Господин следователь. Книга четвертая

Наталья Никифоровна помолчала некоторое время, потом кивнула:

— Знаешь, Ваня… Иван Александрович, а ведь ты прав. Поздно такую девчонку воспитанницей брать. И я чего-то расчувствовалась.

— Бывает, — хмыкнул я.

Хозяйка, передумав плакать, осторожно высвободилась от моих объятий, а я ей мешать не стал. Чревато нам в обнимку сидеть. Если «резьбу сорвет», то ничего хорошего не будет. Статус у нас иной, нежели раньше. И я официальный жених, а Наталья, можно считать, что тоже невеста.

Но с другой стороны, подумалось, что уже ничего не сорвет. И я обнимаю не любовницу, а просто хорошего, родного мне человека. Может, сестру? А разве так может быть, чтобы бывшая любовница вдруг показалась сестрой? Сестры у меня нет (и в той жизни не было), сравнивать не с чем. Пусть будет друг женского пола. Говорят, что мужчина и женщина могут быть просто друзьями. Раньше не верил, а вдруг?

Моя бывшая любовница, погладив меня по плечу, неуверенно сказала:

— Еще кое о чем подумалось… Глупое такое. Женское. Даже не знаю, говорить или нет?

Интересно, о чем это хозяйке подумалось? Заинтриговала.

— Наталья Никифоровна, как говорят — сказала а, говори и б, — хмыкнул я.

Наталья немножко помялась, но потом все-таки сказала:

— Девчонка чрез два, может и через три года в возраст войдет. Некоторые в ее возрасте уже вошли, а эта припозднилась. Но ничего страшного, нагонит. И грудь у нее появится, и все прочее. Возьму к себе, но я-то не молодею… Вот у тебя Иван Александрович, жена будет молодая, любимая, ты точно на кухарку не позаришься… Но мне-то уже за сорок перевалит. И что тогда?

Дальше хозяйка говорить не стала, но и так все понятно. Наталья заранее переживает, что ее муж «западет» на юную воспитанницу. Мне кажется, что Литтенбрант не из таких. Хотя, можно ли за кого-то ручаться? Все бывает в этой жизни. Согласиться с хозяйкой? Или начать защищать коллегу? Но не стану. Сделаю глубокомысленный вид. Самое лучшее, что можно сделать — промолчать.

Наталья Никифоровна пошла к печке, похлопотать насчет ужина для меня. Остановившись на полпути, усмехнулась:

— А знаете, Иван Александрович, что ваша Анна Игнатьевна мне сказала, когда отревелась?

— Дескать — за картошку со свеклой я все равно денежку отдам? — предположил я.

— Это-то ладно, раз так хочет — пусть платит. Но эта козлушка сказала — мол, неправильно вы, Наталья Никифоровна картошку храните. Хорошо, что вы осоты сухой положили, мыши ее не любят, колется, но надо было еще лапника елового взять. Вначале в голбце[4] лапник следует настелить, а уж потом и осот. Вот, тогда бы точно мыши не забрались.

Мне стало смешно. Определенно, Нюшку уже не исправить. Может, и рановато девчонка повзрослела, но теперь поздно что-то менять. Даже если предположить, что девчонка станет воспитанницей, большой вопрос — кто кого станет воспитывать?

Наталья еще не все знает. Мне эта мартышка заявила — мол, отчего бы хрюшку не завести? Дескать, место в сарае есть, отходов тоже хватает. А не хватит, так можно по соседям пройтись. А по весне, когда молодая крапива пойдет, так совсем просто — нарвать крапивы, нарезать и кипятком ошпарить. Свинка к осени вырастет, забьем (есть у нее дядька, придет и все сделает за половину печени и за легкие), будет свое мясо. А что лишнее — так и продать можно. И ничего страшного, что судебный следователь при доме свинарник устроит.

Нет уж, милая девушка! Никаких хрюшек. И кроликов мы тоже разводить не станем, пусть одуванчик пойдет, и клевер возле дороги растет. Скорее всего, мы тут до июня жить будем. А что потом? Куда я со свиньей пойду?

Анна Игнатьевна уверенно заявила, что квартиру можно не в городе снять, а в деревне — обойдется рубля в два, а со столом четыре и свинье тоже место найдется. А одну-две версты утром и вечером пробежать — ерунда. А хрюшка потом пригодится, когда я свадьбу играть стану.

Жаль, что у меня на тот момент мокрой тряпки под рукой не было. Так бы и вытянул бы мартышку вдоль хребта!

Хотя… Нет, не смог бы. Но можно же помечтать?

— Я бы на вашем месте, Наталья Никифоровна, ее еще разок мокрой тряпкой огрел.

— Нет уж, Иван Александрович, вы этого… демона в прислуги наняли, вам и страдать. Чувствую — попьет она вашей кровушки. Зато я теперь не переживаю. Могу уезжать, вы тут не пропадете.

[1] Рецепт омлета «от Нюшки». Итак, что нам понадобится? Яйца (в зависимости от количества едоков), сыр (сорт все равно какой, я в них не разбираюсь, но точно, что не плавленый), масло (Нюшка брала постное, но коровье, то есть, сливочное, тоже сойдет) и сливки. Да, еще соль, но это само-собой.

Раскалываем яйца, отделяем белки от желтков (мужчинам не читать — все равно не получится!), взбиваем белки в плотную пену (сам пробовал — не вышло), выливаем на сковородку. Сковородку, наверное, нужно смазать? Белки посыпаем тертым сыром (не увлекайтесь), а сверху размещаем желтки (желательно не повредить!). И еще раз посыпать их тертым сыром! Солить, сковородку засунуть в печь. Когда наш омлет готов, залить теплыми сливками. Или заливать чуть пораньше? В общем, проверьте опытным путем.

[2] Правильно картина называется «Прекрасная шоколадница» швейцарского художника Лиотара. Хранится в Дрездене, в галерее старых мастеров. В путеводителю по музею эта картина отмечена для туристов особо, как и «Мадонна» Рафаэля и «Девушка, читающая письмо» Вермеера.

[3] Вот здесь главный герой слегка привирает. Не мог он видеть оригинал. Зато автор видел, но определить, насколько копия отличается от оригинала, не берется.

[4] Голбец, иногда — гобец (диалект.) — подпол

Глава вторая

Дела давно минувших дней

Наталья Никифоровна отбыла-таки в Нелазское выходить замуж, на службе и на личном фронте у меня случилось некоторое затишье. Леночка училась, в свободное время готовилась к свадьбе. Странно, а чего к ней готовиться? До свадьбы еще долго, сшить подвенечное платье с фатой можно за пару дней. Или не сшить за пару? В доме Десятовых прочно обосновалась Ксения Глебовна, развернувшая бурную деятельность. Бравлина-старшая теперь кочевала из Белозерска в Череповец, потом обратно. Меня вообще старались лишний раз не пускать. Напрасно я твердил — дескать, жених, но мне вежливо говорили — дескать, благодарите судьбу, Иван Александрович, что мы в России живем, а не в Германии. Вот там, жениху до свадьбы вообще не положено пересекать порог дома, где живет невеста.

Моя будущая теща, испросив у директора гимназии неделю каникул для дочери, отправилась вместе с Леночкой и Анной Николаевной в Санкт-Петербург, чтобы выбрать ткань для платья. И что, в Череповце этого нельзя сделать? Женщинам в радость побродить по Невскому, а Леночке потом наверстывать?

Юная кухарка пока нареканий не вызывала. Анна Игнатьевна даже сподобилась обогатить будущую невесту (это я про Наталью Никифоровну) некой суммой. И овощи у нее купила, еще отыскала покупателей и на старые складные кровати, и на матрасы. Не интересовался, сколько там моя хозяйка заработала — не то двадцать, не то тридцать рублей, но тоже деньги. Думаю, девчонка тоже поимела какую-то копеечку, но это ее дело. Как говорится — любой труд должен быть оплачен.

Правда, приходилось вставать в шесть утра, чтобы впустить Нюшку, которая приходила и сразу же принималась топить печь, готовить завтрак, а потом обед-ужин. Вечером, после моего возвращения со службы, девчонка убегала домой, в деревню Борок. Я предлагал ей уходить раньше — вытащить из печки картошку или рыбу и сам смогу, но девчонка только качала головой. Дескать — уговор дороже денег. Думаю, выкраивала время проведать родственников еще и днем, потому что видел как-то новенькие тетради по математике и чистописанию. Верно, принялась-таки учить бедного Петьку. Надеюсь, что мачеху оставит в покое?

Но учиться нужно не только Петьке, но и титулярному советнику Чернавскому, чтобы не было стыдно перед молодой женой. Иначе — Леночка будет с аттестатом, а я без диплома. Неудобно-с.

Окружной прокурор Книсниц, недавно ставший надворным советником, единственный из нашей братии имевший профессиональное образование, закончивший Императорское училище правоведения, давал мне уроки по государственному и гражданскому праву, а еще гражданскому судопроизводству. Он же натаскивал меня по истории важнейших иностранных законодательств древних и новых, истории русского законодательства. Удивлялся, кстати, что бывший студент-математик знает и о «Русской Правде», и о Судебниках обоих Иванов, и о Соборном Уложении. По его мнению, если я малость подтяну знания о законодательстве времен Петра Великого, то за историю русского права могу быть спокоен. Ага, петровского законодательство! Сколько там новых законом Петр Великий навводил? И мне их все нужно знать?

Эмиль Эмильевич сделал вид, что готов обучать меня бесплатно, но сопротивлялся не очень долго. Понимаю, что жалованье у него больше моего, но и траты большие. Нет, ни на что не намекаю, но мне городовые уже докладывали, что прокурор снял номер в гостинице «Лондон» аж на полгода! Надо бы хоть глянуть — как выглядит титулярная советница Карандышева, которую мне настойчиво предлагал ее муж. А ведь не исключено, что муженек свел супругу с нашим прокурором. Впрочем, меня это не касается.

Судебной медициной со мной занимался Федышинский. Занятия свелись к тому, что я пару раз заходил к нему в морг, рассматривал трупные пятна, пытался со слов бывшего военного медика понять — как определить возраст лежалого (не мое слово, а доктора!) трупа и как отличить скелет мужчины от скелета женщины.

Танатология! Гистология! Токсикология! Слова-то какие мудреные. Куда уж лезть в дебри. Достаточно, что я эти слова знаю, еще знаю, что они означают. Хочу надеяться, что судебную медицину у меня будет принимать сам декан юридического факультета господин Легонин, который не станет заваливать сына своего приятеля. Или он приятель не моего отца, а кого-то из его друзей? Не помню, но это почти одно и тоже.

А вот репетиторов, которые бы могли меня натаскать по финансовому праву и статистике найти не мог. Видимо, придется искать их в Москве, когда придет пора сдавать экзамены.

На Богословие я поначалу вообще решил забить — уж на троечку как-нибудь сдам, а мне больше и не нужно, но умные люди сказали, что этого делать не следует. Дескать — этот экзамен бывает первым и, исходя из его оценки, преподаватели будут смотреть — что за фрукт такой явился сдавать юридические науки экстерном?

Опять-таки, умные люди посоветовали взять в качестве репетитора молодого преподавателя Учительской семинарии — Леонида Васильевича Афетова. Он не священник, но из семьи священнослужителя, Закон Божий знает прекрасно, иной раз даже батюшку подменяет, а еще может «поднатаскать» меня по латыни и географии.

С латынью, надо сказать, в последнее время получалось не очень. Конечно, Леночка очень старалась, но нас постоянно отвлекали. То тетушка придет и усядется, посматривая — как там дела, а теперь еще и матушка. Какая уж тут учеба? Так что, еще один преподаватель языка древних римлян не повредит. И по географии тоже следует подтянуться. Кажется, знаю ее неплохо, но проблемы могут возникнуть в другом. Знания, полученные в моем мире, должны как-то сочетаться с нынешними знаниями. У нас, худо-бедно Кольский полуостров освоен, а на нынешних картах он почти одно сплошное белое пятно. Тоже самое с Сибирью и Дальним Востоком. Начну вещать о Магнитогорске или о том же Череповце, где отстроен металлургический комбинат, профессора могут и не понять. И с названиями тоже проблема. Вот, совсем недавно ломал голову — чем Ставрополь Кавказский отличается от Ставрополя Самарского? Понятно, что раз Кавказский, то на Кавказе. Это тот, что у нас является центром Ставропольского края, а где Ставрополь близ Самары? Неподалеку от Самары есть Новокуйбышевск. Может, это он и есть[1]?

Так что, пока судебный следователь по особо важным делам готовится к экзаменам, пусть преступный мир Череповецкого уезда подождет. А заодно пусть ждут все семейно-бытовые разборки, дающие нам девяносто процентов смертоубийств.

Леонид Васильевич Афетов оказался очень интересным человеком. Помимо преподавательской деятельности, он изучает историю Череповецкого Воскресенского монастыря, давшего начало нашему городу[2]. Любопытно, что о краеведческих увлечениях преподавателя семинарии я узнал от Василия Яковлевича Абрютина.

— В позапрошлом году, — поведал исправник, — ремонтировали стену Воскресенского собора, углубились немного в землю, мать твою, а там три скелета! Причем, волосы длинные, у двух даже косы сохранились, да и доктор осмотрел, сказал — женские. Я в ужас — а ежели, убили трех баб, да там и спрятали? Странно, конечно, возле храма закапывать, а вдруг? Скелеты, конечно, старые, но расследование проводить надо. Спасибо Афетову, объяснил — мол, раньше, пока каменного здания не было, на этом месте кладбище монастырское было, здесь монахов и хоронили. Каменную церковь на месте кладбища и возвели. А когда котлован копали, фундамент ставили — то скелеты вытаскивали и на городском кладбище закопали, в одной могиле. Он мне даже выписку из документов дал. Так что, никакого убийства не было, все спокойно.

— А женские скелеты откуда взялись? — удивился я. — Вроде, монастырь у нас мужским был?

— Вот здесь тоже интересно, — хмыкнул Абрютин. — Оказывается, первоначально не делили наш монастырь на мужской или женский. И монахи жили, и монахини. Обычно, пожилые семейные пары в монастырь уходили. Дети и внуки выросли, хозяевами хотят быть, старики мешают, так родители отдавали им землю, кроме той, что во вклад монастырю шла, а сами постриг принимали. Уже потом, после Никона, запретили женщинам в мужских монастырях жить.

Любопытная информация. Про то, что монастыри являлись тюрьмами, это я знал, а вот про то, что обители были еще и домами престарелых, нет.

С географией, как оказалось, у меня проблем нет. Афетов, задав мне с десяток вопросов, сообщил, что знания у меня на очень высоком уровне, более того — я знаю такие вещи, о которых он не имеет понятия. Например, что достигнуть Северного полюса можно с помощью судна, корпус которого будет округлым, как яйцо. Лед станет сдавливать корабль по бокам, выдавливая его наверх. Не стал говорить, что видел корабль в музее[3].

Леонид Васильевич, проверив мои знания географии, слегка расстроился. Учить тому, что я и так знаю, честность не позволяла, но пятьдесят копеек за урок, предложенные мной при обычных двадцати копейках — очень щедро. (Не стал говорить, что Книсницу я плачу по рублю за урок). Латынь и Богословие — конечно же, хорошо, но если бы еще один урок — то совсем прекрасно.

Узнав о моем затруднении, касающемся финансового права и статистики, тут же пришел на помощь. Заявил, что сам изучит эти предметы (хотя бы азы), и меня подтянет.

Так что, лозунг «Учиться, учиться и учиться» я начал повторять еще до того, как Владимир Ильич его выдвинул.

Но самое интересное, что я все успевал. И на службу ходить, и учиться. По утрам, когда приходила маленькая кухарка, у меня имелось два с половиной часа для занятий. И после ужина еще умудрялся заниматься. Каюсь — использовал еще и служебное время, если Книсниц не был занят. Эмиль Эмильевич и сам предпочитал проводить уроки днем. Двойная польза. Он денежку заработает, я знания получу. Но мы люди честные, предупредили Лентовского, что станем задействовать служебное время для личных дел, на что наш мудрый Председатель сказал — мол, подготовка юриста, это не личное дело, а государственное. Значит — можно.

Не поленился познакомиться и с выписками по истории, сделанными Афетовым из старых рукописей и книг. Конечно же, для себя отметил те, что имеют отношение к криминалу.

В начале восемнадцатого века в лесах, на берегу реки Суды обосновались разбойничьи шайки, которые делали набеги на окрестные села и деревни. В 1701 году игумен Воскресенского монастыря Адриан доносил в Монастырский приказ о том, что пойманы воры Ивашка Украйна, Емелька Шитиков и Ермошка Кореляк, из коих Шитиков отправлен в Москву в Монастырский приказ, а два других разбойника отосланы в Белозерск к воеводе.

Да и на Череповеси, где стоял монастырь, было неспокойно. Даже игумены долго не задерживались, сбегали. Вон, сменивший игумена Адриана Макарий, прожив в Воскресенском монастыре всего месяц, просит перевести его куда подальше, потому что: «При том монастыре вблизости воровские люди и разбойники, хотя многолюдство не токмо ночных времен, но и в день, села и деревни огнем жгут и в них обывателей грабежом до остатку разоряют, а иных и до смерти убивают… В прошлых годах… они разбойники, в монастырь прихаживали и разорение чинили немалое, и при том монастыре несколько человек побив до смерти, монастырское село Федосьево, дворов с пятьдесят сожгли».

А что же в самом Череповецком Воскресенском монастыре? А там, судя по коллективной жалобе монахов правящему епископу, бесчинствуют старцы Иона и Исидора, которые «Живут нечинно, пьют и бражничают и носят с собой по два ножа… и держат у себя пистолеты. Иона ходил по монастырю со шпагой и с большим востроконечным ножом за богомольцами гонялся…»

Весело жили монахи!

Если такая ситуация была в Череповецком крае, который был далеко не самым населенным, то что творилось в центральных регионах России? Не зря Петру Великому пришлось озаботится о создании полиции. Правда, нужно иметь в виду, что всплеск преступности отчасти и вызван был петровскими преобразованиями.

У Афетова имелись материалы и по более поздней истории. Например — о Череповце во время войны 1812 года. Про череповецкое ополчение я слышал от Анны Николаевны Десятовой, рассказывавшей, что предок ее мужа, полковник Десятов, командир ополченцев, был награжден золотым оружием. Но среди ополченцев был и предок самих Бравлиных — отставной бригадир Афанасий Георгиевич Бравлин, несмотря на возраст не усидевший дома. Старый воин, возглавлявший сотню ратников, никаких наград получить не успел — даже бронзовой медалью не был отмечен, потому что погиб под Лейпцигом.

Интересно, сколько лет было бригадиру Бравлину? Чин бригадира, промежуточный между полковником и генерал-майором, был отменен при императоре Павле. И, вряд ли Афанасий Георгиевич ушел в отставку в юном возрасте. Получается, в ополчение он записался, когда ему было далеко за шестьдесят? Но во время войны все офицеры-отставники уезда (а много ли их здесь было?), кто был в состоянии держать оружие в руках, ушли воевать. А как иначе?

Как водится, война обнажает не только лучшие стороны народа, но и худшие. Пока патриоты сражались с завоевателями, на дорогах Череповецкого края появились разбойники. Благо, появилась добыча.

Летом 1812 года жители Санкт- Петербурга, в основном, купцы и дворяне, опасаясь захвата города французами, старались покинуть столицу. Череповец не считался приличным местом, бежали в Вологду. Естественно, уезжали не с пустыми руками. Этим пользовались «лихие люди», устраивавшие на дорогах засады. Немало беглецов расстались с имуществом, а то и с жизнью. В числе пострадавших оказался даже вологодский вице — губернатор Н. Ф. Остолопов. Разбойники выстрелили ему в голову и отобрали около 7 тысяч рублей серебром. Сумма, надо сказать, огромная. По странному стечению обстоятельств, вице-губернатор был ранен 26 августа 1812 года — в день, когда произошло Бородинское сражение[4].

Охранять порядок в уезде было некому, потому что Череповецкая штатная воинская команда, насчитывающая 26 человек, тоже ушла в ополченцы, заняв в нем должности унтер-офицеров.

Поэтому мародеры действовали безнаказанно. Время от времени, на поимку разбойников направлялись небольшие армейские подразделения, но бандиты уходили на болота, где обустроили свой лагерь. Туда солдаты предпочитали не соваться. Да и подразделения прибывали только на короткое время.

Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

В 1813 году в деревне Гришкино Коротовской волости взбунтовались крестьяне. Замечу, что никакого отношения к Наполеону восстание не имело. Все более прозаично —владелец металлургического предприятия на Урале господин Собакин купил деревню у прежнего хозяина князя Дашкова (сына знаменитой Екатерины Воронцовой-Дашковой[5]). Новый владелец пожелал переселить мужиков на Урал, потому что Коротовская волость, даже на общем фоне череповецких железоделов, славилась своими кузнецами.

Бросать родные края никто не хотел, поэтому, когда явился управляющий с подручными и попытался воздействовать силой, то его попросту убили, остальных избили до полусмерти.

Может, в другое время, крестьян бы попытались увещевать и стыдить (но это вряд ли!), но шла война и капитан-исправнику пришлось обращаться за помощью к армейским властям, а те, не мудрствуя лукаво, прислали на подавление восстания отряд башкир из состава иррегулярных войск. В Европу башкир не отправили, они все равно болтались без дела.

Мужицкий бунт подавили быстро и жестоко. Убийц управляющего повесили, остальных перепороли. Но самое худшее, что башкиры встали в деревне на постой и оставались там целый год! Правда, Собакин отказался от мысли перевезти жителей деревни на Урал.

Капитан-исправник Череповецкого уезда Григорий Кудрявый решил воспользоваться ситуацией в свою пользу.

Разумеется, лезть в трясину башкирам не хотелось, да и спешиваться джигитам не пристало. Но капитан-исправник сообщил, что у разбойников на болотах имеется лагерь, где они хранят несметные сокровища.

Услышав о несметных богатствах, джигиты решили, что ради такого дела можно воевать и пешими, да и трясина перестала пугать.

Башкиры разбились на несколько отрядов, а Григорий Андреевич Кудрявый предоставил им опытных проводников из местных жителей. В результате с разбойниками было покончено за несколько дней. А вот отыскались ли сокровища — неизвестно.

Со слов краеведа Леонида Васильевича Афетова, капитан-исправник Григорий Кудрявый был вообще интереснейшей личностью, заслуживающий того, чтобы о нем написали книгу.

Может, мне и написать? Что-нибудь вроде «Записок капитана-исправника»?

[1] Нет. Ныне это Тольятти

[2] Книгу Афетов напишет, но она будет издана только в 21 веке. Автор гордиться, что принимал участие в публикации книги.

[3] Здесь ГГ опять вводит в заблуждение. Судно «Фрам» видел не он, а автор книги. Но «Фрам», как известно, не сумел достигнуть Северного полюса.

[4] Он был не только чиновником высокого ранга, но и поэтом, другом К. Н. Батюшкова. Будучи на лечении в Череповце, Остолопов написал поэму, где сравнивал собственное несчастье со смертельным ранением Багратиона на Бородинском поле. При всем своем сочувствии к вице-губернатору, эти раны не равноценны.

[5] Княгиня Екатерина Романовна Дашкова (в девичестве Воронцова) (1743–1810 гг.). Писательница, государственный деятель. Сподвижница императрицы Екатерины II, активная участница свержения с престола Петра III. Находилась одновременно во главе двух академий — Императорской Академии наук и художеств и Императорской Академии Российской. После восшествия на престол Павла I в опале. В 1797 годах находилась в ссылке в селе Коротово Череповецкого уезда.

Глава третья

Домовенок — террорист

Врать не стану, Натальи Никифоровны не хватает. И ее заботы обо мне, и вообще… Ну, вы все поняли. Но один несомненный плюс в отсутствии хозяйки имеется. Не отвлекаюсь на «посторонние» дела, служу и занимаюсь подготовкой к экзаменам. Я вообще герой. Но… я бы поотвлекался…

Зато теперь высыпаюсь, просыпаюсь даже не в шесть утра, а раньше, успевая до прихода Нюшки сделать все утренние дела и одеться, а не встречать девчонку, накинув халат поверх нательного белья. Не страшно, но неприлично. Это при Наталье я мог себе позволить расслабиться и распуститься, а при девчонке-подростке нельзя.

Сегодня даже успел сварить себе на спиртовке кофе. Подумал — а не стоит ли печку самому затопить, но не стал. Все-таки, теперь у меня есть прислуга, пусть и топит, а я лучше с утра немного померзну, так оно полезнее. А вот засов можно открыть, чтобы не бегать потом.

Ушел с чашкой кофе к себе, и принялся выполнять домашнее задание, заданное Леонидом Васильевичем — перевести с латыни две страницы записок Цезаря о гражданской войне. Афетов сказал, что если сумею перевести Цезаря и Вергилия, то можно считать, что латинским я овладел. С Цезарем кое-как получается, а вот поэзия пока не особо.

Зато, переводя записки Юлия Цезаря, еще раз понял, что мемуарам верить нельзя. Цезарь взваливает ответственность за развязывание гражданской войны в Риме на Помпея Великого и на сенат. А он сам, вроде и не при чем. Жаль, Помпей не оставил воспоминаний, было бы любопытно сравнить.

Мысли от древности переместились в реальность. Отчего-то перестала здороваться соседка Марья Иванна, та самая, которую застиг на «месте преступления», за кражей дров. Ладно бы, если она перестала здороваться после того случая, когда я заставил ее сложить мое имущество обратно в поленницу, так нет, здоровалась, как ни в чем не бывало. А вчера, когда мы встретились на проспекте, морду воротит, делает вид, что мы не знакомы.

— Иван Александрович, а чего вы дверь нараспашку открыли? — услышал я голос моей кухарки. Деревенская барышня сразу же принялась бурчать. — Снегу же в сени наметет. Он растает, сыро будет.

— О, домовенок Кузя пожаловал! — откликнулся я. — И вместо того, чтобы поздороваться с хозяином, ворчать принялся.

Домовенком Кузей Нюшку стал называть недавно. Нет, внешне она Кузю не напоминала — аккуратная, с косой, выбивающийся из-под платочка (чепчик, что выдала Наталья, был позабыт-позаброшен), а из-за ее постоянной ворчливости и бережливости. Купила толстую тетрадь (стребовав с меня десять копеек), начала вести приходо-расходную книгу. Укоряла — мол, надо расходы на месяц вперед планировать, а не так — мол, бери Анна деньги и покупай. Пришлось объяснять, что допрежь-то мне ничего планировать было не нужно. Платил себе денежку Наталье Никифоровне за кров и за стол, вот и все, а она уже сама и кормила меня, и поила. Откуда знаю, сколько мне придется потратить на муку, скажем, или на мясо?

Теперь Анна Игнатьевна поставила задачу с точностью до копейки определить — чего и сколько мне требуется на месяц, нельзя ли где-нибудь сэкономить?

Доканывает она меня сетованиями, что много трачу, что надобно экономить. Вот, зачем Иван Александрович заплатил три рубля за воз колотых дров? Сказал бы ей, она бы договорилась со своими мужиками из деревни, а те бы дрова привезли за рубль, а еще за рубль распилили бы и раскололи. Целый рубль выкинул понапрасну!

Нюшка не была жадной, просто она не любила переплачивать там, где можно купить дешевле. С чем-то согласен, с чем-то нет. На все сто согласился с тем, что хлеб лучше не покупать в лавке, а печь самим. Но это согласие дал, попробовав кусок хлеба, испеченный тетей Галей — то есть, Нюшкиной мачехой. Тот, что покупала Наталья в лавке, был неплох, но этот гораздо вкуснее. Договорились, что оплачиваю стоимость ржаной муки, а тетя Галя за это снабжает меня свежим хлебом. Получилось и на самом деле гораздо выгоднее. Печеный хлеб стоил полкопейки фунт, а я заплатил за мешок ржаной муки двадцать копеек, тем самым, обеспечив себя хлебом на три месяца вперед. Сэкономил, по Нюшкиным подсчетам, аж десять копеек! С ума бы не сойти от такой экономии. Не стал бы, конечно, заморачиваться, но повторюсь, что хлеб, испеченный в деревне Борок, был гораздо вкуснее.

Но где-то в глубине души я был согласен с кухаркой. Экономить нужно! В последнее время траты сильно увеличились. Подсчитал — треть жалованья уходит на оплату уроков! Скоро придется в «заначку» лезть или просить у родителей. Но просить у папы с мамой неудобно. Они и так на меня потратились. Правда, недавно опять наградных подкинули — сто рублей, причем, денежки пришли аж из Санкт-Петербурга, да еще из Управления по заготовлению государственных бумаг — видимо, за расследование дела Борноволкова, но если тратить такими темпами, хватит ненадолго.

Так что, придется слушаться домовенка в юбке.

Когда я впервые назвал ее Кузей, она обиделась. Пришлось объяснять, что Кузя — домовенок из сказки, который явился к девочке и принялся учить ее жить. Образ домовенка — хозяйственного и домовитого, Нюшке понравился. Пришлось даже вкратце пересказать содержимое мультика, выпуская, понятное дело, технические подробности, вроде духового шкафа или холодильника, в который пытался заселиться домовенок. Еще оказалось сложно объяснить — на какую работу уходит мама девочки? А если мама служит в гимназии, отчего в доме нет прислуги? А если нет прислуги, так отчего девочка, которой целых 7 лет, ничего не умеет?