#Бояръ-аниме. МИМ-2. Техномант

— Нет, конечно. Ферма внутри, — ответила Ада. — Но нас туда не пустят.

— А что там внутри? — снова заинтересовался Паша.

— Понятия не имею.

— Но ты же говорила!..

— Да, — Ада пожала плечами. — Когда мы сюда приехали, папа сказал, что мне пока не следует знать таких слов, которыми они будут разговаривать, и оставил меня в машине. Так что я внутри не была.

— Ладно, а на ваших-то фермах что есть? — не отставал Паша. — Они же наверное все одинаковые?

— Ой, много всего. Загон для тварей, если они не агрессивные, поилки и кормушки, арсенал с оружием, хранилища материалов… Короче, много всего! Если хотите, на каникулах устрою вам экскурсию по одной из наших ферм.

— Отличная идея! — обрадовался Паша. — Я с удовольствием!

— Ну тогда договорились. — улыбнулась ему Ада. — Ну что, какие у нас дальнейшие планы? Я лично подустала что-то ходить за сегодня. Как насчет вернуться в Урмадан и отдохнуть?

— Я за, — неожиданно согласился Дима, который последние несколько минут неотрывно смотрел в телефон и периодически клацал пальцами по экрану, набивая сообщение. Все ясно — треплется с очередной девчонкой, с которой ему «ну точно обломится, сто процентов!»

— А мне нужно домашку доделать, — вспомнил Паша.

— Тогда езжайте в университет, а я попозже, — сказал я. — Хочу кое-что еще посмотреть.

— Э, нет, так не пойдет! — сразу изменил мнение Паша. — Вместе так вместе! Мы что тебя, бросим тут что ли⁈

— Спокойно, друг, все нормально, — я положил руку ему на плечо. — Ничего со мной не случится, я большой мальчик. А если какой-нибудь там Хромов опять накатит, то ему же хуже, ведь тут некому будет меня остановить. Так что езжайте в Урмадан, а я нагоню вас через часок-другой. Тоже на такси поеду, нечего ноги бить.

— Ладно, — Паша расслабился.

— Только будь на связи, ладно? — серьезно попросила Ада, поднимая руку и ловя такси. — А то я тебя знаю…

— Все будет хорошо, — я улыбнулся ей, и они сели в машину, которая остановилась рядом, и уехали.

Я остался один в Смекалинске, и это было именно то, что мне нужно. Пока мы шли к ферме Хромовых, я не терял времени и внимательно осматривался, замечая то, что было недоступно взгляду моих друзей. Темные личности в кепках, стоящие в узких переулках, внимательно следили за нами. Заведения без вывесок и с заклеенными окнами, из которых выходили пьяные молодчики, не внушали доверия. В общем, все это создавало атмосферу, будто город прятал что-то опасное. Что-то такое, что с законом если не на ножах, то на вилках — точно.

А там, где происходит что-то подобное, там всегда найдутся несколько торговцев, готовых купить то, что никто другой не рискнет. Осталось только их найти.

Я достал из кармана свою половину денег, выигранных на викторине, пролистал их и помахал в воздухе, глядя при этом в небо. Как будто думал, на что их потратить — на выпивку или на казино. Затем я пошел в ближайший переулок, не убирая деньги, держал их в руке, обернутые резинкой.

Камень в груди предупреждающе толкнулся, но я только покачал головой — я и сам все прекрасно знаю. Мало того — я на это и рассчитываю.

Мой расчет оказался верным. Как только я дошел до середины переулка, мне преградили путь. Спереди встали трое, сзади — еще трое. Не шкафы, не дрищи, средние во всех отношениях. Настолько средние, настолько неприметные, что даже лица их запомнить было бы непросто.

Да я и не старался. Наше с ними знакомство не продлится дольше пяти минут.

Они не стали тормозить меня, пытаться поговорить, или еще как-то тянуть время. Они знали, чего хотят, поэтому просто кинулись на меня с обеих сторон.

Хорошо хоть, что они были без оружия… Иначе бы им досталось намного, намного сильнее.

Я просто кинул в лицо первому противнику то, что держал в руках — пачку денег. Она попала ему в лицо, и он так удивился, что остановился, пытаясь поймать ее. Остальные двое тоже замешкались, не понимая, что делать с прилетевшим богатством, а я уже развернулся к другой троице противников, и призвал в руку ледоруб.

Моя рука с ледорубом оказалась длиннее, чем рука центрального противника, поэтому обух достиг его лба раньше, чем он успел дотянуться до меня. Раздался глухой удар, и противник упал на асфальт, так и не дотянувшись до меня. Я скользнул между двух оставшихся врагов и, развернувшись, подцепил ногу второго ледорубом, дернув ее вверх.

Бандит сделал полусальто и приземлился на лицо. Раздался треск сломанного носа и зубов, и он сразу отключился. Как и первый, который даже не пытался подняться.

Последний из этой тройки добежал до остальных и остановился, не понимая, как так вышло, что двое из них уже лежат. Все четверо смотрели то на меня, то на деньги в руках одного из них.

Если они сейчас выберут убежать с деньгами, я окончательно перестану их уважать. Я и так не то чтобы прямо уважал их, но это вообще атас будет.

— Сука-а-а! — закричал один из них и снова бросился ко мне.

Я не стал ждать, когда он добежит, снял с запястья петлю ледоруба и просто метнул его вперед, как топор.

Ледоруб смазался в сверкающее стальное колесо, и прилетел в лоб не успевшего отпрыгнуть бандита обухом. Раздался еще один глухой удар, и он упал на спину без чувств. Я призвал ледоруб обратно и посмотрел на оставшихся троих:

— Как сами?

Они не отвечали. В их душах боролись жажда наживы — уйти с деньгами, — и желание отомстить за своих друзей. Хотя их отношения нельзя назвать дружбой, ведь они дружат только пока это выгодно… Но это максимум приятельских отношений, на что способны такие шакалы.

В итоге желание отомстить победило. Деньги они, конечно, не бросили, а аккуратно сунули в карман одного из бандитов, но все равно кинулись вперед, пытаясь задавить меня числом.

И через несколько секунд все закончилось. Двое лежали без чувств, а последний стоял на коленях, держась за ледоруб, который прижимал ему горло. Одной рукой, потому что вторая была сломана.

— Брать чужое нехорошо. Особенно без спроса. Особенно силой, — сказал я, слегка надавив на горло бандита. — Но ты это и так знаешь, правда? Тебя это просто не волнует.

— Кто ты такой? — прохрипел он, пытаясь одной рукой отодвинуть ледоруб.

— К твоему счастью, не тот, кто будет читать тебе нотации, — усмехнулся я. — Можешь расслабиться.

— Тогда что тебе нужно?

— О, сущая мелочь. Информация, всего лишь информация. Мне нужно, чтобы ты сказал, где можно купить и продать вещи, которые не купишь и не продашь в другом месте.

— Так тебе нужен старьевщик? — даже через хриплый голос пробилась нотка интереса. — Зачем?

— Это мое дело, зачем, — спокойно ответил я, чуть прижав ледоруб к его горлу. — Не твое.

— Я думал, ты из тех мажоров-недоучек! Почему сразу не сказал, что ты свой?

— Во-первых, вы не спрашивали, сразу полезли кулаками махать. Во-вторых, я тебе такой же свой, как генерал-майор морского флота, — начал я перечислять. — А в-третьих, я действительно из мажоров-недоучек. Только не такой, как те, кого вы привыкли ловить в переулках. Впрочем, ты это и так уже понял. Так как же мне пройти к старьевщику?

— Выйдешь из переулка, два квартала прямо, потом направо, — прохрипел бандит, и я чуть ослабил нажим, чтобы он не задохнулся. — Здание с красной кляксой на двери, как будто краской брызнули.

— Надеюсь, ты не обманываешь меня, — доброжелательно сказал я. — И что там не будет никакой засады или группы таких же гопников, как вы. Я ведь тогда вернусь сюда и буду очень недоволен, что пришлось дважды ходить ни за чем.

— Никакой подставы! — замотал головой бандит. — Все по чесноку!

— Ну смотри у меня, — сказал я и отступил на шаг, убирая ледоруб от его шеи. Тот сразу схватился за горло и закашлялся.

— Кто ты вообще такой? — наконец выдавил он свой вопрос, ради которого так мучился.

— Я Оникс, — задумчиво ответил я, переворачивая ледоруб обухом вверх. — Но ты этого не запомнишь.

И я быстро ударил его обухом по затылку. Бандит потерял сознание, обмяк и упал на бок, став последним штрихом в картине «Переулочное побоище».

Я забрал свои деньги у бандитов, и направился к старьевщику, не забывая осматриваться по сторонам, и особенно — вверх.

Эй, кошкоглазая! Если ты еще сама не поняла, сейчас лучший момент для нового нападения!

Глава 13

Старьевщик

Я без проблем добрался до магазина старьевщика. Просто пошел по тому пути, что указал мне спящий на асфальте бедолага, и через пять минут оказался в еще менее благополучном районе, чем тот, в котором я только что был. Разрухи здесь, конечно, еще не царило, но выбитые, а то и заколоченные крест-накрест окна, уже присутствовали.

Люди тоже попадались… разные. К счастью, никто не пытался ко мне прицепиться и не обращал на меня внимания. Тут явно действовало правило «Здесь чужие не ходят», и это отлично, потому что тратить лишнее время на очередной мордобой не хотелось. В этот раз я ничего полезного от него не получу.

Я дошел до нужного здания и быстро нашел то, что искал — дверь с ярким красным пятном. Действительно похоже на то, как будто бы кто-то плеснул краской из бутылки наотмашь.

Я взялся за тяжелую медную ручку, от холода которой заныли пальцы, и открыл дверь. Она скрипнула, и на меня дохнуло стариной. Древней, как сама планета.

Это был запах из прошлого, из предыдущей жизни, когда я равнодушно относился к байкам о магии. Запах заброшенных пещер, в которых много десятилетий не было ни единого живого существа. Запах древних свитков, в которых загогулинами и клинышками было написано, как миновать ловушки и куда пойти на очередном перекрестке.

Я полной грудью втянул этот привычный запах и шагнул в магазинчик.

Я окунулся в ветхую полутьму. Она тепло обняла меня, как старого знакомого, как доброго друга, и вежливо пригласила пройти подальше, в комнату, которая худо-бедно, но освещалось теплыми желтыми лампами, висящими по периметру.

Хотя назвать это комнатой было бы неправильно. Это был архив прошлого. Кладовая воспоминаний. Сокровищница ветхости. Даже не знаю, как еще это описать.

Единственным предметом мебели здесь был огромный, как вертолетная площадка, и тяжелый, как линкор, стол из темного дуба. Все остальное пространство занимали товары — ветхие книги с железными уголками обложек, части доспехов, а то и доспехи целиком, старинный граммофон с пластинками, пара глобусов, один из которых изображал луну, и непонятный прибор, который при ближайшем рассмотрении оказался астролябией.

И заведовал всем этим богатством старьевщик, сидящий за столом. Теперь я понимаю, почему его так называют, и даже не особенно важно, это род деятельности, или его «кликуха». Это и то и то. Очевидно же.

Старьевщик был низеньким плотным человечком с длинными седыми волосами, зачесанными назад, и такое же длинной седой бородой, сросшейся с усами. На морщинистом носу сидели маленькие очки-половинки, а в руках хозяин лавки держал самое настоящее перо для письма. Он шустро бегал им по листу бумаги (или пергамента? Не удивлюсь!) перед собой, но, когда я вошел в лавку, тут же бросил перо в чернильницу, и поднял на меня взгляд:

Здравствуйте, молодой человек! — радушно поприветствовал он меня. — Вот уж ни за что бы не подумал, что такие молодые люди могут заинтересоваться моей скромной… Барахолкой.

Несмотря на то, что он улыбался и прямо-таки лучился радушием, я ему не поверил. Я достаточно общался со всякими проходимцами, и сейчас безошибочно распознал фальшь в его голосе. Он не был рад меня видеть. Он бы с большим удовольствием предпочел бы продолжить корпеть над своими бумажками, нежели отвечать на вопросы какого-то пацана, которому лет меньше, чем любому товару из ассортимента лавки.

— Молодой человек молодому человеку рознь, — заметил я, подходя ближе к астролябии. — Интересная вещь. Красивая.

— О, очень интересная! — улыбнулся он, уже не скрывая фальши. — В древние века ее использовали для того, чтобы отражать солнечные лучи и подавать сигналы другим людям! Видите, какая она блестящая и отражающая?

— Действительно, нужная штука. — согласился я, протянул руку и перевернул астролябию, которая стояла вверх ногами, в правильное положение. — А если расположить ее правильно, то можно еще и высоту Солнца над горизонтом узнать. А через это — узнать собственную широту. Не так ли, уважаемый?..

Я посмотрел на продавца и вопросительно поднял брови.

Поняв, что меня на кривуле не объедешь, он резко перестал корчить радушного дядюшку, и нахмурился:

— Так-так… А молодой человек и правда не промах. Что ж, зовите меня Старьевщик. Можно Стар. С кем имею честь?

— Оникс. — коротко представился я.

— Отлично. Итак, господин Оникс, что привело вас ко мне? Судя по тому, что вы разбираетесь в старье, вы здесь не из-за него. Ведь у меня нет ничего такого, чего не было бы у других продавцов.

— Верно, — кивнул я. — Раритет мне не нужен. Мне нужен… особый товар.

— Особый? — Стар поднял брови. — Могу предложить шестопер тринадцатого века. Говорят, он заколдован самим…

Я не стал дослушивать — мне не хотелось. Я просто залез в сумку, вытащил кристалл манолита и положил его на стол.

Стар заткнулся на полуслове. Он внимательно посмотрел на кристалл, потом на меня, и проникновенно спросил:

— Это что?

— Это манолит. И вы это знаете лучше меня, — вздохнул я. — Уважаемый Стар, я не люблю терять время. Давайте определимся — будет сделка или я пойду в другое место, где продавец более сговорчивый.

Стар немного подумал, потом сказал:

— Ладно, Оникс! Уговорили!

Он полез под стол и, судя по щелчку, нажал там какую-то скрытую кнопку. В тот же момент столешница приподнялась, разделилась на две половины, и они разъехались в стороны, демонстрируя, что под ними лежит.

А там, под бронированным стеклом, чего только не лежало. И манолит, уложенный ровной кучкой, и горошины какого-то ярко-красного металла, и кристаллы, лучащиеся слабым светом, настолько одинаковые, словно их отксерили, и даже какой-то артефакт…

Последнее меня заинтересовало больше всего. Артефактбыл всего один, но зато такой, какой я совершенно точно не видел раньше — ни в Виварии, ни тем более на занятиях. Надо будет спросить про них у Стара… Но сначала — манолит.

— Сколько? — спросил я, пальцем толкая кристалл манолита к Стару.

— За пять граммов — двадцать тысяч, — быстро ответил он.

— Двадцать пять, — покачал я головой.

— Двадцать две, — нахмурился Стар. — Мы не на базаре.

— Верно. На базаре я бы затребовал сорок. Мы оба знаем, что вы предлагаете половину реальной цены. Но я готов согласиться на это ради анонимности.

— А разве кто-то обещал вам анонимность? — спросил он.

— Ну раз не обещал, тогда сорок, — ухмыльнулся я. — Согласны?

— Двадцать пять так двадцать пять, — поднял руки Стар. — И сколько у вас такого?

— Граммов двести наберется, — улыбнулся я, вытаскивая из сумки ту половину манолита, что взял с собой в Смекалинск. — Точный вес скажите мне вы. И не вздумайте мухлевать с весами, я все вижу.

— Ой, ну что вы такое говорите… Как можно! — с укоризной произнес Стар, но я не поверил ему ни на мгновение.

Из-под стола появились тяжелые аптечные весы с двумя чашами, и Стар, аккуратно перемещая туда-сюда гирьки, привел их в равновесие.

Манолита оказалось сто девяносто пять граммов, что в итоге давало почти миллион. У кого-то другого от таких чисел, наверное, снесло бы крышу, и, судя по взгляду Стара, он именно на это и рассчитывал… Но, похоже, обломался.