Начальник милиции. Книга 4

Витя и полкан о чем-то переговаривались, а смущенный нападками Валентин нервно протирал очки.

— Не обращай внимания, — шепнул я эксперту. — Делай свою работу…

Тот вздохнул, кивнул с благодарностью и уже спокойнее принялся дальше искать следы, а затем отщелкал на фотоаппарат труп с разных ракурсов. Положил масштабную линейку на дырки в теле и тоже отщелкал — буквально каждое повреждение всё по правилам детальной фотосъемки. Учитывая количество дырок, повозиться ему пришлось.

Я в это время искал хоть что-то, за что можно было бы Мухтару зацепиться. В идеале, нужна вещь, которую оставил преступник. Но ничего такого нет. Тогда я попытался смоделировать ситуацию — за что злоумышленник мог хвататься? Осмотрел внимательно обстановку. Снова мимо. Порядок в квартире явно не нарушен. Книжки по полочкам, никаких пустых бутылок (если предположить, что потерпевший до рокового момента распивал с убийцей) и грязной посуды. На первый взгляд вещи на своих местах.

Тогда я дал Мухтару занюхать пол. Но это только в сериалах и плохих фильмах собака сама решает, какой след запаховый выбрать из множества, и потом следовать за преступником по нему. На деле же все сложнее. Псу не дашь всю комнату на осмотр, ему нужен образец запаха для занюхивания.

Эталон. Исходный код. Затравка. Триггер.

Ему нужна конкретика, а не просто «ищи, ищи».

Не нейдя этой самой конкретики, я вот и решил дать ему занюхать участок пола перед трупом, где предположительно мог стоять убийца. Но чертова кровь разлилась так широко, что близко к телу не подойти. Делать нечего, я указал ему на пол по кромке красной лужи. Как и следовало ожидать, результатов это не дало, как в небо пальцем ткнул.

Мухтар, конечно, поводил носом для порядка, походил туда-сюда, а потом уставился на меня, будто говорил: «Не понял тебя, хозяин, чего искать-то?»

— Собачка тоже, я смотрю, слабовата, — хмыкнул во всеуслышание полкан. — Бестолковая. Почему след не берет?

Какие-то соглядатаи за его спиной захихикали, а ответственный удовлетворенно крякнул, мол, не умеют местные работать, а без пригляда сверху всему процессу крышка. Он даже начал ценными мыслями делиться, что надо было из области кинолога поднимать, а то тут, похоже, одни дилетанты и бездельники в Зарыбинске. Еще и калеки, судя по гипсу.

Это уже камень в мой огород, в Мухтаркину будку камешек.

Ах ты, тля кабинетная. Что ж… Надо бы тебя научить манерам. Заодно изгнать с места осмотра, а то мешаешься и под руку дышишь. Коварный план мигом созрел в моей голове.

Я дал занюхать Мухтару кровь, подвел его к луже. При этом сам пригнулся и повернулся так, чтобы мою руку в гипсе из прихожей никто не видел. Пальцем загипсованной руки, не побрезговав, мазнул по крови. Пальчик поджал, пряча его красный цвет.

Потом сказал Мухтару «ищи», логично предположив, что преступник мог испачкаться в крови, а кровь ведь не абстрактная красная субстанция — она имеет индивидуальный запах у каждого человека. Это хороший запаховый маркер, я помнил это из умных книжек, что нашел и прочитал в своем кабинете.

Допустим, если преступник испачкался, то надо искать не запах убийцы (его я не мог вычленить на месте преступления), а сопроводить Мухтара по запаху крови. Ловко я это придумал, сам себе показался гением. И когда только успел освоить профессию? А теперь нужно было сюрприз полкану устроить попутно, но это мы запросто.

— Ищи, — сказал я, и Мухтар потянул меня на выход.

Приблизился к прихожей.

— Разойдись! — скомандовал я сгрудившемуся народу в коридоре.

Люди подчинились, лишь ответственный стоял ухмыляющейся глыбой, иронично посматривая на мои потуги. Мол, собака не трамвай, объедет.

Народ повытягивал шеи, с интересом наблюдая, куда поведет Мухтар. Ну ясен пень, на выход из квартиры, а не в окно и не на крышу, потерпевшего же не Карлсон зарезал и не птичка на крылышках.

Почти поравнявшись с полковником, я тихо скомандовал «фас». Это одна из любимейших команд для Мухтара. Причем я научился ее произносить так, будто вздохнул — почти бесшумно, и Мухтраку к такому фасу приучил. Ему было достаточно услышать такой «вздох» и почувствовать еле видимое подергивание поводком. Означающее — стоп, вот он, паскуда, кусать его.

И Мухтар укусил. Рыкнул и вцепился в ботинок полковнику. Четко сработал, как швейцарский нож…

Полковник заорал благим матом и попытался бежать, но пес жевал ботинок крепко, так что ответственный расстелился под ногами своей «свиты». Естественно, я показательно оттащил Мухтара от жертвы и помог, со всей уважительностью, подняться полковнику, незаметно мазнув его китель кровью трупа.

— Убери собаку! — ревел полковник, прячась за людьми и прокурором. — Я рапорт напишу, его спишут к чертям! Как фамилия? Уволить таких разгильдяев!

Тут подскочил Кулебякин.

— Олег Демидович, не надо рапорт, я сам разберусь!

— Ответственному от руководства ногу прокусили, — шипел полковник. — Не следишь за личным составом, ты у меня тоже взыскание получшиь!

— Морозов! Ядрена сивуха! — повернулся ко мне шеф. — Это что ты тут устроил?

— Виноват, товарищ полковник, — невинно пожимал я плечами. — Но Мухтар подумал, что убийца вот этот… Как его?.. Олег Денисович.

— Демидович, — поправил меня перепуганный Кулебякин.

— Да хоть Демьянович! Собаке без разницы, только пес кровь учуял. Пошёл по следу крови и на нем нашел. Ну и подумал, что надо брать гада! То есть…

Я замолчал, как будто подбирая слова. Раздались сдавленные смешки, а сконфуженный полковник непонимающе крутил башкой.

— Какой еще след крови? — включил профессиональный интерес прокурор.

— Да вот же! — ткнул я на полу кителя полковника, которую только что замарал. — Совсем свежая, с места преступления, стало быть… Так что Мухтар четко сработал. Молодец. Просто не надо было некоторым тут без толку ошиваться и следы крови на себя цеплять.

— Вы тут совсем охренели? — шипел полковник. — Какая еще кровь?

Но, опустив взгляд, разглядел красный, на фоне форменной материи кителя почти черный, мазок. Потрогал, растер его между пальцев и сразу заткнулся.

Петр Петрович с облегчением выдохнул и стал умело переводить стрелки, обращаясь к полковнику уже с некоторым назиданием:

— Олег Демидович, вы, похоже, зацепили кровь на месте происшествия, когда сюда входили, а я вас предупреждал, вперед кинолога и криминалиста не стоит лезть. Вот и вышла оказия, получается, однако, что сами виноваты…

Ответственный, оттирая кровь носовым платком, что-то бурчал под нос, а после поспешил ретироваться. Двинулся к выходу. Его функция «собирателя» выполнена: он побывал на месте преступления, дал ценные указания и попытался устроить разнос. Разнос не получился, но генералу все одно будет, что доложить. Вот только покрасоваться, как обычно, не вышло — оконфузился.

Под сдерживаемые улыбки присутствующих его как ветром сдуло. Что ж… Теперь и поработать можно, никто не мешает. Валя уже дал зеленый свет следаку и судмедэксперту. Все объекты и предметы, которые он собирался отработать на следы рук ( что-то из обстановки квартиры — мало ли, может, найдутся чужие пальчики, а не хозяйские), он умело обозначил картонными карточками с циферками и с разметкой в виде кубиков — этакий гибрид номерка и масштабной линейки. И строго-настрого запретил трогать предметы и даже приближаться к тому, возле чего стоят такие номерки.

Я же пошел на дубль два — снова дал занюхать Мухтару кровь и сказал «ищи», а людям отдал другую команду:

— Посторонитесь, товарищи! Пропустите, идем по запаху крови. На ком кровь будет — укусит.

Людей как ветром сдуло, никто не хотел хромать отсюда, как Олег Демидович.

А мы с Мухтаром чинно проследовали через прихожку на лестничную площадку и потом на улицу. А дальше он меня потянул куда-то в глубь двора. Уверенно потянул, решительно…

Вот молодец! Да и я не промах. Задумка сработала, и Мухтар-таки взял нужный след. Очевидно, преступник перепачкался в крови, как я и предположил. Только не ботинком, следов он умудрился не оставить, а чем-то ещё.

Мы протопали мимо детской площадки — приходилось аккуратно ступать в ночной темноте, тем более, что я ещё и руку в гипсе пока слегка берёг. А пес потянул меня в сторону черных сараюшек, что стояли на краю двора.

— Ищи, ищи, — подбадривал я его.

Друзья! Создал небольшой опрос по поводу личной жизни Сан Саныча. Доступен для подписчиков по ссылке: https://author.today/post/560971 Опрос, для тех кто читает книгу. Если кто не подписан, но желает проголосовать, нужно подписаться и обновить страницу и блог будет доступен. Спасибо!

Глава 4

Мухтар уверенно шел вперед. Казалось, он видит даже в темноте.

Плотность застройки в Зарыбинске, как, впрочем, и в других мелких городах СССР, была небольшая. Частенько прямо тут же, на краю двора, находилось место всяким полулегальным сараюшкам и гаражам.

Вот такие хозпостройки и выросли передо мной кривым рядом. И Мухтар меня тянул туда, вглубь, где лебеда соревновалась с крапивой, где дети любили играть в войнушку, а мужики выпить и подумать о жизни подальше от глаз своих благоверных.

Ночью место выглядело пустынным. Даже мертвым. Мы завернули за постройки, дальше был тупик.

— Ну и кого мы здесь ищем? — спросил я пса.

Он посмотрел так, будто и вправду мог ответить, и просунул голову в гущу зарослей травы. С шумом втянул ноздрями воздух.

— Чего там?

Я приготовил руку с гипсом, если что — ударю, но, приглядевшись, понял, что человеку там не спрятаться, а вот мелкий предмет в буреломе запросто можно укрыть. Например, то, что преступник скинул. Нож? Перчатки? Другие улики?

Я отпустил поводок и достал освободившейся рукой карманный фонарик. Мухтар сел возле крапивы, обозначая конец маршрута и показывая всем видом, дескать, не обессудь, хозяин, дальше ты сам. Я собственными боками в крапиву не полезу.

Желтый луч полудохлого фонарика скользнул по зарослям, вычертил разбитую бутылку, ржавую консервную банку. Это все не то… А потом я заметил нечто светлое, похожее на тряпицу небольшого размера.

Просунул руку, ужалился, но стоически её не отдернул и извлек из крапивы носовой платок, перепачканный в крови. Кровь свежая — хоть и подсохла, но еще не побурела и не превратилась в корочку.

А вот это уже интереснее… Это не какая-то тряпка, которую прижимали к ране. Тут тонкий слой напачкан. Похоже, убийца оттирал платочком кровь с себя и выкинул его в заросли крапивы, и если бы не Мухтар, хрен бы его нашли когда. А если бы Ларионов не был «нашим всем» (чем конкретно — мне ещё предстоит выяснить), нас с Мухтаром бы сюда и не вызвали.

Я осмотрел платок, раздумывая, что с ним делать. В двадцать первом веке бы сказали, что дело в шляпе (ну, почти). А при нынешнем развитии криминалистических возможностей толку от него маловато. Оно и понятно, ведь ДНК-экспертизы не существует пока что. Если платок убийцы (а в этом я не сомневался — Мухтар фуфло не подсунет), в моем времени на нем можно было запросто найти клетки эпителия хозяина и пробить по ДНК-базе. Но такой базы еще долго не будет. В России появится она лишь в двухтысячных, тогда, помнится, у всех сидельцев начнут отбирать кровь, как образец ДНК, для помещения в базу данных. База это будет общероссийская, со всех исправительных учреждений станет пополняться. Я тоже не миновал этой участи. Капля моей кровушки ушла на специальный носитель — карточку, где сохранялась благодаря специальному консервирующему сорбенту. Мгновенно впитывалась, высыхала — и карточка отправлялась в лабораторию МВД для дальнейшего выделения ДНК.

Помнится, такой процесс называли типированием осужденных. От слова — получить генотип. Не у всех отбирали образцы, только у тех, кто осужден к лишению свободы за тяжкие и особо тяжкие преступления и за все преступления против половой неприкосновенности.

И вот сейчас — не думал, что когда-нибудь пожалею о том, что нет этой базы. И нет к ней доступа под рукой у Загоруйко. Жаль… Но имеем, что имеем.

Я продолжал рассматривать платочек. Ткань обычная, тоненькая хэбэшка, без рисунка и финтифлюшек. Видно, что мужской аксессуар.

Стоп! А вот это что? На краю изделия красовались вышитые вручную буковки. Из-за пятен крови в тусклом лучике фонарика я не сразу их заметил. Три буквы: «КИТ».

Что за рыба-кит такая? Или это именной платочек? Инициалы? Или все же животное морское? И то, и другое может быть. Ладно… Сейчас надо сгонять за следаком, за понятыми и замутить здесь еще один осмотр, изъять улику под протокол, как положено. Возможно, этот КИТ поможет выйти на хозяина платка. И тогда окажется, что действительно дело в шляпе.

Платочек я спрятал обратно в крапиву и приказал Мухтару искать дальше. Он повел меня обратно по тропинке и вывел на дорогу. Улочка небольшая, пустая, но проездная. А дальше след терялся. Видимо, убийца уехал на машине. Или поймал какую-нибудь попутку, что днем сделать в Зарыбинске несложно. Короче, что называется, тут его и след простыл.

Пошел назад, раздумывая… И тут я вспомнил еще одну преинтереснейшую деталь. Которая, кстати, лишь повышала ценность моей находки. Со мной в той жизни отбывал в одном отряде Жора Кривой, профессиональный домушник. Рассказывал он такой случай. Как-то он пролез в форточку, чтобы выставить очередную хату, и наткнулся там на хозяина. Тот только что вернулся домой. Хозяин, конечно, сразу в драку. Жора — дрыщ, метр с кепкой, телосложение скунса, в окошки удобно пролезать, а вот честный бой с мужиком разъяренным выдержать — это совсем не про него. Но делать же что-то надо? Тогда ушлый Жора схватил со стола ножик на кухне и ткнул потерпевшего. А после смылся. Мужик выжил и дал показания. Взяли Жору быстро, его фотка была в базе у оперов, по описаниям они быстро смекнули, что за хорёк проник в форточку и пырнул терпилу. Но Жора нанял настоящего пройдоху-адвоката. Тот научил его, что говорить, и они в полный отказ пошли. И выходило, что показания мужика — против показаний Жоры. Домушник еще бабу подговорил, дескать, с ней ночь провел, вот и алиби. Дело грозило развалиться и превратиться в темнуху.

Но невдомек было Жоре, что есть такая экспертиза — исследование запахов следов человека. Я, честно говоря, тоже не знал о ее существовании, но Жора нам все в красках описал, как у него образец для экспертизы отбирали — на несколько минут заткнули за пояс к голому телу кусок фланели, накрытый фольгой, хочешь не хочешь, а она твоим духом пропитывается. А после провели экспертизу с использованием собак-детекторов. Специальных, приученных делать выборку из множества объектов. Так вот, погорел Жора именно на этой экспертизе, хотя когда на дело шел, готовился к нему тщательно: и перчатки надевал, и следов не оставлял, ни ДНК, ни пальчики. А вот запах — такое дело, его не скроешь.

Мы тогда его давай расспрашивать. А запах его нашли, ни за что бы не поверил, на крови потерпевшего. Жора в красках рассказывал, как офигел, когда знакомился с заключением эксперта, в котором говорилось, что для выборки собакам-детекторам была представлена выпарка из крови потерпевшего, которую обнаружили на месте преступления. Оказывается, кровь — такой хитрый объект, что всё это в себя впитывает, так ещё и удерживает. А при высыхании, чужой запах еще и консервирует и сохраняет долгое время. Проще говоря, Жора, пока боролся с потерпевшим, сам вляпался в его же кровь, и та сохранила его запах. Менты сработали грамотно, все изъяли, подключили экспертов — и вуаля! Жора-таки к нам заехал, хотя других доказательств против него не было. Мы, конечно, удивлялись. До чего техника дошла, хотя собачки — не техника вовсе, и даже посмеялись. Жору мне было не жалко. Человечек он так себе, еще и терпилу чуть не замочил, ладно, того в реанимации откачали.

А тут у меня ситуация — один в один почти. Есть, получается, кровь потерпевшего на платке, который держал в руках убийца. При должном обращении с вещдоком кровь можно запросто сохранить. Как говорит Загоруйко, любой биологический объект при изъятии надо высушить и упаковать в дышащую упаковку — бумага, картон. Получается, что у меня есть стопроцентный запаховый след преступника, который эта кровушка благополучно в себя впитала.

Да след-то есть, а вот методики проведения таких экспертиз — нет. Сомневаюсь, что вообще такое направление сейчас в СССР прорабатывается, хоть даже на стадии задумки. Но если верить домушнику Жоре, запах в крови хранится долго, не один день и не месяц. Стало быть, у меня пока есть ценная улика, есть Мухтар, а как дальше это использовать — будем думать.

Я, конечно, не собирался становиться основоположником исследования запаховых следов человека в криминалистических целях, но галочку себе в голове поставил.

С такими новыми идеями и мыслями я вернулся на место происшествия. Там вовсю кипела работа. Леночка диктовала следаку описание повреждений на трупе, понятые стояли в сторонке, Гужевой умчался делать поквартирный обход, криминалист мазюкал дактилоскопической кисточкой шкафчик. Участковый привел каких-то хмырей, чтобы отработать их на причастность, но уже по их виду было ясно, что они ни при чем.

Все остальные ненужные рассосались. Осталась лишь оперативная группа. Это гуд, никто не мешается и не путается под ногами. Даже Петр Петрович свинтил досыпать и досматривать сон. Хотя где-то уже начинали горланить на окраине петухи, и рассвет уже пробивает черноту. Я отогнал мысли о всяких снах — чего о них думать, вот вернусь и досплю.

— Ну что тут у вас? — по-хозяйски оглядел я коллег.

Следователь было принялся отвечать, но вовремя себя осек. По рангу — он руководитель опергруппы и старший на осмотре, а тут ему, вроде как, перед кинологом отчитываться. Ну и ладно. Я на него не в обиде. Пусть пользуется своей важностью, а спросил-то я не для красного словца. Картинка в голове у меня не складывалась. На хрена было убивать этого Ларионова? Не пили вместе, не ругались, как это обычно бывает при бытовухе. Так кто же и почему?

Отвечать мне стал Загоруйко:

— Там соседи пояснили, — он кивнул на понятых, пожилую пару, что стояла, опершись о стену, — что Макар Ефимович хранил деньги в шкафу, в белье прятал. Так вот… Нет там их. И видно, что белье сдвинуто. Стало быть, убийство с целью ограбления. Все ясно.

Так, да не так… Моя криминальная чуйка подсказывала, что что-то здесь не вяжется. Сам я в прошлой жизни хаты не выставлял, не опустился до такого, но вот рассказов про методы наслушался за много лет. И не похоже это было на разбой или ограбление. Почему? Сам пока не понял. Нужно ещё подумать…

— А сколько там денег было? — обратился я к пожилой паре.

Ответил мне супруг:

— Не знаем точно, товарищ следователь, но очень много…

— Откуда вы-то знали, где потерпевший хранит сбережения?

— Так я выпивал с ним, бывало, — продолжал пенсионер, — мы частенько за добавочкой бегали, он из шкафчика рубли доставал, тряс ими, и говорил: смотри, Кузьмич, как живут в нашей стране интеллигенты, тебе, слесарю, такие не заработать. А мне-то чо? Я на пенсии. Мне его деньги до фонаря… Своих хватает. Вы не подумайте…

— Все в порядке, — успокоил я разволновавшегося соседа. — Уточните по сумме… А много — это сколько? Как это выглядело? Пятьсот, тысяча? Мильон?

Сосед задумался на пару секунд.

— Тыщи три точно было, товарищ следователь, — с уверенностью кивнул он.

Нормальненько так… — подумал я про себя, сдвинув брови и напрягая мозги. Мужик еще что-то рассказывал про погибшего, какой он был щедрой души человек и хвастун, но я слушал вполуха, а следователя этот бубнеж, видно, немного раздражал.

— Это не следователь, это кинолог, — едко уточнил прокурорский, обращаясь к пожилому слесарю и кивнув в мою сторону.

Видимо, не понравилось ему, что я опрашиваю граждан, думал, что мое дело следы нюхать. Вот вроде всё начальство я разогнал, но от некоторых не избавишься.

— И вообще, — пробурчал он. — Морозов, иди уже на улицу, не мешай…

— Федя, — спокойно проговорил я. — Я сам буду решать, что мне делать. Я тут вообще с больничного тебе помогаю.

— Не Федя, а Федор Леонидович, — насупился юрист третьего класса.

Но проговорил это без наезда, потому как не ожидал от меня такого отпора, да и свежи еще были воспоминания о покусанном полковнике МВД.

— Я не просто так спрашиваю, Федя… То есть, Федор Леонидович. Не стыкуется у меня картинка, не похоже это на кражу.

— Думаешь, его специально убили и замаскировали под ограбление? — спросил следак. — Что вдруг? Как будто мало разбоев бывает.

— Пока не знаю. Ну, вот смотри… — повернулся я к нему. — Деньги украли, а порядок не нарушен. Как воры ищут деньги? Знаешь? Похоже, нет. Кражами менты, то есть милиция занимается, а не прокуратура. А я тебе расскажу… Швыряют все вокруг, роются. Раскидывают вещи. И за собой никогда не прибирают. Ничего на место не ставят, потому что время дорого. После краж — бедлам полный. Как Мамай прошел, туда и обратно.