— Нет! — воскликнул Одуванчик. — Нет! Это какая-то птица… или раненая крыса…
Шишак встал. Спина его выгнулась, подбородок прижался к напрягшейся шее.
— Это Черный Кролик Инле, — прошептал он. — Кто еще может стонать в таком месте?
— Нельзя так говорить! — оборвал его Орех. Он чувствовал, что сам задрожал от страха, и потому покрепче уперся ногами в стенки рва.
Неожиданно звук повторился ближе — теперь его услышали все. Рядом и впрямь плакал кролик, но в это едва можно было поверить. Его голос словно летел в холодном пространстве потемневшего неба — таким неземным и одиноким показался он нашим приятелям. Сначала раздался просто стон. Потом ясный, отчетливый вопль, который услышал каждый.
— Зорн! Зорн![17] — вскрикивал страшный пронзительный голос. — Нет никого! О, зорн!
Одуванчик захныкал. Шишак попытался зарыться в землю.
— Прекрати! — зашипел на него Орех. — Перестань, все в меня летит! Я хочу послушать.
В этот момент голос отчетливо произнес:
— Тлайли! О, Тлайли!
При этих словах кролики едва не кинулись прочь от ужаса. Они замерли. Шишак, с неподвижным, застывшим взглядом, попытался было выбраться изо рва.
— Надо идти, — бормотал он заплетающимся языком, и Орех с трудом понял, что он говорит. — Когда он зовет, надо идти.
Орех испугался так, что почти ничего не соображал. И как на берегу речки Энборн, перестал отличать сон от яви. Кто — или что — зовет Шишака? Если это живой кролик, откуда он знает имя? В голове оставалась одна только мысль: отпускать сейчас Шишака — испуганного, беспомощного — никак нельзя. Орех прижал Шишака лапами к стенке канавы.
— Сиди смирно, — задыхаясь, сказал он. — Я сам пойду, посмотрю, кто там тебя зовет. — Ноги едва не отказали ему, когда он, оттолкнувшись, выскочил изо рва.
Несколько минут Орех ничего не видел; пахло, как и прежде, росой и бузинным цветом, и наш смельчак провел по траве носом. Он выпрямился, осмотрелся. Поблизости никого.
— Кто здесь? — сказал он.
Никто не отозвался. Орех решил было задать вопрос снова, как вдруг тот же голос проплакал:
— Зорн! О, зорн!
Голос шел от изгороди на краю поля. Орех обернулся на звук и почти сразу под листьями тсуги различил тень скорчившегося кролика. Он приблизился и спросил:
— Ты кто?
Ответа не последовало. Орех не знал, что и делать, как вдруг почувствовал рядом с собой легкое движение.
— Это я, Орех, — не сказал, а выдохнул Одуванчик.
Вместе они подобрались к изгороди. Чужак не шелохнулся. При слабом свете звезд приятели увидели обыкновенного кролика — такого же настоящего, как и они сами. Кролик совсем выбился из сил а задние ноги его и крестец распластались на земле, словно парализованные. Кролик дико повел расширившимися, ничего не видящими глазами и, не находя ни в чем и ни в ком избавления от страха, с самым жалким видом принялся лизать разорванное, кровоточащее ухо, свисающее прямо ему на глаза. Вдруг он вскрикнул и застонал, словно призывал всю Тысячу Недругов явиться и избавить его от страшного бремени — от жизни на этой земле.
Это был Падуб, Капитан Сэндлфордской Ауслы.
20
МЫШЬ И «УЛЕЙ»
У него было лицо человека, одолевшего тяжкий путь.
В Сэндлфордском кроличьем городке Падуб был фигурой значительной. Ему доверял сам Треарах и не раз посылал Падуба выполнить поручение, где требовалось настоящее мужество. Так, в начале весны в соседнем лесочке появилась лиса, и Капитан, прихватив с собой парочку добровольцев, несколько дней не спускал с нее глаз и докладывал Старшине о каждом ее передвижении до тех пор, пока однажды вечером лиса не исчезла так же неожиданно, как и появилась. Капитан не терпел капризов, знал, что такое долг, и никогда им не пренебрегал. Крепкий, неприхотливый, добросовестный, немножко — с кроличьей точки зрения — жестковатый, он был прирожденным исполнителем. Тогда и речи идти не могло, чтобы попробовать уговорить его уйти из городка вместе с Пятиком и Орехом. Потому появление Падуба возле Уотершипского холма просто ошеломило приятелей. Мысль же о том, что Падуб может дойти до такого жалкого состояния, никому даже в голову не приходила.
И, признав в бедолаге под кустиком Капитана Ауслы, Орех с Одуванчиком тупо смотрели на него, словно увидели вдруг под землей беличью нору или ручей, который взял да и побежал вверх по холму. Они не верили своим глазам. Голос, раздававшийся в темноте, оказался вовсе не сверхъестественным, но испугались они от этого ничуть не меньше. Как же Капитан попал сюда, к подножию холма? Что произошло?
Орех попытался привести мысли в порядок. Что бы ни стояло за появлением Падуба, нужно делать все по порядку. Они в чистом поле, ночью, поблизости нет никакого укрытия, кроме заросшего травой рва, с ними раненый, от которого пахнет кровью, который плачет, не отдавая себе отчета в том, как это опасно, и, кажется, не может двинуться с места. Что если на его след напал горностай и вот-вот появится здесь? Если они хотят помочь Падубу, надо поторопиться.
— Сходи, скажи Шишаку, кто это, — сказал он Одуванчику, — и приведи сюда. А Плющик пусть бежит наверх и скажет, чтобы никто не вздумал спускаться. Помочь не помогут, а риску прибавится.
Едва Одуванчик убежал, Орех увидел за изгородью какую-то тень. Не успел он понять, что это, как, хромая, к Падубу подошел еще один кролик.
— Помоги, если можешь, — сказал он Ореху. — С нами случилась беда, к тому же командир болен. Есть здесь какая-нибудь нора?
Орех узнал кролика, с которым Падуб приходил арестовывать Шишака, но не помнил имени.
— Почему ты бросил его, а сам спрятался? — задал вопрос Орех.
— Я услышал, как вы подходите, и сбежал, — ответил тот. — Капитана было с места не сдвинуть. Я решил, что идет элиль, а оставаться, чтобы тут же погибнуть, не хотелось. Сейчас я, наверное, не справлюсь и с полевой мышью.
— Ты знаешь меня? — спросил Орех.
Но кролик не успел ответить, потому что из темноты появились Шишак и Одуванчик. Шишак какое-то время глазел на Падуба, потом лег перед ним на землю и коснулся его носа.
— Падуб, это я, Тлайли, — сказал он. — Ты звал меня.
Падуб не ответил, а только не отрываясь смотрел на Шишака. Шишак обернулся.
— Кто это с ним? — сказал он. — Ах, это ты, Колокольчик. Кто еще с вами?
— Никого, — отвечал Колокольчик. Он хотел что-то добавить, но тут заговорил Падуб.
— Тлайли, — сказал он. — Значит, мы нашли тебя.
С трудом он сел и огляделся.
— Ты ведь Орех? — спросил он. — А это… да я бы и сам вспомнил, но боюсь, я сейчас не в самой хорошей форме.
— Это Одуванчик, — сказал Орех. — Послушай, я знаю, ты измучен, но тут оставаться нельзя. Здесь опасно. Сможешь подняться с нами наверх к норам?
— Капитан, — сказал Колокольчик, — знаешь, что одна травинка говорит другой?
Орех сердито взглянул на него, но Падуб спросил:
— Ну и что же?
— Она говорит: «Слушай, здесь кролики! Здесь страшно!».
— Сейчас не время… — начал было Орех.
— Пусть болтает, — сказал Капитан. — Мы вообще бы не добрались сюда без его дурацкой болтовни. Идти я смогу. Это далеко?
— Не очень, — сказал Орех и подумал, что Падуб вряд ли когда-нибудь туда доберется.
Поднимались они долго. Орех велел разделиться — сам он шел рядом с Падубом и Колокольчиком, а Шишак и Одуванчик бежали в стороне сбоку. Несколько раз пришлось останавливаться, и Орех, дрожавший от страха, еле сдерживал нетерпение. Только когда появилась луна — край огромного диска разгорался над горизонтом у них за спиной, над долиной, все ярче и ярче, — только тогда Орех не выдержал и заторопил Капитана. И тотчас в белесом свете увидел спускавшегося к ним навстречу Плошку.
— Кто позволил? — сердито прикрикнул на него Орех. — Я же сказал Плющику, чтобы никто не вздумал спускаться!
— Плющик не виноват, — пискнул Плошка. — Просто ты ведь остался со мной у реки, вот и я тоже решил не бросать тебя. К тому же норы уже совсем близко. А вы правда нашли Капитана Падуба?
Подошли Шишак и Одуванчик.
— Вот что я вам скажу, — пробурчал Шишак — Этой парочке долго теперь отдыхать. Пусть Плошка и Одуванчик отведут их в пустую нору и побудут с ними сколько потребуется. Остальным лучше пока не соваться.
— Да, это правильно, — ответил Орех. — Пошли со мной.
И оба кролика быстро исчезли в терновнике. Остальные уже выбрались из нор и сидели рядышком, перешептываясь и поджидая друзей.
— Молчать, — цыкнул на них Шишак, прежде чем кто-то успел открыть рот. — Да, мы нашли Падуба и Колокольчика — больше никого. Они не в очень хорошей форме, так что пока их не тревожить. Освободите им нору. Я пошел спать, а вы, если есть у вас хоть капля разума, не лезьте к ним.
Но прежде чем уйти, он повернулся и сказал Ореху:
— Ведь ты пошел вместо меня, Орех? Этого я не забуду.
Орех вспомнил про раненую ногу Алтейки и спустился в нору. Туда же забрались Серебряный и Плющик.
— Слушай, Орех, что-то случилось. — прошептал Серебряный. — Наверняка что-то ужасное. Падуб никогда не бросил бы Треараха.
— Не знаю, — отозвался Орех. — Пока никто ничего не знает. Подождем до завтра. Падуб, наверное, никогда больше не сможет бегать, но Колокольчик поправится. А сейчас дай-ка я посмотрю Алтейке ногу.
Ранка заживала, Орех справился быстро и вскоре уже спал крепким сном.
Следующий день выдался жарким и безоблачным. Утром в «силфли» не вышли ни Плошка, ни Одуванчик, а всех остальных непреклонный Орех увел в буковый лес продолжать работы. Он порасспрашивал Земляничку о потолке и выяснил, что свод пещеры держался на вертикальных, переплетавшихся друг с другом, уходивших в пол корнях. Сам Орех этого не заметил.
— Корней было немного, но они держали весь свод, — сказал Земляничка, — и несли почти всю нагрузку. Без них потолок обвалился бы после первого же ливня. Ночью в дождь сразу чувствуешь, как земля тяжелеет, но если есть опоры, это не имеет значения.
Втроем — Шишак, Орех и Земляничка — забрались под землю. Между корнями буков рождался новый кроличий город. Правда, пока это была всего лишь маленькая, неправильной формы норка с одним только входом. Друзья взялись за работу — расширяли стенки, рыхлили землю между корней, а потом повели наверх второй выход в лес. Земляничка вдруг бросил копать и забегал между корнями, принюхиваясь к почве, пробуя ее на зубок и трогая передними лапами. Орех решил, что тот устал и теперь делает вид, будто занят делом, а сам отдыхает, но Земляничка наконец угомонился и вернулся на место. Он что-то придумал.
— Дело вот в чем, — начал он. — Такие корни большой свод не удержат. Найти дерево точно такое, как над старой пещерой, было бы слишком большой удачей, и вряд ли нам это удастся, Но мы сможем обойтись и тем, что есть.
— А что есть-то? — спросил Шишак, вылезший из тоннеля, пока Земляничка говорил.
— У нас есть несколько толстых корней — мы используем их, и пещера получится больше старой. Лучше всего — землю вокруг подрыть, а сами корни не трогать. Не перегрызать и не выбрасывать. И тогда здесь можно вырыть норищу, какую хотите.
— А толстые корни так и останутся торчать? — проворчал Орех. Он немного огорчился.
— Да, — ответил Земляничка, — конечно, но, по-моему, от этого хуже она не станет. Между ними можно будет ходить, разговаривать, слушать они не помешают. Корни греют нору, отлично проводят звук сверху, а ведь иногда полезно послушать, что там творится.
Рытье новой пещеры, которую кролики прозвали «Медовый улей», или просто «Улей», стало праздником Землянички. Орех следил, чтобы все копали по очереди, а Земляничке поручил командовать самим строительством. Рыли по очереди, чтобы успеть еще подкрепиться, побегать, погреться на солнышке. За весь этот день тишину не нарушил ни единый звук — ни человек, ни трактор, ни даже скот на пастбище, — никто не потревожил наших приятелей, и они еще больше прониклись благодарностью к Пятику. После обеда начали проступать очертания новой пещеры. В северной ее части корни буков образовали нечто вроде неправильной колоннады. Дальше получалась открытая площадка — центр пещеры, — а в южной части, где не было корней, и Земляничка не разрешил вынимать всю землю, получилось три арки, откуда начинались ведшие к спальням тоннели с низкими потолками.
Сейчас, увидев, что у них получается, Орех, довольный, болтал с Серебряным у выхода, как вдруг раздался тревожный стук: «Ястреб! Ястреб!». Все, кто был наверху, стремглав бросились в укрытие. Орех, сидевший и безопасном месте, не шелохнулся, а лишь выглянул из-под тени деревьев на открытую, залитую солнцем траву. Он заметил ястреба, который завис в воздухе, высматривая поживу, сложив хвост с черной каймой и быстро взмахивая остроконечными крыльями.
— Неужто он может на нас напасть? — спросил Орех, наблюдая, как птица камнем слетела ниже и снова зависла в воздухе. — Он же такой маленький.
— Может быть, — отозвался Серебряный. — Но не хочешь же ты проверить.
— А я бы померился с ним силами, — произнес у них за спиной Шишак, тоже выбравшийся в этот тоннель. — Слишком многого мы боимся. А ястреб, когда падает — особенно если очень быстро, — он ведь неуклюжий. Он, конечно, справится с кем угодно, но только если застигнет врасплох.
— Видишь мышку? — неожиданно сказал Серебряный. — Вон, посмотри. Бедная малышка.
Тут все заметили полевку, которую было отлично видно на мягкой траве. Очевидно, она забрела далеко от своей норки и теперь не знала, куда деваться. Тень ястреба висела пока в стороне, но неожиданное исчезновение кроликов встревожило мышку, и она, испуганно озираясь, прижалась к земле. Ястреб еще не видел ее, но стоит ему подлететь чуть ближе, малышке несдобровать.
— Недолго ей бегать, — бессердечно сказал Шишак.
Вдруг, подчиняясь внезапному порыву, Орех выскочил на открытый склон и отбежал немного в сторону. Мыши по-кроличьи не говорят, но есть очень простой язык, довольно скудный, похожий на лапинь,[18] который знают без исключения все лесные жители, и на котором Орех и обратился к мышке.
— Беги, — сказал он. — Сюда, быстро.
Мышь только взглянула на него и не тронулась с места. Орех повторил приглашение, и она вдруг побежала к нему, а ястреб повернулся и скользнул вниз и вбок. Орех шарахнулся в нору. Оглянувшись, он увидел, что мышь торопится следом. Она уже почти добежала, но споткнулась о ветку с листьями. Ветка шевельнулась, на лист попал луч, пробившийся сквозь кроны, и Орех увидел, как он вспыхнул на миг и погас. Тотчас же плавной дутой ястреб слетел ниже, сложил крылья и упал.
Но прежде, чем Орех успел отскочить поглубже в коридор, мышь проскользнула между передними лапами и прижалась к земле под Ореховым животом. В ту же секунду ястреб — совсем рядом! — вонзил все свои когти и клюв в землю. В ярости он зацарапал рыхлую почву, и на мгновение кролики увидели его круглые темные глаза, смотревшие прямо в глубину коридора. Потом он исчез. Скорость и сила атаки, такой близкой, были просто чудовищны, и Орех отполз, ткнувшись в Серебряного. Они молча прижались друг к другу.
— Тебе все еще хочется с ним подраться? — спросил Серебряный, оглянувшись на Шишака. — Не забудь меня позвать. Я приду посмотреть.
— Орех, — сказал Шишак, — я знаю, ты не дурак, но объясни нам тогда, что все это значит? Ты что, собираешься защищать здесь каждую муху, каждую мышь, если она останется без норы?
Мышь все не двигалась. Она лежала почти у самого выхода, на уровне кроличьих глаз, и свет резко очерчивал ее контур. Орех понял, что мышь наблюдает за ними.
— Ястреб, наверное, еще здесь, — сказал он. — Оставайся. Уйдешь позже.
Шишак вновь открыл рот, но тут на пороге показался Одуванчик. Он увидел мышь, осторожно отодвинул ее в сторону и спустился в тоннель.
— Орех, — сказал он. — Я подумал, что надо рассказать тебе про Падуба. Сейчас ему намного лучше, правда, ночью он почти не спал, да и мы тоже. Каждый раз едва только он засыпал, как сразу вздрагивал и начинал плакать. Я думал, он спятил. Плошка его все уговаривал — Плошка был молодцом, его и Колокольчик похвалил. Колокольчик все старался шутить. Но к утру и он выдохся, потому и проспали весь день. Капитан проснулся к полудню и более-менее пришел в себя, он даже вышел в «силфли». Он просил узнать, где вы будете вечером, потому я и пришел.
— Значит, он может уже рассказать, что случилось? — спросил Шишак.
— Кажется, да. Если я что-нибудь понимаю ему самому это нужно.
— А правда,
Орех задумался. «Улей» закончен только наполовину, земля еще не просохла, но ночевать здесь, возможно, лучше, чем в терновнике. Если же что-то окажется не в порядке, они сразу подправят. Каждый любит пользоваться плодами своих нелегких трудов. К тому же гораздо приятней остаться в «Улье», чем третью ночь спать на жестком полу меловой норы.
— Наверное, мы останемся здесь, — сказал Орех. — Но сначала спросим остальных.
— А что здесь делает эта мышь? — спросил Одуванчик.
Орех рассказал. Одуванчик удивился не меньше Шишака.
— Когда я выбежал ей помочь, я и сам понятия не имел зачем, — сказал Орех. — А теперь понял и потом объясню вам. Но сначала, Шишак, нужно пойти поговорить с Капитаном. А ты, Одуванчик, пожалуйста, повтори остальным то, что сейчас рассказал, и узнай, где они хотят ночевать.
Поделиться книгой: