Злолушка. Или сестрицы – тоже люди

– Во-первых, – я сжала пальцы в кулак, – мы ни о чем не договаривались, а во-вторых, какого черта ты лезешь в мою жизнь?

– Кира!!! – Мама снова повысила голос. – Что с тобой происходит? Ты ведешь себя как подросток! Что это? Твой протест? И это вместо того, чтобы взяться за голову, как ты мне обещала? Ты хоть можешь представить себе, как мы волновались?! Андрей обзвонил все полицейские участки и больницы! Черт возьми, я лично звонила в морг!

На последних словах мама пошатнулась и удержалась на ногах только благодаря мужу.

– Мама, – всхлипнув, кинулась я к ней, мгновенно забывая про Риту.

Но мама отшатнулась от меня, устало опираясь на грудь Андрея и вырывая из моих пальцев свою руку.

– Иди спать, Кира. – тихо произнесла она. – Честное слово, мне надоели твои приступы ревности. Ты даже в школе не вела себя так отвратительно.

– Ира, успокойся, все уже хорошо, – Андрей осторожно погладил жену по плечу, а у меня в горле запершило от удушливого комка обиды.

– Приступы ревности? – переспросила, понимая, что снова начинаю никому ненужную истерику. Вот только сдерживать себя не было сил. – Так ты это называешь, да?

– Кира…

– А ты вообще молчи, – рявкнула Рите. – Какого черты ты им позвонила?

– Говорю же, я волновалась за тебя. – Голос девушки дрожал. – Что я должна была делать?

– Ты мне никто, чтобы волноваться! – грубо отозвалась я, ловя на себе осуждающий взгляд Андрея. – Мама, а ты не хочешь спросить, где я была? – Снова повернулась к всхлипывающей женщине. – Не хочешь? Или Рита тебе что-то наплела, а ты тут же поверила ей?

– Я ничего не говорила!

– Замолчи!

– Кира! Немедленно иди в свою комнату!

– Мам!

– Этот разговор закончен! – Мама откинула от себя руки мужа и бросила на меня такой взгляд, что резко захотелось достать из сейфа отчима пистолет и застрелиться. – Я поверить не могу, что моя дочь ведет себя как ребенок! Кира, я два года терпела твои скандалы, но это просто верх. Ты могла сразу сказать, что не хочешь, чтобы я выходила замуж! Я бы не сделала этого против твоей воли.

В коридоре повисла тишина. Андрей устало тер переносицу, а Рита тихо всхлипывала, уткнувшись носом в косяк. Я чувствовала себя ужасно. Просто отвратительно. Я сама не понимала, что со мной происходит.

– Мам, – я сделала шаг, но та только поджала губы и сложила на груди руки. – Мам, я хочу, чтобы ты была счастлива, правда, – тихо добавила, послушно отступая.

– Но ты делаешь все, чтобы этого не произошло.

Слова застыли в горле. Невыносимо захотелось плакать. Мы так редко ругались с мамой. Столько пережили вместе, всегда поддерживали друг друга и были на одной стороне, особенно когда ушел папа, оставив нас с кучей долгов и проблем. Мы даже тогда почти не ссорились, так почему это происходит сейчас? Сейчас, когда я уже взрослая, а рядом с мамой появился наконец любимый человек?

Я была так зла. А еще диким и унизительным казался факт того, что мы ругаемся не наедине, а под внимательными взглядами Андрея и Риты. Особенно Риты. Господи, ну почему из-за нее из моей жизни постоянно уходят любимые люди? За что она вообще свалилась на мою голову? Где-то внутри я понимала, что сама нарываюсь на скандал и, возможно, Рита и правда была не при чем. Но злость на «добрую Золушку» съедала меня изнутри.

– Я устроилась на работу. – Не знаю как удалось собрать все силы, чтобы в голосе слышалось хоть что-то похожее на твердость. – По ночам. Ничего криминального, просто подрабатываю в баре. Хотела сказать, как только вы вернетесь. – Помолчала и добавила, чувствуя, как ломается голос. – С первой зарплаты я съеду.

Бросила тяжелый взгляд на Риту и двинулась в свою комнату.

– Кира! – Донесся до меня окрик Андрея, но я с яростью захлопнула перед лицом отчима дверь и щелкнула замком.

Я чувствовала себя чужой. Не покидало ощущение, что я нагло залезла в чужую семью и внесла раздор в их спокойное счастье. Это чувство было невыносимо отвратительным. Меня затошнило и сдерживать слезы больше не было сил. Сползла по двери на холодный пол и позорно разревелась, по-детски всхлипывая и утыкаясь носом в колени.

Естественно, спать я этим утром так и не легла. Мама в комнату не стучалось, хотя мне казалось, что она вот-вот придет, сядет рядом, погладит по голове и мы с ней нормально поговорим. Я обязательно попрошу у нее прощения за свое поведение и пообещаю больше так не делать. И пусть Рита хоть тысячу раз будет бесить меня снова, я постараюсь игнорировать ее присутствие, лишь бы больше не ругаться. Но мама все не приходила. Я слышала, как она гремела посудой на кухне и тихо переговаривалась с Андреем.

– Я ушла в университет. – Уходить молча казалось неправильным, но ответа на свою фразу я так и не дождалась.

В горле в очередной раз заколол горький ком обиды. Я бегом спустилась по лестнице и вылетела на свежий морозный воздух. Он должен был меня отрезвить, но облегчение так и не пришло. Снег за ночь немного подтаял и вместо красивого белого полотна под ногами образовалось грязевое месиво. Настроения это не прибавило, но я все равно решила проветрить мозги и пойти на учебу пешком. Проигнорировала злобно чихнувший автобус и медленно направилась в сторону университета. Времени оставалось не так много, но на экономику сейчас было плевать.

Как и ожидалось, я опоздала. Пара шла уже почти час, поэтому пытаться войти было бессмысленно. Что ж, по крайней мере, могу сходить на следующую. Если не засну.

Коридор на втором этаже был безлюден. Только какой-то парень сидел на стуле рядом с нужной мне аудиторией. «Тоже опоздал», – подумала я и, хлюпнув носом, побрела к товарищу по несчастью. Его голова была закрыта капюшоном, поэтому я узнала Дениса, только когда оказалась в паре шагов от него. Князев с кем-то переписывался в телефоне и притоптывал ногой в такт игравшей в наушниках музыке.

– Не пустил? – поинтересовалась я, со вздохом плюхнулась на соседний стул и вытянула в проход ноги. – Давно пришел?

Денис вздрогнул, поднял на меня глаза и дернул за шнур, вытягивая наушники из ушей.

– Что? – переспросил он, оглядывая меня с ног до головы странным взглядом.

– Пришел, спрашиваю, давно? – повторила я. – Пробовал войти?

– Пробовал, – кивнул парень, прищуриваясь, – Лаврентьев выставил меня за дверь и пригрозил недопуском.

– Не удивительно, – фыркнула я, откидывая потяжелевшую голову на стену.

Глаза после долгих слез и отсутствия сна щипало, будто в них насыпали песка. Веки становились тяжелыми и справляться с ними получалось все труднее.

Денис молчал несколько минут, за которые я почти умудрилась уснуть, а потом вкрадчиво протянул:

– Выглядишь отвратительно.

У меня даже возмутиться сил не было. Я только приоткрыла глаза и недобро покосилась на парня.

– У тебя, наверное, было много девушек, Князев, – протянула, устало зевая. – Умеешь делать комплименты.

Мне показалось или Денис сжал губы, чтобы не улыбнуться?

Слава Богу, на этом наш разговор завершился. Парень оказался проницательным и в душу больше не лез, снова уткнувшись в свой телефон. А мне разговаривать тем более не хотелось. Дремота накатывала с невероятной силой. Слабая я все-таки. Вон Князев работал в три раза больше, чем я, а сидит себе бодренький, посвистывает даже что-то…

Глаза слипались все сильнее. Перед мысленным взором в полудреме я продолжала видеть разозленное лицо мамы, которое тут же превращалось в печальное и заплаканное. На душе было настолько тошно, что хотелось снова разреветься. Идей по поводу примирения не было никаких. Пока еще шла в университет, на телефон пришло сообщение от Риты, но я даже читать не стала, отправляя конвертик в папку «Удаленные». Попытки мысленно успокоить себя и прекратить злиться на Риту ни к чему не привели.

– Денисова!!! – Громкий окрик вырвал из сонного состояния и вынудил подскочить на месте.

Князев поднял голову. Раздался еще один крик, а я, не поворачиваясь, узнала хозяина, а точнее хозяйку разгневанного голоса.

Господи, ну почему ты не сотворил меня черепашкой? Или улиткой? Замечательные создания, таскают панцири и ракушки на спине и, завидев опасность, благополучно туда прячутся. Я была бы совсем не против сейчас спрятаться от несущейся на меня со скоростью выпущенной стрелы Вероники. Глаза подруги яростно блестели, а вокруг распространялись такие флюиды злости, что наполняющийся спешащими на перерыв студентами коридор стремительно пустел. Оказаться под горячей рукой Игнатьевой не хотел никто. Только бегущая позади Лиля пыталась схватить ее за локоть и остановить. Вероника отмахивалась от Синицкой и, выкрикивая мою фамилию, фурией неслась в нашу сторону. Она размахивала брендовой сумочкой и заставляла меня беспокоиться о сохранности своей бедовой головы. Игнатьева – не мама, церемониться не будет.

Впрочем, Ника повела себя не так, как я ожидала. По крайней мере, сначала. Поравнявшись с нами, девушка неожиданно крепко стиснула меня в объятиях. На пару секунд из легких выбило воздух, но он быстро вернулся, когда Вероника с силой оттолкнула меня и громко рявкнула:

– Денисова!!! Ты хоть представляешь, что я сейчас с тобой сделаю?

Я представляла и очень даже хорошо. А вот Денис рядом заинтересовался. Парень отложил в сторону телефон и с изрядной долей любопытства наблюдал за разыгрывающейся сценой.

Я в гневный монолог Вероники не могла вставить ни слова. Девушка, ничуть не стесняясь народа вокруг, рассуждала на тему меня и моих «безответственности и эгоизма».

– Ты хоть представляешь себе, что мы на придумывали?! Ты написала, что пойдешь домой, а через два часа Ритка мне звонит и говорит, что ты так и не явилась! Денисова, ты соображаешь?! Телефон тебе для чего? Для красоты? Или ты резко отупела и разучилась им пользоваться?! И даже не смей врать, что он разрядился!!!

– Ника, успокойся, пожалуйста. – Лиля прикоснулась к плечу подруги, а я заметила под глазами рыжеволосой девушки синяки.

Стало очень стыдно.

– Эгоистка чертова! – продолжала кричать Игнатьева. – Что опять случилось? Куда тебя понесло?! Не могла нормально все нам рассказать?! Опять поцапалась с Березиной? Так какого черта не пришла к нам? Где ты шаталась всю ночь?! Тетя Ира чуть с ума не сошла! И мы тоже!!!

– Ника, – предприняла очередную попытку Синицкая, но девушка только отмахнулась от нее.

Она в порыве гнева подошла ближе и вцепилась в мои плечи, вынуждая морщиться от боли. Я почувствовала, как длинные ногти подруги вдавливаются в кожу даже сквозь толстую ткань вязанного свитера.

– Что «Ника», что «Ника»?! Что ты успокаиваешь меня? Как будто не ты металась по квартире всю ночь и каждые полчаса не звонила Ритке, проверяя, не вернулась ли блудная подружка домой!

Лиля шмыгнула носом и опустила голову.

– Девчонки, простите, я все объясню, – попыталась было оправдаться, но Игнатьева и слушать ничего не хотела.

– Раньше надо было объяснять! Сразу!

– Прости…

– Прости ее! Да мы уже собирались в полицию с утра идти! Писать заявление на этот чертов клуб, куда ты поперлась!

Князев подавился, а я удивленно хлопнула глазами:

– Зачем?

– Мы забыли название, – произнесла Лиля, снова кладя разгневанной Нике руку на плечо и успокаивающе сжимая его. – Ты сказала, что уехала на работу устраиваться, вот мы и подумали, что с тобой что-то случилось в этом клубе. Мы позвонили в участок, но там сказали приходить только через пару суток, тогда они рассмотрят заявление.

– Уроды, – выругалась Вероника. Девушка, кажется, переводила дух после яростной атаки. – Человек пропал, а им лишь бы не работать!

– Не прилежная девочка, говоришь?

Вероника резко развернулась на каблуках в сторону Дениса. Казалось, присутствия рядом одногруппника она не замечала, пока парень, на свою беду, не решил встрять в скандал. Князев сложил руки на груди и ехидно усмехался. Поутихшая было в Нике жажда крови забурлила заново, но на это раз ее целью стала не только я.

– А ты какого черта уши греешь, Князев?! – рявкнула она с такой силой, что лично я на месте парня предпочла бы поскорее ретироваться.

Денис же, к моему удивлению и еще большему раздражению Вероники, в испуге бежать не собирался. Он все еще сидел в расслабленной позе, оглядывая девушку снизу-вверх взглядом прищуренных темных глаз. Даже в дневном свете они казались почти черными, что добавляло ему устрашения. Впрочем, даже если бы он в прямом смысле метал ими молнии, Игнатьеву они вряд ли бы напугали.

– А ты ори тише, – спокойно парировал бармен. – Развела тут цирк. Подумаешь, подруга загуляла. Взрослая девочка.

Я ударила себе ладонью по лбу, не понимая злиться мне сейчас на Дениса за вранье по поводу «загулов» или лучше постараться утащить Веронику подальше, чтобы она ненароком не убила рискнувшего вступить с ней в перепалку парня.

– Смотри-ка, – прошипел Ника, сжимая кулаки, – да он разговаривать умеет.

– Ник, пойдем, – потянула я Игнатьеву за рукав тонкой блузки.

– А ты вообще молчи! – рявкнула та, вырывая у меня свою руку. – Я с тобой еще поговорю. Только кое-кому зубу пересчитаю, чтобы в чужие разговоры не лез. – Снова повернулась к одногруппнику. – Ты, Князев, молчал все время и сейчас бы не высовывался! Что, думаешь, тут никто не в курсе твоих криминальных наклонностей? Или все тебя бояться? Размечтался!

– Ника!!! – в один голос воскликнули мы с Лилей. Подруга уже переходила все границы.

Лицо Дениса приобрело каменное выражение. Темные глаза прищурились, и парень медленно встал, хватая с соседнего стула свои вещи. Теперь Вероника даже на каблуках едва доходила одногруппнику макушкой до носа, и парень будто бы давил сверху на разъяренную девушку.

– Интересно, – хмыкнул он, – что вы будете делать, когда узнаете, что ваша прекрасная прилежная подруга провела ночь в компании этого «урода с криминальными наклонностями»? – Он презрительно ухмыльнулся, а я задохнулась от возмущения. Фраза прозвучала совершенно неправильно и ввела Веронику и Лилю в ступор. – Купи себе лекарства и лечись, истеричка. – жестко добавил Князев, и, не дожидаясь реакции девушки, двинулся прочь по коридору.

Игнатьева пришла в себя только через пару секунд.

– Что ты сказал?! – заорала она и бросилась за парнем. – А ну стой!!!

Князев, не поворачиваясь, показал ей неприличный жест, а мы с Лилей одновременно схватили девушку за руки. Денис исчез за поворотом, а Ника вырывалась из нашего захвата и снова направила волну гнева на меня:

– Это правда?! – Я в панике оглянулась, но отступать было некуда. Стена за спиной исчезать не спешила. – Денисова, ты что, всю ночь была с этим уродом?! С ним?!

– Ника, успокойся! – Я уже потеряла счет попыткам Синицкой остановить Веронику. – Давай просто выслушаем ее.

– Я и слушаю! – снова рявкнула подруга. – Я прекрасно слушаю! Давай, Денисова, вещай!

Кажется, мне только что дали шанс на объяснения, но все нужные слова, как по мановению волшебной палочки, испарились из головы. Я постаралась собрать разбежавшиеся мысли в кучку и выдавить хоть что-то в свое оправдание.

– Мы просто работали вместе. Девчонки, я правда устроилась в тот клуб на работу. Там нет ничего плохого, а Денис работает там барменом.

– А почему ты нам тогда соврала? – тихо спросила Лиля. – Ты сказала, что поедешь домой.

– Я просто не хотела вас беспокоить. Думала, расскажу все сегодня. Я даже подумать не могла, что Рита поднимет панику.

– Ах, у тебя Рита опять виновата, – снова взъерошилась Ника. – У тебя что не проблема – Рита виновата. Посмотрите, какая у нее сестра плохая! Панику подняла, что ты дома не появилась. Ты такая идиотка, Денисова!

Девушка говорила правильные вещи, но мне вдруг стало смертельно обидно.

– Знаете что?! – рявкнула я. – Что вы вообще отчитываете меня, как маленькую девочку? Мне уже не пятнадцать лет, я что, не могу провести ночь, где хочу, не отчитываясь вам? Ладно дома, но вы-то что на меня набросились?

Девчонки замолчали, а я поняла, что перегнула палку. Вот же черт. До чего отвратительный день.

Игнатьева тяжело дышала, а Лиля переводила испуганный взгляд с меня на Нику, пытаясь что-то сказать, но не в силах выдавить из себя ни слова. Вероника на пару мгновений прикрыла глаза и выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Ника…

– Знаешь что, Денисова? – прервала она меня, придавив тяжелым взглядом. – Делай что хочешь.

Она развернулась и почти бегом побежала прочь по коридору, распугивая стайки студентов вокруг. Я хотела кинуться следом, но почувствовала теплую ладонь Лили, перехватившую меня за локоть.

– Пусть успокоится, – произнесла она, устало потирая глаза, – ты же знаешь Нику. Кира, ты права, мы перегнули палку. Но пойми, пожалуйста, мы очень сильно волновались.

Я посмотрела на виновато вздохнувшую подругу и, не выдержав, всхлипнула и крепко обняла ее.