Помоги проекту - поделись книгой:
Дионисов. За власть и богатство! — I
Глава 1
Дуэль на эликсирах и мой последний бокал вина
Штормило. Мы шли под белыми парусами, под управлением искусственного интеллекта во тьме по Эгейскому морю.
— … За власть и богатство! — повторил я свой тост, поднимая бокал с вином и задумчиво обводя взглядом людей за длинным столом на верхней палубе моей яхты «Вакханка». — Мне показалось, или у этого вина действительно миндальный аромат?
А с вином было что-то не так. Редкий сорт с моего личного виноградника, восстановленного из зёрен, найденных под толщей вулканического пепла в Помпеях. И в этом моём подозрении не было ничего чрезмерного.
Эти могут.
Вице-президенты и директора подконтрольных мне бизнесов. Владельцы венчурных фондов. И пятеро «международных партнёров» из топ-десяти хозяев финансового мира планеты.
И один из сидящих за столом ответил мне:
— Да, Дионисов, мы тебя отравили. Но ты не беспокойся, это был самый дорогой, самый эффективный и самый респектабельный яд из существующих. Яд семьи Борджиа. Противоядия не имеет.
— У тебя есть около десяти-пятнадцати минут, — продолжил ещё один вице-президент. — И ты прав, яд даже создает с этим вином неповторимый букет. Для тебя — всё самое лучшее.
— Ого. Польщён. — я усмехнулся и покачал тяжелеющей головой. — И кому же пришла в голову столь ослепительная идея?
Люди за моим столом, уловив мой внезапный, неуместно весёлый тон, замерли, затаились и, словно зайцы, следили за наползающей на мое лицо хищной ухмылкой:
— Мы все так решили. Все мажоритарные держатели акций и владельцы холдингов-партнёров. Корпорация нуждается в свежей крови, — ответили мне.
Я, усмехаясь, покачал тяжелой головой:
— Ну что ж, это верно. Крови будет по колено. Вы ведь на моей лодке, ублюдки. Здесь всё моё. Здесь всё — я. Вы же не надеялись всерьез пережить меня, убогие?
За столом запереглядывались, не веря своим ушам.
А потом… была моя тризна. Погребальные игры в честь меня самого.
Я настиг их всех и перебил голыми руками. Убил каждого. Огнестрела на яхте не было, так что я использовал всё, что оказывалось под рукой. Бутылки столетних вин о голову, писчие ручки с золотыми перьями, клюшка для мини-гольфа, вилочки для оливок, пожарный багор в спину прыгнувшему за борт. Я сам себе оружие.
Ни один не ушел. Наша корпорация, а заодно и несколько транснациональных холдингов осиротели. Ну да и хрен теперь с ними всеми. Я слишком хорош для вас, уроды конченные!
Я лев. Лев бетонных джунглей. Я корпоративное чудовище.
Я стирал с лица земли целые страны и перемещал народы. Мои корабли, мои ракеты, самолеты, банки, дома, небоскребы, реакторы, порты и космодромы, всё моё. Люди, люди, десятки миллионов людей зависели от меня. Жили в моей тени, в пределах моей власти, кормились от моего богатства. Я открывал Олимпиады и заканчивал войны.
Львы сражаются, когда умирают. Идиоты они были, если думали иначе.
Потом, уже чувствуя, что время выходит, я поджег бутылку бурбона от кубинской сигары, добрел до люка и швырнул факел в моторное отделение яхты. Облако пламени с ревом взлетело в чёрное грозовое небо.
Красиво ушёл по колено в крови врагов и в облаке пламени, как викинг…
Ночью перед пробуждением в новом для меня мире ко мне во сне явился античный бог виноделия Дионис, от имени которого происходит моя фамилия, и сообщил что-то вроде:
— Ну вот и всё. Там, в прошлом мире, ты умер. А здесь у меня, считай, помер ещё один многообещающий потомок. Почти. Или очень скоро. Юноша из хорошей семьи, с образованием, только немного безответственный. Кто ж устраивает дуэли на гроссмейстерсих эликсирах, ещё и залпом пьёт? Алхимик, называется. Ну, ладно, я об этом как раз и позаботился. Он выживет. А ты теперь должен будешь построить новую империю.
— Где, зачем? — наверняка спросил я.
— В мире, где всё с этим плохо. Ты возродишь былое величие своей семьи и славу моего имени. И всё это — исключительно на трезвую голову. Мы ещё встретимся с тобой, хе-хе! Ступай.
— … Где я? — прохрипел я, не узнав свой голос и глядя в высокий белоснежный потолок.
Кровать пахла любовью и духами, явно женскими и явно дорогими. Напротив кровати висели красивые часы с двуглавым орлом. Поднялся — в голове стучало набатом по вискам: бум, бум, бум. А ещё было предчувствие, что я вчера натворил что-то такое… Необратимое. Вспомнить бы, что именно.
— Нет, больше пить столько не буду… — пробормотал я, еле утолив жажду в ванной. — Это ж сколько мы выжрали?
Только сейчас я сообразил, что разговариваю не сам с собой, в квартире же кто-то ещё есть! Какой-то парень. Студент. Я вспомнил, как его зовут: Георгий Семецкий.
— Несколько бутылок, — донесся его вялый ответ из соседней комнаты. — Поллитровых. На всю группу. Ещё что-то в колбах, заготовки для эликсиров… Мы это всё выпили. Ох. Зря мы это. Тебе-то ещё хорошо, ты-то и не пил толком…
— Не пил? — удивился я. — А чего мне тогда так фигово?
— Так это, — был мне ответ. — Ты как обычно. Ты же вообще непьющий, Александер. Только эликсиры вчера пил. Ха, на дуэли! Сам говоришь, что алкоголь — яд. А скоро и для всех ядом будет. Уже официально.
Слова сначала показались полным бредом. Две бутылки? На десятерых? Всего-то?
— И давно я непьющий? — задумчиво произнес я.
— Так с рождения. Ты ж, прости меня, бастард. Тебе по-другому нельзя.
— Чего-о⁈ — возмутился я.
А потом вспомнил. Да. Реально — нельзя. И реально — бастард.
Я подошёл к шкафу с зеркалом, разглядел своё отражение в стекле и вздрогнул. Там была моя физиономия. Рыжие длинноватые волосы. Нос с горбинкой. Отсутствующий третий справа зуб. Драка ещё на первом курсе, так и не вставил… Нда.
И этому лицу примерно двадцать. А если быть точнее…
Я бастард Дионисовых, не сильно богатого дворянского рода виночерпиев болгаро-греческого происхождения. Из родных только дядя Аристарх, отец и сестра Эльза. Отец отправил меня из родных краёв в столицу, учиться алхимической экономике.
— А что тогда у меня похмелье такое жуткое? — поморщился я. — От эликсира?
— Ага. Только не факт, что от того, который ты пил. Под утро усыпили нас всех. Всю квартиру накрыло мощным каким-то эликсиром. Ты там с красоткой своей нагрянул среди ночи, потом вы уединились, а дальше — не помню…
С красоткой. Ага. С самой лучшей девушкой на планете, вспомнить бы только, с кем. Я пошёл на голос, но в коридоре остановился. Внимание привлёк предмет у входной двери.
На половике лежала белоснежная шёлковая перчатка. Под тоненькую, явно девичью ладонь. С оборками, с красивым золотистыми окантовками, подшитая мехом и прочим.
И гербом. Таким же, как и на часах на стене.
Я машинально её поднял, стиснул в ладони.
И тут словно прошило, словно колоколом отозвалось в голове. Я еле сдержался, меня едва не вывернуло наизнанку. В голове стало пусто.
А затем я окончательно сформулировал вопросы, которые побоялся озвучить сразу.
— Кто я? Что случилось⁈
Прошагал в соседнюю спальню, уселся на диван, стиснул голову руками. Собрался с мыслями…
И вдруг все понял! Твою ж мать. Твою ж мать! Я умер!
Я вспомнил миндальный привкус у вина на губах, и сознание переместилось назад — то ли на несколько часов, то ли на несколько десятилетий…
Чьи же это делишки? Совет директоров решил меня убрать? Или это тайные происки какой-то из бывших жён или любовниц? Просто не свезло, и я слишком многим в один момент перешёл дорогу?
Мда уж. В общем, жизнь померкла на миг, но тут же снова обрела краски. Картинка начала складываться, два сознания медленно, но верно совмещались. Точно помню, как во время застолья в прошлой жизни думал: я достиг самой вершины, но вот бы начать заново?
Вот бы снова быть молодым…
Ну и чего? Стал? Снова 99-й год, и мне немного за двадцать. И уже здесь, похоже, я тут же встрял в какой-то переплёт.
Предчувствие такое было.
— Я тут сам чуть не помер, когда нас заклинанием накрыло — снова пожаловался Георгий Семецкий, которого я так толком еще и не разглядел. — Странный эликсир это был. Очень мощный, шестого или седьмого ранга. Парни — тоже не помнят ничего, я звонил Козловичу. А некоторые вовсе не отвечают…
— Что я натворил?
— Ну ты, похоже, был в ударе. Козлович сказал, что ты дуэль устроил… Потом девицу привел. Не ожидал от тебя такой прыти.
— А кто… была она? — спросил я, кивнув на кровать.
— Ха! Откуда ж мне знать? Но какая-то знатная особа, но лицо — вообще не запомнил. За ней приезжала очень и очень длинная машина. Тоже не помнишь? А ты её провожал.
Нехорошие предчувствия только усилились. Семецкий продолжал.
— Ну и чего не собираешься, Алексашка? Декан терпеть не может опоздавших. Сейчас час пик, таксомотор будет стоить тридцать имперок… Так, стоп, а это что у тебя такое?
Он указал на сжатую в моей руке перчатку. Я протянул, он взял и посмотрел. Его лицо переменилось в один миг, вытянулось в гримасу неподдельного ужаса. Он бросил перчатку на кровать и отскочил назад, как будто ужаленный ядовитой змеёй.
— Это… это… Да блин!
В следующий миг он дёрнул из-под кровати большой чёрный чемодан. Открыл, принялся быстро собирать вещи, первым делом бросил туда свой планшетный компьютер…
— Ох, черт! Только этого мне не хватало! Они же… они же придут, — бормотал он. — Они придут за мной. И за тобой! За нами. За всеми!
Я на всякий случай нашёл глазами свой рюкзак. Затем, подождал, не обьяснит ли Григорий происходящее и мне тоже, не дождался, и тогда подошёл и влепил моему однокурснику вразумляющую пощёчину.
— Григорий, кончай паниковать! И объясни — что мы натворили и кто придёт?
Григорий от пощёчины очнулся всего на пару секунд, и в ответ мне ничего не сделал, даже не попытался. Только пробормотал в тихом ужасе:
— Б… Болотниковы! Ты с ума сошел! Ты хоть понял, что натворил? Они за нами придут! Надо валить. И подальше! И побыстрее!
И снова принялся бросать вещи в чемодан.
Эта фамилия. Болотниковы… Она отозвалась каким-то не очень хорошим предчувствием глубоко в душе. Тревожным таким. С таким чувством вспоминаешь о существовании в твоей жизни очень серьëзного врага, о котором ты вроде и думать забыл, а он то о тебе никогда не забывает.
В этот момент в дверь сначала позвонили, а затем настойчиво постучали. А потом начали колотить кулаками!
Семецкий тут же юркнул в туалет — грамотно отошел на заранее подготовленные позиции. А я подошел к двери, хотя не знал, чего ожидать.
— Кто там?
— Алексашка⁈ Открывай живее! Это я, Аристарх!
Я вспомнил — мой дядя, Аристарх Константинович Дионисов. Второе лицо в нашей родовой структуре, занимался делами сбыта алкогольной продукции в столичном регионе.
Я разобрался с замком — он оказался с электронными кнопками, но пальцы сами набрали комбинацию, затем отодвинул задвижку.
На пороге стоял роскошный мужик лет тридцати пяти. Ростом он был на полголовы выше меня — хоть я сам думал, что роста немаленького. Ничего себе дядька вымахал. Тоже рыжий, только с короткими волосами и короткой, «пиратской» бородкой. Со здоровенным шрамом через всё лицо. Кожаный плащ, перчатки без пальцев, чёрные очки — внушающий тип, в общем.
Дядя по-хозяйски отодвинул меня в сторону и закрыл за собой дверь, решительно вышел на середину комнаты, огляделся.
— Так ты тут не один? — негромко и мрачно осведомился он.
— Нет, — ответил я. — Тут еще Семецкий.
— Семецкий? — недовольно скривив бровь переспросил дядя. — Тот самый?
— Сосед, — кивнул я.
Дядя чуть ли не впервые объявился у меня в апартаментах, до того он тут не изволил появляться.
— И где он? — угрюмо спросил дядя. — Семецкий?
— В туалете.
— Там? — дядя указал пальцем на дверь туалета.
В этот момент в туалете как раз послышался звук смыва.
— Ага. Сосед, значит. Ну, извини, сосед… — пробормотал дядя, снимая с перевязи под плащом компактный пистолет-пулемет с огромным глушителем на коротком стволе и всаживая в дверь туалета короткую, почти бесшумную очередь.
За дверью взвизгнул пробитый пулями Семецкий, а я даже рта раскрыть не успел.
Звук выстрелов был негромким, но в ушах у меня зазвенело, снова застучало по голове. Бом, бом, бом!
Поделиться книгой: