Волк: Лихие 90-е. Финал

А пока же мы тренировались с личным оружием. Даже не тренировка, Павел, друг Ильдара и майора Елагина, приехавший с Питера, просто осматривался, обдумывая, как обустроить нам подготовку. А чтобы было не скучно, устроили небольшое соревнование по стрельбе. Кто покажет себя хорошо, пройдёт подготовку снайпера, если Павел не шутит.

Спецназовец с таким опытом во всём этом понимать должен. Хорошо, что мы взяли его к нам, а то бы мужик наверняка спился. Павел хоть и неунывающий, но всё равно, видно, что после увечья жизнь стала совсем не сахар.

Он показал мне свою пенсию по инвалидности, и это даже не смех, а слёзы. Как шутил он сам, если ничего не жрать, кроме хлеба, то, может быть, хватит недели на три. Правда, с женой и двумя детьми, один из которых собирался поступать в институт, с этим даже нечего ловить.

До того, как приехать сюда, Павел даже работал сторожем в школе, на полставки, как шутил он сам, показывая на ноги, и охранял только первый этаж. Но здесь, судя по тому, как легко он нашёл общий язык с нашими, это место для него.

Скоро ещё приедет Ильдар, а с ним напросился тот парень, которого они вытащили из Чечни, чтобы познакомиться и поблагодарить. Ему, конечно, нужна какая-то реабилитация, ведь два года плена не проходят без последствий. С другой стороны, среди своих будет попроще, у нас много людей, кто сам был в такой ситуации. Да и контакты грамотного специалиста есть, который работал с Димой.

Раскатистые выстрелы звучали по окрестностям. Использовали карабин «Вепрь» с оптическим прицелом, стреляли по старым канистрам с большой дистанции. Карабин принадлежал отцу одного из наших, Артёму Васильеву, который работал в ЧОП с первого дня его открытия. А он стрелял неплохо.

— Ну вот это другое дело, Тёмыч, — Женя всё порывался считать гильзы, как привык, но вспоминал, что это не его. — А то с пистолета даже в сарай попасть не мог.

— С той пукалки только воробьёв пугать, — Артём замолчал, прицелился и выстрелил. Гильза отлетела в траву. — Я попал?

— Попал, — Павел взял бинокль и посмотрел на стоящие вдали пустые канистры. — Десяточка, Артём. Молоток. Тебе, может, белые колготки принести, а? — он громко засмеялся. — Раз так стреляешь, без промаха.

— Не-не-не, нам такое не нужно. Павел Вадимыч, а ты их там видел, этих белых колготок? Мне не попадались. А зря, я бы уж с ними…

— Чё я только там не видел, Артём.

— Так, я поехал, — сказал я, посмотрев на часы. — Павел, сегодня я увижусь с моим знакомым полковником из ФСБ, и вечером к тебе заеду в гостиницу, надо всё проговорить детально. Какие-то предложения у них есть, говорят.

— Понял, Волк, удачи. А мы пока постреляем и подумаем, чё ещё делать?

Чероки ждал рядом, за руль сел я сам. Уже приноровился к тяжёлой машине, которая неплохо ездила по степи, особенно когда не было дождей. Поехал один, вскоре добрался до Новозаводска и сразу повернул к управе ФСБ, где меня уже все знали.

Машин снаружи прибавилось, похоже, у Ремезова теперь неплохое звание, раз с ним ездит столько сопровождения.

Даже интересно узнать, что у него получилось, потому что после той встречи на Лубянке мы с ним толком не говорили. Хотелось понять, использовал ли полковник свой шанс по полной, ведь он узнал о новом назначении директора задолго до того, как в Кремле и на Старой Площади вообще начали обсуждать этот вопрос всерьёз, и поддержал кандидата раньше всех. Это должно чего-то стоить.

Мало того что меня узнали, так ещё освободили место на парковке, отогнав Волгу. Такой привилегии раньше у меня точно не было. Пропуск не выписывали, проводили меня в кабинет руководства, самый большой и с лучшим ремонтом, где Ремезов уже сидел во главе стола.

При виде меня он приказал всем выйти, полез в тумбочку под столом, и по старой традиции достал оттуда коньяк и блюдечко с лимоном.

— Ну, как успехи, Серёга? — спросил я, усаживаясь за стол. — Дали генерал-майора?

— Ну, это вопрос времени, — сказал он, нарезая лимон складным ножиком. — Да и не к спеху, сейчас важны не звания, а должности. Новому директору присвоят звание полковника, он же в КГБ был подполковником. Поэтому и мало кто из наших поначалу верил мне, думали, назначат только одного из генералов. А вышло, как ты говорил.

— Ты не расслабляйся, Серёга. Завистников будет много.

— Знаю. Смотрю в оба. Набираю себе команду. Пойдёшь? Могу легко устроить.

— Нет.

— Ну, спросить стоило.

Острое лезвие нарезало лимон тонкими пластами, сок сбегал на блюдце. Ремезов закончил, вытер ножик платком, взял коньяк и разлил, пару раз легонько задев горлышком бутылки рюмку.

— Там теперь одни питерские будут, — продолжил он. — С Ленинградского управления КГБ. И забайкальцы, само собой, мы же пришли к нему первыми, не питерцы. Эх, был бы Ринчиныч живой, его бы я туда сразу забрал. Силой бы уволок, если надо, такие сейчас нужны.

— Ну, давай за него и выпьем.

Коньяк определённо стал лучше, чем раньше. Да и судя по бутылке — коллекционный, очень дорогой.

— Вот что, Макс, — Ремезов закрыл пробку. — Много пить не могу, сегодня самолёт, и сразу после него встреча. Короче, мы хотим с тобой поработать по этой теме с Чечнёй.

— Под себя подмять? — спросил я. — Сам знаешь, что со всем будет, когда делом займутся бюрократы и чиновники.

— Нет. У нового руководства свои планы на этот счёт. Вторая операция будет, как ты и говоришь. И подойти к ней надо ответственно. Такого ***, как в первую войну, быть не должно, от этого зависит многое. Поэтому мы можем допустить… некоторую независимость, лишь бы была эффективность. И на некоторые вещи выйдет закрыть глаза.

— А гарантии? — я посмотрел на него. — Что меня не закроют вместе со всеми, когда всё запустим?

— Операция на контроле лично у меня и только у меня. А у меня нужные полномочия теперь есть.

— А кто ты теперь? — поинтересовался я. — Ну, должность?

— Официально ещё полковник Ремезов, начальник отдела контрразведывательных операций в Читинском УФСБ, — он засмеялся. — Но, когда будет указ, будет вот так, смотри, как на бумаге. Не забыли мои похождения с грузом и оружием, и сейчас тоже, что делал, не помешало. Вот и оказали доверие.

Перед ним лежала кожаная папочка, он её открыл и достал оттуда отпечатанный на принтере приказ. Дата выставлена послезавтрашним днём, но указана фамилия текущего руководства, значит, подпишет это всё ещё директор Ковалёв.

Да, Ремезов не только успел вскочить в вагон до того, как поезд отправился. Он успел занять самое удобное место с лучшим видом из окна.

Потому что новому руководству понадобятся надёжные люди, и новый директор будет собирать вокруг себя тех, с кем работал раньше и кого хорошо знает.

И Ремезов в этот ближний круг пробился.

Неплохо так поднялся читинский майор госбезопасности, каким он был, когда впервые со мной познакомился. Поднялся… с моей помощью.

— Заместитель руководителя департамента по борьбе с терроризмом, — прочитал я вслух. — Нехило. А ещё исполняющий обязанности начальника управления специальных операций?

— Потому что УСО скоро будет подчиняться моему департаменту, но пока для упрощения работы сделали и.о.

— И тебя ещё зачисляют в коллегию по борьбе с терроризмом. Это что, где все замы директора состоят?

— Да.

— Это круто, Серёга. Я знал, что ты взлетишь, но не думал, что так высоко.

— И это не всё, — произнёс он. — В следующем году всё это и ещё парочку управ объединят в один департамент по борьбе с терроризмом и защите конституционного строя. А все силы нашего спецназа, и Альфу с Вымпелом, тоже соберут в один общий центр спецназначений, который будет подчиняться руководству этого департамента.

— И тебе нужно показать себя с лучшей стороны, когда начнётся всё это, — произнёс я. — И должность будет твоя.

Ремезов кивнул. А ведь он внезапно стал одним из влиятельных чекистов новой администрации, и может пролезть ещё выше. Зато когда новый директор пойдёт в премьер-министры в следующем году, а потом и дальше, должность должен занять наш человек.

Тогда у нас будет свой депутат в Госдуме, и свой человек в верхушке ФСБ. И это не предел.

— Так что поэтому и предлагаю поработать. И для начала, — Ремезов внимательно посмотрел на меня. — Есть одно дело, которое пригодится и тебе, и мне. Как раз на этот счёт, и ты там можешь неплохо нам помочь, и кое-что с этого получить для развития своей идеи.

— Рассказывай, Серёга, и подумаем.

Глава 2

В приёмной кабинета постоянно трещал телефон, но кто-то с грубым мужским басом брал трубку и постоянно отвечал «он занят».

— Надо закрыть один вопрос, который остался от Кравцова, — сказал Ремезов.

— А что с ним, кстати, стало? — спросил я.

Через дверь послышался очередной звонок, и снова кто-то пробасил «занят».

— Увезли с приступом в больницу, но не откачали, — неохотно произнёс Ремезов и продолжил: — Давай о деле. Это то, что ты тогда журналистам говорил — поставки оружия террористам. Спереть-то он смог, а вот продать не успел. И нельзя допустить, чтобы оно ушло на Кавказ.

— Предлагаешь, чтобы его «купили» мы? — догадался я. — А у выживших партнёров Кравцова нет там контактов и он ищет других?

— Да есть, конечно. Но генерал Рыбаченко, на которого мы думаем, постоянно встречается с разными ненадёжными людьми, — Ремезов сделал паузу и снова начал чеканить фразы: — Ахмед Дженготов, который раньше работал на Платонова. Как обстоит дело сейчас — изучаем вопрос. Ещё Султан Даудов, эмиссар Масхадова. И Алихан Гайтукаев, из того же банка, откуда был Иса. Эти связаны с Басаевым.

— Во как. Выбирает, кто из них заплатит больше? А груз держит у себя?

— Скорее всего. А нам надо поймать его на горячем и показать публично.

— А я думал, таким занимается военная контрразведка, — задумался я. — Или это по твоей части, потому что борьба с терроризмом?

Он кивнул.

— Значит, поймать и показать по ящику. Наша старая схема, на которой мы тогда ловили того полковника.

— Да, поэтому я к тебе и пришёл, чтобы всё ускорить. Тут надо надёжных, чтобы не ушло на сторону. А что до остального, — Ремезов стал говорить тише, хотя вряд ли кто-то сможет его подслушать, — информация пришла от армейской разведки. Его там не любят, сдали нам. Если поучаствуешь, получишь там очень много контактов, кто захочет с тобой поработать напрямую, без лишних прокладок.

— Поймать такого на горячем — это само по себе неплохо, но мне бы хотелось кое-что ещё.

— И что? — Ремезов в ожидании уставился на меня.

— Чтобы часть этого оружия после всего попала ко мне.

— Волков! — воскликнул он. — Это не шутки тебе. Это боевое оружие! Автоматы, винтовки, гранатомёты! БТРы даже!

— Я и не шучу. С чем мы туда потом заходить будем? С ружьями и карабинами? Людей надо вооружать, а это оружие не уйдёт братве и боевикам, а останется нам. И пойдёт в дело. Это даже надёжнее, чем судьба остального груза. Преемник твоего Рыбаченко может и сам торговать стволами, а мы таким не занимаемся.

— Ты многого просишь, Макс, — устало сказал Ремезов. — Мы насчёт твоей идеи разговаривали…

— И вот насчёт этого тоже. Давай вот лучше так сделаем. Когда устроим операцию, организуешь мне встречу с вашим директором? Я лично передам, что делаю и что хочу этим добиться. Смогу объяснить лучше, чем ты.

— Это не так-то просто.

— А потом будет ещё сложнее, годика эдак через два вообще к нему не пробьёшься. Пока ещё реально, надо постараться. Давай вот, когда закончим, и ты принесёшь начальству голову этого генерала, — я усмехнулся. — Или как там у вас принято? Вот и представишь меня сразу, как верного соратника, который с этим помог и не только с этим.

— Ну ты даёшь, — Ремезов хотел сказать что-то громкое, но хмыкнул и полез за коньяком. — Макс, не знаю, как ты всё это делаешь и откуда всё знаешь, но просто так ты ничего не предпринимаешь. Ладно, кредит доверия к тебе есть, огромный. Насчёт оружия — под очень большим вопросом. Скажут ещё, что мы его продаём на сторону, если даже просто разговор об этом вылезет наружу. Но могу гарантировать, что над вопросом подумаю. А вот насчёт встречи постараюсь устроить. Кстати, — он что-то вспомнил. — Ты тогда деньги оставлял…

— Хочешь сказать, ты их не тратил? — я удивился.

— Пришлось показать, что настроен серьёзно, а то бы ленинградские коллеги оттеснили бы на задний план. Пригодились один раз. Но тридцатка осталась…

— Ну ты даёшь, Серёга, в Москве узнают, засмеют. Да оставь себе или жене отдай, на детей, или ещё куда-нибудь отложи, не помешают. Только на счёт в банке не клади. И на рубли не меняй. А вообще, — я поднялся. — Если есть какие-то сбережения на счёте, пора снимать и закупаться баксами в обменнике.

— Опять сгорят? — Ремезов покачал головой. — Даже не буду спрашивать, почему ты так говоришь.

— И правильно.

— Я всё равно вычислю, — он усмехнулся и посмотрел на меня, прищурив глаза, — откуда ты всё знаешь, гражданин Волков. Ты, может, как в кино том, из будущего прибыл?

— Почти. Я всего лишь обычный экстрасенс. Телевизор, что ли, не смотришь, Серёга? Когда в последний раз воду заряжал в банке?

Ремезов расхохотался. Ну, значит, так не думает, и это хорошо. А то бы живо запер меня где-нибудь и начали изучать. Другой бы на его месте так и поступил, давно заподозрив неладное.

Но кому попало я не говорил обо всём, только намекал при необходимости. А что до остального — в 90-е слишком многие верили во всякую мистику, суеверия и прочую чертовщину.

— Главное, — я поднялся и упёрся руками о стол, — что получается угадывать. И это между нами. Звони, когда надо будет поговорить с этим твоим генералом.

* * *

Кататься по городу на машине весом в несколько тонн после коньяка не хотелось, так что на выходе позвонил в контору, чтобы забрали. Через пять минут пешком пришёл Пётр, охранник, который сегодня дежурил в конторе, и я передал ему ключи от Чероки. Но поехал не домой, а на улицу Лазо, к дому, где жила Тамара.

Дома её не оказалось, ушла за продуктами. Я посмотрел на часы, позвонил в контору, узнать, искал ли меня кто-то, и поехал на рынок.

Сегодня там столпотворение, хотя день будний. На комбинате вчера давали зарплату, и сегодня все пришли её тратить. Я прошёл через ворота главного входа, мимо стоящей там местной шпаны, которая с увлечением что-то обсуждала, щёлкала семечки и с хищным видом смотрела по сторонам. Пацаны с опаской глянули на меня и на всякий случай отошли подальше, чтобы не пересекаться.

Слишком громко, как и всегда бывает на рынке. Со всех сторон говор, крики, ругань и споры. И музыка, которую слушали на полную громкость.

— Шум дождя мой дом наполнит, — доносилась из одного киоска.

— Отшумели летние дожди, — продолжалась «дождливая» тема в другом.

— Я куплю тебе новую жизнь, откажись от него, откажись, — громче всего гремели колонки у магазина с техникой.

Как и водится, на рынке всегда можно увидеть знакомых. Возле рядов, где продавали колбасы и сыры, стоял Виктор Крюков в джинсовой куртке, держа в руках чёрный пакет с продуктами. Уйти ему не давал капитан Савватеев, в новенькой чёрной жилетке из кожзама поверх футболки. Он тоже держал продукты, в левой руке прозрачный пакет с творогом, в правой с картошкой. Наш Коломбо отвлёкся от покупок, увидев, до кого можно докопаться.

Кстати говоря, мимо нас проходило много прохожих в таких вот куртках и жилетках. Похоже, привезли большую партию такого товара из Китая, вот и покупают похожее.

Мне стало интересно, что там происходит, поэтому подошёл поближе.

— Скажи по чесноку, Витя Крюк, — не уступал Савватеев. — Я же всё равно уезжаю, никому уже не скажу. Это же ты тогда Гудрона замочил по зиме? Точно ты, я уверен.

— Не знаю, чё тебе надо, начальник, — Виктор шумно выдохнул. — Но это уже переходит все границы.

— А куда ты уезжаешь, капитан? — спросил я, подходя к ним ближе.

— О, здорово, Волков! — Савватеев повернулся. Что странно, смотрел на меня без подозрительного прищура, как делал раньше. — Да вот, в Комсомольск предложили перевестись, там РУБОП расширяется. Зарплата получше, но поопаснее.