По серебряному следу. Дворец из стекла

Корнелия Функе

По серебряному следу. Дворец из стекла

Cornelia Funke

RECKLESS: AUF SILBERNER FÄHRTE

Text copyright © 2020 by Cornelia Funke

Illustrations copyright © 2020 by Cornelia Funke

PALAST AUS GLAS: EINE REISE DURCH DIE SPIEGELWELT

Text copyright © 2019 by Cornelia Funke

Illustrations copyright © 2019 by Cornelia Funke

All rights reserved

Иллюстрация на обложке Виталия Еклериса

Иллюстрации автора

© О. Б. Полещук, перевод, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство АЗБУКА®

Бесшабашный

По серебряному следу

История, наиденная и записанная Корнелией Функе и Лионелем Виграмом

Посвящается Гарсиа

1

Вместе

Лиса ощущала на затылке дыхание Джекоба, теплое и родное. Он спал очень крепко и не проснулся, когда она осторожно высвободилась из его объятий. Что бы там с Джекобом во сне ни происходило, это вызывало у него улыбку, и Лиса провела пальцем по его губам, словно таким образом могла прочитать, что ему снится. Две луны, что озаряли их мир, роняли на его лоб пятна света – ржаво-красное и бледно-серебристое, а на улице рядом с постоялым двором кричали птицы, чьих имен она не знала.

Дорион… У нее с трудом получалось выговорить название портового города, куда они приехали накануне. Они сдались. Возможно, поэтому Джекоб и спал так крепко. После всех этих месяцев, когда они так часто теряли и вновь находили след его брата. Несколько раз они почти настигали Уилла, но вот уже много недель безуспешно искали хоть какие-то сведения о нем и вчера, когда солнце зашло над чужеземным морем, наконец решились прервать поиски. Теперь даже Джекоб считал, что после всего случившегося брат не хочет быть найденным, и пришла пора жить своей жизнью. Но почему же ей не спится? Может, она просто не привыкла чувствовать себя безмерно счастливой?

Лиса натянула Джекобу на плечи одеяло. Своя жизнь. Наконец-то. Ветка с белыми цветами наполняла комнату, где они спали, густым и сладким ароматом. На расстеленных молчаливой хозяйкой циновках ночевали за ширмой еще двое путешественников. Из Дориона в Аотеароа ходил паром. Роберт Данбар, давний друг Джекоба, слал оттуда восторженные телеграммы с рассказами о трехглазых ящерицах, о заколдованных китовых костях и лихих королях, покрывающих кожу татуировками с изображением папоротниковых лесов их родины.

Своя жизнь. Лиса поцелуем сняла с лица Джекоба лунный свет и тихонько выскользнула из-под согревающего их обоих одеяла. Ночь манила лисицу наружу. Может, когда она оденется в мех, все это человеческое счастье не будет перехлестывать через край.

Она прокралась мимо двух каменных драконов, охраняющих вход на скромный постоялый двор. Ветер с близкого моря покачивал ветви деревьев, и под ними она сменила обличье. Немощеная улица, куда выходил постоялый двор, была безлюдна, и крыши низких деревянных домов по обеим ее сторонам напоминали чепчики – только из дерева. Дорион совсем не был похож на ту деревню у моря, где выросла Лиса. Даже лодки рыбаков в темных волнах, теснящиеся в гавани всего несколькими домами дальше, приплыли, казалось, из какой-то сказки, о которой она никогда прежде не слыхала.

Лиса подняла взгляд к звездам и нашла в созвездиях все дороги их с Джекобом странствий за прошедшие месяцы. Варягия, Казахия, Моголия, Поднебесная… Еще год назад эти названия ничего для нее не значили. Теперь они были связаны с незабываемыми воспоминаниями – о том времени, когда ей уже не нужно было скрывать свою любовь. Скоро они сбились со счету, сколько недель продвигались все дальше и дальше на юго-восток, и под конец даже почти забыли о цели своего путешествия. Возможно, им просто хотелось наконец оставить позади все, что омрачало их недавно обретенное счастье: очередной предательский поступок отца Джекоба, смерть Темной Феи и роль в этом Уилла, – забыть и ольхового эльфа, жаждущего заполучить их ребенка и пославшего за ними в погоню охотников из стекла и серебра. В чужом краю гнать от себя все эти мысли было гораздо легче.

Остановившись, лисица повела носом, принюхиваясь. Даже море пахло не так, как у нее на родине. Ветер доносил с кораблей запах жгучего перца и заставлял тихонько позванивать висящие повсюду на ветвях колокольчики. Пустую площадь у причалов, как и постоялый двор, охраняли каменные драконы. Они сидели везде: между портовыми сооружениями и у входа на пирсы. Большинство было украшено венками из цветов. За последние месяцы Лиса с Джекобом перевидали множество драконов: из камня, из дерева, из глины, таких маленьких, что их можно было носить с собой в качестве талисманов, и таких больших, что, не запрокинув голову, не рассмотреть. Но даже в Поднебесной, где некогда драконы затемняли небо целыми стаями, им встречались теперь лишь их мертвые копии. «Где-то, – шепнул ей Джекоб на ухо, когда они любили друг друга в тени одного каменного дракона, взиравшего на них сверху глазами из ляпис-лазури, – наверняка есть волшебная вещица, оживляющая статуи. Вот найдем ее, вернемся и всех их оживим».

Приняв человеческий облик, Лиса погладила одного из драконов по вырезанной в камне чешуе. Его украшал венок из красных и желтых цветов. Один лепесток зацепился за обвивающую ее запястье Золотую Нить. В мире так много всего исчезло навсегда: драконы, великаны, а теперь вот и феи. Золотую Нить она нашла рядом с неподвижным телом Темной. Лиса всегда отчаянно ненавидела Фею и боялась ее, а теперь ей казалось, будто без нее и ее сестер миру вдруг не хватает дождя.

Пересекая безлюдную площадь у причалов, чтобы изучить расписание паромов, Лиса в сиянии двух лун отбрасывала две тени. В самый раз для девушки-оборотня. Аотеароа… Ей уже не терпелось повстречать трехглазых ящериц и поискать резные китовые кости, придающие любому облик рыбы. Лиса хотела вечно вот так путешествовать с Джекобом в поисках разных волшебных вещиц, о которых они фантазировали, лежа рядом долгими ночами.

У первого пирса висел список пассажиров парома, уходящего в Тасманию. Второй оттуда же под парусами направлялся в Нихон. Лисьи острова… Может, именно поэтому она остановилась и глянула в этот список.

Имя Уилла стояло третьим. Он внес в список и жену. Гоил после своего имени приписал «Бастард».

Лиса вышла на пустынный причал. Паром на Аотеароа уходил со следующего пирса. У барака, где продавались билеты, развевался флаг, легко узнаваемый по изображению гигантских папоротников, растущих только там.

На флаге Нихона журавль летел на фоне красного солнца.

Что, если не рассказывать Джекобу, чьи имена она увидела в списке? Наверняка какой-нибудь из паромов в Аотеароа отправляется позже парома в Нихон, и к тому времени, когда они придут в порт, список будет давно снят. Лиса, прекрати. На что она надеется? Джекоб каждый раз по глазам видит, когда она лжет, и эту ложь он ей не простит, даже если это будет ложь во спасение.

В обратный путь к постоялому двору она пустилась в человеческом обличье. Легче на душе ей не стало бы даже в лисьей шкуре. Джекоб будет счастлив видеть брата, Лиса. Да, наверное, будет, а что делать с гоилом? Бастард ненавидит Джекоба. А жена, которую Уилл внес в список… это Шестнадцатая? Подосланная Игроком убийца из стекла и серебра?! Подруга Уилла Клара, насколько Лисе известно, осталась в другом мире, а брат Джекоба уничтожил для ольхового эльфа самую могущественную из фей. Что, если Уилл все еще служит ему?

Игрок… его имя поселилось в перезвоне колокольчиков. Его шепот слышался в шуме ветра, в шелесте деревьев и в бормотании моря.

Нет, от призраков прошлого им сбежать не удалось.

Она поднялась по низким ступеням к постоялому двору, мимо драконов и деревьев – их ветви шептали имя Игрока. Лиса, ты должна сказать об этом Джекобу. И стереть с его губ улыбку.

Она сбросила обувь, как требовала хозяйка, и откатила раздвижную перегородку, за которой находилась спальня. Когда за ширмой, установленной хозяйкой, двигались двое других постояльцев – мужчина и женщина, – они казались фигурами театра теней.

Джекоб по-прежнему крепко спал. Она погладила его, спящего, по лицу – эти родные черты Лиса любила читать пальцами не меньше, чем глазами. И зачем она пошла в порт?

Он проснулся, когда она легла рядом.

– Лисица где-то бродила. – Джекоб взял ее за руку. – Ты разве не слышала, что рассказывала хозяйка? Там, снаружи, обитает нежить, с виду они как люди и…

Лиса закрыла ему рот поцелуем.

– …и лисы-демоны, которые любят прикидываться женщинами. Я чувствую себя совсем как дома!

Иногда поцелуи все еще представлялись ей чем-то восхитительно запретным. Он так счастлив. Почему бы ей просто не промолчать, и они забудут о его брате и вместо этого снова займутся тем, что у них так хорошо получается, – поиском сокровищ? Все магические вещи, которые они еще собирались найти, все места, в которых еще никогда не бывали… Аотеароа… Там ведь ничего не слышали об ольховых эльфах и феях, правда?

– Что случилось?

Нет. Он слишком хорошо ее знает.

Приподнявшись, он погладил ее пальцы, один за другим. Вот такими незначительными жестами выражают любовь.

– Я была внизу, в порту. Хотела посмотреть, когда отчаливают паромы в Аотеароа. Твой брат есть в списке на корабль, который рано утром отправляется в Нихон.

Да, на какую-то секунду он подумал о том же самом, о чем и она – в порту: не обнаружь Лиска имени Уилла, они смогли бы наконец просто прекратить поиски. Джекоб, конечно же, устыдился этой мысли. Видимо, старшие братья никогда не перестают чувствовать ответственность, особенно если на годы оставляли младших братьев одних. И тут, да, тут пришла и радость – облегчение от того, что Уилл жив, хоть и втянут в войну бессмертных.

– А что с Бастардом и зеркальной девушкой? Они еще с ним?

– Уилл путешествует с женой. И да, Бастард при нем.

Джекоб уперся взглядом в чужеземную ночь. И да, улыбка исчезла. Вероятно, он задавался тем же вопросом, что и Лиса на обратном пути к постоялому двору: неужели его брат сейчас на стороне Игрока?

В поисках они проходили по деревням, где распространялись небылицы о человеке, чья кожа превращается в бледно-зеленый камень. Кажется, это случалось, только когда Уилл гневался, но сомневаться не приходилось: он вновь стал нефритовым гоилом, – а ведь Джекоб рисковал жизнью, чтобы уберечь брата от перевоплощения. И путешествовал Уилл с двумя их злейшими врагами.

– Когда отходит паром?

– Через шесть часов. Вскоре после рассвета.

Они занимались любовью, но умиротворенность, которую Лиса так часто испытывала в последние месяцы, исчезла. Потом они лежали рядом без сна, прислушиваясь к молчанию друг друга. Все будет хорошо. Лиса просто не желала думать иначе. И как бы ни прошла встреча Джекоба с братом, хотелось надеяться, что после этого он наконец освободится от ответственности быть брату сторожем. Обвив Джекоба руками, она почувствовала, как его тепло усыпляет ее. Но во снах ее ждал Уилл. У него было нефритовое лицо, а рядом стояла не девушка из стекла и не гоил, поклявшийся отомстить Джекобу. У человека рядом с Уиллом не было лица. Вместо него было пустое зеркало, и Лиса шептала во сне пугающее ее имя.

Игрок…

2

Братья

Первым, кого увидел Джекоб, пробираясь с Лисой в толпе ожидающих у паромного причала, был Бастард. Ничего удивительного: все сторонились гоила. Его избегали даже токкэби, гномоподобные существа, то на одной, то на двух ногах бьющиеся с чайками за отбросы. В порту Дориона никогда не видели человека с каменной кожей и золотыми глазами.

Кто считался самым успешным искателем сокровищ этого мира? Вероятно, чаще всего в ответ прозвучало бы: Джекоб Бесшабашный. Но Бастард составлял ему жесткую конкуренцию и никогда бы не простил Джекобу, что тот хитростью отобрал у него самое ценное магическое оружие, какое только можно сыскать в зазеркальном мире, – арбалет, одной стрелой уничтожавший целые армии, а в руках брата Джекоба – и Темную Фею. Арбалет все еще у брата. Не потому ли Бастард рядом с Уиллом?

Бастард даже не пытался скрывать, что вовсю наслаждается тем почти благоговейным ужасом, с которым его разглядывают. Именем он был обязан малахиту, проступающему разводами на его темной ониксовой коже. Лорды Ониксы обычно топили своих незаконнорожденных детей, но маленький Неррон, как Бастарда звали на самом деле, выжил и теперь шпионил для злейшего врага Ониксов – Кмена, короля гоилов.

Большинство из тех, кто таращился на Бастарда, очевидно, считали его каким-то иноземным демоном, но даже в этой части света слыхали о гоилах и их непобедимом короле.

КОРОЛЬ ГОИЛОВ ПРЕРВАЛ ПЕРЕГОВОРЫ ПО МИРНОМУ УРЕГУЛИРОВАНИЮ КОНФЛИКТА СО СВОИМИ ВРАГАМИ-ЛЮДЬМИ. БАВАРИЯ И ВАЛАХИЯ КАПИТУЛИРУЮТ. ТЕРЕЗА АУСТРИЙСКАЯ КАЗНЕНА ЗА ПОХИЩЕНИЕ СЫНА КМЕНА.

Такие заголовки новостей встречались путникам даже в самых отдаленных деревнях. Темная Фея умерла, но ее былой возлюбленный каждый день доказывал, что для победы над армиями людей в колдовстве фей не нуждается.

Золотой взгляд Бастарда обратился в сторону Джекоба, и тот спрятался за повозку. Разгружающие товар торговцы, охраняющие паланкин правителя наемники, вызывающе накрашенные женщины, красногубой улыбкой предлагающие пришлым матросам компанию на чужбине, – по всем им рыскал золотой взгляд. Долгое время море ограничивало завоевания гоилов. Те страшились водных просторов, но Джекоб не сомневался: восточные владыки оглядывают горизонт с беспокойством, поскольку более десяти тысяч человекогоилов, уже сражающихся за Кмена, подобного страха не ведают. Джекоб знал это не понаслышке. В конце концов, его брат уже бывал одним из них. Вероятно, остается и сейчас.

Он высунулся из-за повозки. Забудь про Бастарда, Джекоб! Он и правда прячется от гоила или боится встретить брата? А вдруг у Уилла золотые глаза? Джекоб поразился, что теперь больше опасается кое-чего другого: вдруг его брат на службе у Игрока.

Лиса подала ему знак, указав на паланкин, который носильщики только что опустили у причала. Рядом стоял Уилл. На лице его не обнаруживалось ни следа нефрита, но при последней их встрече в другом мире он показался Джекобу выше и мощнее. Склонившись к паланкину, Уилл разговаривал с прячущейся за пологом из оранжевого шелка Шестнадцатой. Зажила ли за это время ее зеркальная кожа или покрылась корой, как и кожа ее одеревеневшего в горах Казахии брата? Словно услышав вопрос, Уилл оглянулся. Да, его младший брат изменился. Он повзрослел. А ты что думал, Джекоб? Он убил самую могущественную из фей.

К нему подошла Лиса:

– Мне отвлечь Бастарда?

Джекоб покачал головой. За оранжевым пологом скрывалось кое-что опаснее гоила.

– Держись от паланкина подальше. Обещаешь?

Она лишь окинула его насмешливым взглядом. Странные вещи творит с Джекобом любовь. Он постоянно тревожится о Лиске, но, может, просто за последние годы ему слишком часто приходилось бояться за ее жизнь.

– Иди к нему. Паром скоро отчалит.

Да, Джекоб, чего ты ждешь? Иди. Даже если понятия не имеешь, что сказать брату. Уилл, как поживаешь? Оба твоих спутника уже пытались убить меня?

Неподалеку ждала посадки на паром группа ронинов – самураев, утративших покровительство своего господина, – с островов, куда направлялся корабль. Нихон. Там находился один из самых мощных волшебных мечей этого мира – меч Муракумо, клинком отдающий команды ветру. В Нихоне таится так много волшебных предметов, что у Бастарда явно слюнки текут. Но что нужно брату? Была там и гусеница, чей кокон сдерживает ускоренное старение оборотней. Джекобу о ней когда-то рассказывал Игрок. Конечно. Ольховый эльф вычитывал в лицах смертных не только их самые сокровенные желания, но и то, чего они больше всего боятся. А потом… играл на этом страхе.

Кто-то схватил его за плечо.

– Выискиваешь новых врагов, Бесшабашный? – Бастард улыбался, как всегда, по-волчьи хищно. – Как насчет вон тех? – Он указал на ронинов. – Говорят, они сражаются даже во сне.

В их последнюю встречу гоил выпустил Джекобу в грудь стрелу, а тот, в свою очередь, его обокрал. У обоих не было оснований доверять друг другу.

– Что тебе нужно от моего брата? Дай-ка угадаю. У него арбалет.

– Да ну?! Тогда уж я, видать, давно доставил бы его Кмену вместе с арбалетом, верно? – Бастард сплюнул. – Представляешь, твой братец даже оставил арбалет мне, слишком уж в растрепанных чувствах был из-за того, что им сотворил. В течение трех дней я был самым могущественным смертным в этом мире. Три дня. Хорошие были деньки. А потом… проклятый арбалет растворился в серебряной дымке. Как все волшебные предметы, созданные только для одной задачи и выполнившие ее. И с тобой такое наверняка случалось, так что не пялься на меня, будто ничего не понимаешь.

Да, с Джекобом такое случалось. И не раз. Ему не хотелось себе в этом признаваться, но он верил гоилу. Мощнейшее магическое оружие зазеркального мира было создано с единственной целью – убить фею, и убило. Джекоб был вынужден признать, что рад исчезновению арбалета.

– Тогда почему? – Он взглянул на брата. – Все еще надеешься, что Уилл сделает твоего короля непобедимым?

– Ну да! – Бастард наслаждался, давая Джекобу почувствовать свою неприязнь. – Это его предназначение. Твой брат сомневается в нем не больше меня, но всему свое время. Я заручился его обещанием пойти со мной, как только он уладит кое-какие дела. А твой брат обещания выполняет.

Джекоб не успел возразить.

– Надо же – Бастард! – Лиса так беззвучно возникла за спиной у гоила, словно была в лисьей шкуре.

Бастард оглядел ее с той же неприязнью, какую демонстративно выказывал и Джекобу.

– Лиска. Одета, как всегда, по-мужски. В этих широтах за такое легко поплатиться жизнью.

Лиса не удостоила его ответом. Не спуская глаз с гоила, она придвинулась к Джекобу.

– Паром отправляется через полчаса, – шепнула она ему.

Иди, Джекоб.

Уилл по-прежнему стоял у паланкина. Он обернулся, только когда услышал у себя за спиной шаги брата. О да, Уилл изменился. Но сейчас помнил, кто он, в отличие от того раза, когда нефрит пророс в нем впервые – из-за проклятия Темной Феи. Может, он и убил ее, чтобы отомстить?

Сообразив, кто к нему идет, Уилл, не веря своим глазам, секунду помедлил, а затем кинулся к Джекобу и сжал в объятиях так крепко и надолго, как делал это ребенком.

– Как ты меня нашел?! Уму непостижимо, что ты здесь!

Он отпустил его и обнял вновь.