Любви и тундра не помеха...

Неизвестно, что сотворила с бедолагой неугомонная экспериментаторша. Смотреть на Талу было жутковато. Нижняя часть его тела была медвежьей. Верхняя — человеческой. Под горящими жаждой убийства чёрными угольками раскосых глазок наливались лиловым те самые фингалы. Именно за них Лиру за глаза и прозвали феей тумаков и граблей. Впрочем, девчонку это совершенно не волновало. Она всегда любила развлекаться с размахом. До чувств жертв ей было до фонаря.

Когти задних лап оборотня оставляли на чистом полу безобразные борозды, когда их хозяин пытался остановить неумолимое приближение выхода на свежий воздух. Чары Лиры привели к тому, что несчастный так и застрял между двумя ипостасями. Ему оставалось лишь злобно буравить взглядом на свою мучительницу. Да ещё вполголоса бормотать слова, сильно смахивающие на грубую базарную брань. Если судить по интонации.

Пыхтя и отдуваясь, точно портовый грузчик, девчушка дотащила чужака до ворот. Лихо заставила их распахнуться и что-то прошептала над увесистым брёвнышком. Тому в недалёком будущем предстояло стать дровами для бани. Её по приказу старейшины каждый вечер исправно топили для археологов и их помощников.

— Знаешь, — доверительно выдохнула Лира подручному мёртвого нойда прямо в ухо. — Всегда мечтала сыграть в крикет. Да всё никак не выпадало подходящей оказии. Хотела бы я посмотреть, как ты будешь и дальше пугать народ и вредить. Если и останешься тем, чем ты и так, по сути, являешься! Стыд и срам один! Ни человек, ни дикий зверь! Жертва неудачной случайной мутации! Теперь никто не перепутает тебя ни с тем, ни с другим. Даже по пьяни.

Бревно само приподнялось и так наподдало по покрытому тёмно-коричневым мехом заду, что его хозяин взвыл больше от обиды, чем от боли. Ломая ветви густых зарослей, оборотень улетел кусты полярной ивы. Попутно он обещал наглой девчонке поквитаться с ней при первом удобном случае.

— Мечтать не вредно — вредно не мечтать! — фыркнула Лира и превратила бревно в небольшую, но очень аккуратную поленницу.

Довольное собой стихийное бедствие местного масштаба захлопнуло ворота. Заперло замок и заложило стальной засов. Феечка удивлялась вслух:

— Зачем такие сложности? Достаточно, всего лишь, с умом наложить чары! — весело насвистывая липучий мотивчик, подслушанный в «Смехе Феи», она отправилась на поиски неугомонной парочки.

Хотела только одного: поделиться с Веткой последними новостями из мира небожителей.

Увидела мило любезничающих друзей, цветочная проныра тяжело вздохнула и решила, что она тут явно третий лишний. Девчонка чувствовала, что ей придётся изрядно потрудиться, чтобы найти достойную замену Фаору. Ведь он больше не был ламием. Причём отчасти, и по её вине.

Ученица Талеи расстроенно шмыгнула носом и решила вернуться в комнату Иветты. Чтобы через зеркало попасть обратно в бар, принадлежащий второй Либере, временно ставшей дамой. Настроение у проказницы и так было не слишком хорошим. Сейчас норовило и вовсе упасть ниже плинтуса.

Негостай с любопытством рассматривал незнакомку, но пока не спешил свести более близкое знакомство. «Феегоргона», тяжело вздыхая, доползла до зеркала и исчезла в серебристом мареве под озадаченным взглядом племянника сейды. Она так и не соизволила обратить внимания на гостя из Мира Духов.

«Иветта, а кто это была»?

«Цветочная фея. Она нездешняя, как и я».

«Это видно и так. Будь осторожна. Сегодня мёртвый нойд может попробовать тебя на зуб. За порог не выходи. Побудь в твоей комнате. Только там моя тётка сможет помочь тебе в противостоянии чарам колдуна».

Девушка пылко поцеловала Виктора перед уходом и отпустила отдыхать. Потом не только заперла дверь на замок, но и заложила металлический засов. Подумала пару мгновений и выпустила все защитные заклятья, какие только смогла вспомнить. Дух-защитница этих земель появилась сразу же и попросила показать ей все находки, что Пётр Дарович не счёл достойными внимания.

Иветта осторожно разложила обломки моржовой кости на столешнице. Девушка внимательно складывала их так, чтобы восстановить первоначальный вид древних колдовских амулетов. Она чуяла, что мёртвый нойд специально разбил их вместе с камнем сейды. Ведьмочка и не заметила, как порезалась об острый край. Тоненькая струйка крови потекла прямо на то, что ректор счёл бесполезным хламом. Вспыхнул и погас призрачный серебристый свет. Он оказался странно похожим на не совсем привычное лунное сияние.

— В первый раз в жизни вижу, чтобы артефакты признали ведьму не саамской крови, — сейда с удивлением увидела, что от порезов не осталось и следа, а обереги выглядели так, словно только вчера вышли из-под ножа мастера-резчика. — Пошли, нам надо успеть расставить их в нужной последовательности. Тогда мёртвый нойд не сможет нам навредить. Хотя, сначала попробуй сама разобраться. Если ты сможешь их услышать, то никто не рискнёт причинить зло ни тебе, ни остальным, кого нелёгкая доля принесла сюда в такой недобрый час.

Иветта долго рассматривала склеенные из костяных пластинок и иголочек амулеты. Она осторожно проводила над ними в воздухе подушечками пальцев, не прикасаясь к поверхности. Ведьмочка справедливо опасалась какого-нибудь подвоха. На них так щедры колдовские предметы. Особенно в руках чужака.

Ветка услышала едва слышный звон. Причём с удивлением поняла, что каждый оберег звучит в иной тональности, чем соседи. Взяла в руки тот, что «вопил» громче всех. Затем девушка принялась неспешно ходить по комнате. Ведьмочка услышала довольное мурчание, сильно похожее на кошачье, у самого порога. Положила хранителя у самой двери и поражённо охнула от неожиданности. Костяная безделка тут же слилась с деревянной деталью в одно целое. Если не знать, где искать, не обнаружишь, где притаился древний амулет.

Ветка успела расставить всё по своим местам буквально за несколько минут до полуночи. Потом присела на стул, чтобы слегка перевести дух. После чего зажгла, по совету сейды, три свечи в глиняном подсвечнике. Его колдунья нашла в собственной тумбочке. После чего принялась терпеливо ждать, что же будет дальше.

Скрежет когтей по полу коридора возвестил, что колдун послал кого-то из своих слуг по души двух девиц, что скрывались за хлипкой деревянной дверью. Впрочем, на этот раз, голос, потребовавший, чтобы ему открыли и отдали камень с Сейдой, был всё тот же. Он принадлежал Тале. Оборотню мёртвый нойд дал последний шанс исправить свою оплошность.

— Ведьма, тебе не должно быть никакого дела до выжившего из ума саамского старика, призрака и местных! Если ты отдашь мне камень, что по ошибке попал тебе в руки, то никто из пришлых не пострадает! Вы просто окажетесь дома. Будете жить, как раньше. Просто позабудете дорогу в эти заповедные края!

— Да, видимо, Лира слишком крепко приложила тебя башкой обо что-то твёрдое. Сразу видно, что ты совсем с головой не дружишь! Эта земля признала меня, как колдунью! Так что, забирай своего дохлого хозяина и валите туда, откуда припёрлись! — хвалёное ведьмино ехидство уже вовсю поднимало свою ядовитую голову. — Или тебе моя рыжая подружка приглянулась? Принцип: «Бьёт, значит, любит!» многими ошибочно принимается за чистую монету.

— Ведьма, ты ещё пожалеешь о своей строптивости, когда мой хозяин лично придёт стребовать с тебя своё.

— Шёл бы ты, любезный Тала, туда, откуда пришёл. У меня есть более важные дела, чем выслушивать весь тот колоритный бред, который ты несёшь.

Сейда прижала пухленький пальчик к губам, призывая к молчанию. Взгляд бездонных чёрных глаз предупреждал заранее, что ни звука не должно донестись с их стороны двери. Иветта покопалась в своей сумке и вытащила оттуда зеркало. После чего перевернула его серебряной поверхностью вниз.

Раздался глухой удар. От него дверь жалобно скрипнула и задрожала, но устояла. Ведьмочка достала из-за ворота футболки за цепочку старинный оберег. Он передавался в их роду от одной колдуньи к другой. Потом принялась дышать на отполированный до идеального блеска камень. Девушка старалась поскорее согреть золотистую поверхность медового янтаря.

Зеркальце на столе Иветты мягко засветилось. В воздухе появилось призрачное изображение и показало дамам несчастную жертву лириного произвола. Оборотень перетекал из одной ипостаси в другую. Временами бедолага настолько напоминал бесформенное желе, что девушки переглянулись и тихонько рассмеялись. Они равнодушно наблюдали за мучениями наглого вражины. Он никак не мог в толк взять, что нужно уносить ноги, пока ещё может.

Шерсть на жгучем брюнете намокла от пота и встала дыбом. В чёрных, как полярная ночь, глазах появилось выражение обречённости. Он уже начал понимать, что чужачка далеко не так проста. Как показалось его излишне самонадеянному хозяину. Мёртвый колдун слишком легко сгубил старого нойда, что властвовал тут задолго до него. Поэтому возгордился сверх всякой меры.

— Отдай сейду, глупая девка! Завтра с тобой уже совсем иначе будут разговаривать другие слуги моего господина!

— Отстань от нас, Тала! Неужели не видишь, что мы тебе совсем не рады? Отпирать не собираемся.

В голосе духа-хранителя было столько холода пополам с издёвкой, что оборотень, коротко взрыкнув, вновь боднул лбом дубовое полотно двери. Увы, несчастный лишь набил себе очередную шишку. Усиленная колдовством преграда в ответ только насмешливо скрипнула и никак не отреагировала на удар живого тарана.

— Тала, уймись. Иначе Лира решит, что и ей тоже стоит присоединиться к нашему веселью. Во что её визит выльется лично для тебя, честно говоря, даже представить боюсь.

— Мне колдун амулет дал, на меня никакие чары не подействуют! — незваный гость снова боднул дверь.

Через вздох отлетел как от батута, когда сработали заклятья Иветты. Им она обучилась у феи Талеи.

— Святая простота! — насмешливо проронила ведьмочка.

Она хитро переглянулась с Сейдой. Та, судя по выражению лица, задумала редкостную пакость для оборотня.

Вытащила из кармана кругляш, явно обкатанный водами Баренцева моря, протянула его Ветке и шепнула:

— Давай обманем его. Пусть думает, что я запаниковала и решила сбежать.

Из зеркальца выглянула раздосадованная мордашка Лиры, в её голосе прозвучал мягкий упрёк в адрес подруги:

— Иветта, вы тут развлекаетесь, а я с тоски в Тартаре помираю! Ты же обещала, что веселиться мы будем вместе! — зелёные глаза стали ещё больше против обычного размера, и в них уже дрожали первые слезинки жгучей обиды.

— Так я тебя пыталась дозваться! Но, оказалось, ты занята! Устраиваешь райскую жизнь тамошним ламиям мужского пола и чудовищам.

— Надоело! Хочу поучить манером этого неправильного медведя! Полуволков и полутигров и тут полно, а вот такого ещё ни разу в жизни не встречала. Кстати, по глазам вижу, что вы уже что-то задумали! А ну признавайтесь, поганки! Иначе я разыграю свою проказу, как по нотам, а вы и сделать ничего не сможете! — и вредная цветочная феечка, сердито надувшись, даже топнула ногой.

— Иветта, отдай ей камень. Лира, беги так быстро, как сможешь, в сторону ворот! Потом ты окажешься в моей веже в другом мире. Оттуда же приходит и мёртвый нойд. Готова пробежаться под моей личиной?

Феегоргона проказливо улыбнулась и, скорчив восторженную мордашку, выдохнула:

— Мы сделаем веселее! Есть одно хитрое заклятье у Волшебного народа. Их ещё лепреконами называют. Так вот, оно позволяет на время обмениваться обликом. Правда, действует только жалких несколько часов! Жаль тут сейчас вечный день, а то б можно было ещё пару уловок провернуть!

Феечка, дурачась и выкидывая коленца, обошла подруг по кругу. Вскоре в комнате совершилось немудрёное волшебство. Отважная сейда просочилась прямо через дверь. Щёлкнула оборотня по носу и пребольно дёрнула за куцый хвост. Потом ещё и ловко подставила подножку. Изрыгая проклятия, слуга колдуна растянулся на полу и со всего маху приложился подбородком об пол.

Когда же он попытался встать, то под медвежью лапу подвернулись зачарованные грабли. «Баммм!!!» раздалось в полной тишине. Дубовая рукоять оставила на выпуклом лбу стремительно наливающуюся зловещим лиловым цветом внушительную шишку.

Когда Тала хотел сломать черенок поганого инструмента об колено, то с раздражением обнаружил, что мерзкая штуковина куда-то исчезла. Полный боли и ярости рык оборотня возвестил об его сокрушительном фиаско всем, у кого были уши. Плюнул на затворниц и со всех лап бросился вслед за убегающей «Сейдой». Он уже наивно предвкушал, что милости от мёртвого нойда повалятся на него, как из волшебной мельницы ведьмы Выгахке.

Лира неслась так, словно за ней гнались разъярённые очередной глупой выходкой наглой ирландской девицы Юпитер и Юнона. При этом Мать и Отца Богов в этом случае неизменно сопровождал аккомпанемент молний и грозных проклятий. Как ни пытался оборотень догнать быстроногую пакостницу, она не приближалась и на пару шагов.

«Сейда» выскочила через ворота и пропала, точно её тут никогда и не было. Даже медвежий острый нюх так и не позволил обнаружить, куда слиняла не в меру прыткая добыча. Оборотень был ещё жив, а в Мире Духов правили лишь уже умершие души. Плюхнувшись упитанным задом в ягель, увенчавший точно корона сопку, он горестно завыл.

Глава 4

Его тоскливый голос выражал яростный протест против того, что его не только побили, но и лихо обвели вокруг пальца. Вернуться назад в лагерь археологов сейчас не было никакой возможности. Незнакомые чары, им не было совсем никакого дела до амулета мёртвого колдуна, не позволили бедолаге снова заняться наглой молодой ведьмой.

Лира удивлённо захлопала глазами, рассматривая, а куда это её занесло во время очередной проказы. Жилище сейды показалось ей совсем убогим после дворцов Волшебного народа и жилищ небожителей. Даже без поправки на резко изменившиеся вкусы и понятия о комфорте. Пол, устланный мягким мхом, оленьи шкуры на полу и гора подушек, раскиданных то тут, то там небольшими горушками, совсем не впечатлили девушку:

— Не хотела бы я тут жить! — расстроенно взвыла цветочная феечка, вспоминая уютный загородный домик Иветты.

В жилище подруги всегда было весело и шумно. На её временами совсем жуткие проказы всегда смотрели сквозь пальцы. Все прекрасно понимали, что она совсем ещё ребёнок. Поэтому можно простить практически любые шалости.

Увидев, как камешек, лежащий у очага, озарился тревожным багровым светом, девчонка сразу поняла, чего он хочет. Нужно было, чтобы она унесла его из вежи своей хозяйки. Запихнула серовато-коричневый кругляш в один из многочисленных кармашков, где хранила разные полезные мелочи, стала невидимой и выскользнула на улицу. Там же дожидался своего часа и увесистый фолиант, чтобы записывать премудрости, каким её обучали Талея, Гекат и Нокс.

Шум во дворе, где бродили меланхолично жевавшие ягель северные олени, сразу же привлёк к себе внимание частой причины головной боли инспектора Морса. Впрочем, феегоргона исправно задавала жару не только несчастному богу смерти. Именно за проказы её частенько отправляли на перевоспитание в Тартар. Только вот и там ничего не смогли поделать с неугомонной фэйрой.

Старик, одетый в добротную одежду по местной моде, что-то торопливо искал, проверяя многочисленные тайники и схроны. Подобных местечек, как подсказывало чутьё феечки, тут было немало. Незнакомец совсем не понравился Лире. Поэтому она решила задать ему трёпку. Мало того, что нахал припёрся незваным гостем. Так он ещё вёл себя как воришка. К ним у Волшебного народа была давняя нелюбовь.

Даже лепреконы, что были одной с ними крови, частенько получали хороших тумаков. Именно потому, что тащили в свои дома всё, что плохо лежит. При этом бедолаги ещё и искренне удивлялись, когда подобное поведение вызывало у окружающих крайнюю степень недовольства и безжалостную агрессивность.

Показавшись на глаза к мёртвому нойду, девушка напустилась на него. Феечка верещала, как кошка, когда ей на хвост наступили тяжёлым ботинком:

— Ах ты, ирод плешивый! Да что ты себе позволяешь? Разве можно в чужом имуществе грязными лапами копаться?! Не твоё — не смей руки тянуть!

Колдун оказался не готов к такому повороту событий. Он оступился и с проклятиями покатился с крутого склона высокой сопки. На ней и стояла вежа сейды. Вслед ему понеслись такие насмешливые слова, что равк от изумления долго не мог прийти в себя. Впрочем, как и Тала, что так некстати решил прийти с докладом к своему гневливому хозяину.

Парочка, ругая, на чем свет стоит, нахалку, что их обоих оскорбила, поднялась к жилищу из оленьих шкур. Лиры, естественно, к тому времени уже и след простыл.

Цветочная фея, запыхавшись, примчалась к Иветте в комнату. Тут же, сияя самодовольством, наябедничала хозяйке вежи о нахалах. Как и о том, что она примерно обоих наказала за неудавшуюся попытку воровства. Сейда, не скрывая тревоги, ласково погладила заветный камушек. Он только казался обычной серой галькой, обкатанной водами Баренцева моря.

— Не знаю, как и отблагодарить тебя, Лира. В нём и заключена вся моя сила, как хранительницы этих мест. Если бы колдун заполучил этот артефакт, даже тени надежды ни для кого из нас уже бы не осталось. Только не знаю, как его так укрыть, чтобы никто и никогда не смог бы найти.

— Говоришь, чтобы тебе никто не смог навредить, достаточно спрятать его так, чтобы твои враги не нашли?

Волосы девушки снова стали вести себя как живые змеи. Так бывало всегда, когда в голове цветочной феечки созревала очередная отборнейшая гадость высшего качества. Такое событие, к счастью для окружающих, случалось не так часто.

— Лирка, не боишься, что Талея уши надерёт или Юнона озлится на тебя? Смотри, они могут наказать тебя чем-то похлеще, чем банальная ссылка на Тартарийскую равнину.

— Ой, да ладно тебе, Ветка! Не впервой! Мне не привыкать! Камень твой я подкину в сокровищницу Матери Богов. Именно там она хранит самые ценные из магических артефактов и драгоценностей. Так что не думаю, что кто-то его оттуда умыкнёт в ближайшие несколько тысяч лет, а то и дольше. Как бы нам схитрить и выставить этих надоед отсюда? Раскопки должны благополучно завершиться максимум до середины сентября. Пётр Дарович не допустит, чтобы новый учебный год в университете Культурологии не начался вовремя. У него прямо пунктик в том, что касается правил и традиций вашего учебного заведения. От кого надо избавиться в первую очередь? От Талы? Или ещё кто пострашнее у него в арсенале есть?

— Главное, нойда победить в колдовском соревновании. Тогда и остальные будут вынуждены убраться вслед за хозяином, — в голосе сейды проскакивали нотки озабоченности, что сразу же насторожило обеих подруг.

— То есть, пока не одолеешь его в поединке, не избавишься? Даже извести никак?

— Нельзя. Властителем местных сил может стать только тот, кто, либо сам, либо с помощью слуг, одолеет другого и заставит с позором покинуть поле боя.

В зелёных как весенняя листва глазах цветочной феи вспыхнул очень нехороший огонёк. Он не предвещал грядущим жертвам лириного произвола ничего хорошего. Пусть даже они пока ни сном и ни духом ничего не ведали о грядущей напасти.

— Вызови нойда на состязание! Уверяю тебя, сделаю так, что любое плетение будет иметь совершенно непредсказуемые последствия. О таких пустяках, как ходить по горящим углям, доставать из кипящей воды лакомства и прочих подобных мелочах можете не беспокоиться. Главное, вывести их обоих из себя, а там они сами себя в лужу посадят! Даже наше активное вмешательство не понадобится.

За разговорами интриганки и не заметили, как вернулся с боевого дежурства против слишком взявшей много воли нечисти, уставший, но весьма довольный собой Виктор.

— Лира, мне уже можно начинать паниковать и искать для нас с Иветтой и Сейдой подходящий бункер? Это ещё хорошо, что нас с Веткой в тот великий момент в «Смехе Феи» не было. Кто знает, что бы с нами стало?

— Не слушайте его, девочки! — во взгляде цветочной феечки было столько обиды, что ведьмочка пожалела бедовую подружку и ласково улыбнулась.

— Лира, продумай, как лучше разозлить и утереть нос этой парочке. Кто-кто, а ты в таких проказах искушена больше всех нас вместе взятых!

Девчонка проказливо стрельнула зелёными глазками и медленно истаяла без следа. На прощание она погрозила молодому человеку длинным пальчиком. Взгляд феегоргоны обещал, что та ещё отыграется за нанесённую обиду. Причём так, что мало ему гарантированно не покажется.

— Хорошая она, — задумчиво обронила сейда. — Правда, молодая ещё совсем. Только поэтому и слишком дурная. Уверена, что с возрастом этот её изъян, если не пропадёт совсем, то станет не так сильно бросаться в глаза, — и хранительница тоже удалилась отдыхать в свою вежу в мире, где живут духи.

Виктор вытряс из подруги все подробности ночного происшествия и поделился собственными опасениями:

— Как бы Лира опять чего-нибудь не того не учудила. Прошлого раза всем и так хватило за глаза и за уши. Сегодня Пётр Дарович запретил нам на раскоп приходить. Там по ночам какие-то призрачные огни блуждали. Слышались шепотки, вздохи и шум драки. Тебя велено за порог комнаты и вовсе не выпускать. Этот неправильный оборотень до икоты напугал нашу повариху. Так что, вполне возможно, нам сегодня придётся самим готовить.

— Не волнуйся, я уверена, что всё в итоге будет отлично. Как сделать так, чтобы сейда не попала в лапы мёртвому нойду, придумала именно наша рыжая егоза.

— Я не принижаю её заслуг, Ветка. Всего лишь не хочу, чтобы по милости феегоргоны на наши многострадальные головы свались проблемы из разряда тех, с какими мы сами не сможем справиться. Небожителям и без нас сейчас несладко. Надеюсь, ты понимаешь, о чем идёт речь?

— Значит, надо заранее упредить неприятности. Это ведь гораздо проще, чем потом воевать с последствиями?

Виктор сразу увидел, что ведьмочка совсем не так уверена в своей полной победе, как пытается убедить всех вокруг. Поэтому не стал ничего говорить, а просто притянул к себе и принялся жадно целовать податливые губы, тихонько шепча:

— Ты, не спорю, потомственная ведьма в тринадцатом поколении, ученица фурий, Гекаты, Нокс и Талеи. Но, прежде всего, ты — моя любимая девушка. Если мёртвый колдун или этот проученный Лирой оборотень посмеют хотя бы косо на тебя посмотреть, то я найду способ поставить их на место, — Иветта счастливо улыбнулась и уткнулась носом в грудь мужчины.

Ведьмочка порадовалась, хотя запоздало и про себя, что Всеволод очень кстати сам свалил из её жизни. Она, наконец-то, обратила внимание на сероглазую занозу в сердцах многих сокурсниц. Что и говорить, замена оказалась настолько хороша, что другие предложения Ветка игнорировала без всяких «если» и «но».

Парочка и не заметила, как миновало время завтрака, а потом уже пора было отправляться и на обед. В столовую они соизволили снизойти лишь под конец времени, отведённого на вечернюю трапезу. Саамская поварихе, что настолько уже оправилась, чтобы снова взяться за работу, понимающе улыбнулась. Женщина оделила вновь прибывших вдвое большей порцией, чем обычно полагалось.

Виктор, хитро посматривая на подругу, выдохнул ей прямо в ухо так тихо, чтобы никто посторонний не подслушал:

— Значит, пока я охраняю вместе с остальными покой нашей археологической экспедиции, наглые мертвяки и медведи оборотни подкатывают к моей любимой ведьме? Непорядок, ты не находишь?

— Вить, у тебя нет повода для ревности! — мурлыкающе выдохнула Ветка и проказливо улыбнулась.

— Не уверен! — по взгляду было видно, что Виктор просто подыгрывает своей вредной возлюбленной. — Я за порог, а у тебя тут Тала тусуется! Как и его беспардонный хозяин!

— Да ну тебя! Кому нужен мёртвый нойд и застрявший между двумя ипостасями недоделанный медведь? Ты за кого меня принимаешь?

— За любимую девчонку, в ожидаемом состоянии «вредность наскочила»! — ласково обняв девушку за талию, он не терпящим возражения голосом прошептал. — Так что, думаю, тебе придётся согласиться на круглосуточный надзор за одной неугомонной молодой ведьмой! Другого выхода я в данном случае не вижу! — и он хитро посмотрел на лукаво улыбающуюся в ответ Иветту.

Ведьмочка почувствовала чужое присутствие и решила, что немного побезобразничать будет в самый раз. Мёртвый нойд на дух не выносил счастливых живых людей. Именно поэтому Ветка и решила не отказывать себе в удовольствии. Наступить на больную мозоль тому, кто и после смерти продолжал усиленно вредить любому, кто имел несчастье попасться на его завидущие глаза, оказалось слишком уж большим искушением для молодой интриганки.

Сдула с лица косую чёлку, как обычно, нахально лезшую в светло-карие глаза. После чего девушка многозначительно подмигнула Виктору и выдохнула:

— Раз у нас нежданно нарисовалось немного свободного времени, может, начнём этот твой круглосуточный надзор прямо сейчас?