Дело о сокровище Дианы дель Рео

— Пожалуй, — согласился Марк, попробовав вино. — После года выдержки оно будет и вовсе выше всех похвал.

— Так и было б, но мы выпьем его раньше!

Дверь скрипнула и, наконец, появилась хозяйка замка. Она выглядела немного смущённой, и всё же старалась держаться легко и непринуждённо. Теперь она была одета в бордовое платье, украшенное льняным кружевом. Оно подчеркивало её тонкую талию и прямую осанку. Её пышные тёмно-каштановые волосы были перевиты красной атласной лентой и аккуратно уложены, только круто завитой локон струился по смуглому плечу. Её лицо теперь вовсе не казалось Марку таким уж некрасивым. Длинный нос уравновешивали высокие скулы, глаза были вовсе не круглые, а миндалевидные и слегка раскосые, к тому же зеленоватого цвета, и их блеск подчёркивали высокие, изогнутые брови. Немного резкие черты выдавали её решительный характер, а улыбка при этом была сдержанной и милой. Конечно, её нельзя было назвать красавицей, но всё же в её облике было что-то очень привлекательное, и потому Марк уже не удивлялся, что бедняга Фонтейн совсем потерял от неё голову.

— Вы не предупредили меня о том, что приедете, Фабьен, — с лёгким укором произнесла она неожиданно низким и при этом мелодичным голосом. — Я была не готова и теперь чувствую себя немного неловко.

Фонтейн тут же кинулся к ней с извинениями и принялся уверять, что не произошло ничего страшного, а потом, вспомнив о друге, повернулся к нему и торжественно представил его девушке.

Марк галантно поклонился и подошёл, чтоб поцеловать даме руку, чем очень её смутил. Её рука была совсем не такой ухоженной, как у придворных дам, но он счёл это допустимым для девушки, которая сама ведёт своё небольшое хозяйство.

— Здесь чудесно, правда, Марк? — продолжал тараторить Фонтейн. — Так уютно и мило! Такие необыкновенные гобелены! Посмотри, это единорог! Такой красивый и милый сюжет! Бланка сама подновила его, и теперь он стал лучше прежнего. Она такая замечательная хозяйка! В замке держат коров и коз, и этот сыр они делают сами! А ещё овцы! Они стригут шерсть и прядут из неё пряжу, а потом ткут тёплое полотно. Бланка подарила мне чудный плед! Я всегда закутываю им ноги, когда становится холодно вечерами. А какой тут воздух! И вид вокруг! Хочешь взглянуть с башни на эти луга и поля? В хорошую погоду вдали видны башни Реймса.

— Сегодня их не видно! — поспешно произнесла девушка, испуганно взглянув на него.

— Но видна река и горная гряда за лесом. Пойдём, посмотрим!

— Это, право же, не совсем удобно, — пробормотала она.

— Может, потом? — спросил Марк, положив руку на плечо Фонтейна и слегка встряхнув его. — Право же, дружище, близость к даме сердца совсем лишила тебя разума. Если хозяйка не хочет показывать нам замок, то зачем настаивать?

— Просто здесь нечего смотреть, — смущённо улыбнулась она. — Мы живём небогато, замок обветшал.

— Ах, прекрасная моя госпожа! — воскликнул Фонтейн. — Я же говорил вам, что для Марка де Сегюра это совсем неважно! Он не избалован и не чванлив, но ценит красоту и уют.

— Он имеет в виду, что когда-то ваш замок показался бы мне райской обителью, — улыбнулся Марк. — Поскольку тогда я сам был бездомным бродягой и умел радоваться горящему очагу и куску хлеба.

— Он много рассказывал мне о вас, — призналась она. — Много хорошего! Да и от других мне приходилось слышать о ваших подвигах на войне. А теперь вы живёте в Сен-Марко и бываете в королевском дворце, и мне даже немного стыдно, что я не могу принять ваше сиятельство надлежащим образом.

— А вот это уж действительно лишнее! — рассмеялся он. — Я совершенно искренне заявляю, что ваш дом кажется мне уютным и гостеприимным, а потому вам совершенно нечего стыдиться!

— Вы закончили расшаркиваться? — Фонтейн помахал рукой перед глазами Марка. — Я ещё здесь! И я очень счастлив от этого! Прошу вас, Бланка, давайте поднимемся на башню и полюбуемся окрестностями! А пока пусть слуги накроют на стол, потому что после дальней дороги я успел проголодаться!

— Как вам будет угодно, — немного напряжённо улыбнулась она и направилась к дверям, чтоб отдать слугам распоряжения, а Фонтейн тут же кинулся за ней.

Вскоре Марк убедился, что его догадка о том, что все жилые помещения расположены на этом этаже, оказалась правильной. Поднимаясь по винтовой лестнице, он увидел, что третий этаж заставлен какой-то рухлядью, а на четвёртом чувствовался сильный запах плесени из-за того, что там застаивалась вода, стекающая через щели в черепице во время каждого дождя. Он чувствовал на себе виноватый взгляд Бланки, словно эти дожди шли по её прихоти, но сам не проявил никакого недовольства при виде этой разрухи. Наконец они поднялись на самый верх, под крышу, где пол был покрыт крепкими новыми досками, между которыми темнели широкие щели. С их появлением вспорхнули вверх несколько голубей и, пометавшись под тёмным куполом, уселись на широкие стропила. Другие птицы сидели в проёмах бойниц, пронизывавших толстую каменную кладку. В глубине помещения виднелись перегороженные полки, служившие домиками для гнёзд, а вдоль стены тянулись корытца для корма и воды.

— Голубятня, — грустно улыбнулась Бланка, — это единственное, на что теперь годится некогда грозная башня.

— Я люблю голубей, — признался Марк. — Когда-то мы возили с собой на войне передвижную голубятню, в которой жили почтовые птицы. Это был самый быстрый и самый верный способ доставить донесение в Сен-Марко.

Он прошёлся вдоль домиков, разглядывая через приоткрытые дверцы гнёзда и сидевших в них голубок и птенцов, а потом остановился возле большой плетёной клетки, в которой сидел крупный белый голубь. Приглядевшись, он увидел, что это красивый самец с хохолком на изящной головке и широким, похожим на веер хвостом.

— Это Густав, — пояснила Бланка, подходя. — Я заплатила за него в Реймсе пять серебряных марок, чтоб он улучшил породу моих птиц, но он то и дело норовит сбежать. Каждый раз, вырвавшись на свободу, он летит к горной гряде на западе и пропадает там несколько дней. Но потом, соскучившись по сытной пище, возвращается обратно, и я запираю его в клетке. Только он всё равно умудряется выбраться из неё и снова улетает. И так без конца.

— Бедняга Густав, — с сочувствием произнёс Марк, глядя сквозь прутья на нахохлившегося пернатого узника. — Наверняка у тебя там есть подруга, а ты никак не можешь выбрать между счастливой семейной жизнью и сытной едой. Единственное, чем я смог бы тебя утешить, так это тем, что подобные метания свойственны и вполне разумным и достойным представителям человеческого рода.

Он подошёл к Фонтейну, стоявшему возле бойницы. Вид, открывавшийся из башни, действительно был красив и полон умиротворения. Прямо за заросшим валом тянулся зелёный луг, в котором яркими пятнами выделялись островки красных маков, белых ромашек, голубых незабудок. Дальше стеной поднимался лес, и его густые округлые кроны сливались в один тёмный ковер, который по мере приближения к горизонту становился всё светлее и приобретал голубоватый оттенок, незаметно сливаясь со светло-голубым небом. А над ним медленно плыли низке белые облака, похожие на клочья овечьей шерсти.

— Вон там Реймс, — Фонтейн указал Марку на расплывчатое пятно на горизонте, из которого торчали неровные иглы шпилей.

— Это, и правда, красиво, — улыбнулся Марк, снова ощутив приятное чувство свободы и покоя, которое последнее время так часто накатывало на него.

— Я же говорил! Нам нужно каждый день кататься верхом по этим лугам и лесам! И Бланка может составить нам компанию. Она сидит в седле не хуже меня, и тоже любит носиться на просторе. Вы ведь согласитесь прокатиться с нами, моя красавица?

— Почему бы и нет, — улыбнулась она и Марк, взглянув на неё, заметил, каким милым делает её лицо эта улыбка.

Потом они спустились в гостиную, где рыжий парень вместе с девочкой Аннет заканчивал накрывать на стол. Своими большими неуклюжими пальцами он старательно раскладывал приборы возле тарелок и, закончив, поклонился. Он ушел, а девочка осталась, видимо, чтоб прислуживать за столом.

Обед проходил довольно приятно. Фонтейн, не замолкая, сыпал комплементы Бланке, а она смущалась и иногда украдкой бросала любопытный взгляд на Марка. Он почти всё время молчал, наблюдая за своим другом, у которого, похоже, голова шла кругом от любви, столь пылкими и поэтичными были срывавшиеся с его языка слова. К тому же Марк и сам то и дело невольно переводил взгляд на хозяйку дома, потому что она теперь действительно казалась ему очень необычной и милой. Но это было вовсе не колдовство, а природное обаяние хорошо воспитанной и при этом стойкой девушки, которая не склонялась перед трудностями и не жаловалась на свою судьбу, а просто жила в своём полуразрушенном замке, заботилась о своих слугах и животных, в меру сил украшала свою тихую обитель и радовалась всему хорошему, что случается.

Через какое-то время Фонтейн вдруг заявил, что у его возлюбленной красивый голос и стал уговаривать её спеть. Она недолго противилась и вскоре велела служанке принести лютню. Она хорошо играла на ней, и у неё был низкий, но очень глубокий и мелодичный голос, и Марк невольно заслушался, потому что такой тембр он слышал нечасто, ведь при дворе все дамы старались петь нежными и высокими голосами, подражая то ли ангелам, то ли недавно родившимся котятам. Поймав себя на этой мысли, он вспомнил, что и молодое вино может пьянить, если выпить его слишком много. Но Фонтейн не задумывался о таких мелочах, и тут же начал упрашивать его спеть какую-нибудь балладу о короле Армане.

Марк не стал артачиться и взял в руки лютню. Однако не успел он прикоснуться к струнам, как замер, услышав где-то вдалеке тревожный гул боевых барабанов. И тут же дверь распахнулась, и в гостиную вбежал испуганный рыжий парень.

— На нас напали, моя госпожа! — воскликнул он и ткнул себе за спину толстым пальцем.

Нападение барона де Ретеля

Спустя несколько минут они уже стояли на узкой площадке над воротами и смотрели, как из леса выходят воины в одинаковых кирасах и шлемах, вооружённые мечами и копьями. Они выстраивались в боевой порядок, повинуясь приказам мужчины в военных доспехах, сидевшего на высоком коне вороной масти. Его зычный голос доносился до замка, и отлично вымуштрованные солдаты мгновенно повиновались отрывистым и точным командам. В стороне остановился ещё один всадник. Это был молодой мужчина, довольно крупный, с ухоженными белокурыми локонами и острой бородкой клинышком. Он тоже был в доспехах, но они выглядели, скорее, парадными, потому что были украшены узорчатыми золочёными накладками. Чуть позади остановился оруженосец, державший его нарядный шлем.

— Кто это? — изумился Фонтейн, с недоумением глядя на это небольшое войско. — Что им тут надо?

— О, нет… — огорчённо пробормотала Бланка. — Только не сегодня! Это мой кузен, барон де Ретель.

— И что ему нужно? — нахмурился Фонтейн.

Словно в ответ на его вопрос воины принялись колотить мечами о щиты и выкрикивать одну и ту же фразу:

— Сжечь ведьму! Сжечь ведьму!

— Ведьму? — возопил Фонтейн и в гневе обернулся к девушке. — Неужели это правда? Вы обманули меня, а я как дурак поддался вашим чарам!

— О чём вы говорите? — возмутилась она. — Умоляю вас, Фабьен! Придите в себя! Неужели вы верите этой клевете?

— Но с чего бы этому господину являться с войском под стены вашего замка с угрозами сжечь вас?

— Он стал жертвой обмана, прислушавшись к досужим пересудам!

— И привёл из-за этого сюда свою дружину? Посмотрите, это же хорошо подготовленный поход! Они даже притащили с собой ручной таран!

— Сирил всегда был не слишком умён, но очень решителен. Уверяю вас, я вовсе не ведьма! И ваши подозрения ранят меня в самое сердце!

Марк тем временем стоял, облокотившись на оплывший каменный зубец, торчавший из парапета, и внимательно наблюдал за происходящим. Нужно было отдать должное командиру этих солдат, он знал своё дело и готовил штурм по всем правилам. Присмотревшись, Марк понял, что это опытный воин, наверняка не только прошедший не одну военную кампанию, но и отлично обученный боевому искусству.

— Помолчи, Фонтейн, — негромко произнёс он, прервав друга в середине очередной отчаянной тирады, и обернулся к Бланке: — Скажите мне, леди, что такого есть в вашем замке, что так страстно желает заполучить ваш кузен?

— Но… — она растерянно взглянула на него.

— Послушайте, — спокойно продолжил Марк, — я уверен, что у благородного барона де Ретеля есть какая-то причина, чтоб явиться под эти стены со своей дружиной. Это не шайка мародёров, это отряд, готовый к военным действиям. Зачем такие усилия? Ваш замок полуразрушен и того не стоит. Принадлежащий вам клочок земли, поросший травой и лесом, тоже. Сжечь ведьму? Для этого не нужно устраивать столько шума, к тому же вряд ли это разумно, ведь всегда есть возможность обратиться с жалобой к королевскому прево. Так что же? Что ему здесь надо?

— Ну… — потупилась она и бросила немного виноватый взгляд на Фонтейна, а тот уже красный от обиды и возмущения воскликнул:

— Вы всё-таки что-то скрываете от меня?

— Помолчи, — осадил его Марк. — Скажите мне правду, иначе я не смогу помочь вам. К тому же, находясь здесь, и мы подвергаемся опасности.

— Это так, — вздохнула она. — Здесь действительно есть одна реликвия, которую мечтают заполучить многие, но до сих пор никто не решался отобрать её силой. К тому же это не драгоценность, это всего лишь старая шкатулка для рукоделия, полученная мною в наследство вместе с этим замком. Когда-то она принадлежала моей прапрабабушке, Диане дель Рео, графине де Понтье. В юности она была очень красива и благочестива, но бедна. Однако в неё влюбился старый граф де Понтье и взял в жёны без приданого, хотя этому противились его сыновья. Он был известным военачальником и постоянно пропадал то в Сен-Марко, то в военных походах, а она по его указу управляла графством и мирила его сыновей, постоянно соперничавших между собой. Ей удалось добиться их расположения, тем более что её единственным ребёнком была дочь, и конечно, девочка, да ещё младшая не стала бы претендовать на большое наследство. Потом граф де Понтье умер, и Диана отдала на благотворительность все свои драгоценности и личные вещи, передала графство наследникам и вернулась в этот замок, где тихо и благостно провела последующие годы. По легенде, уже лёжа на смертном одре, она передала своей дочери ту шкатулку и сказала, что в ней ключ к её самому ценному сокровищу. По её завещанию замок и родовое имя дель Рео наследуют только женщины, потому замком владели её дочь, внучка, одна из дочерей внучки — моя мать, и наконец, я. Шкатулка всегда хранилась здесь и передавалась вместе с замком. Другие родственники и сыновья требовали открыть сокровище и поделить между всеми, но так и не смогли его найти. Периодически сюда съезжаются наши родичи и требуют показать шкатулку, они крутят её в руках, осматривают, перебирают содержимое и, убедившись, что в ней нет никакого ключа, уезжают. Но Сирил, вернее, барон де Ретель, потребовал передать шкатулку ему, он уверен, что в ней есть какой-то тайник, и если сломать её, то ключ будет найден. Я отказалась, и он затаил обиду.

— Но почему не отдать ему эту шкатулку, если в ней нет ничего ценного? — спросил Марк, заметив, что от солдат на лугу отошли барабанщики, а к ним уже направляется трубач.

— Если честно, то я в этом не уверена, — призналась Бланка. — Я думаю, что ключ всё-таки существует. И если мне удастся найти сокровище, то у меня, наконец, будет приданое, и я смогу выйти замуж за Фабьена.

Она виновато взглянула на Фонтейна. Тот уже остыл и теперь с сочувствием смотрел на неё, а потом перевёл взгляд на друга.

— Мы должны защитить замок, Марк! Он достаточно крепок и здесь есть слуги.

— В самом деле? — уточнил тот. — Сколько здесь слуг? Я видел троих: девочку, старика-инвалида и парня, который вряд ли умеет обращаться с оружием. Ещё, быть может, есть кухарка. И это всё, против хорошо вооружённой и обученной дружины.

— Но ещё есть мы с тобой!

— Ты что, полагаешь, я сейчас распущу крылья, как святая Лурдес, достану огненный меч и полечу крошить врага?

— Ну, было бы неплохо, — проворчал Фонтейн. — Но ведь это всё-таки замок! Мы можем обороняться!

— Они в два счёта выломают тараном эти прогнившие ворота.

— Но если нам удастся удержать их, то стены нам помогут! Они ещё крепки!

— Боюсь, что нет, — проговорила Бланка. — Та трещина в стене… Мы всего лишь закрыли её решёткой, сплетённой из ивовых прутьев, и обмазали глиной.

— Здесь есть подземный ход, по которому можно скрытно покинуть замок? — спросил Марк.

— Раньше он здесь был, но уже давно осыпался.

— И что же делать? — возопил Фонтейн. — Быть может, если этот де Ретель узнает, что мы здесь, он не станет нападать?

— Он очень жесток и редко останавливается на полпути, — возразила девушка.

— Он явился сюда с войском, чтоб перебить всех и не оставить ни одного свидетеля, — проговорил Марк. — Боюсь, что с нами случится то же.

— И всё же я попробую! — Фонтейн решительно подошёл к парапету и высунувшись между зубцами, прокричал: — Барон де Ретель, я граф де Фонтейн, и я беру под свою защиту этот замок! Если вы ворвётесь сюда, то нападёте не на сеньору дель Рео, а на графа де Фонтейна!

Его слова были услышаны, и барон подъехал ближе к стене и прокричал в ответ:

— Ваше сиятельство, я уже слышал, что эта ведьма околдовала вас и лишила разума. Я призываю вас одуматься и, избавившись от её чар, спуститься к нам и присоединиться к священному походу! В противном случае мне придётся признать, что вы находитесь под её влиянием, и единственным способом освободить вас является ваша смерть!

— Не думай, что я отдам свою жизнь задёшево! — прорычал Фонтейн, хватаясь за эфес меча, но Марк остановил его и тоже обратился к де Ретелю:

— Я барон де Сегюр, граф де Лорм, — представился он. — Ваша светлость, давайте всё же постараемся решить это дело миром! Я знаю, что вам нужна вовсе не ваша кузина, а её реликвия — шкатулка Дианы дель Рео. Иначе, зачем вы пришли сюда, если можно просто подать жалобу на ведьму прево? Наверняка вы знаете, что судебное следствие не найдёт доказательств вашего обвинения и вы останетесь ни с чем. Потому вы и хотите разорить замок, убить сеньору и её челядь и забрать реликвию. А что, если я отдам её вам в руки? Вы будете удовлетворены?

— Зачем мне нужна эта коробка с женскими мелочами, особенно из рук жалкого самозванца! — прокричал барон.

— Ладно, — ответил Марк. — Начинайте штурм, но пока вы будете пробивать брешь в воротах, я успею бросить эту никому не нужную коробку в огонь. Если она не будет принадлежать законной наследнице, пусть же не достаётся никому. После этого я присоединюсь к моему другу де Фонтейну, и хоть у меня будет не так много шансов добраться до вашего горла, я постараюсь это сделать.

Барон де Ретель замер в задумчивости, а потом кивнул.

— Хорошо, я согласен. Давайте шкатулку и я, так и быть, уведу отсюда своё войско!

— Принесите шкатулку, — велел Марк Бланке и, заметив её нерешительность, добавил: — Поверьте, ваша жизнь и жизни ваших слуг дороже всех сокровищ этого мира.

— Что вы собираетесь делать? — насторожилась она.

— Я выйду и отдам ему эту шкатулку.

— Он убьёт вас, а потом нас!

— Не убьёт. Скажите, как зовут того всадника, что командует солдатами?

— Это капитан Тьерсен.

— Что вы о нём знаете?

— Ну, я слышала, что он служил в войске короля Армана, а потом Ричарда. Хотя, говорят, он так и не дошёл до стен луара.

— Под чьим командованием он служил?

— Постойте… — она задумалась. — Я что-то слышала. Он нанимался к какому-то барону, у которого был слишком маленький отряд, и он принимал на службу опытных воинов. Как же его звали? Постойте…

— Барон Аллар? — подсказал Марк. — Он не был под стенами луара, потому что вёл основную часть войска, в то время как мы выдвинулись под стены с передовыми отрядами.

— Да, конечно! — радостно закивала она. — Он служил барону Аллару!

— Отлично, — улыбнулся Марк. — Принесите к воротам шкатулку и… Густава! Того красивого белого голубя. Пора ему навестить возлюбленную.

— Что ты задумал? — тревожно спросил его Фонтейн.

— Авантюру, мой друг! Как всегда!

И хлопнув его по плечу, Марк направился к скрипучей лестнице, ведущей во двор. Спустившись к воротам, он подозвал рыжего парня, который весь трясся от ужаса, и велел ему приоткрыть одну створку. Но бедняга лишь испуганно замотал головой. Однако вскоре появилась Бланка с большой резной шкатулкой в руках, а следом Аннет несла белого голубя, который смирно сидел в её ладошках.

Марк сунул под мышку шкатулку, а в другую руку аккуратно взял голубя.

— Ты уверен? — взволнованно спросил его Фонтейн, в то время как Бланка приказала открыть ворота.

— Совершенно уверен, — спокойно кивнул Марк и направился к узкой щели между створками.