- В таком бизнесе, как ваш, он встречается крайне редко. Это философский термин, сходный с понятиями «стойкости» или «воинственного духа». Возможно, самое верное его значение - это «мужественность».

- Неужели кто-то замышляет убийство графини? У кого хватит смелости лишить ее жизни?

Кробиус потер клинышек бороды указательным и большим пальцами, словно оценивая текстуру ткани.

- Не знаю. Мне следовало бы считать, что такое совершенно невозможно. Ее последний, третий муж, граф из какой-то отдаленной области, называемой Ондормо, был человеком мрачным и недобрым, никогда не питавшим к ней истинной любви. Но он был изгнан графиней и сейчас пребывает в ссылке.

- Так она не трижды вдова?

- Она считает его мертвым.

- И где он может обитать?

- И это мне неизвестно. Некоторые считают, что он удалился на дикое побережье Кламоргры, изрезанное пещерами, и скрывается в одной из них, как гадюка в норе. Но ходят и другие слухи.

- И чем он не угодил графине?

- Опять же это только слухи. Что-то насчет дележа собственности, но я ничему подобному не верю. Он был упрям, своеволен, спесив. Она, как вы сами видели, иногда выглядит рассеянной, временами словно не в своем уме. Так что, скорее всего, их разлад не более чем конфликт характеров.

Астольфо снова вынул алмаз, поднес к свету и принялся осторожно поворачивать.

- Жаль, что графиня не позволяет более тщательно исследовать его под лупой ювелира, - пробормотал он.

Кробиус расплылся в медленной улыбке:

- Что касается этого… - хмыкнул он и вынул из потайного кармашка в рукаве лупу в изысканной оправе. - Не вижу никакого вреда в увеличительных стеклах и не могу взять в толк, почему графиня возражает. Возможно, это всего лишь одно из ее бесчисленных суеверий. В особенно неблагоприятные дни она теряет всякую уверенность в себе и способность принимать верные решения.

С этими словами он вручил лупу Астольфо.

Лично я как должное принимал то обстоятельство, что мастер теней был к тому же еще и признанным экспертом по драгоценным камням, как, впрочем, и в области многих других искусств и ремесел.

Он продолжал изучать предмет, то поднося еще ближе к свету, то удаляя, снова и снова переворачивая, и выражение его лица из встревоженного становилось озадаченным. Под конец он даже стал напевать что-то себе под нос: верный признак того, что наткнулся на сложную головоломку.

Наконец он почти с благоговением уложил алмаз на фиолетовый бархат.

- Какой позор, если такая редкость окажется орудием зла, - вздохнул он.

- Вы так думаете? - прошептал я. Не отвечая, он обратился к Кробиусу:

- А вы, синьор, верите, что так оно и есть? Старый придворный дернул себя за бородку.

- Сегодня все мои ответы - это признание в собственном невежестве, - сообщил он. - Честно говоря, не знаю.

- Мы с Фолко должны навести справки, - решил Астольфо. - На библиотечных полках моего дома наверняка найдется несколько полезных томов. Если вы, Кробиус, отведете нас обратно, в коридор шепчущихся теней, оттуда мы легко найдем дорогу домой.

- О, подобные трудности вовсе ни к чему, - отмахнулся старик. - Есть другой выход, гораздо более короткий и приятный.

- Спасибо за вашу доброту, - кивнул Астольфо, - но, к сожалению, мы должны вернуться тем же путем, каким вошли. У этих теней наверняка найдутся тайны, которыми они жаждут поделиться.

- Думаю, вряд ли от них можно узнать что-то ценное, но буду рад проводить вас.

Он неторопливо направился к двери. В парадном зале уже не оказалось графини, а ее стул-трон был отставлен к стене. Несколько оживленно болтавших гостей, из тех, кто развлекается дольше и уходит позже всех, не обратили на нас внимания. У двери в коридор Кробиус с поклоном распрощался.

В то время я ездил на сером в яблоках кобе [1], характера мирного и покладистого. Мой громоздкий коллега переросток Мютано выбрал эту лошадку по кличке Торта из конюшни Астольфо и передал мне с мимолетной сардонической ухмылкой, означавшей, что он доверяет мне самое смирное животное, поскольку с более резвым я просто не справлюсь. Как раз в этом он ошибался, но я смиренно принял поводья и постарался как можно лучше ухаживать за кобылкой. Сразу было заметно, что у Торты имеются свои преимущества. Пусть она не способна лететь быстрее ветра, зато вынослива и отважна. И не сбежит, если впереди ждет засада.

По пути в особняк Астольфо неожиданно свернул в сторону и, не оборачиваясь, махнул рукой, очевидно, давая знать, что скоро вернется. Я заметил, что он выбрал дорогу в Тардокко, - но кто знает, какие дела ждали его там? День перевалил на вторую половину, и солнце уже садилось за крыши оживленного портового города. Люди старались поскорее закончить дела, предвкушая вечерние развлечения.

Я поставил Торту в стойло, обиходил и пошел прогуляться по двору. Лето в этом году выдалось раннее, и деревья, травы, даже редкие кустарники, любимцы Астольфо, цвели и зеленели.

Я вдруг подумал, что хозяин, должно быть, отправился за советом к одному из друзей, скорее всего, прославленному ювелиру. Может, и мне заслужить его похвалу, постаравшись за это время узнать кое-что о драгоценных камнях? Поэтому вошел в дом, направился в обширную библиотеку Астольфо и сразу бросился к тем полкам, где хранились книги о камнях. К этому времени я уже успел немного познакомиться с прекрасным собранием книг и рукописей, хотя в глубине души знал, что Астольфо вряд ли с этим согласится. По-моему, он считал меня чуть более образованным, чем кобель коротконогой гончей.

Прошло долгих три сезона, с тех пор как я вломился в этот дом в надежде стать вором, а потом и учеником мастера теней. Мои мечты сбылись - и принесли с собой куда больше горестей, чем я предполагал. И все же я знал о камнях достаточно, чтобы сразу заглянуть в последнее издание Великого Альбертуса, а затем, следуя его указаниям - в руководство Родиуса «Камни, светящиеся и прозрачные» и в трактат Кассарио «Огненные опалы и карбункулы».

На страницах последнего труда я и нашел древнюю историю синьоры Эрминии. Эта баронесса всегда носила в волосах ослепительный опал. Великолепный молочный камень в точности повторял смену настроения своей таинственной хозяйки: ярко сверкал, если она веселилась, посылал в воздух красные огни, если она впадала в гнев, и затуманивался, будто мутная лужа на дороге, если она плакала. Когда на склоне лет ее сердце было разбито неверным любовником, опал треснул и развалился на пять частей, выплеснув напоследок все цвета и исторгнув из несчастной леди последний вздох. И едва душа покинула баронессу, все пять камешков превратились в темно-серый порошок, как и иссохшее тело самой Эрминии.

Я немедленно задался вопросом, может ли быть применима эта история к нашей графине, и когда упомянул об этом Астольфо, тот не стал с ходу отвергать мою теорию. Он разыграл неслыханное удивление, застав меня в библиотеке, однако предупредил, что изучение драгоценных камней - дело сложное и неверное.

- Предрассудки и суеверия, окружающие драгоценные камни, влекут за собой столько же сплетен и слухов, сколь и репутация светской красавицы. Чем тверже ее добродетель, тем отчаяннее работают злые языки. Так вот, самый яркий и чистый алмаз может считаться гибельным для своего владельца.

- Но как же это получается? - спросил я.

- Зависть, мой друг… Если у тебя нет ни средств, ни удачи обладать прекрасным сапфиром, который есть у меня, зависть побуждает тебя сочинять всякого рода гнусные истории о камне, приписывая ему самые страшные свойства. И, поверь, ты легко найдешь благодарных слушателей среди такой же швали, как ты сам.

- Но неужели во всех этих россказнях нет ни капли правды? Зловещих историй о драгоценностях так же много, как волков на островах Авроры.

- Нет, почему же, некоторые байки действительно недалеки от истины, - заверил Астольфо. - Я бы, например, ни за что не стал носить черный жемчуг. Но не слушай любого, кто врет, будто сердолик отравлен ядом дракона, хранившего его в своей сокровищнице.

- Но ведь многие верят подобным глупостям!

- Пойми, многие торговцы прекрасно умеют считать, определять плодородие земли, оценивать качество товара, но они совершенно теряются, стоит коснуться вопроса о драгоценных камнях. Эти маленькие сгустки света, должно быть, специально созданы, чтобы люди теряли из-за них разум. Кстати, это же качество присуще женщинам.

- Но разве тревоги графини не имеют под собой основания? Похоже, ее алмаз действительно теряет свои свойства. Он ведь сильно изменился…

- Похоже, что так. Но каково твое мнение о самой даме? Мы пробыли в ее обществе совсем недолго, однако я нахожу, что женщина она необыкновенная.

- Она загадка, - выпалил я. - Я даже не сумел определить ее возраст.

- Расскажи о ее тени.

- Мерцание факелов и свечей затрудняло наблюдение. Но мне показалось, будто она обладает двойной тенью.

- Две главные тени, независимо от всех полутеней, созданных дроблением света?

- Две главные тени, которые будут следовать за ней повсюду.

- И как ты их опишешь?

- Обе невелики. Одна - игривая серая тень, энергичная, с кокетливыми, порхающими очертаниями. Другая гораздо темнее, ее форма несколько искажена, а края неровные и неясные. Кроме того, она словно занята собой и любит уединение, тогда как первая тень - создание жизнерадостное, общительное, готовое лечь на любую поверхность и заиграть даже при косом свете.

- Какая из двух, по твоему мнению, соответствует телу и духу графини?

- Ни та, ни другая, - поколебавшись, сообщил я. - Может, каким-то образом обе, хотя точнее объяснить не могу. И все же ни одна не имеет прочной связи с хозяйкой.

- А алмаз?

- Я не слишком хорошо разглядел его со своего места. Главное его качество - размер. Обидно, если он поврежден, ибо драгоценность такой величины может стоить небольшого королевства.

- Ну а как насчет бархата?

- Бархата?

- Алмаз лежал на подушечке фиолетового бархата. Каковы твои наблюдения?

Я надолго задумался.

- Рядом с тем местом, где лежал алмаз, была небольшая вмя-тинка.

- Прекрасно, - кивнул Астольфо. - Возможно, у этого выдающегося камня имелся компаньон.

- И вы думаете, алмаз может иметь некую духовную связь с графиней? - не выдержал я. - Судя по тому, что я прочитал, душа некоей леди Эрминии так тесно переплелась с опалом…

- Довольно этих старых басен, - перебил Астольфо. - Они покрылись плесенью, подобно пещере для хранения сыров.

- Значит, это неправда?

- Даже если и правда, историю так часто повторяли, что она потеряла часть своего очарования. Кроме того, изложенные в ней события слишком далеко уносят нас от настоящего. Мы должны все свое внимание обратить на графиню. Что за человек способен отбрасывать две основные тени?

Вопрос, слишком знакомый ученикам.

- Тот, близнец которого умер при рождении. Или тот, кого безумно, отчаянно, безоглядно любил человек, который теперь лежит в могиле. Или тот, чей разум расколот, разделен надвое, так что сам человек раздвоился. Либо мать или отец, рано потерявшие своих дорогих детей. Или…

- Достаточно, - кивнул учитель, глядя мне в глаза. - Вижу, ты не такой олух, каким был когда-то. А теперь объясни, что за человек способен отбрасывать три тени?

- Говорят, что священники, поклоняющиеся трем богам или триединому богу, могут отбрасывать три тени, но точно я не знаю, - неуверенно произнес я.

- Иногда на свет появляются необычные люди, воплощающие в себе дух трех других особ и ставшие не чем иным, как сосудом для хранения этого тройного духа. Они отбрасывают три тени, но ни одна не принадлежит им. Все эти тени - свидетельства существования тех созданий, которые населяют пустые оболочки, называемые людьми. Однако среди женщин попадаются и такие, в которых заключены сразу три существа. Они и воплощают три великие силы женственности: капризное чистосердечие ребенка, несравненную красоту зрелой дамы и мудрость старухи. Но подобные женщины встречаются очень редко и пользуются огромным уважением своего пола, если, конечно, удается их распознать. Мне кажется, графиня Триния и есть такая личность. Она может стать выдающимся, сильным правителем своего народа, если только ее тем или иным способом не лишат власти.

- Она поистине прекрасна, - согласился я, - и капризный ребенок угадывается в ней легко. Но я не увидел ни малейшего признака старческой мудрости. И заметил только две тени.

- Она жалуется, что последнее время стала рассеянной, что ум ее утратил прежнюю остроту, что она в разладе с собой.

- Если она потеряла одну из своих теней, это может означать, что треть ее души отсутствует.

- Пропала? Украдена?

- Откуда мне знать?

- Я бы заподозрил воровство, - объявил Астольфо. - Кробиус предупредил нас, что не все ладно в их «маленькой вселенной», как он назвал парадный зал графини. Вдаваться в подробности нет смысла. Но меня особенно интересует алмаз, который нам показали. Мы должны спокойно исследовать его, предварительно вооружившись знаниями о драгоценных камнях из нашей библиотеки.

- Но как это возможно?

- Тебе придется украсть камень, - отрезал Астольфо. - Не насовсем, разумеется. Мы люди честные и не собираемся оставлять драгоценность у себя.

- Украсть? Но я никогда…

- Ты готов изучать искусство теней или нет? Это самый простой этап, к тому же один из начальных.

- Хорошо, - вздохнул я, но сердце резко дернулось, словно молодая лошадь перед барьером, который предстояло взять.

Я особенно не противился приказу Астольфо похитить алмаз у графини, полагая, что он и его слуга Мютано, мой постоянный и бдительный наставник, проведут следующие несколько недель, тренируя и обучая меня, готовя к ночной экспедиции.

Однако я снова ошибся в своих предположениях.

Грабеж был назначен на завтрашнюю ночь, вернее, на послезавтрашнее утро, ибо мне предстояло появиться в маленьком дворце графини за два часа до рассвета и убраться как раз в тот момент, когда первые лучи солнца коснутся ветхих кирпичных стен, окружающих здание.

- Нужно действовать быстро, - объявил Астольфо, - поскольку я уверен: графиня представляет опасность для себя самой и для своего крохотного королевства. Задача не настолько трудна, как кажется. Тебе предстоит проникнуть не в стальную крепость, возвышающуюся на неприступной скале, а всего лишь в скромное жилище со множеством дверей и коридоров, входов и выходов.

Когда-то там располагалась религиозная община. В парадном зале поклонялись божеству, а остальные помещения и здания служили жилищем для священников и верующих. Поэтому во дворце нет никаких оборонительных сооружений, и всякий может легко туда прокрасться. Конечно, Мютано постарается избавить тебя от природной неуклюжести, но тебе вовсе ни к чему обретать ловкость опытного взломщика. Это место плохо охраняется. Графиня не слишком богата, хотя и не совсем бедна, и ее замок ничего не представляет с точки зрения военной стратегии.

- А если меня поймают?

- Тогда дело плохо, - задумчиво протянул Астольфо, - поскольку тебя узнают и, естественно, предположат, что ты пришел за алмазом.

- Так оно и есть на самом деле.

- После этого они попытаются выведать, явился ли ты по моему приказу и не замешан ли я в какой-то интриге против графини.

- И что я должен ответить?

- Ты решил похитить драгоценность по собственному желанию, ты предал мое доверие, и, услышав обо всем, я приду в бешенство.

- Надеюсь, они удовлетворятся моими ответами?

- После нескольких часов пыток ты, вне всякого сомнения, признаешься во всем.

- Что-то мне расхотелось идти.

- Мютано снабдит тебя великолепным лекарством. Как только тебе начнут угрожать пытками, проглоти всего один шарик. Кончина будет быстра и блаженна.

При этом серые глаза учителя ни разу не затуманились сожалением. Взгляд оставался таким же мягким. Я обратил взор на Мютано. Тот ответил широкой улыбкой и протянул маленькую горошинку цвета гранатового зерна.

- Ладно. Так и быть, - согласился я.

Поскольку ограда дворца была кирпичной и к тому же чуть возвышалась над моей головой, подъемное приспособление состояло из легкой веревки, свитой из конского волоса, к концу которой был привязан железный крюк-трезубец, обтянутый мягкой кожей, чтобы заглушить удар о стену. Обнаженными оставались только острые зубцы. Оружием мне служили короткая шпага с лезвием длиной в три ладони, кинжал с трехгранным клинком, спрятанный в нагрудном кармане замшевого камзола и стальной нож, скрытый в левом сапоге.

- И как мне прикажете драться? - жаловался я. - Если меня поймают, придется сражаться одному против целой толпы.

- Хочешь обвешаться оружием и хлопать на ходу, будто пеликан крыльями? - парировал Астольфо. - Твое истинное преимущество - осторожность и умение оставаться невидимым и неслышимым. Вот единственно верный метод. Лишние клинки только помешают. Кроме того, ты войдешь в замок под прикрытием тени.