Помоги проекту - поделись книгой:
Человек, который хотел понять все
Пролог
В том, что произошло в тот день, виноват был сам Франц: устанавливая предыдущим вечером будильник, он не включил звонок. Разбудили его, в результате, гулявшие по лицу лучи солнца... посмотрев на часы, он обнаружил, что должен выехать из дома через 22 минуты, а иначе опоздает на работу. Обычный распорядок утренней жизни полетел в тартарары; Франц лишь успел принять душ, почистить зубы и проглотить, обжигаясь, чашку растворимого кофе. В 8:32 он уже выводил машину из гаража. Езды до университета, при удачном раскладе, всего 23 минуты, плюс еще 5 – до аудитории, глядишь, можно поспеть, если по дороге не будет пробок. А в самом крайнем случае подождут студенты пару минут... и тут он вспомнил, что конспект по дифференциальной геометрии остался дома, так что все вычисления во время утренней лекции придется воспроизводить у доски. Впрочем, бог с ним, не самое страшное.
Воздух с ровным гулом обтекал машину, на бледно-голубом небе покачивалось ярко-желтое солнце.
«Сдаюсь! – сказал Франц самому себе. – Утро испорчено и через час должно быть забыто. Что у меня после лекции? Дело номер один: добить вчерашний интеграл, а то вся задача застряла на мертвой точке. Дело номер два: позвонить экс-супруге и договориться забрать на выходные сына... вот только куда с ним пойти непонятно: зоопарк надоел, в кино ничего путного не идет. Ладно, что-нибудь придумаем. А для сегодняшнего вечера и придумывать ничего не надо – вечером будет Лора. Будет прохладная майская ночь и неспешная прогулка от университета до ее дома...» Франц воспрянул духом, воображая, как Лора откроет дверь, и он скажет: «Привет! Давно хочу спросить – зачем тебе такой длинный хвост?» А она засмеется и ответит: «Чтобы больше нравиться тебе, моя внученька!» Раздражение из-за опоздания на лекцию и застопорившейся работы исчезли; подумаешь, интеграл расходится – с этим он разберется... посидит, подумает и разберется! Ему всего лишь тридцать три, неделя-другая роли не играет.
За окном машины проносились последние пригородные коттеджи, ровно подстриженные газоны, игрушечные фонари на тонких ножках... Не сбрасывая скорости, Франц въехал в город – и сразу же застрял у светофора. Медленно текли секунды. Около следующего светофора опять пришлось стоять; Франц начал нервничать... он не любил опаздывать. Остаток пути он гнал на семидесяти километрах в час – и на тех же семидесяти вылетел на площадь перед университетом.
Тут-то все и произошло.
С тротуара впереди его машины шагнула на дорогу копавшаяся в своей сумочке девица. Франц вывернул руль влево и резко затормозил. Последнее оказалось ошибкой: сзади ему поддал невесть откуда взявшийся «Джип», и его машину выбросило на встречную полосу – прямо перед большим грузовиком, почему-то толчками (показалось?) надвигавшимся на него. Потом раздался беззвучный удар, тысячи извилистых трещин змейками пробежали по ветровому стеклу; Франца подняло с сиденья и мягко, но неуклонно потащило вперед.
Боль он почувствовать не успел, просто все вокруг отчего-то прекратилось.
Регистратура
1. Коридор
Сколько времени он пробыл без сознания. Франц не знал, ибо часов на его руке почему-то не оказалось. Он сидел в глубоком кожаном кресле, на подлокотнике которого стояла медная пепельница, на краю которой лежала дымящаяся сигара. Кресло располагалось у стены уходившего вправо и влево коридора, напротив находилась дубовая дверь с непонятной табличкой 21/17/Р. За дверью одиночно тюкала пишущая машинка.
Франц помотал головой, пытаясь отогнать окутывавшую его странную сонливость. «Что ж, сонливость как единственный результат автокатастрофы – считай, повезло. Или я... того... пострадал?» Он неуклюже встал, и задетая локтем пепельница с грохотом покатилась по полу. Франц подобрал ее и погасил сигару, потом несколько раз потопал ногами: если не считать странного-таки ощущения сонливости, он чувствовал себя в полном порядке. Одет в те же джинсы, свитер и ботинки, в которых выехал сегодня утром из дома. Не хватало лишь часов. Он проверил карманы: носовой платок, бумажник – часов не было и там. Признав, что в этом направлении он зашел в тупик, Франц посмотрел направо... и у него закружилась голова.
Коридор уходил в бесконечность
Через каждые десять метров в левой стене располагались двери, напротив которых стояли одинаковые кожаные кресла с одинаковыми медными пепельницами на подлокотниках (дымившихся сигар, правда, не было). Стены коридора покрывала неброская серая краска, на полу лежал блеклый коричневый линолеум. Над дверями красовались стеклянные табло с выключенной сейчас подсветкой. Франц прошел вперед – на следующей двери висела табличка 22/17/Р. Дверь была заперта (он подергал за ручку), и никаких звуков оттуда не доносилось. Еще дальше виднелась дверь с табличкой 23/17/Р.
Он зажмурился, потом посмотрел вперед еще раз.
И еще раз увидел: бесконечность.
«Дано: бесконечный коридор и запертые двери. Начнем с коридора: я всегда думал, что бесконечных коридоров не бывает... или же бывает? – как всякий порядочный ученый, Франц чувствовал необходимость верить своим глазам. – Скажем так: вообще не бывает, а здесь/сейчас бывает... С коридором разобрались быстро (ха-ха-ха!), но что у нас с дверями? Все пронумерованы, причем как-то непонятно: что означает повторяющаяся комбинация 17/Р? И вообще с этой нумерацией что-то не то, что-то здесь обязательно нужно понять... Господи, да проясни же мне мозги! А, вот что: если вправо номера дверей увеличиваются, то ведь влево они должны уменьшаться? То есть где-то есть
Франц почувствовал возбуждение, сонливость исчезла; он резко повернулся и зашагал, стараясь не смотреть вперед. Вопрос о начале коридора почему-то стал очень важным для него: Францу казалось, что, прислонившись спиной к тупику возле первой двери, он получит точку отсчета и сможет понять хоть что-нибудь. Он ускорил шаг. Перед глазами проплывали двери, взглянуть вперед он по-прежнему не решался. 10/17/Р, 9/17/Р, 8/17/Р... почти перейдя на бег, он миновал дверь с табличкой 2/17/Р. Наконец, в поле зрения вплыла желанная дверь 1/17/Р, однако коридор и не думал кончаться. Догадка забрезжила в мозгу Франца – и увидев табличку 0/17/Р, он не удивился. Сделав по инерции еще несколько шагов, он посмотрел вперед (эхо его шагов, отражаясь от стен, побежало по ломаной линии вперед, вперед, вперед...). Коридор был бесконечным и с этого конца, а очередная дверь, как и следовало ожидать, имела номер –1/17/Р.
Шаркая от разочарования ногами, Франц подошел к ближайшему креслу и сел. Почему-то мешали руки... а, ну да: все это время он таскал с собой окурок сигары и пепельницу. Франц умостил их на подлокотнике кресла и задумался: перспектив видно не было. Хотя... да, возле двери 21/17/Р – «его» двери – он слышал стук пишущей машинки. Франц встал и поплелся назад. Обратная дорога показалась намного длиннее; он тащился, погрузившись в безмыслие, и не сразу заметил, что к звукам его шагов примешиваются равномерные щелчки. Он посмотрел вперед: стеклянное табло над одной из дверей мигало. Большого интереса к такому развитию событий он почему-то не испытал и даже не ускорил шаг.
Оказалось, что табло мигало как раз над дверью 21/17/Р. «Входите», – прочитал Франц и постучал. За дверью послышался грохот, будто там уронили что-то тяжелое, но ответа не последовало.
Франц нажал на дверную ручку и шагнул вперед.
2. Комната 21/17/Р
Комната, где он оказался, была невелика и захламлена. Вдоль стен стояли массивные допотопные шкафы мореного дерева с застекленными дверцами, сквозь пыльные стекла виднелись неровные ряды картонных папок. На шкафах и под шкафами лежали неровные стопки конторских книг, из расположенной в углу урны извергался поток скомканных бумаг. В другом углу, на полу стояла пишущая машинка. Посередине комнаты высился монументальный двухтумбовый стол, заваленный толстым слоем бумажного хлама; позади валялось, опрокинутое на бок, обшарпанное кресло. Перед столом стоял стул. Комнату освещало скудное мерцание лампы дневного света, окон не было. Людей тоже.
Франц шагнул вперед, опустился на стул, взял со стола первый попавшийся лист бумаги и стал читать. Текст начинался с полуфразы: «...в случае психологического шока регистрируемого первичный регистратор должен повторить Обращение еще раз, придавая повышенное значение артикуляции и фразировке».
– Что за бред? – скрипучим от долгого молчания голосом произнес Франц. – Какое еще Обращение? – он откашлялся.
Посередине страницы текст был разорван заголовком:
§3. Действия первичного регистратора в критических ситуациях
Далее следовало:
«Настоящий раздел посвящен описанию действий первичного регистратора в так-называемых критических ситуациях (в дальнейшем – КС). Все КС подразделяются на три группы:
КС, связанные с личностью регистрируемого;КС, связанные с личностью первичного регистратора;КС, связанные с природными катаклизмами.
Типичным примером КС 1-й группы является вышеупомянутый психологический шок регистрируемого. Критической ситуацией также считается обострение какой-либо болезни у одного из лиц, состоящих в отношениях регистрирования. Что же касается КС 3-й группы, то за время существования Регистратуры таковая была зафиксирована лишь однажды (см. Приложение 5); соответственно, понятие КС 3-й группы включается в Методические указания лишь согласно традиции, а сопутствующие разъяснения ввиду их неактуальности сведены к минимуму.
Перейдем теперь к подробному описанию КС, возникающих при формировании...»
Здесь текст обрывался. Ниже последней строчки располагался номер страницы – 14.
Заинтригованный Франц начал рыться на столе в поисках следующей страницы, но сразу понял, что шансы малы: желтая от времени бумага лежала в несколько слоев. Ему попался титульный лист от «Дополнительных разъяснений к методическим указаниям первичному регистратору», копия Приказа по Регистратуре № 206/11 «Об усилении борьбы с непроизводственным расходом бланков» и уйма других документов. Попадались и разрозненные листы «Методических указаний первичному регистратору», однако искомая пятнадцатая страница исчезла без следа, а понять что-либо в остальных было невозможно. Франц нерешительно посмотрел на папки в шкафах (они могли содержать какую-нибудь связную информацию), но вдруг понял, что слышит тихое сопение. Привстав, он перегнулся, чтобы заглянуть за стол, и... отпрянул.
Скорчившись на четвереньках, из-под стола выглядывал пожилой человек в очках. Глаза человека были полны слез.
Воцарилось неловкое молчание.
3. Иван Иоаннович
Франц разлепил внезапно высохшие губы:
– Кто вы?
Пожилой человек завозился, слегка изменив позу. Лицо его от неудобного положения покраснело и покрылось испариной.
– Вам плохо?
Человек дернулся и неожиданно завопил резким, гнусавым дискантом:
– Да, мне плохо, милостивый государь!... Я слишком стар, чтобы долго сидеть скрючившись... и это унизительно! Да-с, молодой человек, унизительно!
Франц оторопел.
– Отчего же вы не встаете? – спросил он неуверенно. – Вам помочь?
Кряхтя и всхлипывая, старик встал и медленно, с усилием поднял кресло. Eго лицу покраснело, по щекам текли скудные слезы.
– Кто вы? – осведомился Франц.
– Первичный регистратор.
– А почему плачете?
Старик закрыл лицо ладонями и зарыдал в голос...
Лишь через две минуты увещеваний всхлипывания стали реже, и Регистратор отнял ладони от лица. Он все еще выглядел, как побитая собака, однако согласился сесть в кресло и заговорил более или менее связно.
– Понимаете ли, молодой человек, я проходил переподготовку – два года. А потом вышел на службу. Да-с, молодой человек, вышел на службу, хотя некоторые утверждали... – голос его дрогнул, и он замолчал.
– И что? – подбодрил Франц.
– Я сидел здесь по восемь часов в день! – неожиданно выкрикнул старик. – Пять дней в неделю!! Два месяца!!! И ни одного регистрируемого за все время... – голова его тряслась, на шее набухли жилы.
– Стоит ли из-за этого переживать? – попытался успокоить его Франц.
– Стоит! – горечью возопил старик. – Ибо я того... сплоховал! Они, наверное, были правы.
– Кто «они»?
– Те, на переподготовке... – глаза Первичного Регистратора снова подернулись слезами, и Франц поспешно сменил тему:
– Ладно, бог с ними. Вы лучше объясните, как оказались под столом. Вам стало плохо?
Он опять не угадал: слезы потекли по щекам Регистратора, из уст исторгся поток бессвязных слов. Приведенный потом в систему, рассказ старика выглядел примерно так.
После переподготовки Регистратор (представившийся Иваном Иоанновичем) вышел на службу и к настоящему моменту проработал около месяца. И за все это время у него не было ни одного регистрируемого! Иван Иоаннович вовремя приходил на работу, просиживал в кабинете положенные часы, потом уходил домой; приходил, не опаздывая, на следующее утро; однако отсутствие работы сильно угнетало его. На службе он читал книги, дремал – в общем, скучал. И так продолжалось до сегодняшнего утра, когда к нему поступил, наконец, первый регистрируемый. Несмотря на полную неожиданность визита, Иван Иоаннович справился с Регистрацией (по собственной оценке) блестяще...
На этом месте своего рассказа Регистратор заметно помрачнел.
– Увы, молодой человек, – запинаясь, сказал он, – я все же допустил одну ошибку. Но вы должны меня понять.
– Я понимаю, – с готовностью подтвердил Франц. В который раз ему показалось, что он узнает что-то содержательное.
Старик погрузился в горестное молчание.
– Я понимаю, – повторил Франц.
Иван Иоаннович вздрогнул и медленно, с неимоверными паузами выговорил:
– Я... по ошибке... отдал ему... текст... Обращения.
– И что? – осторожно поинтересовался Франц.
– А то! – плаксиво вскричал старик. – Теперь его у меня нет! – помолчав, он неожиданно спокойно добавил: – А наизусть я не помню, ибо забыл.
В комнате стало тихо. Иван Иоаннович твердо, без тени раскаяния, смотрел Францу в лицо. Слезы на его глазах высохли.
– И что теперь? – спросил Франц.
– Ничего.
– А что делать мне?
– Берите Анкеты и ступайте в Зал Заполнения... – старик покопался в столе и достал стопку каких-то бланков, – ...вот. А Обращение, молодой человек, я вам зачитать не могу-с. Раньше надо было приходить.
Франц машинально принял бланки. Иван Иоаннович встал, Франц из вежливости встал тоже. Шагнув в сторону, старик открыл неприметную низкую дверь в углу кабинета.
– Прошу-с, – коротко сказал он.
Франц остановился на пороге (дверь вела в большую, ярко освещенную комнату) и повернулся к старику.
– Но вы мне так ничего и не объяснили... – раздраженно начал он и осекся.
Во всей фигуре Ивана Иоанновича произошли неуловимые изменения. Франц только сейчас заметил, что старик был одет в очень изящный, хотя и старомодный, черный костюм и белоснежную рубашку. На носу красовались вовсе не очки, а пенсне в тонкой золотой оправе. Стан Ивана Иоанновича аристократически распрямился, да и не выглядел он теперь старым – так, лет пятьдесят, не больше. Метаморфоза была полной... перед Францем стоял другой человек.
– Па-апра-ашу, – твердо повторил Регистратор. У него изменился даже голос: гнусавый дискант превратился в звучный бас.
Ослушаться во второй раз Франц не посмел. Он шагнул вперед, и дверь за его спиной захлопнулась.
4. Заполнение анкет
Несколько секунд ошарашенный Франц помедлил, прислонившись спиной к закрытой двери... он не вполне понял, что произошло. Сначала старый черт сидел под столом, потом плакал и нес околесицу и, наконец, вышиб размякшего Франца из комнаты... очевидно, все это было тщательно разыгранным представлением! Он повернулся и попытался вернуться в логово старого проходимца, однако ручки на этой стороне двери не было.
Франц нехотя отошел и огляделся.
Зал Заполнения Анкет представлял собой хорошо освещенную, просторную комнату, в центре которой стоял письменный стол и, по разные стороны от него, два стула. Стены были увешаны образцами заполнения Анкет, то есть стандартными бланками, исписанными каллиграфами с фамилиями Смит, Шварц и Родригес. Вздохнув, Франц сел за стол и приступил к заполнению Анкет.
Бланки, которые всучил ему Иван Иоаннович, нумеровались от единицы до девяти, а номером ноль была помечена «Инструкция анкетируемому». Последняя состояла из трех пунктов:
Анкеты заполнять только карандашом (ищи в ящике стола);Ничего не зачеркивать, пользоваться ластиком (ищи в ящике стола);Антропометрические измерения производятся во Вспомогательном Помещении (дверь сбоку).
Первая Анкета была посвящена как раз антропометрическим данным; Франц прошел во Вспомогательное Помещение. Помимо измерителя роста и медицинских весов, там имелось:
ручной динамометр,
динамометр для измерения становой силы,
полный набор приспособлений для антропометрии по системе Бертильона,
дактилоскопические принадлежности
и многое, многое другое.
Дивясь продуманности оборудования (все необходимые измерения можно было проделать без посторонней помощи), Франц быстро занес результаты в Анкету. Дальше дело пошло медленнее.
Вторая Анкета «Ваша работа» представляла собой объемистую брошюру без оглавления – раздел, посвященный математике, Франц нашел лишь на третьей с конца странице. Заполнив его почти целиком, он с неприятным удивлением прочитал последний пункт: «Есть ли у вас печатные труды из других отраслей Человеческой Мысли? Если есть, заполните соответствующий раздел настоящей Анкеты». Теперь надо было разыскивать раздел «Литературное творчество», ибо в бытность свою студентом Франц имел неосторожность написать и опубликовать научно-фантастический рассказ. В результате, с этой Анкетой он покончил лишь через четверть часа.
Из оставшихся Анкет особенной глупостью поражала Шестая – «Ваш культурный уровень» («Сколько вы прочитали книг? Много, мало, не могу сказать – нужное подчеркнуть» и тому подобное). Франц опять начал злиться, но все-таки заполнял дурацкие Анкеты.
Поделиться книгой: