Лучшие истории о невероятных преступлениях

Мистер Партридж даже не запомнил, что она сказала после этого. Наверняка привычно прокомментировала беспорядок в его лаборатории и вежливо поинтересовалась текущими исследованиями. А сам он, видимо, выдал стандартные добрые пожелания и поздравления ей и этому проклятому молодому хлыщу Саймону Эшу. Но все его мысли были о том, что он хотел ее и нуждался в ней и что великий, неотразимый Харрисон Партридж должен появиться до следующего месяца.

Деньги… Вот что было нужно. Деньги. На деньги он мог бы приобрести качественное оборудование, способное выдержать мощные нагрузки, и деньги были той силой, от которой зависели действительно впечатляющие результаты. Вернуться хотя бы на четверть века было бы достаточно, чтобы поразить мир. Чтобы появиться на Парижской мирной конференции, к примеру, и сообщить делегатам неизбежные результаты их слишком мягких – или слишком строгих? – условий. Или же свободно пройти сквозь века, вспять по тысячелетиям, находя утраченные произведения искусства, узнавая забытые секреты…

– Хм! – усмехнулась Агата. – Все еще гоняешься за той девчонкой? Не будь старым дураком.

Мистер Партридж не заметил, как вошла Агата. И не слишком хорошо видел ее сейчас. Его посетило видение своеобразного рога изобилия, который даст ему денег, которые дадут ему аппарат, который даст ему мощную машину времени, которая даст ему успех, который даст ему Фейт…

– Если ты предпочитаешь мечтать вместо того, чтобы работать – раз уж ты называешь это работой, – то мог хотя бы выключить несколько переключателей, – процедила Агата. – Или ты считаешь, что мы богаты?

Он машинально подчинился.

– Я чувствую себя дурно, – продолжила бубнить Агата, – при мысли, как люди тратят свои деньги. Кузен Стэнли! Нанял этого Саймона Эша секретарем лишь для того, чтобы тот следил за его библиотекой и коллекциями. Растратить зря такую кучу денег! И все деньги двоюродного деда Макса тоже перейдут к нему, хотя мы могли бы потратить их с умом. Если бы не кузен Стэнли, я бы стала наследницей. А потом…

Мистер Партридж хотел заметить, что, даже оказавшись наследницей, Агата наверняка осталась бы такой же нетерпимой старой девой. Но два соображения удержали его. Первым было неожиданное откровение, что и у Агаты имелись какие-то свои устремления. А вторым стало удивительное чувство благодарности к ней.

– Да, – медленно произнес мистер Партридж. – Если бы не кузен Стэнли…

Вот так просто люди превращаются в убийц.

Логическая цепочка была настолько убедительной, что моральные соображения остались за бортом.

Двоюродный дед Макс был очень старым. Едва ли он переживет этот год. И если бы его сын Стэнли умер раньше, то Харрисон и Агата Партридж оказались бы его единственными живыми родственниками. А Максвелл Харрисон был так же бесконечно богат, как бесконечно стар.

Стэнли должен умереть, и его смерть нужно обставить с максимальными предосторожностями. Средство для этой предосторожности было под рукой. Мистер Партридж внезапно осознал: сугубо практической задачей для машины времени короткого действия могло стать создание алиби.

Главная трудность заключалась в разработке портативной версии машины, которая сможет оперировать более-менее значительным временным промежутком. Первая модель имела дальность путешествия в две минуты. Но в конце недели мистер Партридж создал переносную машину времени, действовавшую в пределах сорока пяти минут. Ему оставалось только одно – припасти острый нож. Мистер Партридж подумал, что было в этом оружии нечто ужасно грубое.

В пятницу в пять часов он вошел в библиотеку кузена Стэнли. Это был час, когда эксцентричный богач обычно занимался тихим созерцанием своих сокровищ.

Дворецкий Брэкет не хотел пропускать его, но мистер Партридж сказал:

– Передайте кузену, что я обнаружил новую статью для его библиографии.

Последним из коллекционных увлечений Стэнли стали художественные произведения, основанные на реальных преступлениях. Он уже собрал целую библиотеку на эту тему. Вскоре Стэнли намеревался опубликовать исчерпывающую библиографию. И обещание новой статьи гарантировало, что двери откроются.

С грубоватой веселостью поприветствовав гостя, Стэнли Харрисон не обратил внимания на странный аппарат, который тот принес. У мистера Партриджа была репутация сумасшедшего изобретателя.

– Мне сказали, у тебя есть кое-что для меня, – прогудел кузен Стэнли. – Рад это слышать. Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо. – Что-то в душе мистера Партриджа воспротивилось тому, чтобы пользоваться гостеприимством его жертвы. – Мой венгерский друг упоминал роман о некоем Беле Кише.

– Кише? – Лицо кузена Стэнли просияло. – Чудесно! Даже странно, что никто не написал об этом раньше. Это серийный убийца женщин, вроде Анри Ландрю[5]. Всегда безупречен. Держал жертв в бочках, где якобы был бензин. Его бы никогда не раскрыли, если бы не дефицит бензина. Констебль решил, что нашел клад, открыл бочки, обнаружил трупы. Теперь, если вы раскроете детали…

Кузен Стэнли, держа наготове карандаш, склонился над письменным столом, где лежал лист бумаги. И тут мистер Партридж нанес удар. Он подготовился к этому удару так же тщательно, как проверил имя малоизвестного, но примечательного убийцы. Нож вошел в тело как в масло, и послышалось какое-то бульканье. Кузен несколько раз дернулся и затих.

Так мистер Партридж стал и наследником, и убийцей, но сейчас у него не было времени как следует осознавать оба этих факта. Он выполнял тщательно отрепетированные действия, а мыслями был где-то далеко. Мистер Партридж запер окна библиотеки и все двери. Это преступление останется нераскрытым, и в нем никогда никого не обвинят – ни его, ни кого-либо еще.

Мистер Партридж стоял рядом с трупом в запертой комнате. Было четыре минуты шестого. Он крикнул дважды, очень громко и резко, не своим голосом. Затем подключил свою портативную машину к розетке и надавил на включатель.

Было девятнадцать минут пятого. Мистер Партридж отключил свою машину. Комната была пуста, а дверь – открыта.

Мистер Партридж хорошо ориентировался в доме кузена. Он вышел, никого не встретив. Затем спрятал машину времени под откидное сиденье своей машины и направился к Фейт Престон.

Вскоре он осторожно проехал на красный свет и получил штраф с указанием времени: четыре пятьдесят. Мистер Партридж добрался до Фейт в четыре пятьдесят четыре, за десять минут до убийства, которое только что совершил.

Саймон Эш не спал всю ночь четверга, составляя каталог последних приобретений Стэнли Харрисона. Тем не менее в ту пятницу он встал в обычное время, чтобы просмотреть утреннюю почту перед своим ленчем с Фейт. К половине пятого он уже буквально засыпал.

Саймон знал, что его работодатель явится в библиотеку через полчаса. А Стэнли Харрисон любил находиться один во время своей ежедневной пятичасовой медитации. Но рабочий стол секретаря скрывался за углом библиотечных стеллажей, и ни одна физиологическая потребность не может быть столь же непреодолимой, как потребность в сне.

Взъерошенная белокурая голова Саймона Эша опустилась на стол. Его отяжелевшая от дремоты рука столкнула стопку карточек на пол, и в голове мелькнула смутная мысль, что все их нужно будет снова разложить по алфавиту. Он был слишком сонным, чтобы думать о чем-либо, кроме приятных вещей, таких, как яхта в Бальбоа, скрасившая его выходные, или пеший поход в Сьерры, запланированный на следующий отпуск, или прежде всего Фейт. Фейт, свежая, прелестная и совершенная, которая в следующем месяце станет его…

На серьезном лице Саймона, когда он спал, играла улыбка. Но он проснулся от резкого крика, ударившего по ушам. Вскочил и выглянул из-за стеллажей в библиотеку.

Глазам открылось невероятное зрелище: навалившееся на стол мертвое тело с торчавшей из спины рукояткой ножа. Но еще более невероятным было другое. Здесь находился мужчина. Он стоял спиной к Саймону, но показался ему смутно знакомым. Рядом с ним было какое-то устройство.

И тут раздался щелчок выключателя.

Мужчина исчез.

Теперь в комнате никого не было, кроме Саймона Эша и огромного множества книг. И их мертвого хозяина.

Эш подбежал к столу. Он старался поднять Стэнли Харрисона, вытащить нож, потом понял, насколько безнадежной была любая попытка возродить жизнь в этом теле. Эш потянулся к телефону, но остановился, услышав громкий стук в дверь.

Сквозь стук раздавался голос дворецкого.

– Мистер Харрисон! Вы в порядке, сэр? – Пауза, снова стук, а затем: – Мистер Харрисон! Впустите меня, сэр! Вы в порядке?

Саймон бросился к двери. Она была заперта, и лишь через минуту он смог отыскать ключ, в то время как дворецкий голосил все отчаяннее. Наконец Саймон открыл дверь.

Брэкет уставился на него – посмотрел на его покрасневшие после сна глаза, на красные от крови руки, а затем и на тело Стэнли.

– Мистер Эш, сэр, – прошептал дворецкий. – Что вы наделали?

Фейт Престон, конечно же, была дома. Столь существенный пункт плана мистер Партридж не мог бы оставить на волю случая. Продуктивнее всего она работала ближе к вечеру – по ее словам, когда проголодается к ужину; и она усердно трудилась на этой неделе над деталями для национального конкурса по резьбе по мылу.

Послеполуденное солнце ярко освещало комнату, которую вы могли бы назвать студией, если бы были вежливы, или чердаком – если бы не были. Лучи падали на скромные предметы обстановки и превращали их в яркий ореол, достойный совершенной Фейт.

Тихо звучало радио. Лучше всего она работала под музыку, и эта деталь тоже входила в план мистера Партриджа.

Шесть минут они болтали ни о чем: «Вот над чем вы работаете? Как мило!» – «А чем вы занимались в последнее время?» – «Да все тем же. Как идет подготовка к свадьбе?» А затем мистер Партридж поднял руку, призывая к тишине.

«Когда вы услышите сигнал, – объявили по радио, – будет без пяти секунд семнадцать часов».

– Я забыл завести часы, – небрежно пояснил мистер Партридж. – И весь день гадал, который час.

Он установил на своих часах точное время. И глубоко вздохнул, осознав, что стал теперь другим человеком.

Наконец-то он стал Великим Харрисоном Партриджем.

– В чем дело? – спросила Фейт. – Вы выглядите немного странно. Сделать вам чаю?

– Нет, спасибо. Со мной все в порядке.

Мистер Партридж обошел Фейт сзади и посмотрел через ее плечо на грациозную обнаженную женщину, «выходившую» из своего заточения в куске мыла.

– Изысканно, моя дорогая, – произнес он. – Изысканно.

– Я рада, что вам нравится. У меня раньше не получалась обнаженная женская фигура, и не думаю, что у других женщин-скульпторов выходило лучше. Но мне захотелось попробовать.

Мистер Партридж провел сухим горячим пальцем по передней части намыленной нимфы.

– Восхитительная текстура, – заметил он. – Почти такая же восхитительная, как…

Он не закончил фразу, но его рука как бы завершила мысль, проведя по прохладной шее и щеке Фейт.

– К чему это, мистер Партридж? – Она рассмеялась. Слишком громко.

Никто не должен смеяться над Великим Харрисоном Партриджем, путешественником во времени и идеальным убийцей. Он вовсе не планировал то, что последовало дальше. Но что-то, выходившее за рамки любых планов, заставило его опуститься на колени, обхватить руками гибкое тело Фейт и произнести пылкие сумбурные слова непривычными к этому губами.

В ее глазах мелькнул страх. Рука инстинктивно дернулась, защищаясь, и мистер Партридж вырвал у нее нож. Затем его собственные глаза блеснули, когда он посмотрел на нож. Он был маленьким, совсем маленьким. Такой не проткнет спину человека. Но нож был острым – как раз для горла, для артерии на запястье…

Его мышцы на мгновение расслабились. В этот момент утраты бдительности Фейт вырвалась на свободу. Она не оглядывалась назад. Он услышал топот ее шагов вниз по лестнице, и на мгновение Великий Харрисон Партридж исчез, а мистер Партридж сам ощутил страх. Если теперь Фейт возненавидит его, если не подтвердит его алиби… Страх вскоре исчез. Мистер Партридж знал, что никакая враждебность не заставит Фейт поклясться в чем-либо, кроме правды. Она была честной. И сама враждебность исчезнет, когда Фейт поймет, какой человек выбрал ее для себя.

Дверь Фейт открыл не дворецкий, а полицейский. Он спросил:

– Что вам здесь нужно?

– Мне надо увидеть Саймона… Мистера Эша.

Выражение лица офицера изменилось.

– Пройдите! – И он провел ее по длинному коридору.

Высокий молодой человек в штатском произнес:

– Меня зовут Джексон. Не хотите ли присесть? Может, закурить?

Фейт лишь нервно отмахнулась.

– Хинкль сказал, что вы хотели поговорить с мистером Эшем?

– Да, я…

– Вы мисс Престон? Его невеста?

– Да. – Ее глаза округлились. – Как вы… Что-нибудь случилось с Саймоном?

Молодой офицер выглядел удрученным.

– Боюсь, что-то случилось. Хотя сейчас он в полной безопасности. Видите ли, он… Черт возьми, я никогда не умел сообщать подобные новости тактично.

Вмешался офицер в форме:

– Они отвезли его в главное полицейское управление, мисс. Видите ли, похоже на то, что он прикончил своего босса.

Фейт не упала в обморок, но обстановка вокруг несколько минут казалась ей расплывчатой. Она почти не слышала объяснений лейтенанта Джексона или утешительное сообщение, которое оставил ей Саймон. Фейт просто крепко держалась за стул, пока к вещам не вернулись их обычные очертания, и она смогла сглотнуть.

– Саймон невиновен, – твердо заявила она.

– Надеюсь, что так и есть. – Джексон говорил искренне. – Мне никогда не нравилось арестовывать таких приличных на вид молодых людей, как ваш жених. Но дело, боюсь, слишком ясное. Если он невиновен, ему придется предоставить более правдоподобную версию, чем его первая. Истории об убийцах, которые нажимают на переключатель и исчезают в воздухе, не очень ценятся большинством жюри.

Фейт поднялась. Мир снова стал четким, и один факт был очевиден.

– Саймон невиновен, – повторила она. – И я собираюсь это доказать. Не подскажете, где мне найти детектива?

Офицер рассмеялся. Джексон неуверенно улыбнулся.

– Знаете, мисс Престон, город платит мне жалованье за то, что я являюсь таковым. Но я понимаю, что вы имеете в виду. Вы хотите свободного сыщика, кому не помешают такие соображения, как официальная позиция или даже факты дела. Что ж, это ваше право.

– Спасибо. И как мне такого найти?

– Действовать в качестве агентства по трудоустройству не в моих правилах. Но, чтобы вы не связались с каким-нибудь пройдохой, я порекомендую человека, с которым или против которого я работал на полудюжине дел. Думаю, что вы смело можете обратиться к нему. Ему нравятся безнадежные дела.

– Безнадежные? – Какое унылое слово.

– Справедливости ради, иногда с его помощью они становятся небезнадежными. Его зовут О’Брин, Фергус О’Брин.

В тот вечер мистер Партридж ужинал не дома: просто не силах был противостоять ядовитому языку Агаты. После ужина он прошелся по барам на Стрипе, играя сам с собой в приятную игру «Если бы они только знали, кто сидит рядом с ними». Он чувствовал себя арабским халифом Харун-аль-Рашидом и наслаждался насыщенностью переживаемых эмоций.

По пути домой мистер Партридж купил утреннюю «Таймс» на перекрестке и подъехал к обочине, чтобы просмотреть газету. Он надеялся увидеть сенсационные заголовки о таинственном убийстве, совершенно сбившем полицию с толку. Вместо этого он прочитал:

«СЕКРЕТАРЬ УБИЛ СВОЕГО РАБОТОДАТЕЛЯ».

После мгновения шока Великий Харрисон Партридж снова стал собой. Он не хотел этого. Он не решился бы сознательно причинять кому-либо ненужную боль. Но маленькие люди, препятствующие планам великих, сами подвергают себя риску.

Успокоившись, мистер Партридж направился домой. Он хотел провести ночь на раскладушке в своей лаборатории, чтобы не встречаться с Агатой. Мистер Партридж включил свет в кабинете и замер.