Тайна по наследству

Эх, была бы я одна, мне бы не составило труда уйти от этих недоумков, даже при желании можно было их всех по очереди вырубить и завладеть оружием.

И скорее всего, мне так и придется сделать.

– Ладно, бежим, – неожиданно скомандовала Ольга и снова ломанулась в чащу.

И это было ее ошибкой. Она неожиданно зацепилась ногой за старый поваленный ствол дерева, вскрикнула и упала в траву.

– Господи, моя нога, – заныла она, потирая лодыжку.

– Да что ж ты за человек-беда, – не сдержалась я. – Зачем так сильно рванула?

– Ты сама сказала, надо бежать… Женя, ой как больно. – Она аккуратно приняла сидячее положение и засучила штанину на левой ноге. – Кажется, я подвернула ногу. Все, это конец…

– Подожди, не паникуй, дай посмотреть…

– Да что там смотреть! – перебила она меня, продолжая морщиться. – Я медицинский закончила. Что я, дура, что ли?

– Колледж? – не удержалась я.

– Нет, университет. Хабаровский медицинский университет, – ответила она с гримасой на лице.

– О как!.. Ну это меняет дело…

– Женя, я точно бежать не смогу, – ныла Ольга. – Не тащить же тебе меня на себе…

– Тише… – Я прижала палец к губам. – Постарайся отползти вон к тем кустам и там затаиться. Сможешь?

Ольга покрутила головой, продолжая морщиться, что-то тихо процедила сквозь зубы и затем кивнула.

– Умница. Давай я тебе помогу.

– Еще эти комары дурацкие… – ворчала она, перемещаясь в кусты.

Чуть ли не таща ее за шиворот, я помогла Ольге зарыться в тени каких-то разлапистых кустов. Конечно, полностью от посторонних глаз она не скрылась, но это лучше, чем лежать на траве под деревьями, где тебя тут же могут увидеть.

Я снова услышала звуки, говорившие о том, что наши преследователи уже близко. При этом они явно перемещались по направлению к нам. Походу нас вычислили, и уже через пару минут они появятся пред наши ясны очи.

– Женя, оставь меня и беги, – неожиданно громким шепотом донесла до меня Ольга. – Спасибо тебе, но спаси себя. Ты там… можешь вызвать подмогу, позвонить в полицию… Ну а если меня убьют…

– Послушай меня, – перебила ее я, стараясь говорить быстро, тихо, но убедительно, – тебя, скорее всего, убивать никто не собирается. Ты им нужна живая. Для чего они это делают, не будем пока гадать. Но… я сейчас уйду, и ты должна быть готова к тому, что тебя обнаружат. Я, со своей стороны, постараюсь сделать все возможное, но я не знаю, сколько их человек, я без оружия и, скорее всего, я просто не успею их обезвредить… Поэтому, Ольга, они тебя найдут и увезут с собой. Пожалуйста, не сопротивляйся им, не груби. Если спросят про меня, скажи, что я просто убежала. А я обещаю тебе, что спасу тебя. Ты меня услышала? – Я взяла ее за подбородок и посмотрела ей в глаза.

Она растерянно посмотрела на меня, проглотила ком в горле и кивнула:

– Поняла.

– Вот и умница. Запомни: я тебя не бросила. Я обязательно тебя спасу.

Теперь в ее глазах я заметила надежду с искорками доверия, и этого мне было достаточно, чтобы отпрянуть от нее и незаметной тенью скрыться между деревьями.

Отойдя на несколько метров от места, где осталась Ольга, я притаилась и прислушалась. Я все же не теряла надежды на то, чтобы справиться с этими ребятами – в идеале обезоружить, завладеть пистолетом и найти «языка», который как на духу все бы мне рассказал: кто они такие и для чего все это затеяли. Эх, были бы сейчас со мной мои спецсредства – пистолет, сюрикены, метательные ножи или штык-нож, – я бы расправилась со всей этой шайкой в два счета.

Недалеко послышались приглушенные голоса, они раздавались прямо напротив меня, как раз там, где я оставила Ольгу. А чуть правее я уловила хруст веток – там тоже явно кто-то передвигался. Значит, их снова трое, но, возможно, и больше.

Медленно ступая, практически бесшумно, словно рысь на охоте, я двинулась в сторону того, что маячил справа. Надо как можно быстрее его обезвредить, завладеть оружием и потом расправиться с остальными, особенно с теми двумя, что шли в сторону Ольги.

Но я не успела. Впереди оказался небольшой просвет между деревьями, на него вышел один из наших преследователей – это был тот самый бородач, что сидел с нами на заднем сиденье. Сейчас он был для меня отличной мишенью, и я уже была готова на него напасть, словно хищник на свою жертву, как услышала со стороны голоса:

– Ахмет, мы нашли ее!

Ахмет, который маячил в поле моего зрения, тут же ломанулся в кусты, ориентируясь на голос. Для себя я отметила, что он был без оружия, видимо, рассчитывал справиться с двумя женщинами голыми руками. Настоящий джигит. Имей он пистолет, я бы все же рискнула на него напасть, завладеть оружием и взять его в заложники, чтобы потом произвести взаимовыгодный обмен. Затем воспользоваться машиной наших недругов и уехать отсюда как можно быстрее. Далее уже доехать до ближайшего поста полиции или ГАИ и сообщить о случившемся. Но…

Все это хорошо в теории, на практике может произойти все что угодно – знаю это по своему богатому опыту. Все учесть в таких ситуациях просто невозможно. Поэтому я все же не стала устраивать шумиху и позволила этим ребятам сделать свое нехорошее дело – увезти Ольгу. А я же позже нанесу им неожиданный визит, проникнув в их осиное гнездо. Ведь наверняка за всем этим кто-то стоит, и нужно понять кто.

«Чтобы уничтожить монстра, мало отрубить ему конечности, ему надо отрубить голову», – гласит одна из древнейших восточных поговорок.

Вот именно этого монстра мне и надо вычислить.

Так же бесшумно передвигаясь, я ушла чуть в сторону, а затем взошла на небольшое возвышение. Отсюда было неплохо видно то место, где я оставила несчастную Ольгу. Нас разделяло примерно метров пятьдесят. Я наблюдала, как один из мужчин, держа Ольгу под руку, пытался повести ее. Она безвольно висела на его руке, не шумела и не сопротивлялась, все как я велела.

– Куда вы меня ведете? Кто вы такие? – услышала я ее слабый голос.

– Скоро узнаешь, главное – не сопротивляйся, – был ей ответ.

Но все же Ольга не выдержала и стоящему перед ней второму мужику, несмотря на пистолет в его руке, зарядила оплеуху.

– Не смей меня трогать, тварь! – зашипела она ему в лицо.

Я тут же напряглась. Если жизни Ольге сейчас будет грозить какая-то опасность, то мне придется вмешаться, а там – будь что будет. Но ничего подобного не произошло. Мужик лишь сплюнул на землю, подхватил ее с другой стороны, и они потащили ее в сторону из леса.

Я аккуратно двинулась следом. Через минуту к ним присоединился третий, Ахмет.

– Вторую не видел? – спросил у него один из его подельников.

– Не-а…

Мужик взял Ольгу за волосы, запрокинул ее голову назад и, смотря в ее испуганное лицо, спросил:

– Где твоя подружка?

Ольга ответила, но очень тихо, что я практически ее не расслышала:

– …убежала… давно… – только донеслось до меня, и этого мне было достаточно.

Молодец, все сделала, как я велела. Начала слушаться своего телохранителя, который подвернулся ей так кстати. А это значит, что мы прорвемся.

Вот только Ольга стала снова брыкаться, огрызаться, и, если честно, я ее понимала. Видимо, нервы стали сдавать, и оставаться спокойным в такой ситуации было просто невозможно.

– Наверно, так будет проще, – сказал один из мужиков, достав из кармана куртки электрошокер.

– А-а!.. Сволочь! – закричала Ольга, но уже в следующее мгновение обмякла, получив порцию электрического разряда.

«Точно сволочь», – зло подумала я про себя и сжала кулаки. Но ничего, доберусь я до вас.

Бедную Ольгу подхватили, как мешок с картошкой, и быстро донесли до выхода из леса, ибо идти там было не так уж и много. Я же, переполняемая злостью и негодованием, так же тихо следовала за ними, перебегая от дерева к дереву и иногда приседая за каким-нибудь кустом.

Ольгу усадили на заднее сиденье того же черного джипа «Чероки», рядом с ней сел Ахмет, а двое других быстро расположились спереди, завелся двигатель, и машина тронулась с места. Я быстро засеменила в сторону дороги, чтобы успеть разглядеть номер. Джип оставил после себя большое облако пыли, а потом проворно свернул вправо и исчез по направлению к деревне. Поэтому номер рассмотреть мне так и не удалось.

– Сволочи! – выругалась я и ударила открытой ладонью по стволу ни в чем не повинного дерева.

Словно извиняясь, погладила его по шершавой коре. Затем перевела свое сознание в особый режим восприятия. Это самонастрой, самопрограммирование – называйте как хотите. Именно так поступают бойцы перед опасной спецоперацией. И одним из таких бойцов в свое время была я.

Для меня теперь является делом чести – спасти эту молодую женщину, которую судьба мне подбросила в это злополучное утро. Так что держитесь – Евгения Охотникова выходит на тропу войны.

* * *

Я припустила легкой трусцой по проселочной дороге в сторону деревни. По ней вышла на грейдер и перешла на шаг, выравнивая дыхание. Даже я, тренированный человек, начала чувствовать усталость, и безумно хотелось пить.

Я вошла в поселок и оказалась на безлюдной центральной улице. Осмотревшись вокруг, я пришла к выводу, что это больше похоже на какой-то хутор, который был отделен от основного села небольшим полем. Именно там виднелись крыши вполне добротных домов. Здесь же многие избы были заброшены, дорога неасфальтированная, чуть в стороне виднелась колонка, рядом с ней паслись гуси, лениво переваливаясь из стороны в сторону. И именно напротив холеных гусей стоял единственный добротный дом на всем хуторе.

Подойдя к колонке, я с жадностью напилась и умылась. Боже, какая вкусная и освежающая вода, не то что у нас из-под крана.

Дойдя до окраины, я остановилась. Дом, в котором нас держали, я узнала сразу. Старая деревянная покосившаяся изба, накренившийся забор, за которым можно было разглядеть часть сарая, где мы с Ольгой недавно были заперты и откуда так удачно сбежали.

Я осторожно приблизилась к дому и прислушалась. Как и следовало ожидать, вокруг была тишина, говорившая о том, что внутри никого нет. Надо быть полным идиотом, чтобы привести свою пленницу в это же место, хотя я и не исключала такой вариант. От наших дерзких похитителей можно ожидать чего угодно.

Я снова осмотрелась. На другой стороне улицы, но чуть левее, был небольшой деревянный домишка с большим садом начинающих цвести абрикосов и яблонь. Возле него в небольшой канаве рядом с дорогой копошились куры, а во дворе тявкнула собака. Недолго раздумывая, я направилась к этому дому.

Я вошла в покосившуюся калитку и по выложенной камнем дорожке потопала к двери. Большая и грязная псина, лежавшая около своей конуры, построенной, наверно, в одно время с домом, лишь лениво подняла лохматую голову, на которой из-за обилия шерсти даже не было видно глаз, тявкнула и снова предалась релаксу, в котором пребывала до этого, уложив морду на лапу.

Для приличия я постучала, мне никто не ответил, поэтому я молча открыла незапертую дверь и вошла в низкие сени. Вторую дверь я распахнула уже без стука и очутилась в маленькой комнате, большую часть которой занимала русская печь в полстены. Такие дома, сохранившиеся до наших времен, надо рассматривать как музейные экспонаты с обстановкой старинного русского убранства и воспринимать как своеобразные памятники архитектуры.

За столом у окошка сидел худосочный дедок и, не мигая, смотрел на меня.

– Здравствуй, дедуля, – хрипло поздоровалась я и прокашлялась.

– Здорово, коли не шутишь, – проскрипел он, не шевелясь, а потом, присмотревшись ко мне в полумраке комнаты, продолжил: – Ты откуда взялась такая чумазая?

Я даже не сразу сообразила, что ему на это ответить.

Дедок меня опередил:

– Я тебя еще из окна увидел, шляешься тут. Ты побираешься, что ли? Так нету у меня ничего, сам только картошкой да крупой питаюсь, иногда яйцами, когда куры снесут. Так что топай, откуда пришла! – И дедок махнул на меня своей сухонькой ручкой.

– Не кипятись, дедуля, – с улыбкой ответила я и даже позволила себе сесть на табурет напротив него. – Я не та, за кого ты меня принял. Помощь мне от тебя нужна, но совсем другого рода.

– Так и что надо-то?

– Кто вон в том доме обитает? – Я показала в окно, где виднелся полуразвалившийся дом, возле которого я только что была.

Дедок чуть подался вперед, снова внимательно меня рассмотрел, потом крякнул и неожиданно ответил:

– Так ты ж вроде сама была недавно в этом доме?

«О как! А это уже интересно».

– А как ты это понял? – удивленно спросила я.

– Дык я только проснулся, выглянул в окно, а там эти крутые на тачке приехали, смотрю, двух девок вывели из машины и в дом завели…

– И тебя ничего не смутило в этой ситуации? – поинтересовалась я.

– Дык, а что меня должно смутить? Привезли мужики девок, ну… всякое бывает, дело молодое… Как-то так тоже было. Бородатый тот тоже с какой-то девахой туда приезжал, только вечером, а под утро укатил с ней…

– Я имею в виду, тебя не смутило, что у девок-то были связаны руки и глаза, а у второй еще и рот залеплен? – с укоризной в интонациях спросила я.

Дедок вытаращил глаза и уставился на меня так, словно на моей голове угнездилась очковая змея.

– Э-э… Я, конечно, уже стар и могу многое не разглядеть, но… я это… не заметил этого. Одну девку вообще со спины видел, даже лица не разглядел…

– Ясно, не разглядел, и бог с тобой, – вздохнула я. – Так кто эти ребята, что нас туда рано утром привезли? Ты их знаешь?

Дедок заходил желваками на скулах, щелкнул челюстью, потом, снизив тон, ответил:

– Так и знал, что они бандиты, сразу не понравились мне.

– Так кто они? И почему не понравились?

– Ох, как тебе объяснить-то… Вообще этих ребят я тут видел несколько раз. Что они делают в этом заброшенном доме-то, точно и сказать не могу, ну… – он махнул рукой, – мне-то что до этого, лишь бы меня не трогали. Так-то не шумят, вроде не озоруют, и бог с ними… Тут дело в другом… Они, эти крутые-то, поселились недавно там – в поселке. Ну как недавно, может, уже около двух годов-то, вот… Там у них-то и дом добротный, отгрохали что надо, прям терем, вот… Это мне соседи рассказали, да и Матвей, кореш мой закадычный, там на окраине живет, нет-нет, а заглянет ко мне в гости-то… Зимой не приходил, куда тут – кругом снег, не пройти ни черта, а сейчас вот… Ну бывал он у меня давеча, рассказал, мол, эти крутые недавно резвились в своем доме-то, музыка на всю округу, дым из бани, бабий визг, запах шашлыка… Вот она пришла весна, видать-то, майские отмечали, вот… И говорит, наконец, разглядел-то их мадам главную, говорят, еёшный этот дом-то, вот…

– Подожди, – перебила я. – Что еще за мадам? – А сама тут же вспомнила, что слышала женский голос, когда мы сидели запертые в сарае.

– Ну в доме том большом-то хозяйка, как люди говорят, мадам какая-то серьезная, вся из себя такая, на черной машине ездит, землю вокруг дома-то себе скупила, вот только накой-то не понятно, все равной-то там ничего не сажат… Ну вот такая мадам. – Дедок развел руки в стороны. – Бизнесменша, поди, какая… Или фермерша, шут ее знат… А эти, – он махнул рукой в сторону окна, – видать, подчиненные ее или, как это раньше говорили… э-э… Крыша, вот! Но видно ж, что бандюки, на морде же написано… Вот этим они-то мне и не нравлются… у-ух!.. рожи бандитские. – Дедок погрозил сухоньким кулачком. – Явно какие-то темные делишки проворачивают. И вот ты… Видать, обидели тебя они, девонька?

– Еще как обидели, – ответила я. – И подругу мою похитили, надо ее выручать.

– Так полицию надо, полицию… Давно их надо-то приструнить дармоедов. Понастроют домов-то и людям спокойно жить не дают. Хотя Матвей-то мне говорит, у этой Шурки все схвачено. И с участковым она на одном поводке, мол, захаживал он в ее дом, в баньке ее шикарной парился…

– Шурка – это, получается, имя той самой мадам? – уточнила я.

– Ну да, – кивнул дедок. – Они, вся эта братия, ее-то так кликают.

– Понятно… Тебя самого как звать-то?

– Борис я. Дед Борис.

– А я Евгения. Теперь скажи мне, деда Борис, где я вообще нахожусь? Что это за поселок?

– О-о… девонька, – дед Борис снова вытаращил на меня глаза, – вижу, попала ты в передрягу-то. Даже места не знаешь, куда тебя привезли… Заовражье это. Я имею в виду-то, что сейчас ты тут, в Заовражье, – это хутор наш небольшой. Часть домов-то уже позаброшены, никто не живет-то, вон один дом добротный, и то он у них-то как дача будет, вот… А там за полем поселок Михайловский.