Веридикт

Дилижанс притормозил, а через несколько минут тишины впереди что-то глухо стукнуло. Земля вздрогнула, кони испуганно заржали. Кучер щёлкнул упряжью и лихо выругался. Экипаж тронулся быстрее обычного. Возница сначала спокойно, а потом криком, чередовал команды «тпру», «тише» и «стой». Кузов раскачивало, а вместе с ним и пассажиров. Меральда склонилась к окну через плечо соседа и попыталась рассмотреть окрестности. Их обступил глухой туман. Иши привлёк внимание девушки, тыча пальцем куда-то вниз. Под колёсами прыгала мощёная дорога, но буквально в метре обрывалась во мглу. Меральда в ужасе отпрянула и обеими руками вцепилась в сиденье, совсем не замечая боли в повреждённой конечности. Служащие гарнизона по-прежнему держались невозмутимо. Зато старший библиотекарь в панике попробовал перелезть через конвойного и ожидаемо получил разряд в лицо, без всякой посторонней помощи ткнувшись носом в трезубец, пристёгнутый к спине архангела. Архивариуса это отрезвило, он упал на скамью и принялся судорожно ощупывать усы, от которых шёл лёгкий дымок. Лошади, наконец, вняли призывам командира и замедлились, а затем и вовсе остановились.

— Приехали, — мрачно констатировал Иши и протёр стекло рукавом. Периметр тускло освещался невысокими фонарями, но в достаточной мере, чтобы разглядеть тренирующихся на плацу архангелов в непривычной чёрной одежде. Отсюда же виднелся край здания с аккуратными, словно вырезанными на бумаге окнами, а над плоской крышей вверх тянулась отвесная стена.

Покинув салон, Меральда съёжилась под студёным крапом и в первую очередь посмотрела назад, туда, откуда их привезли. Узкий мост с обломленными балюстрадами тонул в мареве, видимая часть едва заметно подрагивала, а из глубины тумана нарастал приглушённый треск. По обе стороны высились каменные ограждения и, когда мост свернулся валиком, как ковровая дорожка, единственный просвет оказался заблокирован. Девушка поняла, что поспешила с выводами — кое-какие современные архитектурные решения всё-таки добрались до этого консервативного городишки.

— Что за безрукий кустарь это спроектировал? — задала резонный вопрос леди с серебристыми волосами, изящно изогнув бровь. И тогда Меральда заметила, что не она одна наблюдает за тем, как их в очередной раз отрезают от остального мира.

— А я давно говорю, что пора заняться перилами, да разве ж кто-то слушает старого машиниста? Вот провалимся в бездну, тогда и попомнят старика, — беззлобно проворчал извозчик и успокаивающе похлопал встревоженную лошадь по загривку. Как только последний архангел сошёл с империала, кучер забрался на козлы и пустил шестёрку в обход учебного плаца.

Пока арестантов ранжировали в цепочку, строго по росту, Меральда сообразила, что строения, расположенные вдоль крепостных стен, были казармами. Архангелы окружили сформированный строй со всех сторон и повели через ворота во внутренний двор. Меральда завела здоровую руку за спину, чтобы мальчик мог ухватиться за неё, если вдруг станет страшно. Но он храбрился, развлекаясь тем, что ступал шаг в шаг за спутницей. Девушка вообще не смотрела под ноги, наоборот, шла с высоко поднятой головой, стараясь увидеть рыжий затылок Хотиса, от которого её отделяли пышный пучок, подпаленный чёрный парик, вспотевшая лысина и куцый седой хвостик, лежавший поверх яркого шарфа. Ко всеобщему удивлению, для них отворили парадные двери, а не отправили в обход цитадели к какому-нибудь мрачному подземелью. На пороге стояла пожилая экономка, в круглых очочках на круглом же лице в обрамлении кружев объёмного чепчика, и торопливо вытирала руки о накрахмаленный передник.

— Да что ж это такое, черепахи быстрее ползают! — деланно возмущалась женщина, сторонясь с прохода.

В атриуме царил полумрак, разреженный флюоритовыми светильниками и тлеющими в большом камине углями. Убранство отличалось скромностью, если не бедностью. Никаких украшений, не считая функциональных камней флюорита в оправах из линз и резных колонн галерей на втором ярусе. Из мебели имелись только грубо вытесанные скамьи с высокими спинками. Единственное окно было едва ли светлее серых стен и располагалось над вторым пролётом центральной лестницы.

— Семеро. Надо подготовить комнаты и предупредить поваров, — проговаривала вслух экономка, скорее для себя, чтобы не забыть. — Нагреть воды, принести чистую одежду. Да уж, на такого здоровяка разве что простыню пустить. Король всемогущий, что это за страшные раны, деточка? — старушка склонилась над предплечьем Меральды, придерживая очки указательным пальцем. Но почти сразу выпрямилась, судорожно хватаясь за сердце. Пронзительный звук свистка, совсем как в библиотеке, неожиданно взорвал воздух. Иши испуганно вцепился в ладошку ученицы, а та подпрыгнула и принялась хаотично крутить головой. Профессор Орисо стоял, не шелохнувшись, и смотрел в пол, только мизинец всё ещё подрагивал, хотя синка на нём не было. Толстяк завалился на пол, как падают опоссумы при малейшей опасности.

— Вы точно хотите, чтобы мы дожили до допроса? — скривился Вертигальд, демонстративно прочищая ухо. Старший офицер невозмутимо спрятал свисток в нагрудном кармане и обратился к лестнице.

Меральда, совершенно сбитая с толку, продолжала вертеться заведённой куклой, ей хотелось убежать, спрятаться, но мальчишка только сильнее сжимал её пальцы. Слева, за балюстрадой второго этажа, мелькнуло светлое пятно, и она, наконец, остановилась. Из-под чёрного капюшона за ними наблюдал герцог Хари и довольно ухмылялся. Заметив пристальный взгляд девушки, он коротко помахал ей, натянул капюшон поглубже и отступил во мрак. Теперь Иши держался так крепко, что кисть онемела. И причиной тому был мужчина, медленно спускавшийся по лестнице деревянной походкой. Одетый во всё белое, как и архангелы, только на рукавах глухо застёгнутого камзола поблескивали золотые ободки. Его лицо, хищно вытянутое и с острыми скулами, покрытыми лёгкой щетиной, не выражало вообще ничего. Светлые волосы зачёсаны назад и подобраны в тугой хвост, руки сцеплены за спиной. Кроме скрипа его подошвы и своего дыхания, Меральда ничего не слышала. Преодолев последнюю ступеньку, мужчина застыл. Брови, напоминавшие размах орлиных крыльев, сомкнулись, а из-под них на уже беспорядочный строй прибывших глядела леденящая пустота. В этих глазах не было и намёка на душу, словно их отлили из голубого стекла и зачем-то вставили в пустующие глазницы мертвеца. Архивариус упал на колени и стремительно пополз к его ногам. Завидев впереди скрещённые трезубцы, он благоразумно замер и, не поднимая головы, с уже наполовину отлепившимся париком, залебезил:

— Герцог Хари, я так рад встрече с вами. Позвольте выразить…

— Изолировать, — тихим, бесцветным голосом приказал комиссар.

— Тоби, твои кровожадные псы искусали бедную девочку и совсем изорвали платье. Её обязательно нужно показать лекарю и переодеть, — возмутилась пожилая экономка, становясь у плеча Меральды в полной готовности отвоевать её хоть у гарнизона, хоть у целого прайда химер. Девушка неосознанно потянулась к разорванному шву, пытаясь прикрыть ключицу. Получалось не очень, так как на другой руке почти повис маленький Иши Алрат. Герцог механическим движением повернул голову и вперился в лицо старушки долгим, немигающим взглядом. Женщина стоически его выдержала и даже упрямо вздёрнула сморщенный подбородок.

— Няня, — угрожающе отчеканил Тобиэл Хари, немного подавшись вперёд.

— Прости, милый, совсем из ума вышла, — и торжественно добавила, чуть присев в реверансе, — Герцог Хари.

Комиссар едва заметно кивнул, а потом заговорил, чётко и отрывисто, будто составлял список:

— Изолировать. Привести лекаря. Накормить. Переодеть. Утром доставить на дознание.

Глава 3. Допрос

Лампа в комнате светила очень тускло, кристалл почти разрядился и явно требовал замены. Ночью дождь не прекратился, крошечные капли разбивались о жёлоб водосточной трубы и глухо утекали прочь. Даже если бы звёзды не прятались за низкими тучами, им всё равно не удалось бы побороть этот сумрак — окном служила узкая бойница, затянутая снаружи мелкой рабицей. Меральда полулежала в нише, на манер стрелка, и, прижавшись лбом к сетке, оглядывала окрестности. Задержанных распределили в башне, с такой высоты хорошо просматривался не только внутренний двор, но и внешний. Уже было глубоко за полночь и Каструм-Мар спал, за исключением часовых у ворот и ещё двоих возле катушки моста. Меральде тоже не спалось. Она долго ворочалась в кровати, каждый раз пугаясь неестественных теней, отбрасываемых на стену постепенно угасающим флюоритом. Комната была обставлена аскетично, но назвать её камерой язык не поворачивался. Девушка представляла себе сырые подвалы, густонаселённые крысами и клопами, с ямой в полу в качестве отхожего места и тонким слоем соломы для сна. Здесь же имелась кровать, заправленная чистым, хрустящим бельём, и небольшой сундук, в котором Меральда сразу после ужина с удивлением обнаружила коробку с игрой в дедал. Обеденная группа из маленького табурета и ещё одного, повыше, с претензией на стол, располагалась в углу, справа от бойницы. Сейчас на деревянной столешнице лежал недостроенный лабиринт, коробке с деталями места не хватило и она ютилась на полу. Внутри не оказалось шарика для игры, но Меральда не расстроилась и собиралась просто водить по доске пальцем. Кусок комнаты оттяпали перегородки уборной, где стояли вполне приличный умывальник и горшок, очевидно, подключённые к бакам с дождевой водой и ливнёвкам. Более чем приемлемо для такого старого здания. В Солазуре водозабор шёл прямо из цистерн конденсатора, а краны ставились отдельно для питьевой воды, с усиленной фильтрацией, и для санитарной, с нагревателями. В Хазе не было встроенных обеззараживателей и теплообменников, и жители привычно пользовались камнями. Здесь ей не дали ни сантеграна, ни термалита, кран был только один, поэтому пить сточную воду она не решилась, а холодной могла разве что умыться. Правда, к приходу лекаря ей принесли таз с горячей водой. Такой большой, что тащили его два архангела под чутким руководством старой экономки. Она по-доброму ворчала на неповоротливых солдат, сравнивая их уже даже не с черепахами, а с ленивыми улитками.

— Держи, деточка. Умойся и переоденься. Лекарь сейчас приводит в чувство здоровяка, а потом сразу к тебе. А псину эту бестолковую в фармацию отдадут, нечего людоедам при архиве делать, — с этими словами старушка сунула Меральде белоснежный свёрток, ещё раз взглянула на прокушенное предплечье и неодобрительно поцокала языком.

— Спасибо, прислужница… — девушка запнулась, поздно сообразив, что их не представили.

— Няня. Няня Роуз, — круглое лицо на мгновение стало ещё круглее от мимолётной улыбки, но няня сразу насупилась, переведя внимание на горе-носильщиков, пытающихся боком втиснуться в проём уборной. — Ну вот, пусти слона на танцы! Кто ж так заносит?!

Оставшись одна, девушка развернула вручённое экономкой и оцепенела. Там были полотенце, губка для обтирания и хлопковая сорочка, такая же, как на приговорённых женщинах. Торопливо вымывшись, Меральда снова натянула своё грязное, порванное платье. Наряжаться в одежду потенциальной покойницы ей совершенно не хотелось. И как только она закончила с туалетом, лекарь Азесин Бравиати из Хэндская гулко постучал в дверь, затем стремительно вошёл, представился и галантно попросил её руку. Девушка замешкалась, потому как вопрос звучал неоднозначно и её конечность с равным успехом могла требоваться как для осмотра, так и для приветствия, а то и насовсем. Азесин не стал терять времени и уверенно перехватил её левую руку, с одной стороны у локтя, а с другой — за запястье, и медленно повернул, изучая рану. Его тонкие красные перчатки неприятно поскрипывали, соприкасаясь с кожей. Бравиати вообще был одет довольно странно для лекаря, если не сказать фривольно. Тёмно-алый кожаный сюртук с узкими манжетами и воротником-стойкой являл собой противоположность привычной зелёной мантии. Будучи юной и бесстрашной покорительницей джунглей, Меральда неудачно свалилась с дерева и сломала ключицу. Тогда она впервые покинула Хаз, родители отвезли её на лечение в Сонград, к хорошему костоправу. Там она с присущей детям непосредственностью спросила, почему в здравнице всё такое зелёное, а лекарь с загадочной улыбкой сообщил, что изумруд помогает успокоиться. Если следовать этой логике, красный ассоциировался с агрессией и уж точно не располагал к доверию.

— Почему вы не носите мантию? — всё-таки решилась спросить девушка. Он как раз готовил антисептический раствор из воды и пыли сантеграна.

— Мешает, — лаконично изрёк Азесин и тряхнул короткими каштановыми волосами, будто они тоже мешали. На обнажившемся виске Меральда заметила небольшой шрам в виде двух пересекающихся чёрточек. Подставив таз, он обильно обработал место укуса. Холодный раствор прожёг струпья и с шипением устремился внутрь. Вновь открывшиеся раны неприятно засаднили, и Меральда непроизвольно поморщилась. — Нужно потерпеть, — скорее приказал, чем посочувствовал лекарь и принялся наматывать перевязочный материал.

— Разве у вас нет сальватора? — удивилась пациентка, глядя, как сквозь первые витки начинает проступать кровь. Этот минерал ускорял заживление тканей, а такие неглубокие повреждения, как у неё, исцелил бы мгновенно. Геологи нашли единственное и совсем небольшое месторождение лишь столетие назад и ещё долго изучали свойства породы, однако всех ныне живущих лекарей снабжали целительным камнем при выпуске из гимназии.

— Нет, — мужчина вскинул голову и внимательно посмотрел ей в лицо. Он всё ещё держал её руку и натянутый для следующего оборота бинт. Меральда смутилась и отвела глаза. Её любопытство было неуместным, ведь детство давно прошло. — На красном не видно крови, — неожиданно добавил Бравиати, возвращаясь к процессу. Закончив с повязкой, он попросил Меральду повернуться, чтобы осмотреть спину.

— Не нужно, спина в порядке, — мягко уклонилась девушка.

— На вас платье разорвано, — выдав факт, он резко поднялся с кровати и обошёл сидящую полубоком пациентку, одним махом смёл волосы в сторону и властно взялся за плечи. Он склонился так близко, что Меральда кожей ощущала его тёплое дыхание. Она невольно сжалась в комок и начала путано объяснять, при каких обстоятельствах лишилась воротника, но Азесин перебил её коротким «всё хорошо» и, наконец, отпустил. Торопливо собрав инструменты, лекарь ушёл, так же стремительно, как и появился, едва кивнув в знак прощания.

Довольно простой, но сытный ужин принесли прямо в комнату. Девушка попыталась расспросить лакея об Иши — мальчика от неё фактически отрывали силой, тот брыкался и даже кусался, — но прислужник лишь странно пожимал плечами. Меральде показалось, что у него вовсе нет языка, к тому же нижнюю часть лица скрывала полумаска.

Занять мысли игрой не получилось, флюорит потускнел, и свет перестал доставать до закутка со столом. Сон не шёл, в голове варилась каша из герцога Хари с раздвоением личности, который, как известно, приходился внебрачным сыном правящему королю Галиарду Первому и, несмотря на отсутствие права наследования, получил его фамилию и высокий титул. В том же вареве крутились няня комиссара, лекарь без диплома и безмолвный лакей. Меральда слушала песню дождя и разглядывала ровные кругляши света у подножия фонарей во дворе, когда тёмная фигура в капюшоне попала в один из них. Натянутая на бойнице сетка, тонкие штрихи мороси вперемешку с туманом и высота не давали рассмотреть человека, покидающего Каструм-Мар глубокой ночью. Тем не менее караульные спокойно его пропустили, он свернул за пустеющий плац и затерялся в постройках, а через некоторое время вернулся, ведя под уздцы лошадь. Архангелы раскрутили катушку, опасный мост без поручней расстелился перед путником и он так же — пешком — отправился в город. Меральда добавила в свой бессмысленный список неизвестного инженера, соорудившего столь ненадёжную конструкцию над ущельем между Миражом и крепостью. Дождалась, пока часовые свернут переправу, и уже в полной темноте забралась в кровать. Ей до сих пор казалось, что дыхание Азесина Бравиати свербит между обнажёнными лопатками, поэтому прежде чем заснуть, она плотно закуталась в одеяло, как в защитный кокон.

Комиссар сидел так ровно, будто проглотил фонарный столб. Он держал руки на коленях и оттого живо напоминал студента-отличника во время лекции. Кроме одного — в его глазах не было заинтересованности, он смотрел даже не на Меральду, а куда-то сквозь неё.

— Дача показаний ведётся под запись, требуется ваше согласие. Трансляция будет храниться в архиве гарнизона до окончания следствия, после чего подлежит полному обнулению. Ваш личный архив скопирован в память комиссариата и также будет обнулён по завершении расследования. В период проведения следственных мероприятий гарнизон обязуется не распространять и не передавать данные третьим лицам, ни посредством синка, ни в устной форме. Вам всё ясно?

Девушка неуверенно кивнула. С одной стороны, ей было жутко от этого расфокусированного взгляда и маленькой душной комнаты, в которой не было ничего, кроме двух стульев и запертой двери. Но с другой, всё это меркло на фоне заученного текста, выданного герцогом тихим, совершенно спокойным тоном. Если ему необходимо согласие на простое ведение протокола, то и для подключения к идеографу тоже! На несколько долгих минут в допросной повисло молчание. Тобиэл Хари продолжал смотреть в никуда, как брошенная в середине игры кукла, а Меральда всё же решилась чуть-чуть приподнять голову и теперь исподтишка, взволнованно наблюдала, как на его высоком лбу одна за одной проступают бисеринки пота. И подскочила на месте, когда тот вдруг рванул горло своего наглухо застёгнутого камзола. Под курткой пряталась золотистая рубашка с кольчужным плетением, перетянутая ремнями-пряжками.

— Произнесите. Ртом, — отрывисто приказал Хари и Меральда с ужасом поняла, что серые глаза нашли её в той пустоте, которую рассматривали до сих пор.

— Мне всё понятно. Я согласна на ведение записи, — быстро протараторила она и снова потупилась, мельком отметив медленное движение его пальцев.

— Представьтесь.

— Ученица Меральда Каллепс из Хаза, — голос девушки дрожал.

— Меральда Каллепс, вам известно, что после звукового сигнала следует оставаться на месте и ничего не предпринимать?

— Да, — ответила и склонила голову ещё ниже.

— Почему вы покинули здание Архива Забытых Слов после сигнала? — герцог говорил сухо и ни на секунду не задумывался, будто вёл дознание по давно отработанной схеме.

— Испугалась, — сказала ровно то же, что и капралу, когда её поймали.

— Уточните, чего вы испугались?

— Вас, — Меральда запнулась и уже почти спрятала лицо в ладонях, чтобы не расплакаться в открытую. Но другого вопроса не последовало. Пауза почему-то ощущалась неприятно и, несмотря на духоту, по спине опять поползли ледяные мурашки. Набравшись мужества, она украдкой взглянула на комиссара. Орлиная бровь чуть приподнята, губы сжаты в тонкую линию, а на скулах то и дело вздымаются желваки. Он лениво моргнул, а когда открыл глаза, устремлённый на девушку взор снова стал ясным. Черты лица смягчились, словно ярость смыло водой.

— Чем обоснован ваш страх? — всё так же сдержанно продолжил он.

— Я видела трансляции с казней, — конец реплики утонул в свистящем шёпоте. Она незаметно стёрла первую слезу с щеки.

— Исполнение приговора, — Меральда не поняла, а переспросить мешал горький комок в горле, поэтому подняла на собеседника помутневший от влаги взор. — Не казнь, а исполнение приговора, по постановлению королевского суда, — жёстко повторил он.

— Видела трансляции с исполнения приговоров, — совсем тихо выдавила девушка, пока он ещё раз не скомандовал повторить ртом.

— Если вы плохо себя чувствуете, мы можем отложить дачу показаний до восстановления ваших речевых функций, — и Хари совершенно не издевался, сидел с каменным лицом, вытянутый по струнке, неизменно держа руки на коленях. И только когда с подбородка закапало, Меральда поняла, что позорно разрыдалась. Тут же решительно ухватила более или менее чистый край юбки и принялась утираться. Герцог же на мгновение оторопел, а вернув себе контроль, с невозмутимым видом вытащил из кармана платок и протянул ей. Девушка сдавленно поблагодарила, наконец отпустив многострадальный подол.

— Всё в порядке, давайте продолжим, — шмыгая красным распухшим носом, попросила она и выпрямилась, чтобы увидеть, как Хари снова смотрит на неё будто на пустое место.

— Вы знаете, кому принадлежат означенные трансляции?

— Если вы говорите о первоисточнике, то нет, я ничего о нём не знаю.

— Почему вы удалили эти трансляции из памяти синка?

— Не хотела, чтобы их нашёл гарнизон. Подумала, что для вас их наличие покажется оскорбительным, — Меральда расправила плечи, её голос звучал увереннее с каждым словом. Кем бы ни был знаменитый герцог Хари — бастардом короля, тупой ищейкой, хладнокровным палачом, двуличным психом, — но он вовсе не жестокий. Жестокие люди не раздают свои носовые платки зарёванным девчонкам. Уголок его рта дрогнул. Он сделал простой жест пальцами, видимо, останавливая запись, немного подался вперёд, хищно сощурив глаза, и произнёс:

— Я видел удалённые трансляции. И да, я оскорбился. Что, по-вашему, я сейчас должен сделать?

— Вышвырнуть меня в туман? — недоверчиво предположила Меральда. Но внутри у неё всё кричало. Она не обратила внимания на проскользнувший термин «полное обнуление», но теперь картинка складывалась. Синки архангелов могут считывать удалённые записи и только они же могут их обнулять.

— Ученица, — с нажимом начал он, — разве вы не проходили законодательство? Где вы ознакомились с указом, согласно которому главный комиссар Мистолии может в обход суда назначить высшую меру наказания? Или какой-то пункт Кодекса заставил вас думать, что суд так дорого оценит чьи-либо оскорблённые чувства? — речь была медленной и обманчиво мягкой. Девушка молчала, но и не отворачивалась, нервно комкая в руках промокший насквозь платок. — Отвечайте, Меральда Каллепс, — через сжатые зубы, почти с рыком, потребовал дознаватель.

— А вы никогда не нарушали закон, комиссар? — спокойно поинтересовалась она. Герцог отпрянул как ужаленный, поправил и без того идеальный воротник и принял привычную позу.

— Никогда. Но вопросы здесь задаю я, — отстранённым тоном напомнил Хари и скрипнул пальцами, включая запись. — Кто поделился с вами трансляциями с исполнения приговоров?

— Студенты Солазурского Университета, — и честно перечислила, — Первую я получила от Хотиса Вертигальда из Солазура во время лекции по экологической истории три года назад. Вторую, полтора года спустя, из открытого источника в столовой. Третью передала Друмайя Арлейн из Пинктона, прошло примерно несколько полнолуний, я столкнулась с ней в общежитии. Четвёртую обсуждают уже дюжину дней, один парень со старших курсов раздавал трансляцию всем желающим на территории кампуса. Думаю, он из геологов.

— Кем вам приходится Хотис Вертигальд из Солазура?

— Сокурсником, — ответила Меральда и покраснела до кончиков ушей. Комиссар никак не прокомментировал её реакцию и просто продолжил допрос:

— Как вышло, что вас задержали вместе?

И девушка всё пересказала — как выпрыгнула из окна, как пряталась и как пришла к выводу о необходимости сдаться гарнизону, а потом воспользовалась случаем сделать это не в одиночестве. Хари не слушал, сейчас он был бездушной машиной, пишущей процесс дознания.

— Вы видели у него украденный экспонат?

— Что, простите? — одними губами выдохнула она. Грудь сдавило нехорошее предчувствие, выгоняя из лёгких весь воздух. И, пока герцог невозмутимо повторял вопрос, Меральда смотрела на него округлившимися глазами и пыталась унять дрожь.

— Нет! — запротестовала она. — С чего вы взяли? Он вообще не входил в библиотеку! При нём не было книги. При нём не было даже синка! Хотис лежал без сознания, загнанный вашими взбесившимися псами, весь в крови… — девушка уже стояла, крича и потрясая перед носом собеседника перевязанной рукой, как главным доказательством бешенства гончих. Тобиэл перехватил её локоть, брезгливо поморщившись, и усадил обратно на стул. Не разгибаясь, практически дыша в русую чёлку и чётко проговаривая слова, переспросил:

— Кем вам приходится Хотис Вертигальд из Солазура?

— Другом? — почему-то с вопросительной интонацией пролепетала она. Всё её тело предательски дрожало от холода, но не внешнего — в комнате по-прежнему было жарко, — а от той жгучей стыни, что поселилась внутри. Меральда тщетно обнимала себя за плечи, чтобы присмирить озноб. Герцог удовлетворённо кивнул и печатным шагом вернулся на своё место. Садился он так же странно, как и архангелы, в напряжении держа тело на весу, будто не до конца верил, что под ним есть стул.

— Следственные мероприятия относительно вас окончены. Когда будете покидать крепость, ваш синк вернут на первом посту. Запись на территории Каструм-Мара категорически запрещена. Утром четвёртого дня за счёт казны будет организован трансфер до Мареграда. Либо можете выехать из города любым другим способом, но в таком случае гарнизон не компенсирует понесённые расходы. Также гарнизон приносит извинения за полученную травму, фиксированная для таких случаев выплата уже перечислена на ваш счёт. Животное передадут в фармацию согласно третьему пункту семьдесят второго указа пятой части Кодекса Мистолии. Всего вам доброго.

От размеренной речи комиссара стало только холоднее. Сердце сжималось, почти схлопывалось, грозя оставить вместо себя дыру. Меральда всеми силами удерживала непослушную мышцу, скукожившись, скрестив руки на груди и подобрав коленки. От одной мысли, что следующей самой популярной в Университете трансляцией станет казнь Хотиса, хотелось взвыть, броситься в ноги герцога, моля о пощаде, и, если понадобится, ползти за ним на карачках, стирая конечности в кровь, рваньё и крошево. Если бы только это могло помочь, ведь Хари никогда не нарушает закон.

— Подключите меня к идеографу, — Меральда не узнала свой голос, словно слышала лишь искажённое эхо. Мужчина остановился в дверях, со скрипом повернулся и заложил руки за спину. Полы короткого камзола потянулись следом, открывая взгляду ремни, сковывающие широкий торс по кольчуге.

— Не вижу необходимости, — бесстрастно изрёк он.

— Согласно первому пункту двадцать седьмого указа пятой части Кодекса я имею право выбрать, каким путём давать показания, — девушка вздёрнула подбородок и нахально уставилась на собеседника. — Поэтому я отзываю своё разрешение на запись и требую подключить меня к идеографу для повторного допроса.

Левый краешек губ снова на секунду отъехал в сторону, скривившись в непрошеной полуухмылке. А вернув его на место, комиссар чванливо провозгласил:

— Ваше право, — демонстративно провернул кисть и сымитировал бросок невидимого мяча, вероятно, обнуляя запись.

— И спасибо за платок, — Меральда встала и смущённо протянула скомканный кусочек ткани с золотой вышивкой по краям.

— Оставьте себе, — равнодушно бросил Хари, застёгивая камзол. Трижды постучал в дверь, а когда та открылась, не меняя тона, произнёс куда-то вбок: — На чтение.

Архангелы, точно королевская свита, пристроились на почтительном расстоянии позади девушки, а сам комиссар возглавил шествие. В коридорах крепости не было ни позолоты, ни драгоценных камней, ни даже открытых трансляций, имитировавших роскошь и достаток. Только голые стены и каменный пол, от которых гулко отдавался слаженный перестук мужских сапог. Кроме того, не было видно и лакеев, лишь иногда навстречу попадались пары в белых мундирах с крыльями-эполетами, шагавшие мимо, как привидения, не поворачивая головы. Поэтому, когда из-за угла вывернул человек в чёрном, Меральда едва не обогнала идущего впереди герцога, в попытках разглядеть знакомую фигуру. Однако Хари открыл перед ней дверь раньше, чем незнакомец приблизился. К счастью, он стянул капюшон прежде, чем девушка скрылась в допросной, а ещё она успела услышать ехидное «Опять развлекаешься, братец?». Дверь с треском захлопнулась и Меральда осталась одна. В комнате было несколько стульев, обычных, примитивно сколоченных, вдоль стен до самого потолка тянулась внушительная картотека, которую всё равно никак не просмотреть без синка, а сбоку, за рядом решёток в глубокой нише, возвышалось металлическое кресло с поднятым сверху ободком. На нём мягко светились бледно-голубым инкрустированные один к одному кристаллы, и в полумраке казалось, что кольцо просто висит в воздухе. Девушка слышала голоса в коридоре, но не могла разобрать ни слова. Впрочем, ей и без того стало ясно, что у Хари нет никакого раздвоения личности — тогда, на балконе, улыбался и приветливо махал ей рукой брат герцога. И ничего удивительного в том, что Меральда их перепутала — братья были очень похожи, заметить разницу ей удалось только вблизи. Лицо шире, скулы острее, кончик носа приподнят, а причёска не такая аккуратная, выбившиеся пряди небрежно заправлены за ухо. И глаза насмешливые, самоуверенные, а главное — живые. Она никогда не слышала о других родственниках главного комиссара, кроме самого Галиарда Первого, потому заподозрить нездоровую двуличность оказалось проще.

Когда дверь распахнулась, сначала вошёл безучастный ко всему Тобиэл Хари, весь в белом, чеканно проследовал до ближайшего сиденья и сложился. Вторым в проём почти вбежал Азесин Бравиати. Лекарь носил красное, потому как на нём не так хорошо видна кровь. Он опустился рядом с Меральдой, непрерывно оглядывая её с ног до головы и обратно. Наконец, появился и брат Хари. Чёрный кожаный плащ с капюшоном, весьма практичный для жителей города, в котором часто идёт дождь, облегал широкие плечи, а снизу виднелась чёрная же рубашка с золотым тиснением.

— Áлес Роз. Рад знакомству. Жаль, такому непродолжительному, — ухмыльнулся он, медленно поднося захваченную руку девушки к губам.

— Из? — вопросительно протянула она, подталкивая того представиться как положено. Род деятельности был не так важен, а вот место рождения могло пролить свет на подозрительное родство с герцогом.

— А что, уже заинтересовал? — завершив поцелуй, нагло спросил он. — Кстати, милое платьице.

Меральда залилась краской, натягивая оборванные края ткани на плечи. Ей нестерпимо захотелось провалиться сквозь землю. То, как он намекнул на её «заинтересованность», брало свои корни из королевского указа о кровосмешении. Жители одного поселения, будь то деревня или крупный город, не имели права заключать браки между собой. Несмотря на то, что Мистолия была большим королевством, память о других державах, существовавших когда-то на месте непроглядного тумана, помогала понять истинные масштабы потерянного мира. К тому же, отдалённые селения зачастую находились на самообеспечении и объективно не нуждались в торговых и иных связях с остальными городами, что совсем не устраивало генетиков из фармации. Именно благодаря им вырождение крови мистолийцам больше не грозило. По этой же причине Меральда уехала из родного Хаза так рано, слишком боялась влюбиться и разбить себе сердце. Подобных историй с печальной концовкой хватало в любом, даже самом захудалом городишке.

— Ты закончил? — не слишком вежливо спросил глава гарнизона. Голову повернул, но глаза по-прежнему принадлежали слепцу. — Лекарь Бравиати, прошу вас.

— Я только начал, — Алес ослепительно улыбнулся смущённой девушке и отошёл. Недалеко. Привалился к стене, сложил руки на груди и теперь взирал на сидящих, высокомерно скривив рот. Азесин сдержанно проводил его взглядом, а затем вернул внимание к Меральде. Склонился и доверительно зашептал:

— Вы ведь не осознаете последствий чтения, не так ли? Рекомендую отказаться от процедуры и дать показания другим способом.

— Протестую! — вмешался наблюдатель в чёрном и наигранно возмутился: — Комиссар Хари, он на неё давит!

Лицо герцога угрожающе потемнело, хотя ни один мускул не дрогнул. В комнате повисло неуловимое ощущение опасности, даже флюориты стали светить тусклее. Лекарь же проигнорировал зарождающуюся перепалку двух братьев, сосредоточившись на отчаянной свидетельнице.

— Идеограф не копирует ваши воспоминания в архивный картридж, он их забирает. И никто не гарантирует, что вы проснётесь ровно в нужный момент и будете помнить, как вас зовут. Камни избирательны, совершенно неуправляемы и несут необратимый эффект.

Меральда нервно хихикнула и, как с ней часто бывало, начала икать. Проснуться в комнате с тремя незнакомыми мужчинами, настолько разными, что даже цвета одежды предпочитали прямо противоположные, не помнить, как здесь оказалась, а главное — ради кого. Вряд ли её психика способна на такие подвиги. А в худшем из вариантов в этом кресле очнётся вовсе кто-то другой, с её внешностью, но с чуждым наполнением. Трудно сказать, какие именно воспоминания сформировали её как личность, но и без самой крохотной их части легко перестать быть собой, это она понимала чётко.

— А мне… ик… позволят прочитать запись? — она оторвалась от внимательных глаз Бравиати и поверх его головы посмотрела на неподвижного комиссара, сидящего в своей излюбленной позе игрушечного человечка. Он медленно моргнул, словно борясь со сном.

— Чтение трансляции не поможет восполнить утраченное, — лекарь, не снимая перчаток, торопливо сжал ладони девушки, — Сейчас я вижу ваши руки, чувствую их прикосновение, могу уловить запах кожи, но они никогда не будут моими. Понимаете, о чём я говорю?

— Здесь становится жарко, не находите? — скучающе раздалось от стены. Алес Роз отвернулся, обмахивая шею растопыренной пятернёй. Меральда осторожно отняла свои конечности у мужчины и, сгорбившись, попыталась свести края платья на лопатках. Азесин был старше братьев, с печатью бесконечной усталости на несимметричном, но безусловно красивом лице. Как и все лекари Мистолии, он излучал непоколебимое спокойствие, и даже нетипично алый сюртук не мешал ему делиться своей умиротворяющей аурой с пациентами. И он терпеливо ждал ответа, почти искрясь этой отеческой теплотой и добродетелью, никак не реагируя на язвительные комментарии Алеса.

— Простите, лекарь, — виновато начала девушка и неосознанно уставилась на обруч, светящийся в глубине сумрачной ниши, — но у меня нет иного способа доказать невиновность друга. Пожалуйста, подключите меня к идеографу, — жалобно попросила она.

Глава 4. Память

— Мне срочно нужна ваша помощь, лекарь Бравиати, — деланно взмолился Алес Роз, — У меня как-то странно щиплет в носу, а на глаза наворачивается подозрительная жидкость.

— Могу одолжить платок, — вежливо оскалился Азесин. Тепла в его глазах заметно поубавилось. Взглянув на поскучневшего Алеса, Меральда наконец сообразила, что тот просто паясничает. А ещё она поняла, что совершенно не хочет лишаться памяти в его присутствии. Кто знает, сколько обидных шуток он придумает к концу этой малоприятной процедуры, а затем беззастенчиво вольёт прямо в её опустевшую голову. Если ей не смешно сейчас, то вряд ли станет смешнее потом.