Помоги проекту - поделись книгой:
И вот теперь Вася приехал, устав отверчиваться от её настойчивых просьб посмотреть хотя бы как она устроилась в городе, расположенном всего в паре часов речного круиза. За несколько дней до этого она мечтала, что "выпотрошит" брата, согласившись на анальный акт, которого он добивался от неё несколько лет.
***
(15 45)
Николай остановился — шуруповёрт сына перестал гудеть, вкручивая саморезы в ондулин. Мужчина глянул на наследника. Тот сделал стойку. Стойку кобеля, если быть точнее. И глазел он на соседний участок — туда вошли две женщины. Тамара с незнакомкой. Они поприветствовали друг друга взмахами рук.
— Серёж, сначала работа, потом развлечения.
— Я быстро, бать. — едва не прыгая с пятиметровой высоты на грядки, сказал Сергей, старший сын Николая.
— Кому сказано…! Во-о-от! — отец перешёл на строгий тон, призвал оголодавшего сына к послушанию.
***
— Их там двое? — помогая развешивать мокрое от прошлой непогоды тряпьё, спросила Любаша.
— Трое. Вон, внизу младший его сын Юра. А Серёжка видимо только вернулся со службы. — ответила Тамара. — Младшенький уже должен был призваться…. Я с Николаевой женой практически с детства знакома. Умерла она при родах Юрика. После дача лет пять стояла в запустении, потом Коля стал привозить сюда сыновей. Они с моими тут бегали, то в войнушки, то купаться на пруд, то ещё где поозорничать.
Тамара, продолжая делать огородные дела, рассказала дальнейшую историю соседа Николая.
***
Николай сначала озлобился на то, что шестилетний Юрочка и семилетний Сергей назвали Тамару, вслед за её детьми, мамой. Он сказал им, что тётя Тамара только Ксюше, Свете и пятилетнему Саше мама, а их мама умерла. Дети поняли, но всё равно, время от времени называли Тамару тётя-мама. А он злился. В основном на себя — считал себя покаранным за смерть супруги.
В тот год, когда Анна, его супруга, была беременна Юрой, попросила прополоть картошку на участке, так как сама находилась на сохранении. Прополка окончилась застольем и коитусом с опьянённой соседкой.
Через шесть месяцев Аня умерла. А через пять лет он узнал, что у Тамары родился третий ребёнок, младше его Юры на семь месяцев.
Онанизм — это оказание cекcуальной услуги самому себе. Во сколько эту услугу оценит государство и какой налог будет брать?
Ещё через шесть лет он застал Сергея в кустах сирени, которую так любила его супруга. Сын яростно мастурбировал, глядя на тётю-маму, пропалывающую грядки.
Ничего он не сказал старшему. Но сам возбудился и тем же вечером вновь пил с соседкой. Вновь трахал.
Не часто совпадало, что он был с детьми на участке и там же была Тамара, но всякий раз он видел мастурбацию сына и совершал половые акты с выпившей соседкой. Однажды он понял, что психика Сергея может нарушиться. И тогда он опоил Тамару до невменяемости и позвал в домик соседки сына.
Керосиновая лампа с закопчённым стеклом плохо освещала обнажённую женщину, но Сергею и этого было достаточно. Он принялся ласкать груди и живот тёти-мамы. Полез ладонью меж слегка разведённых ног. Посмотрел на отца, стоящего в сторонке. Тот кивнул и прибавил:
— Делай как сможешь.
— Я тебя стесняюсь… — сказал сын, но уже не смог остановиться и нырял пальцами во влажный жар.
— Потом посмотришь, как я буду. — подбодрил отец.
Сергей быстро обнажил пенис, примостился меж раскрытых ног Тамары и вошёл в неё быстро. И так же скоро кончил, громко застонав от эйфории.
— Это лучше, чем рукой, да?
— Да, пап. — поглядывая на поток спермы из той щели, ответил сын. — У тебя больше чем у меня! Ей не будет больно?
— Со временем и у тебя подрастёт. И не беспокойся о боли в этой женской области. Они ведь рожают через эти врата, а дитя всяко крупнее наших членов….
— А мне можно будет после тебя? — смотря, как отец совершает фрикции в хлюпающую щель, попросил добавки… уже мужчина.
— Ты только перестань дрочить, я всегда буду брать тебя сюда. — с перерывами на вдох, ответил сыну.
Так и повелось, вплоть до прошлой весны, Николай опаивал Тамару, а затем сын сам оставался с женщиной на пол ночи. А за три дня до ухода в армию, Сергей попросил не поить тётю-маму — ему хотелось истинной женской ласки…
Мужчина поговорил с соседкой, объяснил просьбу.
"Я уже поняла, почему моя кунка была полна спермой. Напаивал, а потом сыновьям подкладывал?" — пожурила в прошлом году Тома.
"Нет, только Серёжка был. — он рассказал ей о том, как всё это начиналось и добавил: — Вот только Юрка не такой. Ни разу не замечал его интереса к женщинам. Как бы не педик вырос!"
Безрадостно принимала Тамара юного любовника. Не проявляла активности, просто выполняла его просьбы: встать, покрасоваться телом; поднять ногу, как сможет; лечь на спину и принять его в такой позе; пососать член, возбудить и встать раком.
Веселья такая встреча не прибавляла по причине, того, что Тома обиделась на Николая поняв его грязные намерения насчёт сына Юрика. Но в прошлом году так и не совпало, чтобы Тома была на даче, когда там были Николай и Юрка.
***
— Ты и вправду считаешь, что Сашка твой от Николая? — распрямив спину и глянув на то, как мужчина с парнем, принялись прикручивать последний лист гофры, спросила Люба.
— Конечно сто процентной уверенности нет. Я же как выпью, к этому делу не стойкая… может и Лёнька твой…. Извини, извини. Я без претензий. Но иной раз мне кажется, что Юрик похож на Сашку…. Только вот в отличии от моего сына, Юрик к этому делу не охоч.
— Нет, я могу с уверенностью сказать: не Лёнькино это произведение. Артёмка в доказательство моей правоты! Их порода мордастая и грузная. Я до сих пор плохо себя чувствую, когда Лёнька на мне топчется.
— А мне наоборот нравится быть приплюснутой его массой. Извини.
— Да, что ты всё извини, да извини. Породнились уже считай. Сынок твой отъёб сегодня на славу. Считай все Лёнькины с тобой измены оплатил. Ты вот что скажи: это твоя обмолвка, что Юрик не охоч к этому делу, означает, что Серый охотник? Было у тебя с ним…? Давай, давай, мы же с тобой одними мужиками ёбаны.
Тамара рассказала всё как духовному отцу. Считай так же покаялась. И добавила, что Юрик, если не в этом месяце, то осенью должен пойти в армию. Насчёт этого Николай строг с сыновьями.
- Сегодня и младшего покрестим…. Я теперь к молодому хую жадная. Разобрала отличия. Даже тридцатилетний сантехник не так дерёт, как…. О, Серый сюда идёт….
— Здравствуй, мама Тома. Здравствуйте, прекрасная сеньора! — Сергей вошёл на их участок через калитку в общем заборе.
— Серёженька, здравствуй, милый мой сынок. А возмужал-то как. Прав был батя, что заставил тебя служить! Вон какой мужик вымахал. Знакомься, это соседка моя, Любовь Анатольевна.
— Здравствуй…, защитник. Можешь обращаться запросто — Люба.
Трудно смотреть в глаза женщине. Особенно если перси её нагло оттягивают взор на себя.
— У вас там букашка ползёт… — глядя на белизну грудей, сказал парень. — Вот совсем спряталась.
— Неохота перчатки снимать. У тебя руки вроде не так грязны, будь добр, помоги вытряхнуть. — смотря в глаза, однако не упуская периферический обзор на мотню штанов Серого, попросила нимфа.
Сергей ещё раз провёл ладонями по своей футболке, отогнул чашечку Любиного лифчика, достал грудь и поймал муравья. Затем аккуратно поместил сиську в бюстгальтер, не упустив возможности поддеть крючком пальца столбик соска.
— Это на какой же службе обучают так бережно обходиться с нежностью женских прелестей?
— В нас это с молоком матери заложено. Меня мама кормила грудью, а вот Юрику не досталось… Папа приглашает вас, дамы, пообедать вместе с нами…. Мы с утра здесь, оголодали малехо.
— Нам осталось рядок томатов досадить. Растопи нашу баньку, Серёж. — наблюдая за флиртом между подружкой и парнем, она наслаждалась какой-то появившейся свободе. — Отцу скажи, что пить будем только вино.
Не отрывая взгляда от взора Любы, парень пошёл к бане. И если бы не опасность, упав, сломать себе какую-либо кость, так бы и шёл.
— Нет, я не дотерплю! — сказала Любаша. Сбросила перчатки, ополоснула руки в бочке с водой. — Он обссыкает мне пизду! Да, да! Прям чувствую, как из него льётся смазка. Мальчик хочет….
— Мальчик хочет… видимо целый год терпел, не было возможности… — чувствуя своё возбуждение, сказала вслед подружке Тома.
Она увидела, как парень понял намерения Любы, как притянул её к себе, придавил телом к косяку дверей. Они так и продолжили совокупляться — не обращая внимание на то, что они хорошо видны и Тамаре, и возможным прохожим по улице. Любаша стояла на одной ноге, другой опоясав парня над ягодицами. Плавочки лежали на ступне другой, опёртой на цыпочки, ноге. Крепкие ягодицы парня часто толкались снизу-вверх и сзади-вперёд.
Тамара решила отвлечься — голова пошла кругом. Видимо кровь оттекла к гениталиям. Надеясь, что хоть парень стал настоящим мужчиной, способным удовлетворить опытную женщину, поняла, что если это не так, то всё равно сегодня примет в спермоприёник семя. Возможно не одного, возможно не раз.
Стон удовлетворённого Сергея и чмокания Любаши, означили, что процесс закончен. Как раз и рассада вся посажена в лунки, притенена пластиковыми абажурами. Тамара распрямилась, отёрла пот со лба, взглянула на парочку — нога Любы потихоньку съезжала по бедру Сергея, а голова её покоилась на надплечие парня. На слабо загорелой спине парня остались отпечатки от коготков Любаши. Взгляды женщин встретились: Люба слабо улыбнулась на широкую улыбку Томы.
— Где это Серёга мой задержался? — спросил через забор Николай.
— Вон он баню растапливает. Проходи, что как чужой встал? — заметив, что Люба начала быстро натягивать трусики, предложила Тома. — Знакомься. Моя соседка Люба. Любочка, этот тот самый Николай, который будет… — делая довольно продолжительную паузу, она давала возможность Николаю с Любашей, самим додумать её фразу. — сторожить твой участок…. Я дарю ей дачу…. Ксения моя получила наследство…. Да, от Линькова…. Убили его прошлой осенью. — ответила на вопросы мужчины.
Люба повернулась лицом к входу в баню — видимо решила прополоскать влагалище. Тома с Николаем заметили царапины на спине женщины — следы воздействия досок о нежную кожу.
— Смотрю у тебя градом меньше побило. А у меня шифер не устоял…. Хорошо, что сыновья со мной, помогли заменить.
— Ну наша-то крыта на десяток лет позже вашей.
— А в доме всё нормально? — мужчина уже понял, что сын не стал дожидаться и трахнул пышку. Этим возбудился и решил уединиться с Тамарой.
— Хочешь… — делать значительные паузы ей понравилось. Сейчас так же прождала несколько секунд. — посмотреть? Иди, я сикну чуток.
И вот она стоит, упираясь руками в край топчана, а знакомый член шурудит спокойным ритмом.
— Томочка, Юрику моему послезавтра на призывной пункт нужно прибыть к семи часа утра. Поможешь как старшему?
— Если у него ещё не было…, то Любочка изъявила желание быть первоженщиной…. Она сама всё устроит….
— Объясни ей, чтобы деликатней была с парнем.
— У неё, кстати, и сноха тебе есть, жена Серёже будет. Наташа в Москве на юриста учится. — Тамаре захотелось уйти от наставлений Николая.
— Коллега значит мне будет? Сколько ей? — отерев пенис краем женского платья, поинтересовался мужчина.
— Двадцать…. Свечку не держала, не знаю. Но ты же знаешь современную молодёжь….
— Но и ваш возраст не слишком берёг честь. — грубо перебив, буркнул Николай.
***
Воспитанный в семье военных, он любил всего двух женщин. Мать и супругу. Сам, являясь сотрудником МВД, часто встречался с контингентом легкодоступных девушек, поэтому считал, что все остальные женщины — бляди. И не меньше. Не сказать, что он презирал их до ненависти, но особой деликатности в общении с женским полом не выказывал.
У него даже была собственная концепция на эту тему. Воспитание матери наложило романтические мировоззрения на отношения полов. Он сразу решил, что будет однолюбом. Но после контактов с дамами лёгкого поведения, разделил их на меркантильных и обычных давалок. То есть блядь домашняя, и шлюха платная.
После женитьбы он нашёл с чем можно сравнить три образа женского поведения. Первый: это мама и супруга. Это носовые платки с вышитым вензелем, которые хранятся в нагрудном кармане пиджака. Они всегда крахмально-стерильны, источают аромат невинности, таким своеобразным куполом отгоняют бесов, искушающих похотью.
Второй, это большинство женщины, с которыми он не знаком, но иногда встречается по необходимости. Это обычные носовые платки. В них можно сморкаться, вытирать пот с лица, рук. Их потом можно постирать, погладить и вновь сунуть в карман брюк.
И третий, не самый распространённый вид женщин, но искушающий смрадом похоти. Это шлюхи. Которые сами ложатся под мужчин, все они что-нибудь да берут от партнёра. Монетой, подарком, работой. Это бумажные салфетки с обеденного стола. Они вначале чисты, ими можно отереть губы, грязь с обуви. И они тут же выбрасываются. Нет их и всё!
Вот Тамару он считал, и то, по стечению судьбы, (соседи всё-таки) обычным платком. Он знал образ жизни её семьи.
Берёг сыновей от общения с дочерями Тамары — влюбятся ещё в будущих проституток. А то, что девочки станут "салфетками" он был уверен. Потому что их воспитывает Томка-алкашка. Её ебли все проходящие по улице мужики. Конечно, с юридической точки зрения он не мог поклясться перед судом, что так и было, но всё же некоторые сведения у него были. Взять хотя бы его первую связь с Томкой. Бухала с ним, не протестовала против домогательств. Спокойно дала кончить в себя и ещё поблагодарила.
И 13-тилетняя Ксения, совсем не стесняясь его, переодевалась в домике, оголившись до трусиков. А уж о рыжей Светке так вообще такого можно вспомнить — что уж теперь раздумывать — проститутки уже!
Так и Любина дочка такая же "салфетка" как Ксения с Светланой. Нет! Нет и нет! Не нужна ему такая сноха.
— Я пить завязываю, так что на столе могут быть только вина. — женщина почувствовала нехороший настрой Николая, но будучи миролюбивой, не огрызнулась на его замечание.
***
(16 40)
Дом, где Гелла снимает времянку.
— Вот здесь я живу…. Нет, нет, не в этой громадине. Тут хозяева живут. Проходите. — она открыла металлическую калитку ключом, пропустила Ксению, зашла сама т. к. мужчины пропустили её перед собой. — Собаки нет. По тротуару за дом иди, милая.
Главный дом построен несколько лет назад и, это сразу заметно, добротно и мастерски. За ним огородик на пяток соток и в самом конце одноэтажное, длинное, во всю ширь участка, строение. Тропинка, мощённая брусчаткой и огороженная бордюром с подсветкой, разветвлялась перед серединой строения: влево и вправо, туда где угадывались хозяйственные подсобки и в центр с аккуратной филёнчатой дверью. По разным сторонам от этой двери видны обычные окна, по паре.
— Прямо…, дверь не заперта…. Направо. И там открыто. Вот это и есть моя хибара. Ребятки, я пописсать.
Гелла тут же вышла из комнатки, служащей вместо кухни и столовой.
Тут же видна обычная печь с чугунной конфоркой. Далее проход в комнату побольше. Здесь есть кровать. Кресло и телевизор.
— Ксюнь, вот сюда иди. — сказала вернувшаяся Гелла. — вот средняя дверь. Там туалет. За этой дверью баня…. Да все удобства…. Ой. Добрый вечер, Владлена Тарасовна…. Это моя подруга Ксения… Афонина. В комнате ещё наши с Ксенией братья.
Ксения взглянула на зашедшую в тамбур женщину. Возраст сразу определить трудно — виден значительный слой "штукатурки" на лице и даже на открытом участке шеи. Строгая осанка женщины вызывала ассоциацию с английской гувернанткой — чопорной и нелюдимой старушкой. Блеска глаз, присущего людям её возраста так же не заметно.
Поделиться книгой: