Лимбия

Я начал слышать звон будильника, эта ненавистная и раздражающая мелодия, заставляла мой разум люто ненавидеть жизнь. Я испытывал сильное желание полностью уничтожить этот мир, и чувства гнева пылали во мне неугасимым огнём. Несмотря на то, что я отключил будильник, я все еще испытывал раздражение. Чувства порой парадоксальны, ведь этот мир внутри моего сознания, нет надобности уничтожать чужие миры, достаточно лишь уничтожить свой собственный мир.

Мир внутри нашего сознания, достаточно уничтожить свое сознание, чтобы уничтожить этот чёртов мир, нет надобности губить чужие миры.

– Это всего лишь сон, и я скоро о нём забуду.

Но, я так и не забыл тот сон. И я начал заниматься нелюбимым мне делом, а именно учебой, и я не переставал учиться всю свою жизнь. Скорее, это была борьба с прокрастинацией, преодоление внутренних барьеров, чем процесс обучения. Я проиграл тысячу битв с самим собой, выиграв лишь одну битву. Я как-то запомнил мудрые слова из телепередачи про здоровье, и там один доктор сказал такую вещь «Можно совершить подвиг, а вот жить в постоянном подвиге невозможно».

Глава 2

Глава 2

Вторая жизнь.

Сегодня 25 мая – в этот день во всех школах празднуется праздник – последний звонок. Последний звонок – большой общешкольный праздник, адресованный выпускникам, учителям и родителям учеников. И заодно в этот знаменательный день ученики девятых и одиннадцатых классов отмечают свой выпускной.

Выпускники смиренно стояли во дворе школы, держа в руках красные воздушные шары. Старосты раздали выпускникам красные ленты с золотыми надписями «Выпускники». Я был выпускником девятого класса, и еще трое из моего класса были выпускниками, а все остальные мои одноклассники приняли решение продолжить обучение до одиннадцатого класса.

На улице стояла назойливая жара. В горных странах обычно солнечные лучи бывают кусачими, не пройдет и десяти минут, как чувствительная и открытая кожа начнёт слегка зудеть, от прямых попаданий солнечных лучей.

Мы с классом стояли возле дерева в этот жаркий солнечный день, и я был этому рад. Тень от сиреневого дерева спасала нас от жары, а легкий ветерок приносил с собой пьянящий аромат сирени. Каждый вдох сладкого запаха сирени дарил мне мимолетное облегчение от жары.

Внезапно и неожиданно появилась заместитель директора по учебно-воспитательной работе, наблюдая за выражением ее лица, я пришел к выводу, что она была недовольна построением учеников. Как я и предполагал, по прямому указанию завуча, выпускники переходили с одной стороны на другую, по всей видимости, она хотела видеть рейтинговый порядок классов, для нее было очень важно, чтобы все классы располагались последовательно, и желательно по росту. Людей, подобных ей, называют перфекционистами, я считаю, что таким людям не следует доверять власть, в погоне за идеалом они забудут о человечности.

Лишившись райского уголка, я вспомнил одну цитату: «Рай для одного – ад для другого». – это цитата частично подходит под эту ситуацию.

«Мы приняли правила игры, не ознакомившись с её бессмысленностью», – подумал я про себя.

Наконец, заиграла торжественная музыка, и люди начали аплодировать, и под бурными аплодисментами директор направился к трибуне.

– Вот он… альфа-самец идёт. – я произнес это от скуки.

– Что за вульгарность? – выразила недоумение по поводу моего высказывания моя одноклассница Настя.

– К сожалению, вы неверно истолковали мои слова, сударыня. Не удивлюсь, если ваша голова забита всякими пошлостями. Небось гормоны заиграли? – я сказал ей это, и в ответ она ударила меня в плечо. – За что, сударыня? Кажется, я не давал вам права поднимать руку на прекрасного человека.

– Прошу прощения, из-за шума я не расслышала, что вы сказали. Не могли бы вы повторить, мистер двоечник? – произнесла она мне, намереваясь задеть мои чувства.

«Можешь сказать ей, что я вошёл в число лучших учеников? Безусловно, это дело не обошлось без подкупа учителей и коррупции, однако...»

– Не в цифрах счастье. – так я ответил на её оскорбление.

– Ну и в чем же тогда счастье? – самодовольно спросила она меня.

– В пышном цветке расцветут все чувства твои, и вознесутся к небу. Увянут оковы твои, и познаешь ты вкус блаженной свободы... вот что такое счастье. – заумно ответил я.

– Опять твоя болезнь началась? – вмешался в разговор мой одноклассник Влад.

– Увы, я болен ахинеей, что поделать? Ведь болезнь – вещь очень многогранна, если не понимать ее сути и смысла, то она и вовсе не болезнь, а злой рок.

Тем временем директор начал свою церемониальную речь, его речь была настолько скучной и предсказуемой, что я ее не слушал, а попросту пропускал мимо ушей, что собственно делал всегда. Смею признаться, что я рассеянный человек, концентрация моего внимания оставляет желать лучшего.

– Ты правда уходишь от нас? Может, останешься с нами ещё на два года? – подбадривая меня, сказала Настя. – Без тебя, здесь будет скучно.

«Как отказать человеку, при этом не обидев его? Как говорил один великий какой-то там авторитет – Чтобы уйти от неудобных и принуждающих вопросов, необходимо проявить некоторую наивность и глупость», – подумал я про себя.

– Мне нужно уйти и спасти этот мир от неминуемой гибели, – начал я говорить не серьёзно. – Прости меня, Настя, я должен покинуть тебя и идти спасать мир. Кто, если не я, спасёт этот мир от человеческого невежества и глупости? А?

– Беспокойство излишне, мир продолжит свое существование и без тебя.

«Во избежание манипуляций со стороны окружающих я придерживался образа безответственного простака, но не говорите мне, что я был плохим актёром?» – подумал я про себя.

Директор говорил довольно долго, и в конце своей речи он произнес следующие слова.

– Желаю вам успехов в вашей будущей новой жизни. Взрослая жизнь полна трудностей и вызовов, но я уверен, что вы справитесь со всеми из них.

После поучительных речей директора на сцену грациозно, танцуя, выходили девушки, облачённые в традиционные национальные костюмы. Народная музыка играла вовсю, дух прошлого, таким образом, напоминал нам о себе.

– Представляешь, я всегда мечтал о том, чтобы в знойную и невыносимую жару наблюдать за танцующими девушками. В такие моменты жизни осознаешь все великолепие этого прекрасного мира. Я прав? Друзья мои?

– Если бы на сцену вышли бы голые девушки, ты бы так не жаловался. – сказал Влад это шепотом.

– Ты чертовски прав. – ответил я, и мне снова прилетел удар от Насти, на этот раз пострадала моя спина.

– Насилие – это не лучший аргумент. – сказал я, и снова получил шлепок по спине, на этот раз удар был ощутимо сильным.

Наблюдая за традиционным танцем девушек, я погрузился в раздумья.

«Нравится ли кому-нибудь из моего поколения смотреть на этих танцующих девушек? Кто-то получает от этого эстетическое наслаждение? Воздействие телевидения и интернета привело к снижению остроты наших чувств. Вся эта доступность и гиперпоглощение всего притупляет наши чувства радости от простых вещей. Мы стали такими избалованными, что для нас простые танцы стали чем-то обыденным, а не духом веселья и задора.»

– Почему притих? О чём задумался? – спросила меня Настя.

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что нами движет и управляет? Что за сила заставляет нас двигаться и жить? Глядя на жизнь, я не понимаю, чего она добивается и каковы её истинные цели.

– Я о таких вещах не задумываюсь. – ответила она.

– Верно мыслишь, зачем забивать себе голову философскими мыслями и размышлениями? Пускай за нас будут думать другие люди, которые не ведают, что говорят, и не ведают, что творят.

В ответ я услышал лишь молчание, и это был её лучший ответ, ведь она признала мою правоту, и я не был в настроении спорить, особенно в такую жару.

– Эх… – вздохнул я.

«Если бы во всём этом был бы смысл, то ожидание не было бы столь мучительным».

– Потерпи ещё чуток, осталось недолго. – Сказала мне это моя молчаливая одноклассница Катя. Она вытащила из своей сумки тетрадку и дала её мне, не мешкая ни секунды, я прикрыл тетрадкой своё лицо от палящего солнца. – Теперь успокоился? Ты же мужчина, в конце концов, ты должен стойко переносить трудности.

– Благодарю. – сказал я это искренне. – Вряд ли бы мне кто-то помог, если бы я не начал жаловаться.

Настя вновь ударила меня по спине.

– Бесишь, – сказала она явно от злости,– Вроде бы ты говоришь правильные вещи, но почему это так бесит?

– Потому что мне нравится тебя бесить.

И вновь я услышал её долгое молчание.

Традиционный танец девушек плавно подходил к своему завершению. Я с нетерпением ждал того момента, когда палящие лучи солнца перестанут обжигать мою нежную и чувствительную кожу. Ничто не доставляло мне такой радости в этом прекрасном девичьем танце, как видеть его конец. Затем заиграла новая музыка, которая ознаменовала собой следующее представление. Группа учеников сдержанно вышла на сцену, держа в руках национальные инструменты. Они уверенно шагали с высоко поднятой головой и серьезными взглядами, словно направлялись на поле боя, а не на сцену. Школьный двор погрузился в тишину, которую вскоре нарушила группа учеников, начавших энергично играть на народных инструментах.

Настя внимательно и с интересом изучала мое лицо, однако мое лицо выражало лишь безразличие к происходящему.

– Почему я не слышу ваших восторженных комментариев? Вы кажетесь слишком спокойным.

– Ты ожидала увидеть, как я в порыве гнева выйду на сцену, и пойду плясать под эту музыку?

– Я ожидала от тебя чего-то подобного, – с ухмылкой сказала она, – Ты непредсказуем, как сама погода, и от тебя можно ожидать чего угодно.

– Насколько низко я пал в твоих глазах? – ответил я, изображая обиду. – Мне скучно… хочешь, чтобы я прямо сейчас заглянул в будущее?

– Ты умеешь заглядывать в будущее? Ну давай же, покажи, на что ты способен, – ответила она без промедления.

– В ближайшем будущем все эти люди начнут плакать, и плакать они будут по собственному желанию.

– Разве можно плакать по собственному желанию? – недоверчиво переспросила она.

– Пожалуйста, сохрани в тайне информацию о моих экстрасенсорных способностях. Это должно остаться между нами, – я сказал это без шуток, а совершенно серьезно.

– Эй! О чём вы там шепчетесь?

– Мы просто воркуем, – ответил я.

Пылкое представление неспешно приближалось к своему завершению. После этого ученики одиннадцатого класса приступили к исполнению вальса, неторопливо танцуя под классическую музыку.

– О господи…

– Твое нытье плохо на меня влияет, будь мужчиной и перестань, пожалуйста, ныть как баба.

Я решил промолчать. Нытьё помогало мне выпускать накопившийся гнев, помогая мне отвлечься от гнетущих мыслей.

Я молчал больше минуты, затем пошла вторая минута.

– Знаешь, Салазар, я уже привыкла слушать твоё нытьё, и как же я буду жить без твоего ворчания?

– Привыкла слушать моё нытье? Я польщён.

– Слушай, Салазар, у нас получится…

– Нет, – перебил я её.

– Я предполагала, что ты откажешь мне, – ответила она. – Можно ли мне узнать причину твоего отказа?

– Я питал к тебе нежные чувства в прошлой жизни и оберегал тебя, как зеницу ока, но…

– Но?

– Ты разбила мне сердце вдребезги и нанесла мне глубокую эмоциональную травму.

– Могу я узнать, каким образом я причинил тебе боль? – с недоверием спросила она.

– В прошлой жизни я был совершенно иным человеком, тихим и незаметным. Другими словами, я был застенчивым неудачником. И ты, подобно святому ангелу, протянула свои руки помощи мне. В тот момент я доверился твоей доброте, за что и понёс суровое наказание. Ты нанесла мне психологическую травму, с которой мне пришлось жить всю оставшуюся жизнь.

– Когда ты, наконец, прекратишь откровенно лгать? Пожалуйста, старайся хотя бы лгать правдоподобно.

– В глазах окружающих ты кажешься милой и добросердечной девушкой, а твоя божественная красота лишь усиливает твою святость и невинность. Но внутри ты очень жестокая садистка, которая любит ломать мужчин на мелкие осколки.

Настя лёгкой улыбкой как бы подтвердила мои слова. Лёгкий ветерок развевал пряди её волос, что только усиливало эффект её скрытной натуры.

– В таком случае, почему вы не мстите мне? Почему вы так добры ко мне, несмотря на то, что я разрушила вашу жизнь? – произнесла она, словно она какая-то героиня из книги.

– Если я позволю себе поддаться своим эмоциям, то стану тем, кого я презираю, понимаешь? Месть удел слабых.

– Какая глупость, – она произнесла это таким тоном, в котором чувствовались нотки ее твердого характера.

Финальным актом данного мероприятия стала лирическая композиция, в которой девушка ностальгирует по школьным годам. Данная меланхоличная песня была весьма кстати, она точно попадала в цель, а именно в сердца учеников, которые в скором времени покинут общее гнездо.

Музыка обладает способностью влиять на эмоциональное состояние человека, создавая определенное настроение. Выпускники, отличающиеся особой чувствительностью, не смогли сдержать слез под звуки трогательной музыки и обменялись объятиями со своими близкими одноклассниками. Волна всеобщей грусти от предстоящей разлуки распространилась подобно ветру, который неистово раздувает лесной пожар.

После столь сильного воздействия грустной музыки, я пришел к выводу о необходимости привлечения музыканта, который сможет придать моим выступлениям такую силу, которая будет способна оказывать гипнотическое воздействие на слушателей.

Мы с Настей встретились взглядами, и я коварно улыбнулся и с самодовольным видом отвернулся от неё. На самом деле ее зовут иначе, я упростил ее прекрасное имя.

«Куда подевались мои стадные инстинкты? Я тоже хочу быть сентиментальным и реветь в голос от предстоящей разлуки!» – подумал я, пошёл обниматься со всеми.

Необходимо время от времени оттачивать актёрское мастерство.

Это была другая моя жизнь, в которой всё было по-другому, и всё же, как и прежде, я ничего не почувствовал, внутри меня была пустота. Я обнимал своих одноклассников без каких-либо эмоций, как будто бы обнимаю каких-то роботов. Когда настало время для объятий с Настей, она с радостью обняла меня и прошептала на ухо следующие слова.

– Я люблю тебя, мой дорогой друг.

Было бы неправдой с моей стороны утверждать, что у меня не возникало желания отомстить ей. Я хотел отомстить ей, но у меня были более сильные чувства, чем месть. Я хотел отыграться за свою прошлую жизнь.

Месть меркнет по сравнению с тем, чего искренне желает моя истинная сущность, скрытая под глубинами моей неудавшейся жизни.

Настя поцеловала меня в губы. Это длилось всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы повлиять на химию в моём организме.

***