Контрольная для друзей

Антон Иванов, Анна Устинова

ШКОЛА У СРЕТЕНСКИХ ВОРОТ

(школьные истории)

Школа у Сретенских ворот — цикл из шести повестей («Уроки без правил», «Контрольная для друзей», «Дурак ты, Сидоров», «Работа над ошибками», «Уравнение со всеми известными», «Ответы на засыпку») о московских школьниках, написанный Антоном Ивановым и Анной Устиновой. Школьные истории рассказывают об взаимоотношениях ребят между собой, а также с учителями и родителями. Главных героев пятеро. Каждая книга рассказ от лица одного из них; о себе, о друзьях, о школе, о любви, предательстве, радостях и несчастьях и еще о многом, многом другом, из чего, собственно, и складывается жизнь любого человека.

КОНТРОЛЬНАЯ ДЛЯ ДРУЗЕЙ

Меня зовут Агата Дольникова. У нас в школе есть своя театральная студия. Между прочим, конкурс в нее был ничуть не меньше, чем в театральное училище. Но мне и моим друзьям повезло. Недавно нам объявили, какие кому достались роли в спектакле «Золушка». Естественно, я мечтала о главной. Но мне дали роль Мачехи. Мой друг Клим будет играть Принца. А нашему Митьке Будченко доверили роль Короля. Будка такой прикольный, что, когда появляется на сцене, весь зал лежит от смеха. Зойка Адаскина придумала потрясающие костюмы к спектаклю. И вот репетиции начались. Казалось, до премьеры осталось не так много времени. Но вы не поверите, сколько всего за это время с нами произошло...

Глава I. ДОЖДЛИВОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

Сырой, по-осеннему промозглый ветер пронизывал до костей. Зонт то и дело норовил вывернуться наизнанку. Под ногами на тротуаре были сплошные лужи. Перепрыгивая через них, я торопливо шла к Зойке. С Зойкой Адаскиной мы дружили с первого класса, а теперь уже учимся в восьмом. Хорошо еще, она живет рядом. В переулке у Сретенского бульвара. Но все равно, пока я добралась до нее, все джинсы промокли.

Свернув во двор, я поднялась по ступенькам каменной лесенки и остановилась перед металлической дверью. Квартира у Адаскиных, можно сказать, уникальная. Во всяком случае, я больше не только не видела, но даже ни разу не слышала, чтобы люди жили в бывшей арке дома. А Зойка с матерью именно там и живут. Конечно, арку в старинном доме они застроили не сами. Это сделал кто-то другой, причем очень-очень много лет назад. А Зойка с матерью въехали, так сказать, на готовенькое. Вернее, въехала Зойкина мама, Лидия Сергеевна. Я ее зову тетя Лида. Зойка же в застроенной арке живет с самого рождения.

В квартиру Адаскиных ведет отдельный индивидуальный вход. Прямо с улицы. И никакого вам общего подъезда. Что, кстати, было не так уж хорошо. К Адаскиным часто рвались какие-то незнакомые и несимпатичные люди. Так продолжалось до тех самых пор, пока Адаскины не обзавелись видеодомофоном. Произошло это совершенно для них неожиданно.

Вы не подумайте, будто Зойка и ее мать какие-нибудь «новые русские» или просто миллионеры. Поэтому сами такой дорогой видеодомофон покупать бы не стали. Просто у них однажды сломался старый телевизор. Вот тетя Лида, подкопив денег, отправилась покупать новый. А было это перед самым Новым годом. И в магазине по случаю грядущего праздника устроили лотерею. Каждому из покупателей, который что-то приобретал, выдавался билет. В общем, тетя Лида выиграла видеодомофон, да еще с бесплатной установкой. Сперва она расстроилась. Мол, лучше бы холодильник достался, потому что их собственный уже еле пашет. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Видеодомофон так видеодомофон.

Правда, деньги тете Лиде все равно пришлось выложить. Потому что, когда представители фирмы пришли бесплатно устанавливать чудесную технику, выяснилось, что входная дверь у Адаскиных морально и физически устарела. В общем, тетю Лиду уговорили купить хорошую металлическую дверь.

— Не подарок, а сплошное разорение, — жаловалась Зойкина мама моей. — Теперь полгода долги раздавать придется.

Вскоре, однако, Адаскины оценили преимущества домофона. Во-первых, жить стало спокойней и безопасней, потому что они теперь видели каждого, кто подходил к их двери. А во-вторых, подходить чужие несимпатичные люди практически перестали. Дело в том, что левое крыло дома Адаскиных арендовала какая-то фирма, и дверь у них была оборудована точно таким же видеодомофоном. Зойкину квартиру посторонние тоже теперь считали частью того же офиса. А где офис, там охрана, которую, несимпатичные люди обычно обходят стороной.

Словом, Адаскины в кои-то веки вздохнули спокойно. Тетя Лида теперь говорит, что за это никаких денег не жалко.

Я нажала на кнопку. Электронный замок немедленно щелкнул, и из двери высунулась кудрявая Зойкина голова.

— Ой, как промокла-то, — заохала моя подруга. — Заходи. Заходи скорей.

Сложив мокрый зонтик, я вошла в просторную прихожую и тут же снова его разложила, чтобы высох.

— Пойдем, пойдем, — торопила меня Зойка.

Из прихожей мы прошли по коридорчику мимо кухни и оказались в огромной комнате со сводчатым потолком, который остался как воспоминание об арке.

— Слушай, — посмотрела на меня Зойка. — Может, я тебе дам пока свои джинсы, а эти посушим?

— Давай, — охотно согласилась я, потому что мокрые штаны уже противно липли к ногам.

Зойка полезла в шкаф и протянула мне застиранную добела пару.

— Мамины, — пояснила она. — В них тебе будет лучше, чем в моих.

— Возможно, — неуверенно проговорила я.

Дело в том, что Зойка на полголовы ниже меня и к тому же довольно пухленькая. Со своей мамой они внешне очень похожи. Только тетя Лида пока немного повыше. Но, наверное, Зойка потом до нее дорастет.

Сняв промокшие джинсы, я натянула тети-Лидины. В длину они мне оказались как раз, чего нельзя было сказать про ширину.

— Спадают, — сообщила я Зойке.

— Держи ремень, — вновь заглянула в платяной шкаф Зойка.

С ремнем джинсы стали держаться. Хотя не могу сказать, что это выглядело красиво. Но ведь сейчас ни меня, ни Зойку никто не видел.

— Спокойно, подруга, — будто прочла мои мысли она. — В конце концов, мы с тобой не на подиуме.

— И то верно, — опустилась я в кресло.

— Пойду в ванной повешу, — ухватилась за мои мокрые джинсы Зойка.

— Нет. Я сама.

Однако Зойка не дала мне подняться из кресла.

— Сиди. Я сейчас.

Она ушла. Я оглядела давно знакомую комнату. Два больших трехстворчатых окна с необычно высоко расположенными подоконниками были забраны решетками. Все-таки первый этаж. В центре комнаты находился огромный старинный дубовый стол. Сейчас он был в сложенном состоянии. Когда же его раздвигали, за ним могли поместиться человек двадцать. Правда, в основном Зойкина мама использовала его не для приема гостей, а для работы. Она на нем кроит и шьет.

Тетя Лида — портниха. Раньше она работала в ателье, а теперь — в одном из бутиков ГУМа. А кроме того, она берет частные заказы на дом. Конечно, сейчас в Москве одежды продается полно, и притом самой разнообразной. Но, по словам тети Лиды, еще больше на свете нестандартных фигур. И людям с такими фигурами либо приходится все подгонять (этим, кстати, она и занимается в бутике), либо просто шить по индивидуальному заказу, что тетя Лида делает дома и благодаря чему, как она говорит, «сводит концы с концами».

Вдоль стен, один напротив другого, стоят два дивана. Один — Зойкин, другой — тети-Лидин. Совершенно одинаковые, как два пожилых, но еще бодрящихся брата-близнеца. На обоих лежит множество разновеликих и разноцветных подушечек. Квадратных, прямоугольных, круглых... И одна, огромная, ярко-розовая, в форме сердца. Зойка ее называет «романтической подушечкой». Когда у моей подруги наступает период очередной влюбленности, она дома с этой подушкой не расстается. Кстати, эти подушки, сделанные руками тети Лиды, не раз и не два страдали от нашего с Зойкой нашествия. Тетя Лида использовала в качестве набивки обрезки разных тканей. А мы с Зойкой еще два года назад (а честно признаться — еще даже год назад!) вовсю играли в куклы. И постоянно шили для них новые наряды. Поэтому часто потрошили подушки в поисках нужных тканей.

Естественно, мы совершали набеги тайком и в отсутствие тети Лиды. Она, наивная, потом очень удивлялась.

— Вроде нормально набила. Почему подушка так похудела? Наверное, ткань уминается.

Она добавляла обрезки в каждую подушку. Но и мы с Зойкой не дремали. А потому, к еще большему изумлению тети Лиды, подушки вновь начинали худеть. Конечно, тетя Лида и так исправно снабжала не только собственную дочь, но и меня самыми разнообразными лоскутками для кукольных нарядов. Но почему-то самое ценное, интересное и необходимое оказывалось именно в подушках.

Зойка вернулась и, пройдя всю комнату, остановилась у письменного стола возле окна. Взяв с него большую папку, она притащила ее на диван.

— Вот. Смотри.

Усевшись, она водрузила папку на колени и развязала тесемки. У меня почти тут же вырвался восхищенный возглас. На листе ватмана была изображена девушка в потрясающем бальном платье, нежно-розовом, с пышными рукавами. С одной стороны платье было присборено, и из-под него виднелась роскошная кружевная юбка.

— Это Золушка на балу, — немедленно пояснила Зойка. — Нравится?

— Могла бы и не спрашивать, — откликнулась я и с нетерпением перевернула лист.

— А это Золушка у себя дома, — прокомментировала следующий эскиз моя подруга.

Золушка с чумазым лицом стояла в крайне живописных лохмотьях.

— Да-а, Зойка, — выдохнула я.

— Правда нравится? — не сводила с меня напряженного взора она.

— Нравится — не то слово, — вновь восхитилась я. — Это просто потрясно.

Мне хотелось скорее добраться до следующего листа, однако Зойка схватила меня за руку:

— Погоди. Сперва я тебе покажу другое.

— Что другое? — уставилась на нее я.

Зойка, не отвечая, вскочила с дивана и схватила с письменного стола коробку из-под сапог.

— Это, конечно, сильно уменьшенный вариант, — смущенно проговорила моя подруга. — В общем, сама гляди.

И, скромно потупившись, она протянула мне коробку. Я сняла крышку. Внутри оказались две куклы. Знакомые мне с детства Зойкины Барби и Кен. На Барби было точно такое же платье, как у Золушки с рисунка.

— Это Золушка, — вновь принялась нервно объяснять Зойка. — А это, — ткнула она пальцем во вторую куклу, — Кен, то есть Принц, на балу.

Кен-Принц был тоже одет что надо.

— А вот эскиз, — вытащила из папки новый лист ватмана Зойка.

Тот же самый костюм. Черный камзол с золотым шитьем. Белоснежный плоеный воротник. Черные с золотом панталончики. Белые чулки. И, наконец, черные бальные туфли на каблучке и с золотыми пряжками.

— Господи, Зойка. Когда ты только успела? — изумилась я.

То, что мы будем ставить «Золушку», нам объявили всего неделю назад. Мы — это ученики пятых-восьмых классов, которые занимаются в театральной студии нашей школы. Ее открыли только в этом учебном году, после того как наконец-то отстроили новое здание школы.

Сперва состоялся очень строгий отбор в студию. Однако и после него оказалось, что актеров приняли чересчур много и в одном спектакле всех занять невозможно. Поэтому наша руководительница Изольда Багратионовна решила ставить два спектакля. Один — силами учеников девятых-одиннадцатых классов. Они будут играть взрослую пьесу Островского «Лес». А второй спектакль — «Золушка». Его сыграют ученики пятых-восьмых классов на новогодней елке у младшеклассников.

Я вообще-то расстроилась. Играть с малышней в сказке сначала казалось мне унизительным. А Зойка обрадовалась. Хотя вообще нигде не играет. Конкурс на актрису она не прошла, и ей предложили быть костюмером. Зойка сперва обиделась. А потом мы с ней вместе подумали, и она согласилась. Во-первых, потому что ей передался тети-Лидин талант к шитью, а во-вторых, потому что Зойка сама это любит. И, кстати, рисует великолепно.

В общем, Зойку охватило жуткое воодушевление. А я, если честно, расстроилась. Понимаете, мне хотелось сыграть настоящую серьезную роль, а Зойке — сделать интересные костюмы. И «Золушка» ей как раз подходила. Потому что для «Леса» школа собиралась брать костюмы напрокат. А для «Золушки» возьмут только костюм лошади, которая повезет карету. А остальное мы будем делать сами. И костюмы, и декорации, и звук.

Выяснилось это лишь неделю назад, когда Изольда нам объявила о своем решении. И Зойке, между прочим, еще никто ничего не поручал. Нас пока просто попросили прочитать пьесу, которую сделала по известной сказке Шарля Перро соучредительница студии и коллега Изольды Багратионовны по преподаванию литературы Людмила Григорьевна.

Изольда и Людмила выдали каждому студийцу по ксерокопии инсценировки и сказали:

— Даем неделю на чтение и размышление. А в следующий понедельник соберемся и распределим роли.

Так сказать, «час икс» наступал как раз завтра. Я прочла, и мне, конечно, хотелось сыграть Золушку. А если не ее, то, в крайнем случае, фею или мачеху. Мачеха, конечно, противнее, но играть ее даже интереснее, чем фею. Потому что может получиться смешно и выразительно. Зато фея хорошая и красивая. Но, естественно, Золушка лучше всех.

Я-то только читала и думала, а вот Зойка ухитрилась нарисовать эскизы всех костюмов, а два из них — даже сшить.

— Ну, ты, подруга, даешь, — произнесла я вслух. — Только бы Изольда согласилась.

— А почему она не должна согласиться? — встревожилась Зойка.

По ее виду я поняла: раньше ей такое не приходило в голову.

— Почему Изольда не должна согласиться? — повторила она.

— Ну, кто их там знает, — пожала плечами я.

— У тебя есть какие-нибудь сомнения? — буравила меня испепеляющим взглядом подруга.

— Совершенно нет, — вполне искренне отозвалась я. — По-моему, лучше костюмов просто не придумаешь.

— Ты уверена? — не отводила от меня глаз Зойка.

— Сама, что ли, не видишь, — отвечала я. А про себя добавила: «Если бы мне дали роль Золушки, а Зойка бы шила костюмы...»

— Значит, понравилось? — не отставала она.

— Еще как, — заверила я. — Слушай, ты обязательно это все притащи завтра на сбор в студию. Попытаемся вместе уговорить Изольду. Только... только...

Я замялась, не зная, как поделикатнее объяснить Зойке. Ведь одно дело сшить платье для куклы, и совсем другое — для человека.

— Что только? — сурово осведомилась подруга.

— Да понимаешь, для таких костюмов потребуется много разных тканей, и они, наверное, должны быть дорогими. А, главное, получится ли у тебя...

— Об этом можешь не беспокоиться, — решительно тряхнула мелкими черными кудряшками Зойка. — Во-первых, дело знаем. А во-вторых, ты забыла, что у меня есть мама. Она всегда поможет. А насчет материалов ты не права. На костюмы будут смотреть издали, из зала. Главное, чтобы они эффектно выглядели со сцены. И вообще, это все — на один раз. Так что я лично прекрасно обойдусь самыми дешевыми тканями. А потом, шить-то ведь я буду не одна. Нас несколько человек костюмеров. И еще Изольда сказала, что для шитья костюмов мы можем использовать уроки труда. По-моему, это гораздо интереснее, чем шить никому не нужные идиотские фартуки.

«Выходит, Зойка уже все продумала», — пронеслось у меня в голове. И я повторила:

— Обязательно принеси и покажи.

Воодушевившись моей похвалой, Зойка продемонстрировала остальные рисунки. Мне очень понравился костюм Мыши с длинным хвостом. Зойка сказала, что, по ее замыслу, эту роль должны дать кому-нибудь из мальчишек. В общем, всего за какую-то неделю она придумала, как одеть всех действующих лиц. Теперь слово было за Изольдой. Кто знает, какие у нее планы? Я очень боялась, что Зойкины труды пропадут зря. Это будет для нее настоящим ударом. Она ведь так увлеклась. Но надо надеяться на лучшее.

— Интересно, кому какие роли дадут? — переключилась я на свои проблемы.

Зойкины губы скривились в усмешке. И она, хихикнув, ответила:

— А представляешь, Агата, тебе, например, дадут роль Золушки, а Принца будет играть какой-нибудь пятиклашка. Маленький и пи-исклявенький, — пропищала Зойка.

Едва представив себе такое, мы обе звонко расхохотались. А потом у меня внутри екнуло: «А что, если правда?» Мне мигом стало не смешно. От подруги мое состояние не укрылось.

— Шучу, шучу, — скороговоркой заверила она. — Хотя, никогда не знаешь, чего этим взрослым взбредет в голову. Ну, даже не пятиклассника, а Костю Петриченко из седьмого «А» на роль Принца назначат. Он такой длинный, стройный.

Я в ужасе замахала руками. Дело в том, что Костя Петриченко после отборочного просмотра в студию, который, замечу, у нас проходил почти как прием в какое-нибудь театральное училище, на нервной почве стал заикаться. Правда, говорят, что это у него — временно. Вот я себе и представила, как он обращается ко мне на сцене: «К-красавица, к-как я д-долго т-тебя иска-ал!»

Мрак и ужас.