сырой темнице, за двенадцать цепей заговоренных. Но нет, мало мне этого. Хочу, чтобы испытала ты то же самое, но, вижу, таким путем отправишься ты в подземный мир быстрее и без непосредственной моей помощи. Но не обольщайся, Марья. Эта комната станет для тебя темницей куда ужаснее и кошмарнее, чем ты устроила для меня. Потому что я хочу, чтобы ты страдала. И страдала долго. Пока я не решу, что больше не злюсь на тебя.

И пока я думала, на что и как реагировать: на десять лет его заточения или на собственные ужасные перспективы, Кощей развернулся и вышел из комнаты.

— Постойте! — крикнула я в закрывающуюся дверь. — Я не Моревна! Марья, конечно, но другая!

Меня не услышали. Или не захотели услышать.

И опять я осталась наедине с отчаянием.

Хорошо. Я все-таки попала в сказку. Допустим. И сюжет в ней развивается примерно так, как я помню. В сказке Кощей томился у Марьи Моревны в чулане прикованный, пока его глупый Иван-царевич не выпустил, дав злодею напиться воды. Кощей вылетел в окно, напал по дороге на королевну и утащил к себе. Пока, вроде, всё сходится. Кроме одной детали. К себе Кощей утащил вовсе не Моревну, а случайно оказавшуюся на его пути мирную и ничего не подозревающую меня.

Но где, в таком случае, настоящая Марья Моревна? Почему Кощей принял меня за нее? Неужели он не заметил, что похитил совсем другую девушку? Или не удосужился запомнить лица той, которая держала его в плену целых десять лет?

Разве что мы похожи.

Сильно похожи.

Или злодей попросту не различает людей.

Он же, вроде, не человек. Вдруг все мы для него на одно лицо?

Я провела рукой по спутанным волосам, осмотрела одежду. Может, у нас прически и платье одинаковые? Эх, испачкался мой славянский наряд, а мне его еще Ольге возвращать.

Если получится. Если вернусь домой, а не сгину в доме сказочного персонажа.

— Марья! — раздался со двора незнакомый голос.

Я бросилась к окну. Распахнула створки, но высунуться наружу мне не позволила металлическая решетка. Ого, а я, оказывается, нахожусь примерно на высоте третьего этажа. А внизу, задрав голову, стоял красивый мужчина, одетый как царевич из русских народных сказок. Золотистые кудри придавила лихо сдвинутая шапка.

— Это Иван-царевич! — подтвердил парень мои догадки. — Я пришел за тобой! Марья! Марьюшка моя!

Иван-царевич! Настоящий! Я высунулась в окно, насколько позволяли решетки, и прижала к ним лицо. Так меня, надеюсь, можно разглядеть получше.

— Иван! Я здесь!

Он увидел меня и обрадовался.

— Марьюшка! Как же долго я шел, ночей не спал, не ел, не пил, о тебе грезил! И вот дошел наконец-то! Нашел тебя, любовь моя!

Ой, ой, уставшие и голодные спасатели бесполезны в плане спасения. А мне ему даже сбросить нечего, Кощей не оставил ни крошки еды. Воды, и той нет.

Странно. Если я не ошибаюсь, это муж Марьи Моревны! Уж он-то должен понять, что я совсем другой человек? Пусть решетки сбили его с толку, но голос-то он слышал прекрасно!

Хотя о чем это я. Этого коронованного чудака держали за мебель и даже в тайны не посвящали. Так он еще и накосячил знатно, выпустив вселенское зло местного масштаба на свободу. И, вдруг вспомнила я некоторые детали сказки, даже самостоятельно спасти жену толком не мог, все вокруг ему помогали.

— Ванюша! — на всякий случай крикнула я. — Я так рада, что ты меня нашел! Кощей меня мучает, в темнице держал, пока я чуть не померла.

Иван продолжал смотреть на меня восторженно-влюбленными глазами. У нас с Моревной и голоса схожи?

Хотела ему сказать, что я Марья, да не та, но вдруг передумала. А если, узнав правду, он откажется меня вызволять? И что я тогда буду делать? Он единственный Иван-царевич, которому есть дело до Моревны, такими нельзя разбрасываться.

Тем более, он не видит разницы.

Повезло же этой королевне, с завистливым вздохом подумала я. За ней не побоялись явиться в логово злодея, любят ее, заботятся, спасают.

Погоди, не такая она уж хорошая, вспомнила я. Даже Кощей Бессмертный считает ее главным кошмаром Руси, а это о многом говорит.

Да, но Кощей вряд ли будет оценивать ту, что его пленила и держала в нечеловеческих условиях, объективно. Его мнение основано на личной неприязни. Поэтому не будем торопиться осуждать тезку вслед за похитителем девиц. Вот встречу ее, познакомлюсь, там и решу, такая ли она злодейка, какой ее расписал обиженный мужик.

— Ну, что же ты стоишь Ванечка. Спасай давай, раз пришел! — подтолкнула я на активные действия продолжавшего стоять столбом спасателя.

Он скептически посмотрел на стену замка и мое окно на высоте нескольких этажей. А я хотела посмотреть, как он будет ее штурмовать. Или Ванечка изобразит скалолаза? Что-то снаряжения нужного у него не видно.

— Не выйдет у нас, Марья Моревна, — произнес он печально. — Боюсь, догонит нас Кощей да прибьет за такое.

И пока я подбирала обратно отвисшую челюсть и думала, чем склеивать части разорвавшегося шаблона, как храбрый муж, оживившись, выдал:

— Вызнай у Кощея, где смерть его!

— Да я и так скажу тебе, где его смерть, — сказала я со смешком. — В яйце.

Иван-царевич заметно покраснел и скромненько отвел глаза, а я поняла, что ляпнула.

— Да не в том! В игле его смерть, а игла в яйце. Яйцо в зайце, заяц в утке… Или наоборот. Что-то я забыла. Короче, весь этот зоопарк где-то на дубе в сундуке висит. А вот где дуб, я тебе не скажу, координаты к сказкам почему-то не прилагаются.

По медленно расширяющимся глазам царевича я догадалась, что если он и найдет по такому описанию смерть, то явно не Кощееву. А быть ответственной за гиблую судьбу героя не хотелось.

— Я про бессмертие его толкую, — произнес царевич тоном, будто малолетней и недалекой девочке прописные истины растолковывает. — Вызнай тайну бессмертия. И как его забрать у Кощея. Пока смерть над ним не властна, будет и дальше жить Кощей и творить на землях наших зло великое.

— А может, мы все-таки попробуем сбежать? — неуверенно предложила я, понимая, что спрашивать у Кощея про его смерть не самая лучшая идея.

— Я вернусь за тобой! Дождись меня, — словно не слыша моих слов, заверил самый надежный муж на свете. — Только про бессмертие не забудь!

И вдоль стеночки шмыгнул куда-то из поля моего зрения.

А я от отчаяния чуть не разревелась. Он точно царевич, храбрый воин и настоящий герой? Или все-таки Иван-Дурак? Он всерьез считает, что Кощей вот так просто возьмет и признается мне, как его лучше укокошить?

Да я вообще, между прочим, еще не до конца уверена, что имею дело со сказочными персонажами, а не персональным сказочным бредом или тупым розыгрышем.

Летающий конь, Марья, помнишь? Точно не розыгрыш.

Я покосилась на запертую дверь.

Хорошо, пусть так. Не важно, на самом деле, куда я попала и с кем имею дело. С видениями, героями сказок или обычными, помешанными на Древней Руси людьми. Да хоть с ролевиками! Сведем ситуацию до простой схемы «пленница-похититель». До «маньяка-жертвы», надеюсь, дело не дойдет. Что, в таком случае, рекомендуют делать похищенным девушкам наши доблестные правоохранительные органы? Видела я однажды памятку для подобных случаев и примерно запомнила. Кто же знал, что пригодится…

Первое, советовала памятка. Запомните маршрут, по которому вас транспортируют с места похищения. Все детали: время и скорость движения, повороты, остановки, звуки и запахи — всё имеет значение. Любая мелочь в случае побега может облегчить возвращение обратно даже из совершенно незнакомого места.

Угу. Возвращение куда? В такое же незнакомое место? Непонятное поле, непонятно где находящееся? А ничего, что меня переносили по воздуху, на высоте птичьего полета, и если я и смогла бы разглядеть и запомнить хоть какие-то детали творящегося далеко внизу на земле, то ориентированию на местности мне это ничем не поможет.

Второе: постарайтесь как можно быстрее справиться с потрясением от похищения, со своим страхом и эмоциями. Ничего не имею против, спокойствие и холодный разум куда полезнее для здоровья истерик и битья головой об стенку. С удивлением я отметила, что особого страха не испытываю. Похитили? Это еще не конец света. Тюремщик — настоящий Кощей Бессмертный? Подумаешь, экая невидаль. Спасибо Ивану-царевичу, сейчас я просто злилась. И разочаровывалась в некоторых мужчинах.

Что там еще предлагала памятка? Найти общий язык с похитителем? Втереться в доверие? Расположить к себе? Я вспомнила злые глаза Кощея и вздрогнула. Спасибо, но нет. Всё равно не получится. Мне уже приписали женское коварство, не стоит подливать масла в огонь.

Больше из той памятки ничего не вспоминалось. Время шло. Я скучала. И даже задремала на кровати.

Обо мне вспомнили под вечер. Когда солнце ушло на другую сторону замка, а давящая жара сменилась прохладой, щелкнул замок, и дверь отворилась.

Я проснулась и быстро села.

Кощей бросил мне на колени теплую ароматную лепешку. И поставил на пол кувшин. Меня бы растрогала такая забота тюремщика, но я вовремя вспомнила, что нужна ему живой. Для расплаты по чужому долгу. Настроение сразу скатилось на пол и забилось под кровать. Мне захотелось туда же, под этим тяжелым, сжигающим до пепла взглядом.

А еще у меня возникла насущная проблема, о которой неудобно говорить с мужчинами. Но придется.

— Кощей… скажите… — я смущалась и краснела, но выбора не было. — А как можно попасть в уборную?

— Пытаешься найти способ сбежать? — усмехнулся он. — Не выйдет. Эту комнату ты не покинешь, я уже говорил.

— Но как же тогда…

Я не договорила. Он издевается? Это такой вид пыток?

— А как было со мной? — отозвался Кощей, стегнув меня резким и злым тоном. — Десять лет! Десять! Лет! На цепях! И даже без еды и воды! Так что я даже милосерднее тебя, — кивнул он на лепешку.

— Не знаю, — пролепетала я. — Я там не была.

Без еды и воды? Быть такого не может. Как же он выжил? Или он действительно… бессмертный?

— Вот как… — нехорошо усмехнулся Кощей. — Не была, значит.

— Не была! — осмелела я, ухватившись за новую возможность поменять о себе мнение тюремщика. — Я не знаю, кто и что с вами такое сделал! Я с ней не знакома! Я вообще не отсюда!

Кощей покивал головой, будто соглашаясь. И когда в моей груди расцвела надежда, что меня, наконец, услышали, рассмеялся.

— Кого ты хочешь обмануть? Я видел твоего муженька. Ивана-царевича. Приходил тебя вызволять. Так отчего же не вызволил? Испугался? Напрасно.

Я побледнела, красочно представляя царского обалдуя в той самой темнице и с цепью на ноге.