Тени Либереи. Тайна библиотеки Ивана Грозного

Валерий нервозно сглотнув, только сейчас осознав, с кем все это время имел дело. «Подожди, но все равно, ты готов пожертвовать нашими жизнями, и убить всех, кто попадётся на пути?» – возмутился он. «Да, я уничтожу каждого, кто стоит передо мной и этим сокровищем! Один миллиард долларов на дороге не валяется!» – грозно сказал Приходько, повернувшись к своим людям, которые также достали оружие. «Либерея – национальное достояние! Ты не сможешь ее забрать себе, она принадлежит государству и всему народу!» – воскликнул Виноградов, посматривая параллельно на Петра, подходя к нему ближе. В этот момент в туннеле проехал очередной вагон, и потолок над головами стал ходить ходуном, а пол затрясся, заставляя пульсировать стопы. Севастьянов сразу понял, что в ближайшие две минуты здесь все обвалится.

«Ты реально думаешь, что я потратил столько денег и усилий, чтобы отдать библиотеку этим толстосумам, чтобы школьники пялились на бесценные свитки в музеях на экскурсиях? О нет, она разойдётся по закрытым коллекциям и будет стоить значительно дороже на чёрном рынке через мои связи!» – сказал Тарас, сильно улыбаясь. «Тогда нам с тобой не по пути», – прошипел недовольно Валерий, чем моментально стёр улыбку с лица Приходько. Первый вместе с преподавателем стояли прямо у самого выхода, в то время как их соратники были ближе к тупиковой стене напротив. «О нет, ты от меня никуда не денешься, как и Пётр, я оставлю вас здесь, замурованными в общей могиле, все, что нужно, я от вас получил, дальше вы бесполезны! Но отпустить, к сожалению, тоже нельзя, слишком много знаете! Последний шанс, идёте со мной или нет?» – заявил Тарас, поглядывая на крошащийся потолок. Виноградов переглянулся с Севастьяновым, посмотрел на найденную здесь монету, которую он держал в сжатом кулаке, после чего ответил короткое: «Нет». «Ну что ж, ты сам определил свою судьбу», – сказал недовольно Приходько, как вдруг за спиной у Петра проехал ещё один состав и потолок начал окончательно обваливаться.

Глава 10.

Осколки сыпались над головой, как крупные градины во время сильного летнего ливня с грозой. Пыль стояла такая, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Последним, что заметил Валерий, как Тарас целится в него и Петра, а затем начался обвал. Раскаты грохота падения валунов с потолка были громче, чем громовые, а лязги и визги проходящего сзади поезда окончательно оглушали. Виноградов лишь успел сказать: «Бежим», – после чего вслепую на ощупь выскочил через пробуренное ими отверстие в туннель метро. Глаза невероятно чесались и мутнели от большого количества попавшего мусора, но боковым зрением тот смог заметить силуэт Севастьянова, который также не имел возможности нормально ориентироваться в пространстве.

Из комнаты слышались громкие звуки падающих осколков, а также явные попытки Тараса и компании выбраться наружу до полного обвала помещения. «Давай, нам надо идти!» – поторопил товарища неудавшийся хирург, подойдя к тому вплотную и пытаясь поднять с пола, на который он, как мешок, грохнулся без сил, надеясь свернуться калачиком, как в постели, и отдохнуть. «У нас нет времени, быстрее!» – кричал Валерий, явно взбодрив Петра, который смог взять себя в руки. Вместе они, переминаясь и прихрамывая каждый на одну ногу, двинулись в сторону выхода на платформу по техническому коридору. Вдруг сзади послышалось движение и сильный кашель, а затем раздался оглушительный грохот, и в туннель из пробуренного отверстия вылетело едкое облако пыли. Немного придя в себя, Тарас упёрся рукой с пистолетом в колено, привстал, поднял глаза на беглецов и недовольно закричал: «Валера, стой, хуже будет!» – после чего начал палить из своего оружия по бывшим соратникам.

Пули свистели над головами, звонко отлетая от металлических конструкций, отражаясь в толстенные бетонные стены. Виноградов и Севастьянов уже не могли думать ни о каком сокровище и правильности своего поступка, сейчас их мозг размышлял только о том, чтобы унести ноги как можно дальше, сохранив их в целости и сохранности. Приходько продолжал стрелять вслед, но то ли в силу усталости, то ли ослепившей его пыли постоянно мазал. Вдруг спереди показался несущийся на большой скорости поезд, который создал невероятное давление вокруг, чуть не утянув за собой всех охотников за Либереей. Приходько и компании пришлось остановиться, опустив стволы, но страх Петра и Валерия был велик, поэтому они неслись по длиннющему и бесконечному коридору без остановки. Лампы вокруг мигали, а свет прожектора локомотива ослеплял, ноги заплетались, дышать в замкнутом пространстве становилось все труднее. Легкие хотелось выплюнуть наружу, как вдруг впереди забрезжил яркий фонарь платформы станции. Вдалеке стали заметны подходящие к краю толпы людей, вглядывающихся в бездонную тёмную даль в ожидании своего поезда, который, ярким лучом рассекая мрак туннеля, вылетит наружу с невероятным свистом тормозящих колодок и увезёт их уставших с работы в тёплый и уютный дом подальше от всей этой суеты, чтобы завтра с утра все началось сначала, и они точно также стояли на перроне в ожидании транспорта, но уже в противоположную сторону.

Сзади громыхали шаги настигающих их товарищей, а выстрелы становились все более редкими, видимо Тарас боялся привлечь внимание сотрудников полиции, непременно дежурящих на каждой станции для поддержания порядка и безопасности. Бегом Виноградов и Пётр выскочили на свет, ослепивший их внезапной теплотой и яркостью, от которой они успели отвыкнуть за время нахождения в подземельях бывшего Опричного двора. «Давай вперёд, наверх, по эскалатору», – скомандовал первый, схватив второго за плечо и толкнул в сторону выхода. Вместе они понеслись к заветной лестнице, как вдруг сзади на платформу выскочили Тарас и компания, которые смерили беглецов яростным взглядом. «Валера, стой!» – закричал со всей злости Приходько, двинувшись в его сторону. В этот момент, Виноградов и Севастьянов были уже на эскалаторе. Тут с невероятным грохотом на перрон влетел ещё один состав с другого направления и открыл свои двери, откуда наружу высыпали десятки спешащих и копошащихся, как муравьи, людей, преградивших Тарасу путь. «В сторону, расступитесь!» – заорал он, расталкивая препятствия, но те продолжали стоять заградительной стеной между ним и его жертвами. Попытавшись обогнуть их несколько раз, Приходько смог наконец выскочить из толпы на пустую площадку, однако окончательно потерял из вида Валерия и Петра, которые уже успели уехать наверх. «Черт!!!» – закричал Тарас, что есть мочи, пнув со всей силы стоящее рядом мусорное ведро.

В это время Виноградов и Севастьянов добрались до поверхности, выбежав из здания станции на свежий воздух. В лицо им тут же подул такой приятный и освежающий воздух, который легонько обдувал волосы, давая приятную прохладу, но в то же время леденя своей осенней и обманчивой природой. Однако времени наслаждаться этим чудом у них не было от слова совсем. Сзади перестали слышаться звуки погони, однако Валерий поторапливал Петра уйти как можно быстрее в ближайшие проулки и скрыться там, дабы воспользоваться появившимся у них неожиданно преимуществом. Вместе они неслись мимо Александровского сада, свернули на улицу Воздвиженка, пробежали мимо музея архитектуры имени Щусева и усадьбы Шереметева, двух кафе, манящих бодрящим ароматом вкусного кофе и сладких десертов, пока не добрались до Бульварного кольца и не заскочили внутрь здания станции Арбатской.

Постоянно оглядываясь, спутники боялись увидеть за спиной Тараса и компанию с пистолетами, однако, на удивление, там все время никого не оказывалось. Пролетев внутрь без билетов вместе с другими пассажирами в раскрывшиеся дверцы контроля под недовольные крики охраны на входе, Валерий и Пётр бегом спустились по эскалатору и запрыгнули внутрь уже закрывающего свои створки первого попавшегося им на глаза вагона, который тут же рывком рванул с места, все больше набирая скорость и устремляясь в неизвестном им направлении. Тяжело дыша, держась за колющее и желающее выпрыгнуть из груди и убежать подальше сердце, они бегло поглядывали в окно, смотря на сменяющие друг друга лампы в темноте, бликами отражающиеся в стекле. Им всюду мерещился образ их бывшего соратника, готовый вылезти, как тень, из мрака и настигнуть самонадеянных путников. Однако шли минуты, но ничего такого не происходило.

Валерий расслабленно посмотрел на Петра, после чего заявил: «Нам нужно где-то спрятаться, на время пересидеть, пока он потеряет к нам интерес и пойдёт дальше искать сокровище». «Ко мне домой нельзя, там жена и дочь», – заявил Севастьянов, слегка напрягаясь. «Ко мне тоже, он знает, где я живу», – согласился Виноградов, задумчиво возвращая свой взгляд к окну, в которое стала видна платформа, с ожидающими поезд людьми. «Смоленская, следующая станция Киевская, переход на коричневую и голубую ветки», – громко заявил диктор в озвучке, а затем повторил то же самое на английском. Двери раскрылись, и внутрь тут же стала просачиваться толпа, рассаживаясь по свободным местам. «И куда мы тогда?» – недоумевая, спросил преподаватель. «Видимо в гостиницу, других вариантов не вижу», – ответил Валерий, вдумчиво смотря вдаль, наблюдая за тем, как двери закрываются, и состав трогается с места, направляясь по своему маршруту.

Глава 11.

Тарас в гневе, расталкивая всех, загораживающих проход, бежал вверх по ступенькам эскалатора. В руке он держал пистолет, чем дополнительно распугивал пассажиров метрополитена, но на удивление остался незамеченным полицией в общей суматохе. Вылетев на улицу возле станции, Приходько увидел прямо перед собой лишь Александровский сад, длинной полоской вытянувшийся вдоль красной Кремлевской стены. Где-то позади осталась библиотека имени Ленина и Дом Пашкова, а за спиной торчал высокий собор Христа Спасителя. Вечерело, заходящее солнце мягкими лучами касалось остроконечных башенок, рассеиваясь в городской осенней дымке. Сильный ветер сдувал уже желтеющие и опадающие листья, местами создавая из них удивительно красивые композиции, разноцветным ковром покрывая холодную и грязную после типичного для этого времени года дождя землю.

Тарас злобно озирался по сторонам, надеясь в округе заметить хотя бы зацепку присутствия Валерия и Петра, однако большое скопление людей на улице и постоянное их перемещение не давали сосредоточиться на деталях, отвлекая внимание на лишние аспекты. В этот момент его как раз догнали Богдан и Микола, которые, судя по всему, не особо торопились ловить беглецов. «Потеряли их?» – задал один из них очевидный вопрос, чем вызвал ещё большее недовольство и гнев своего начальника. «Ну конечно, – ответил тот сухо, убирая за ненадобностью оружие в кобуру, – а как может быть по-другому. Хотя я забыл, у вас же мозгов, как у тираннозавра – с горошек». Тех это сравнение нисколько не оскорбило, а скорее наоборот обрадовало, что вызвало довольные неподдельные улыбки на их лицах.

Ещё раз оглядываясь по сторонам, все ещё теша себя надеждами найти хоть какой-нибудь след, Приходько разочарованно махнул рукой и двинулся вдоль здания библиотеки, что-то бурча себе под нос. Его напарники тут же рванули за ним, пытаясь понять, что он говорит. Тарас направлялся в сторону одиноко стоящего на тротуаре чёрного гелендвагена с сочетанием букв «о» и единиц на номере, на котором они сюда приехали, предпочитаемый традиционно всеми людьми, связанными с криминальной деятельностью не только в прошлом, но и в настоящем. Сев в салон и громко хлопнув за собой дверью, Приходько обхватил руками голову, пытаясь сосредоточиться. С одной стороны, они нашли ещё один ключ к сокровищу, но с другой Либереи вновь не оказалось в искомом месте. Возникал логичный вопрос, сколько ещё зацепок оставили их далекие предки, чтобы сохранить тайну местонахождения библиотеки от лишних глаз? Тем более, что от него сбежали два главных эксперта, которые сами по себе двигали ход исследования, а сейчас разгадывать загадки просто некому. Последняя зацепка – это то, что сокровище возможно находится в Кремле где-то рядом с Тайницкой башней, но где, большой вопрос. Тем более, само по себе проникновение на сверхрежимный объект требует намного более серьезной подготовки и несёт больше рисков.

Тут в салон автомобиля сели Богдан и Микола, и Тарас завёл двигатель. Он все ещё не решался трогаться с места, надеясь ничего не упустить, пока они находятся здесь. Приходько достал свой телефон и открыл галерею, где сохранился снимок найденной ими монеты, украденной вовремя Валерием у него из-под носа. Благо есть фотография, которая, к сожалению, в силу незнания старорусского языка мало, что могла предложить для создания целостной картины.

Вдруг в стекло постучали, и Тарас резко оторвался от своих размышлений. Посмотрев вбок, он заметил сотрудника ДПС, который активно жестами просил опустить окно. Владелец автомобиля сделал это, услышав, как подошедший представился: «Лейтенант Сидоренко, вы нарушили правила парковки, предоставьте пожалуйста документы». Приходько сделал вид, который означал, что ему абсолютно плевать на сделанное замечание, открыл бардачок, достал оттуда пачку пятитысячных купюр, вытащил несколько и кинул в лицо представителю закона. Тот опешил от такой наглости, заявив: «Вы что мне взятку предлагаете?» «Я тебе уже ее дал, а теперь свали отсюда и не нервируй меня», – ответил ещё более раздраженно Тарас, намереваясь закрыть окно. «Стойте, выйдите немедленно из машины», – ответил сотрудник, потянувшись к рации на поясе. Выругавшись про себя, Приходько вынул из кобуры пистолет и направил его на собеседника. «Ещё есть какие-то вопросы? А теперь уйди и не мешай!» – заявил он, закрыв окно и, переключив передачу, тронулся рывком с места, оставив служителя закона далеко позади с широко раскрытым от удивления ртом в оцепенении. Тот настолько опешил, что даже не успел заметить номер машины и вызвать коллег, для объявления плана-перехвата.

В это время компания летела по вечерней столице, не соблюдая правила дорожного движения и активно сигналя тем, кто хоть на секунду задерживался лишнее время на перекрёстках. Отполированный автомобиль, поблескивая в лучах заходящего солнца и включающихся ламп освещения городских улиц, направлялся в сторону загородного шоссе, где находился один из нескольких домов Тараса. Быстро добравшись до него, машина заехала на идеально выложенную плиткой парковку в окружении постриженных садовником кустиков и остановилась.

Прямо перед ней стоял трехэтажный особняк в скандинавском стиле с огромными панорамными окнами и толстенными брусьями, торчащими из стен, что создавало одновременно странное ощущение неаккуратности, но в то же время тёплого уюта. Крыша его местами покрылась со временем мхом, а краска облупилась, но это добавляло дому некий шарм и харизму старины и опыта. Приходько редко жил здесь, поскольку в основном вёл дела за границей, однако всегда возвращался с удовольствием в эту усадьбу, которая была первой, построенной на заработанные его деятельностью деньги.

Выйдя из машины, Приходько кинул ключи быстро подоспевшему дворецкому, всюду сопровождающему его на протяжении последних восьми лет, и сказал отогнать автомобиль в гараж. Престарелый мужчина, голова которого плотно покрылась сединой, но при этом была постоянно ровно и аккуратно уложена, всегда находящийся на работе в строгом деловом костюме с булавками, запонками, галстуками различных цветов и платочками, молча кивнул, посмотрел на свои лакированные до блеска туфли и направился в сторону гелендвагена. Параллельно Тарас зашёл в двери дома, попав в комнату с монструозно огромной мраморной лестницей, ведущей на второй этаж по полукругу. Держась за чугунные перилла, украшенные небольшими шишечками, которые всегда во всех культурах любили использовать люди, как символ власти и могущества, он поднялся наверх мимо стенда с висящими ружьями, винтовками и пистолетами разных эпох, поскольку являлся большим поклонником всего, что связано с оружием, и зашёл в свой просторный кабинет.       Над толстенным письменным столом, вырезанным из натурального дуба, стоящим лицом ко входу, висела массивная кабанья голова, чучело которого было сделано по заказу Приходько, после того, как он лично подстрелил его на одной из охот. Скинув с себя куртку ремонтника на мраморный и натёртый до блеска пол, Тарас с разгону плюхнулся в кресло, обтянутое кожей молодого телёнка, и наконец расслабился. Активно потирая слезящиеся от пыли в метро глаза, он вновь достал телефон, подключил его к компьютеру и кинул на стол. На экран вывелось изображение монеты уже в большем размере, где возможно было разглядеть мелкие детали. Внимательно всматриваясь в обнаруженный текст, Приходько ещё раз убедился, что они на правильном пути и искать нужно именно в сердце столицы.

В этот момент в кабинет зашли Богдан и Микола, облокотившись на дверной косяк. «Ну что, босс, какие у нас дальнейшие планы?» – спросил один из них. Тарас поднял недовольный взгляд и второй убрал руку от проема. Подумав несколько секунд, он сказал: «Разузнайте, когда в Кремлёвском дворце ближайший концерт, найдите планы, какие сможете, и готовьтесь, мы пойдём за сокровищем».

Глава 12.

Быстрым шагом Валерий и Пётр влетели в здание гостиницы, расположившейся аккурат на окраине Москвы с окнами на МКАД, шум от которой был слышен даже с закрытыми створками ближе к ночи. Войдя внутрь небольшого зала, являющийся одновременно и ресепшеном, и обеденной зоной, мужчины огляделись, надеясь явно увидеть в номере худшее, и подошли к стойке информации, выполненной из кусков ДСП разных цветов, криво скрученных между собой. Невооруженным глазом были видны отверстия, где шурупы со временем прорезали своим весом дырки, перестав выполнять главную функцию и которые были из-за этого перекручены по другим. Девушка с нарощенными, как у коровы, ресницами и проткнутой губой, накрашенной безвкусной ярко-красной помадой, упиралась кистью себе в подбородок, неожиданно заметила посетителей, после чего наигранно улыбнулась и поздоровалась, формально выполняя свои трудовые функции, но при этом не особо напрягаясь. «Добрый вечер», – заявила она бархатным голосом, с которым обычно говорят все в силу должностной инструкции. «Здравствуйте, – ответил Валерий, подходя к стойке, – нам нужен номер на двоих на эту ночь точно, а вообще, думаю, на неделю». «Сейчас посмотрю, – сказала девушка противно приторным голосом, уставившись в монитор, – у нас осталась одна комната, но есть нюанс». «Мы согласны, все равно искать времени что-то другое нет, в чем проблема?» – заявил Пётр.

Работник ресепшена посмотрела на них, в голос рассмеялась, чем вызвало удивлённое выражение на их лицах, после чего заявила: «Там только двуспальная кровать, но если вам она необходима, я могу зарегистрировать». Виноградов и Севастьянов переглянулись, не поняв, что конкретно вызвало насмешку, после чего сказали: «Нам подходит». «Там разберёмся по ходу», – сказал первый второму, в то время как девушка улыбнулась и сказала: «Давайте паспорта». Валерий закатил глаза, поняв, что, естественно, их с собой нет, а затем демонстративно стал общупывать куртку ремонтника, пытаясь сделать вид, что ищет документ. Провернув такую манипуляцию в течение нескольких минут, чем вызвав недовольное лицо работницы, упершейся кистью себе в подбородок в ожидании, Виноградов заявил, что паспортов нет. Девушка тяжело выдохнула, после чего сказала: «К сожалению, тогда я не смогу вас зарегистрировать». Валерий покопался в карманах, выудив оттуда припасенную тысячу, просунув ее под папку на столе. «А может мы договоримся?» – спросил он, ненавязчиво улыбнувшись. Работница колебалась, но быстро вытащила купюру, спрятав ее в карман. «Хорошо, – заявила она, но чтобы завтра паспорт был у меня, давайте ещё за сегодня». «Конечно, – радостно ответил Пётр, выудив из чехла в телефоне ещё две тысячи- все будет в лучшем виде».

После этого девушка быстро убрала деньги в карман и протянула им ключ с номером «35», которым по ощущению отпирался амбарный замок, а уж никак не гостиничный номер, и указала на узкую тёмную лестницу на второй этаж. Мужчины благодарно кивнули и двинулись, едва разбирая дорогу, по ступенькам наверх. Войдя в длиннющий коридор с чуть светящимися лампами, длинные тени от которых распространялись на всю его длину, спутники добрались до своей двери и вставили в скважину ключ. Тяжелым усилием его провернув, вход распахнулся, открыв посетителям внутреннее убранство их номера. Комната была небольшой: прихожая, которая плавно перетекала в маленькую спальню около десяти квадратных метров с большой двуспальной кроватью, и крошечная ванная комната, вся в грибковых отложениях с навязчивым запахом из канализации. Окна закрывали ярко-бордовые шторы, а рядом висели странные атрибуты, свойственные публичному дому, но никак не гостинице. Осмотревшись внимательнее, Валерий все понял: «Это притон для оказания интимных услуг, а не отель, как мы предполагали, вот почему девушка так над нами смеялась». Пётр выругался, поскольку оставаться в таком месте был явно не намерен, однако другого выхода не было, деньги уже уплачены. Достав из сумки салфетку, он быстро протер ей стол и выложил туда компьютер. После этого он заявил, что пойдёт и позвонит жене, чтобы сказать, что его отправили в срочную командировку на конференцию, и он забыл ей вчера об этом сказать. Ложь, конечно, была сомнительного качества, прямо сказать откровенно неправдоподобная, но других вариантов, чтобы уберечь семью от бандитов у него не было.

В этот момент Виноградов скинул куртку и плюхнулся на кровать, не снимая ботинок. Он настолько устал, что было ощущение, что прямо сейчас заснёт, но мысли, тревожащие его, не давали покоя: «Кремль, нет, проникать туда в поисках сокровища – самоубийство, никому ещё не удавалось найти его именно там, хотя пытались многие. Они уже и так наворотили дел – раскопали, не засыпав остатки старого кладбища у Коломенского, проломили подвал у дома Пашкова. Страшно представить, что потребуется, чтобы докопаться до истины. Но ещё более пугающе так это то, что сокровище возможно в принципе не существует, а все ключи, которые косвенно подтверждают причастность к нему, могут быть отвлекающим маневром, придуманным Иваном Грозным во время Опричнины, либо позднее в Смутное время для поляков. Но с другой стороны, если Либерея есть на самом деле, то нельзя ни в коем случае подпускать к ней Тараса, ведь тогда оставшаяся от предков реликвия, ценная сама по себе в сборе, разойдётся по частным коллекциям, как это произошло в начале двадцатого века с царскими и дворянскими сокровищами с приходом Советской власти, и никогда уже не соберётся воедино».

На этих мыслях в комнату вернулся Пётр с каменным и грустным лицом, держа в руках телефон. Судя по всему, жена ему не поверила, а пребывание в публичном доме оказывало на него дополнительное психологическое давление. «Мы пойдём за ней», – вдруг спустя продолжительный промежуток времени заявил Валерий. «За чем?» – оторвавшись от печалящих его размышлений, спросил Севастьянов. «За библиотекой, мы должны найти ее», – продолжил своё высказывание Валерий. «Ты спятил? Мы едва тут ноги унесли, и куда нас это привело? А ты хочешь продолжить! Нет, я не собираюсь участвовать в этом цирке! С меня хватит!» – недовольно возмутился Пётр, злостно глядя на своего собеседника. «Ты подумай, пытался образумить его Виноградов, – мы мечтали узнать тайны периода Ивана IV, а это одна из них, мы не можем допустить, чтобы шайка бандитов прибрала к рукам это великое сокровище! Как только мы найдём его, то войдём в историю и впишем свои имена рядом с Грозным! Разве не этого ты когда-то хотел?» Преподаватель замялся, аргументы были так себе, но, возможно, когда они найдут Либерею, то он сможет забрать себе ее часть и продать на чёрном аукционе, решив свои финансовые проблемы. «Хорошо, я согласен, что ты предлагаешь?» – заявил он, надеясь, что соратник не поймёт его тайных мотивов. Валерий посмотрел на него довольными глазами, после чего ответил: «Так, погоди, мне нужен листок и ручка».

Тут он начал рыскать по номеру в поисках искомого, как вдруг на глаза ему попался распечатанный документ в файле и обгрызанный и частично сломанный карандаш. Присмотревшись, он понял, что это листок, на котором написано: «Уважаемые гости, просьба не бросать в канализацию предметы интимной гигиены и соответствующие принадлежности, мы устали чистить засоры. Обращайтесь с оборудованием осторожно, не ломайте, оно пригодится другим посетителям. Желаем вам успехов в достижении поставленных целей!»       Сморщившись от неприязни, Виноградов перевернул его, взял пишущую принадлежность и заявил, параллельно рисуя свои мысли схематично на бумаге: «Смотри, раскопки Конона Осипова и Игнатия Стеллецкого в своё время показали, что ход от Тайницкой к Угловой Арсенальной башне разрушен временем и людьми. Подземная же палата у Филаретовой пристройки чудом уцелела в недрах Боровицкого холма. От Грановитной палаты до Филаретовой пристройки вёл ход. Летом и осенью 1894 года исследованием подземного Кремля занялся князь Н.С. Щербатов, который раскопал двухъярусные подземелья под Троицкой башней, расчистил от глины и мусора тайный ход, соединявший Угловую Арсенальную и Никольскую башни. Продолжению раскопок помешала смерть Александра III, а потом у казны не нашлось денег. Где-то в середине они должны между собой соединяться».

«Да, и Стеллецкий когда-то писал, что из царских теремов, где-то из подвала, был спуск в подземелье – большую палату, в которую расширялся тоннель между Благовещенским, Архангельским и Успенским соборами. Она была наполнена ящиками с книгами, под нею имелось нижнее помещение. Более того, Веттерман говорил о подвалах с «двойными сводами», которые в Кремле были встречены под Троицкой башней, из нижнего яруса подвалов шел подземный ход, а от библиотечной палаты тот направлялся в два противоположных конца: к Тайницкой и Угловой Арсенальной башням, называемой в своё время Собакиной», – согласился Петр, показывая пальцем на схеме, начерченной Валерием круги и линии.

«Значит, поскольку шифр на найденной нами в Опричном дворе монете говорит о Тайницкой башне, но ход оттуда завален, то нам необходимо попасть в описанную комнату через Грановитую палату», – сказал Виноградов, почесывая щетину на подбородке. «Погоди, но как мы окажемся в подвалах под ней, нас же не пригласят туда с цветами и подарками по доброй воле?» – задал логичный вопрос Севастьянов. «А на этот счёт у меня есть одна интересная идея», – ответил, улыбаясь Валерий.

Глава 13.

«И какая же, позволь поинтересоваться?» – удивленно спросил Пётр, явно не понимая, каким образом они все это смогут провернуть. «А для этого нам понадобятся оба Кремлевских дворца», – довольный заявил Валерий, развалившись на кровати. Сбоку, из соседнего номера, слышались различимые шумы, отвлекающие от нормального потока мыслей, но Севастьянов все же ответил: «Погоди, а какое отношение они имеют к Грановитой палате и подземным ходам пятнадцатого-шестнадцатого века? Большой дворец построен в 1838—1849 годах группой архитекторов под руководством К.А. Тона по распоряжению императора Николая I и перестроен в тридцатые годы советским Правительством. А малый, так вообще, создан по инициативе Никиты Хрущева и предназначался для проведения съездов КПСС и открылся партией в 1961 году!»

Виноградов загадочно продолжал улыбаться, сказав: «Ты, конечно, определено прав, тут несомненно свою роль сыграли и Романовы, и даже Советы, но истинность твоих слов можно подтвердить лишь в части». В этот момент Пётр сделал удивлённое лицо. «Действительно, для государственного кремлевского дворца была безжалостно расчищена площадка, занятая старым зданием Оружейной палаты в начале девятнадцатого века – прекрасного представителя стиля ампир, а также фундаменты Царе-Борисова двора, палаты цариц и царевен, а также снесено северное крыло Патриаршего двора. Именно они и располагались приблизительно над пересечением подземных ходов между Арсенальной и Тайницкими башнями, заваленными временем и сотнями архитектурных решений различных эпох. Но нам интересен его Большой собрат. В конце пятнадцатого – начале шестнадцатого века на его месте возвышался Великокняжеский дворец Ивана III. Именно его супруга – София Палеолог, бабушка Ивана Грозного, как ты знаешь, и привезла сюда библиотеку из Византии, послужившую прологом к сбору внуком древних рукописей. Для их хранения его дед пригласил в столицу и итальянских архитекторов: Аристотеля и Солари. Будь здесь Микола, то подумал бы, что этот Аристотель и древнегреческий математик один и тот же человек. Так вот, они можно сказать, поделили сферы своих работ в Кремле: Аристотель взял на себя подземный Кремль, Солари – наземный. Начал первый стройку с самой ответственной стороны – вдоль Москвы-реки, с Тайницкой башни. Одновременно с Боровицким участком стены Солари вел работы на особенно изобилующем всякого рода подземными тайнами участке – вдоль Красной площади. Для того, чтобы увязать подземный Кремль с наземным, Солари построил Набатную башню и загадочную Сенатскую. Очистка этой башни от строительного мусора, произведенная в связи с ходом работ по сооружению Мавзолея, обнаружила, что башня внутри оказалась колодцем неизвестной глубины. Возможно это ещё один люк в подземную Москву. Иван III поручил создать такое помещение, которое бы хорошо проветривалось и не давало проникать внутрь большому количеству влаги, чтобы книги не сырели. Именно поэтому я считаю, что туннель между двумя башнями ответвляется в сторону Грановитой палаты, а где-то посередине и залегает библиотека. Более того, я думаю, что царь из своих палат должен был ходить за книгами не так далеко. А по сохранившимся свидетельствам, он спускался за ними куда-то в подвал, что и соотносится с моей версией», – возбужденно говорил без остановки Валерий.

«Хорошо, допустим, ты прав, и этот проход существует, но каким образом мы из Кремлевского дворца попадём в подвалы Грановитой палаты, а оттуда в туннель? Да я не уверен, что мы и до первого этапа доберёмся, не то что начнём копать!» – возмутился непродуманностью плана своего соратника Севастьянова. «Да, но у меня есть идея, – возразил ему Виноградов, – смотри, когда человек может быть незаметным?» «Не знаю, когда куртку наденет или капюшон», – стал предполагать случайные версии преподаватель. «Да нет же, когда находится в толпе, причём чем многочисленней, тем шансов больше», – ответил Валерий. «То есть ты хочешь сказать, что нам надо туда попасть в тот момент, когда там будет находиться больше народу, чтобы меньше привлекать внимание», – спросил Пётр. «Именно, – согласился со своей же позицией неудавшийся хирург, – это можно сделать двумя способами, либо на массовых экскурсиях, либо, когда соберётся гигантская толпа – концерт! Когда ближайший?» Пётр открыл ноутбук и через минуту выдал результат: «Послезавтра». «Прекрасно, – ответил Валерий, глядя собеседнику прямо в глаза, – тогда завтра мне нужны максимально полные планы обоих дворцов».

«Каким образом себе это представляешь? Они в закрытом доступе, да ещё и государственной тайной охраняются» – спросил с удивленным видом Севастьянов. «Ну ты же у нас хакер, придумай что-нибудь, может в даркнете есть», – сообщил ему Виноградов. «Так, ну допустим в мифических представлениях я тебе их достану, а как собираешься попасть на концерт? Билеты стоят космических денег и давно раскуплены!» – возразил Петр. «А вот это уже не такая сложная задача, есть у меня знакомая, которая сможет все это организовать», – довольный заявил Валерий, обхватив обеими руками затылок, лёжа на кровати.

Глава 14.

Светлана, длинные волосы цвета «блонд» которой развевались за плечами, медленным шагом двигалась по запутанным и разветвляющимся коридорам Кремля. Некоторые из них были богато украшены резными фигурами, фресками, колоннами, позолотой, стены сочились от изобилия барокко и роскоши. Другие же были сухие, безжизненные и холодные, лишь выполняя техническую функцию без задачи выглядеть красиво: обшарпанная штукатурка, осыпающийся кирпич, пыльные полы, тусклые старые лампы, соединённые между собой толстенными кабелями, уложенными наподобие шлангов в пластиковые дырявые оплётки прямо на уровне глаз, что максимально диссонировало между собой и создавало в голове, особенно во время длительных и тяжелых рабочих дней, путаницу и дезориентацию в пространстве.

Девушка двадцати восьми лет, высокого роста, красива собой и всегда ухожена, одетая в ярко красный деловой костюм и шпильки, сильно выделялась в практически полностью мужском коллективе, привлекая к себе постоянное внимание и попытки ухаживания, которые она категорически отвергала. Несмотря на это, ревность мужа не знала границ, поэтому каждый раз, когда та уходила на работу чуть более привлекательной нежели в обычной спортивной одежде, начинался сильный скандал.

На сегодня смена у Вербовой закончилась – теперь она могла направляться домой и отдохнуть после ночного дежурства, чтобы завтра снова выйти на внеплановую и экстренную смену для поддержания безопасности на концерте.

Она работала в службе охраны, поэтому та была всегда превыше всего. Несколько месяцев назад Светлана развелась с мужем, которому надоело, что жена сутками не появляется дома, а он постоянно живет один. Тот трудился по сменам в строго определённом графике, поэтому ненормированность рабочего дня супруги, а также постоянные экстренные вызовы в Кремль его невероятно раздражали. Ни дня совместного отпуска, непрекращающиеся скандалы, недопонимание и взаимное недовольство позициями друг друга сделали своё печальное дело.       Этот развод девушке дался очень тяжело, неделями она находилась в глубочайшей депрессии, из которой вытащить ее смогла лишь любимая и незаменимая работа. Выйдя, наконец, через контрольно-пропускной пункт, в лицо дунул осенний ветерок, пронзающий насквозь деловой костюм, на который она не решилась накинуть ничего из верхней одежды. Вдалеке стоял припаркованный рядом с остальными чёрный седан, ее неизменный спутник во всех передвижениях по городу и вне его пределов. Сев на водительское сидение, девушка достала с пассажирского коробку с синими классическими кроссовками с красными и желтыми полосами – характерному стилю Америки восьмидесятых, переодела обувь, завела автомобиль и тронулась в сторону дома.

Восходящее на рассвете солнце ярко светило в глаза, заставляя опустить вниз козырёк и, достав из специального отделения над головой солнцезащитные круглые очки, надеть их. В центр выстроились вереницы машин, спешащих на работу и активно сигналящих в отношении задерживающих ход движения транспортных средств, создавая в воздухе раздражающий и одновременно бодрящий гул. По разделительным полосам с мигалками неслись кареты скорой помощи и дорогие автомобили депутатов. Между рядами проскакивали мотоциклисты в тёплых кожаных куртках и шлемах, которые скоро должны были закрывать свой сезон. В сторону дома, напротив, поток был небольшой, а по меркам Москвы улицы фактически пустовали, открывая свободный коридор для разгона и быстрого движения на дистанции. Фонари вдоль дороги начинали гаснуть, а светофоры, неизменно мигающие желтым цветом ночью, возвращались в обыкновенный дневной режим работы.

Глаза слипались, спать хотелось невероятно. На такие случаи в автомобиле всегда были припасены энергетики, но сейчас они становились скорее проклятьем нежели противоядием к усталости, поскольку сразу после прибытия домой уставшая за целый день и всю ночь Светлана собиралась тут же лечь спать, чтобы подготовиться к завтрашнему дежурству. Она направлялась на окраину столицы в сторону северо-запада, где располагалась предоставленная ей безвозмездно за выдающиеся успехи в службе и командировках квартира, которую благородно оставил ей ушедший муж. За эти полгода она виделась с ним лишь дважды в ЗАГСе – когда они подавали совместное заявление, и через месяц в момент выдачи всех документов. Добравшись, наконец, спустя практически час до дома, Вербова заехала на уже как раз кстати пустеющую небольшую парковку, куда обычно невозможно было поставить автомобиль после пяти вечера. Оставив машину около подъезда, она быстрым шагом заскочила внутрь, поднялась на скрипучем лифте-ее ровеснике на десятый этаж, достала из маленькой зелёной кожаной сумочки ключи от квартиры, открыла дверь и вошла внутрь.

В нос сразу ударил затхлый запах, характерный для помещения в старых домах, которое давно не проветривали. Неприятно поморщившись, девушка положила сумку на тумбочку, сняла кроссовки и молниеносным движением бросилась к окну, чтобы открыть его створку. В комнату сразу проник целительный свежий воздух, однако вместе с ним появились и неприятные сигналы от копошащихся и спешащих машин. Однако она настолько хотела спать, что было ощущение, что даже стрельба из пушек не помешает ей сегодня заснуть. Квартира была небольшая, но в то же время невероятно уютная: комнаты в тёплых тонах, спальня с кроватью с возможностью подъема головы и ног, прихожая с выложенными желтой плиткой стенами, декоративный резной деревянный камин в углу на случай ночных посиделок в холодное зимнее время.

Зайдя на построенную по ее самостоятельному чертежу кухню, Светлана тут же налила себе из белого фарфорового графина стакан холодной воды, выпив его залпом, скинула на металлический стул с мягкой седушкой пиджак, отцепила с пояса кожаную кобуру с табельным оружием, положив ту на маленький круглый стеклянный стол, сняла штаны и прямо в блузке, не раздеваясь дальше, прыгнула на не убранную кровать, плотно укрывшись сверху одеялом. На прикроватном столике стоял флакон с духами и девушка, не вставая, открыв его крышку, побрызгала область вокруг себя приятным ароматом. Погрузившись в свои мысли она за минуту заснула, не чувствуя уставших от высоких каблуков и натертых ног.

Ей снилось такое далёкое и недоступное море, на которое она ездила в детстве с родителями, но сейчас не могла даже выехать в соседний регион без уведомления начальства. Отпуск, конечно, был, но ее маниакальное желание делать все, чтобы добиться максимальных результатов и жить делом, не позволяло прервать работу даже на три-четыре дня, поэтому она по своей воле выходила на службу, вызывая невероятное удивление остальных коллег. Мягкий белоснежный песок хрустел под ногами, облепляя пальцы, солнце своими яркими лучами грело загорелое тело, а звук бьющихся об камни волн, накатывающих снова и снова с той же силой, невероятно успокаивал, давая ощущение умиротворенности и блаженства. Рядом с лежаком на столике стоял холодный коктейль, освежающий своей приятной прохладой. Вдалеке слышался гам чаек, норовящих снизиться и выудить из воды плескающуюся на поверхности, показывая солнечным лучам свою неровную и ребристую чешую, рыбу. С другой стороны кричал работник отеля, зазывая на морские прогулки и сопутствующие развлечения: катание на «банане» или полеты на парашюте. Все это заставляло Вербову наслаждаться увиденным, даже улыбаясь на яву.

Вдруг все во сне задрожало, земля начала уходить из-под ног, как будто начинается землетрясение, а чайки улетели восвояси. Люди, окружавшие все это время Светлану на пляже, неизвестным ей образом испарились, не оставив от своего пребывания и следа. Тут раздался громкий гудок, и девушка проснулась, поняв, что звонит положенный ей на тумбочку телефон.

Глава 15.

Продрав сонные глаза, Вербова взяла в руки ненавистный телефон, оторвавший ее от такого желанного и прекрасного сна, после чего сняла трубку. Девушка даже не посмотрела на имя звонившего. «Да!» – недовольно заявила она, уткнувшись лицом наполовину в подушку, пытаясь быстро ответить и молниеносно снова провалиться в царство Морфея.

«Свет, привет, как дела?» – раздался голос с другого конца провода. Это был Валерий, только что проснувшийся и отправивший Петра за легко приготавливаемыми продуктами, а сам ещё дремлющий в кровати. «Нормально, – едва различимо ответила девушка, – что-то срочное?» Виноградов замялся, он придумал тактику наступательных действий вплоть до каждого шага, но явно не был готов к такому вопросу. С одной стороны, он являлся невероятно важным и не мог быть отложен на потом, но, с другой, из логики последовательности действий без вываливания на неё, как грузовик щебенку из открытого кузова, всех козырей и секретов был чистым самоубийством. Уж тем более, ни о каких заходах о Либерее речь и не шла. Она бы сочла его сумасшедшим, чокнутым фанатиком, верящим в теорию заговора, и была бы права.

Продержав так паузу в течение нескольких секунд и почувствовав, что Светлана погружается в сон, мужчина быстро остудил ее порыв: «Ну вообще, конечно не особо, хотел узнать, как жизнь, чем занимаешься». Вербова, слушавшая его вполуха застыла, а затем сказала: «Ну раз не срочно, то может подождать», – после чего бросила трубку и довольная развалилась по диагонали кровати. Валерий продолжал что-то говорить, но в ответ слышал лишь молчание, и, опустив телефон, он понял, что связь прервалась. Тогда Виноградов со спокойной душой набрал искомый номер повторно.

Не успела ещё девушка заснуть, как гаджет зазвонил снова, раздражая ту своим противным звуком. Выругавшись, она вновь ответила: «Валер, если это не сиюминутный разговор, я тебя убью». «А что ты делаешь?» – незатейливо спросил мужчина, встав с кровати. «Спала, причём отлично, пока ты не разбудил!» – уже более недовольно сказала Светлана, все больше просыпаясь. «А как работа, как дела у Семёна?» – продолжал закидывать удочки в разные места Виноградов, надеясь, что его игра окажется успешной. «Мы с ним развелись несколько месяцев назад», – раздраженно заявила Вербова, окончательно взбодрившись.

Валерий нервно сглотнул, он в самом начале сделал осечку. «Как? Я не знал, извини», – стал выпутываться он из сложившейся ситуации. «Ты бы семь месяцев не звонил лучшей подруге, тогда бы знал ещё меньше», – пробурчала себе под нос девушка, вставая с кровати и направляясь на кухню, чтобы позавтракать.

В детстве родители Виноградова и Вербовой были соседями по дачным участкам. Пока они занимались строительством загородных домов, ребят успешно отправляли на совместные прогулки, чтобы им не было скучно. Шли годы, на участках выросли коттеджи, а дружеские отношения у детей все крепли, каждое лето они не отлипали друг от друга, проводили целые дни вместе с раннего утра, до позднего вечера. Ребята не разлучались ни на шаг, и, когда достигли возраста двадцати лет, даже начали влюбляться, но в один момент родителям Валерия срочно понадобились деньги, и они продали дачу и переехали в другой город, а ребята так и не признались друг другу в своих чувствах. С тех пор те оставались хорошими друзьями, созванивались, периодически встречались, но не более. Светлана вышла замуж, а, когда дед Виноградова умер, он вернулся в Москву и поселился в его старой квартире.

Вербова открыла встраиваемый холодильник и достала оттуда батон колбасы и кусок залежавшегося сыра. Готовить что-то совершенно не хотелось, да и для себя одной она не имела большого желания этого делать, поэтому дома обычно перебивалась лёгкими перекусами, а основной приём пищи проходил в столовой на работе. «Мне жаль это слышать, что произошло?» – ошарашенный продолжил диалог Валерий. «Ничего», – сухо ответила девушка, отрезав крупный ломоть хлеба и положив на него кусок колбасы. Поняв, что тема для неё не самая приятная, Виноградов решил зайти с другой стороны: «А в целом как живешь, что нового?»

Светлана недовольно закатила глаза, но заявила: «Все нормально, скажи лучше, как у тебя дела». Замявшись, думая, как бы не выдать тайну о сокровище, мужчина ответил, размеренно подбирая слова: «Я так и не работаю по специальности, зато занимаюсь любимым делом, написал два учебника истории и продал их издательству, деньги конечно небольшие, но пока на жизнь хватает». «Когда делаешь, что любишь, это прекрасно», – дополнила его слова Вербова с набитым ртом, параллельно жуя приготовленный наспех бутерброд. После этого последовало неловкое молчание, поскольку никто из них не знал, что друг другу сказать дальше. Вернее, мужчина понимал, чего он хочет добиться, но резкий переход к делу был отнюдь не лучшим развитием разговора. «Почему не звонил так долго, я ведь приглашала тебя в гости, когда мне было плохо, но ты даже не ответил», – вдруг заявила Светлана, вспоминая в голове неприятные моменты своей жизни в период развода.

Данный вопрос поставил Валерия в тупик. Он никак не ожидал, что услышит его, и, тем более, не знал, что ответить. Собравшись с силами, Виноградов сказал: «Прости, что меня не было рядом, когда оказался очень нужен, тоже были определенные проблемы, поэтому не смог ответить». Данная фраза никак не устраивала девушку, которая прекрасно понимала, он что-то не договаривает. «Хорошо, – продолжила Вербова, – почему ты звонишь сейчас? Что тебе нужно?»

Мужчина понял, притворяться больше нет смысла, нужно говорить, как есть. «Завтра у тебя на работе будет концерт», – заявил он. «Я знаю, и что дальше?» – перебила его на полуслове Светлана, заканчивая свой завтрак. «Я хотел пригласить вас на него, но теперь уже тебя, может быть вдвоем сходим, развеемся?» – скомкано и ломано продолжал тот.

Теперь эта фраза поставила в тупик уже девушку, которая никак не ожидала такого предложения. Она задумчиво посмотрела в окно, размышляя о представившейся возможности. С одной стороны, это рабочее время, и нужно следить за безопасностью, с другой, почему бы впервые за столько лет не расслабиться? Тем более, что несмотря на то, что она и ненавидела его за игнорирование ее проблем, но все же Валерий был ее первой любовью, хоть они и не признались друг другу в этом. «Хорошо, – сказала Светлана, – давай встретимся завтра в восемь вечера на Красной площади у Исторического музея, я проведу тебя внутрь». «Давай, буду ждать встречи, до завтра», – довольный заявил Виноградов, после чего положил трубку.

Тут в номер вошёл Пётр с пакетом из продуктового и, глядя на улыбающегося товарища, спросил: «Получилось?» «Да, нам нужно сегодня сходить в магазин и подготовить все на завтра, времени не так много, пора пойти и отыскать это чёртово сокровище».

В этот момент Вербова сидела на кухне, продолжая задумчиво смотреть за проезжающими машинами в окно. Этот разговор сильно выбил ее из колеи. И хоть ничего страшного не произошло, но где-то в глубине души она начала сильно нервничать, а кошки скребли на сердце. Руки немного затряслись, и, посмотрев на них, девушка старалась успокоиться. «Почему он позвонил мне и, тем более пригласил на концерт? Чего хочет этим добиться?» – проносились молниеносно мысли одна за другой у неё в голове. Подумав об этом ещё несколько минут, Вербова взяла отложенный на стол телефон, набрала номер подруги и позвонила. Гудки шли всего пару секунд, но для неё казались вечностью. «Алло, Свет, слушаю тебя», – послышался сонный голос молодой девушки, которая явно только что встала, поскольку нигде не работала и жила на деньги мужа, постоянно разъезжающего по заграничным командировкам и практически не бывающего дома. «Привет, Надь, мне срочно нужна твоя помощь, вопрос жизни и смерти!» – немного заикаясь, сказала она.

Глава 16.

«Так, хорошо, допустим, ты пройдёшь туда, и я даже смог купить за всю свою зарплату планы подвалов дворца, но каким образом планируешь пробить заложенную стену, за которой скрывается проход? Думаешь они ничего не заметят?» – задавал Пётр один вопрос за другим, выкладывая из пакета два свертка фольги, один из которых протянул Валерию. «А для этого мне нужна будет одежда водопроводчика, чтобы пройти к коммуникациям и все инструменты. Сверху будет концерт, сомневаюсь, что при таком шуме они что-то услышат», – ответил тот, разворачивая свой завтрак. В нос тут же ударил запах овощей и жареного мяса, завернутых в лаваш.

Откусив кусок, Виноградов довольно закатил глаза – он невероятно хотел есть ещё со вчерашнего дня, а эта шаварма была по вкусу чем-то, ниспосланным свыше. «Хорошо, допустим, ты прав, – заявил Севастьянов, начав уплетать за обе щеки свою порцию, параллельно вытирая руками постоянно испачканный в белом майонезе с соусом рот, – но каким образом сможешь пронести на концерт все эти вещи? Там сто процентов будет досмотр, а куртка рабочего вместо смокинга вызовет большие подозрения. Да и как сбежишь с концерта, проникнув незамеченным в подвалы?»

Все вопросы были вполне логичными, а Валерий представлял ответы на них лишь в своих фантазиях, где все складывалось удачно и без эксцессов. Однако, как выяснилось в доме Пашкова, всегда нужно планировать план «B», а ещё лучше и «C» заодно. «Смотри, – ответил он, доев до конца завтрак и свернув фольгу в комок, который он незатейливо кинул в стену, не став искать мусорку, чем вызвал поднятые вверх от удивления неряшливостью своего коллеги Петром брови, – допустим, я пройду в костюме со своей подругой внутрь, она пропустит меня через кордоны досмотра без дополнительных вопросов и внимания, а затем попадём в сам зал. Оттуда под любым предлогом, как только все начнётся, я улизну в туалет, где меня уже будет ждать сумка со всем необходимым и переоденусь». «Так, стоп, – перебил его Севастьянов, – откуда там это возьмётся? Из воздуха материализуется? Мы и так без твоей знакомой туда проникнуть не сможем, а ты ещё и предлагаешь заранее подложить вещи. Нет, это фантастика!»       «Резонно, – согласился с замечанием Валерий, – тогда другой вариант, в туалете наверняка есть окно. Мы привяжем к дрону сумку, и ты снаружи, управляя им, донесёшь мне ее, а там дальше продолжим с того места, где я остановился». «Думаешь там нет охраны и ПВО, это не так просто», – продолжал разносить в пух и прах каждый пункт плана преподаватель. «А у нас нет другого выхода, я уверен, что все это есть, но противовоздушная оборона рассчитана на крупные снаряды, а не маленькие беспилотники, а дежурные и глазом моргнуть не успеют», – возразил Виноградов, став расхаживать по комнате и размахивать активно руками в подтверждение своих слов.

Подумав несколько секунд и вспомнив о своих проблемах, Пётр решил, что вариантов нет и необходимо проворачивать все в таком виде, как есть. «Тогда нам нужно в магазин», – заявил он, видя довольное выражение лица товарища, который невероятно был горд, что его стратегию одобрили.

Спустя несколько часов они появились в ближайшем крупном торговом центре. Приобрести нужно было много: смокинг для Валерия, одежду, хотя бы примерно похожую на водопроводчика, беспилотник, оборудование для сверления и бурения стен, кувалду. Плюс ещё кучу дополнительного снаряжения по мелочи. Начать они решили в первую очередь с делового костюма, который был бы недорогим, но в то же время смотрелся вменяемо. Виноградов долго ходил вдоль стеллажей и манекенов, бурча что-то себе под нос про высокие цены и отвратительное качество, а также про инфляцию и все в духе, что раньше было лучше, чем вызывал невероятное раздражение Петра, постоянно посматривающего на часы и расхаживающего по магазину уставшей походкой.       Тут глаз его зацепился за самый дешёвый, который он только видел, чёрный пиджак с блестками и штанами, и, надоедливо посмотрев на своего партнёра, Севастьянов снял вешалку со стеллажа и кинул ту в Валерия со словами: «Иди померь, надоел». Виноградов зло посмотрел на него, однако заметив невероятно раздражённый и уставший от его занудства взгляд, молча кивнул и вошёл в примерочную. На удивление, сочетание оказалось не таким ужасным, как ему показалось на первый взгляд и, выйдя наружу, он заявил, что смотрится вполне неплохо, нужно лишь подобрать рубашку.

Все это время Пётр задавался вопросами о Светлане. Он в корне не понимал, почему она согласилась провести Валерия на концерт и, уж тем более, терпеть его присутствие. Так и не найдя на них ответа, преподаватель решил спросить об этом напрямую. «Ну, – начал Виноградов, параллельно подыскивая себе рубашку, – в детстве мы были очень хорошими друзьями, потом даже появились чувства, но ненадолго, я уехал в другой город, а она вышла замуж, правда сейчас развелась». «То есть ты хочешь сказать, что позвала тебя не просто так», – дополнил его размышления Севастьянов. «Нет, это я ее пригласил, но билеты достанет Света», – возразил Валерий, наконец найдя приемлемый вариант и вновь уединившись в примерочной. «Так это все меняет, – заявил Пётр, – она считает, что ты вспомнил о вашей юности и пригласил ее на свидание, поэтому согласилась. Девушка явно питает к тебе до сих пор любовный интерес, только боится в этом признаться».

В этот момент напарник открыл закрывающее вход полотно и ответил: «А я об этом и не подумал, лишь сугубо деловой подход, не более». «То есть ты готов играть ее чувствами ради дела?» – удивленно спросил Севастьянов. «В принципе, если понадобится, то да», – ответил Виноградов, застёгивая последние пуговицы на пиджаке. Данная фраза не только шокировала преподавателя, но и заставила в принципе пересмотреть своё отношение к напарнику. Он никак не мог подумать, что тот готов зайти так далеко ради своей цели, хотя по его намерению проникнуть в Кремль можно было бы и догадаться. «Ну что, берём! – довольный заявил Валерий, смотря на соратника, – все вместе пятнадцать стоит, у меня не хватает, можешь чуть добавить?» Пётр, у которого и так были проблемы с финансами, смерил того недовольным взглядом, но сказал: «Хорошо, сколько?» «Пятнадцать», – застенчиво ответил Виноградов, вновь заходя в примерочную.

«Ты совсем оборзел, ещё скажи, что все оборудование тоже мне покупать? Я и так всю зарплату отдал первому встречному в даркнете за чертежи, верность которых мы даже проверить не сможем!» – с горящими от злости глазами закричал Севастьянов. «Вообще да, я последние деньги отдал в гостинице, все остальные у меня в квартире, в которую не можем попасть, поэтому до поры до времени, придётся тебе потратиться», – спокойно заявил Валерий, начав переодеваться. «Хорошо, содержанка, я все тебе оплачу, но если сокровища там не окажется, то не знаю, что с тобой сделаю», – прошипел Пётр, направляясь к кассе.

Глава 17.

«Конечно, что у тебя случилось?» – непонимающе спросила Надежда, пытаясь проморгаться после сна. «Я тебе расскажу при встрече, может в нашем любимом кафе?» – заворожённая задала вопрос Светлана, укладывая за ухо уже успевшие спутаться между собой волосы. «Хорошо, – ответила подруга, – давай через час». «Давай», – коротко заявила Вербова и положила трубку.

Сделав глубокий вдох, она сказала себе: «Успокойся, ты сама все придумала, просто встреча, ничего особенного, он не имел этого в виду. Это все последствия развода». Затем девушка кинула нож в раковину, положила на место доску для резки, скинула с себя на пол неснятую утром блузку и направилась в душ, все ещё погружённая в свои мысли. Окружив тело приятной прохладой и обволакивая его перетекающими из угла в угол потоками воды, все постепенно начало устаканиваться, а нервозный тремор в руках пропал. Промыв так несколько раз голову, пока цвет из бледного пепельного блонда не стал более ярким и темным, она вышла наружу из душевой кабинки, взяла лежащее на стиральной машине зелёное полотенце и обернула его вокруг мокрых волос.       Вытерев другим остальные участки тела, Светлана накинула сверху чёрный шёлковый халат, висящий на вешалке в углу комнаты и направилась собираться.

Достав из шкафа косметичку, она вытащила оттуда небольшое зеркальце, установив его на обеденный стол, и вывалила на него остальное ее содержимое. Сделав подводку глаз, накрасив ресницы, Вербова нанесла розоватую помаду на губы, после чего скинула с головы полотенце и, взяв в руки фен со специальной насадкой, начала укладывать волосы. Все эти процедуры заняли около получаса, и, посмотрев на себя и удостоверившись в том, что все выглядит отлично, она надела свою любимую будничную одежду: футболку, джинсы, кожаную куртку-косуху и удобные походные кроссовки, убрала служебный пистолет в специально припасенный для этого сейф, одиноко стоящий на балконе в окружении консервированных банок с овощами, схватила сумочку с ключами и кошельком и, закрыв квартиру, быстрым шагом двинулась в сторону ближайшего кафе – ее неизменного места встречи с лучшей подругой, когда необходимо было обсудить что-то важное.

Время перевалило за полдень, улицы опустели после утренней спешки и гама, и можно было лишь встретить отдельных людей, прогуливающихся по бульвару. Большая часть из них была, конечно, пенсионерами, но некоторые, особенно молодые, вызывали вопросы: то ли не работают, то ли находятся в отпуске. Пройдя по холодному и осеннему пейзажу около километра, Светлана наконец свернула к одному из домов, по вкусному запаху от которого даже без вывески можно было точно определить, что находится внутри. Мягкий свет сочился из окон, наружу тянуло бодрящим ароматом кофе, на столах стояли аппетитные десерты, вдвойне манящие своим соблазняющим видом тех, кто ежедневно следит за количеством калорий. Войдя туда, Вербова огляделась, заметив лишь отдельно сидящую пару, о чем-то мило беседующую, одинокого неопрятного мужчину, потягивающего свой напиток из пластикового стаканчика и внимательно вглядывающегося в экран своего ноутбука, и двух молодых расфуфыренных девушек, которые больше пришли пофотографировать друг друга для красивых обложек и «сторис» в социальных сетях, нежели поесть или пообщаться. Внимательно осмотрев помещение ещё раз, Светлана поняла, что Надежды ещё нет, как вдруг к ней приблизился официант. «Добрый день, позвольте я приглашу Вас к столику, хотите у окна или в середине зала?» – спросил он, поправляя одной рукой, держащей кожаную папку, галстук, а второй залаченную длинную челку. «Давайте к окну», – секунду подумав, ответила Вербова, после чего молодой человек проводил ее на свободное место, протянув ей меню. «Как только что-то выберете, позовите меня», – сказал он, улыбнувшись, и тут же, не дожидаясь ответа устремился куда-то в сторону кухни.

Светлане оно было не нужно, поскольку та всегда брала один и тот же чизкейк и латте, но сказать она этого ему не успела. Посмотрев за тем, как официант скрылся за углом, та развернулась к окну, наблюдая за практически лысыми деревьями, с которых сильным ветром сорвало жёлтые листья, оставив лишь несколько их наиболее живучих собратьев на ветках. Скоро должна была начаться наиболее неприятная для всех пора, когда дороги превращаются в тягучую и грязную жижу, по которой просто невозможно дойти до дома, не испачкавшись или не промочив ноги. Неожиданно забарабанил сильный дождь, который ввёл Светлану в замешательство, поскольку даже и не подумала взять с собой зонтик. Она несколько минут гипнотизировала так громко падающие об карнизы и разлетающиеся во все стороны крупные капли, звонким эхом отражающиеся по округе, пока не посмотрела на время, достав из сумочки свой телефон и положив его на стол: «тринадцать часов двадцать две минуты». «Сколько можно собираться, ты же живешь за углом», – недовольно пробормотала Светлана, выискивая глазами официанта, чтобы все-таки сделать заказ.

В этот момент из-за поворота выехал сапфировый автомобиль представительского класса, остановившись около кафе. Оттуда вышел водитель в деловом костюме с зонтом и приоткрыл пассажирскую дверь, выпустив девушку в серой песцовой шубе, проводив ту прямо до двери. Войдя внутрь, она осмотрелась и обрадовалась, увидев знакомое лицо. «Света! Извини, я чуть опоздала», – радостно подбежала она к ней, обняв Вербову. «Почему так долго? Тебе идти пешком минут пять максимум!» – возмутилась она, подзывая наконец, выскочившего из кухни молодого человека. «Я увидела, что начался дождь, поэтому решила попросить водителя меня подбросить», – спокойно ответила Надежда, раскрывая книжку с меню. Пролистав ее в течение минуты, она повернулась к подошедшему официанту, сказав: «Мне сегодня, все как обычно». «Конечно, Надежда Алексеевна, все будет, мы уже приготовили», – ответил он ей, улыбаясь так широко, что кончики рта могли скоро коснуться ушей. Презрительно закатив глаза, Вербова сделала свой заказ, и молодой человек быстро удалился, оставив их наедине.

«Ну? Что за срочность?» – нетерпеливо спросила подруга, обхватив ладонями щеки, загадочно улыбаясь в ожидании новостей. «Валера пригласил меня на концерт», – смущенно ответила та, краем глаза поглядывая в окно. «Тот самый? С которым у вас по молодости ничего не получилось?» – громко спросила Надежда, резко понижая свой голос. «Вообще-то я ещё не такая старуха, но да», – очень тихо, практически шепотом сказала Светлана. В этот момент к ним подошёл официант с подносом, раскладывая заказы на стол. Девушки ему благодарно кивнули, и он также быстро удалился, как и подошёл, чтобы не мешать разговору. «Ну так это же отлично, сходишь, развеешься, может чего и побольше, не все же тебе в старых девах ходить до конца жизни», – воскликнула Надежда, попивая свой кофе. «Я не знаю, он не помог мне, когда был нужен, и практически перестал общаться. Не поступит ли так снова?» – застенчиво говорила Вербова, параллельно отрезая малюсенькие кусочки от своего чизкейка. «Тебя же никто ни к чему не обязывает, нужно двигаться дальше, забудь уже наконец про своего Семёна!» – продолжала убеждать ее девушка, поправляя свои закрученные локоны.

Параллельно официант подошел к телевизору, висящему ровно посередине кафе, и включил его. На экране появился экспрессивно что-то рассказывающий мужчина средних лет – ведущий новостей. «А я напоминаю, – заявил он с таким взглядом, как будто через камеру смотрел в душу зрителям, – сегодня произошло обрушение одной из стен Дома Пашкова – исторического здания в центре Москвы, построенного в восемнадцатом веке, на балконе которого сидел Воланд – известный персонаж Михаила Булгакова. По нашей информации обвал вызвало производство ремонтных работ в одном из туннелей красной ветки метро вблизи станции Библиотека им. Ленина. Возбуждено уголовное дело по ч.2 ст. 238 УК РФ – выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, на месте работает транспортная прокуратура. Подозреваемые разыскиваются. На время проведения расследования и восстановительного ремонта движение по правой стороне красной ветки метро от станции «Охотный ряд» до станции «Кропоткинская» будет временно перекрыто. Как только мы узнаем подробности, обязательно вам сообщим». Параллельно показывалась видеозапись, сделанная одним из очевидцев. «Какой ужас», – пронеслось в головах у девушек, однако Вербова уже вчера была в курсе произошедшего, поэтому для нее это не являлось неожиданностью.

«Хорошо, я попробую, но нужна твоя помощь, чтобы подготовиться, все-таки за несколько лет семейной жизни я совершенно отвыкла от свиданий», – заявила, немного подумав, Светлана, доев окончательно десерт и вытирая салфеткой крошки на губах. «Ну конечно, сейчас закончим, и Вадим нас отвезёт к тебе домой, прошерстить весь гардероб, чтобы подобрать что-нибудь особенное», – ответила Надежда, загадочно улыбаясь.

Глава 18.

Как только девушки закончили приём пищи и расплатились, они тут же вышли на улицу, где продолжался непрекращающийся до сих пор проливной дождь. Перед глазами стояла стена из зависающих в воздухе капель, резким рывком срывающихся вниз на гранитную плитку, разбиваясь с характерным звуком об нее на тысячи неразличимых глазу осколков. Одежда тут же прилипала к коже, насквозь промокая, а путающиеся между собой волосы в сочетании с текущим по лицу макияжем создавали в целом весьма специфическое визуальное впечатление, как будто они собирались в кафе в слепую.

Завидев приближающихся девушек, водитель быстро достал два зонта и выскочил навстречу, раскрывая их на ходу. Однако, когда он поравнялся с ними, было уже поздно. Проводив подруг до автомобиля, он открыл им двери на заднее сидение, после чего, как только те уселись, запрыгнул на водительское место и включил печку посильнее. «Куда едем?» – спросил он, активно потирая ладони, чтобы согреться. «К Свете домой», – ответила Надежда, выжимая на резиновый коврик, состоящий из десятков сот, ещё утром идеально уложенную прическу, как половую тряпку. Светлана последовала ее примеру, однако это мало что меняло.

Вадим прибавил ещё температуру, после чего автомобиль тронулся с места, выключив «аварийку», и двинулся в сторону заветной квартиры. «Ну и дождина», – заметила подруга, достав из подлокотника упаковку салфеток и вытирая потёкший с лица макияж. «И не говори», – согласилась Вербова, делая то же самое руками. В этот момент машина развернулась и полетела по бульвару, обгоняя попутный транспорт. Вода лилась сверху с такой силой, что дворники отказывались справляться. Они явно хотели бросить все и уйти в отпуск до тех пор, пока это не закончится, однако крепкие металлические поводки держали их на месте, не давая куда-либо сбежать от возложенной тяжелой работы.       Кроссовки промокли насквозь, а тонкие носки телесного цвета прекрасно ощущали, что внутри, как в ёмкости, хлюпает вода, переливаясь между пальцами. «Хоть бы он поскорее закончился», – прошептала Надежда, заканчивая экстренные прихорашивания. Однако ливень нисколько не намеревался останавливаться, но главное, ничего нельзя было сделать с этим чудом природы, а разгонять облака, как в мае, в конце сентября никто не собирался.

Кое-как добравшись до места, автомобиль остановился у подъезда, и мокрый водитель выскочил наружу, доставая два зонта, чтобы проводить своих пассажиров внутрь. Ветер завывал такой силы, что защита не особо помогала, а металлические винты и стропы выгибались под девяносто градусов к своему изначальному положению, сворачивая брезентовую ткань в трубочку. Зайдя, наконец, в дом, подруги тяжело выдохнули и уже более размеренным и спокойным шагом направились в сторону лифта, сопровождая каждый свой шаг слышимым на весь подъезд бульканьем. Однако его никто не мог заметить, ведь после выхода из кафе помимо нескольких машин на дороге, они не встретили ни души. Поднявшись наверх, девушки быстро прошмыгнули в квартиру и остановились в прихожей. Крупные капли громко падали об ламинат в коридоре, а всю одежду проще было выжать, чем высушить.

По очереди закончив процедуры, подруги плюхнулись на кровать. «Ну и что ты села? – недовольно спросила Надежда, вызвав недоумевающий взгляд Светланы, – Давай, иди, будешь показывать мне, что у тебя есть надеть на завтра. Надо выбрать самое лучшее». Поняв, о чем речь та тут же вскочила с места и направилась в комнату разбирать шкаф, а по пути зашла на балкон к сейфу, чтобы достать пистолет – он ей будет необходим на рабочем месте во время концерта.

Через несколько минут она появилась в одном из своих костюмов, в котором обычно находилась на службе. «Нет, сразу не то», – даже не всматриваясь заявила подруга, сильно поморщившись. «Почему?» – удивленно спросила Вербова. «Потому что, иди переодевайся», – сухо ответила та. Девушка сделала грустное лицо, после чего развернулась и отправилась подбирать что-то другое. Следующим вариантом стало чёрное полностью закрытое до шеи платье в пол. Надежда, только завидев его издали, сразу сказала: «Ну если ты завтра на похороны собираешься, то самое то». Выругавшись про себя и ничего не ответив, Светлана пошла назад к шкафу. Затем она появилась в зелёном, уже более открытом, но таком же длинном. «Уже лучше, но нужно что-то более привлекательное, надо же произвести впечатление», – заявила подруга.

Вербова была уже в отчаянии, оставался последний вариант. Одевшись в более открытое ярко-бардовое платье, она появилась на свет, спросив: «А это?» Глаза Надежды округлились, после чего ответила: «Вот, отлично, самое то, и твои формы подчёркивает и худенькую талию, только вот здесь что-то топорщится». Тут она подошла поближе, пытаясь разгладить неровность и резко остановилась. «Это что?» – спросила та, приподнимая подол, а затем увидела пристёгнутую к одной ноге кобуру с пистолетом. «Я же все-таки на работе, поэтому и нужно, чтобы было не видно», – ответила Светлана, поправляя платье. «Ты уверена, что он необходим на свидании!» – заявила подруга, отходя подальше и осматривая внешний вид целиком. «Да, я ещё раз повторяю, меня со службы на этот день никто не отпускал», – сказала недовольно Вербова, усаживаясь на кровать.

«Хорошо, в целом, его не видно, раз ты настаиваешь пусть будет так. Теперь нужно подобрать подходящие туфли и придумать, какими будем делать макияж и укладку», – ответила Надежда, наигранно улыбнувшись. Светлана лишь недовольно и устало вздохнула, после чего направилась перебирать коробки с обувью.

Кремль

Глава 19.

Сумерки медленно опускались на крыши окрестных домов, а солнце своими красными лучами, касаясь кончиков зданий ЦУМа и Исторического музея, опустилось за горизонт, погружая все вокруг в полумрак.

Валерий с наушником в ухе и подобранном смокинге с блестками стоял на Красной площади в обусловленном месте. В руках он держал букет алых роз для Светланы в благодарность за предоставленные билеты, однако постоянно поднимал запястье, вглядываясь в перемещение минутной стрелки, думая о дальнейшем развитии событий. В это время, настраивая связь, в машине на расстоянии около километра оттуда сидел Пётр, достав свой ноутбук для подключения к связи между ними, а также подготавливающий и закрепляющий на дрон тяжеленную сумку с необходимыми инструментами. В глубине души он надеялся, что все получится, однако безумие самой по себе идеи проникновения в Кремль без опыта в таких операциях его невероятно пугало, путая мысли между собой и постоянно отвлекая от нужных действий.

«Приём, слышишь меня?» – услышал он голос Виноградова из наушника. «Да, звук отличный», – ответил он, поняв по последовавшему молчанию и отсутствию недовольства, что сообщение дошло. «Ее ещё нет?» – спросил он украдкой, заматывая ручки сумки на крепкий скотч. «Пока нет, жду», – заявил Валерий спустя непродолжительный промежуток времени, чем окончательно успокоил его по техническому вопросу связи. Севастьянов подключил телефон к пульту управления беспилотников, заставив подняться слегка с земли. Тот четко следовал командам, тяжело отрывая свой непомерный груз от поверхности. «План, конечно не лучший, но что уж теперь сделаешь», – пронеслось в него в голове, однако он быстро стал отгонять эти мысли.

Валерий же продолжал стоять на месте, осторожно озираясь по сторонам, вглядываясь в редких прохожих в надежде узнать в одном из них Светлану. От нервов того, что последует дальше, у него слегка затряслись руки. Вдруг из-за поворота заметил Вербову, идущую к нему в ярко-бардовом платье в пол на каблуках с аккуратно уложенными и закрученными в кудри волосами. Даже издалека она показалась ему очень красивой, а уж вблизи и подавно. «Привет, – сдержанно заявила девушка, слегка его приобняв, – пойдём?» «Дддда», – немного заикаясь, ответил Виноградов, направившись за ней следом. «Шикарно выглядишь», – уже более уверенно сказал Валерий. «Спасибо, ты тоже неплохо», – обернувшись, заявила девушка, довольно улыбаясь. Вместе они прошли через ворота Спасской башни, показав пропуск сотрудника службы охраны. «Он со мной», – сказала лишь короткое Светлана, и охранник без колебания пропустил обоих. «Поставьте пожалуйста в вазу, я заберу на обратном пути», – добавила она, протягивая тому букет. Мужчина кивнул головой и отдал его напарнику, тут же ушедшему куда-то вглубь помещения.

Как только путники вышли наружу, глазам слева предстал Большой Кремлевский сквер, с видом на который Президент записывал свою последнюю новогоднюю речь, а дальше, спереди, расположилась монументальная устремляющаяся ввысь, пронзая низко висящие тучи, как игла, белоснежная колокольня Ивана Великого, построенная в шестнадцатом веке по проекту итальянского архитектора Бона Фрязина, и стоящий рядом с ней Царь-колокол – памятник русского колокололитейного искусства восемнадцатого века, отлитый по приказу императрицы Анны Иоанновны в 1730 году в память потомкам о её царствовании и поврежденный во время Троицкого пожара. Где-то за ними глубоко под землей по мнению Виноградова и располагались те самые скрытые ходы, которые приведут его к желанной Либерее.

Обойдя по кругу Царь-пушку, отлитую по приказу царя Федора Ивановича в 1586 году, установку которой предложил ему Борис Годунов рядом с трибуной для выступлений государя и чтения его указов, чтобы символизировать военную мощь русского государства, они плавно подошли к зданию Кремлевского дворца, где в течение получаса должен был начаться праздничный концерт. Советская архитектура модернизма с квадратной геометрией бетонных конструкций и стекла сильно выбивалась на фоне остального ансамбля исторических зданий, давя своей монументальностью и серостью.

Пройдя через рамки металлоискателя, путь им преградила охрана, потребовав билеты, однако Светлана также быстро выудила удостоверение, позвав рукой за собой. Спутники оказались в крупном зале с гигантской лестницей. Через окна практически во всю стену уже слабо было что-то видно: лишь темнота, освещаемая десятком фонарей, расположенных по периметру территории Кремля. Вокруг толпился народ, активно обсуждая свои новости, одетые в дорогие костюмы. Женщины все были в массивных платьях или пиджаках со свисающими из ушей тяжеленными золотыми серьгами и толстыми цепочками вокруг шеи. Большинство из них совершенно ничего не понимали в стиле, считая, что наряд из самого дорогого, что есть дома, автоматически будет сочетаться между собой. Мужчины же, в основном толстяки с незастегивающимися пуговицами, стояли, тяжело дыша и сильно краснея от большого количества народу в замкнутом помещении.

«Подожди немного пожалуйста, мне нужно кое с кем поговорить по работе», – сказала Вербова, отходя в сторону. Пройдя мимо двух пожилых пар, Валерий остановился и краем уха услышал, что говорит женщина: «Вы видели, вчера обрушился Дом Пашкова! Это же самый центр Москвы, как такое возможно?» «И не говори, – ответил ей мужчина, – возмутительно! Надеюсь виновных накажут по всей строгости».