Эпоха перемен – 3

— Вроде того… — ответил я.

— Вы добрый человек, — вздохнул дед. — Хотите совет?

— Конечно, — охотно кивнул я, изображая внимание.

— Не задерживайтесь здесь. Посмотрели — и хватит. До ночи идите обратно, в свою гостиницу. Вы ведь на севере остановились, верно?

— Верно, — кивнул я. — Да и как задержаться? Комендантский час же!

— Некоторые из ваших тут ищут ночлег, — пояснил дед. — Лучше так делать не стоит. Многие люди в отчаянном положении. В такой ситуации что только не сделаешь, когда у тебя маленькие дети…

— Ясно, — кивнул я. — Спасибо за предупреждение, но я и не собирался.

— Это хорошо. Разумно… — вздохнул дед. Потом вдруг добавил: — Скажите, что у вас слышно? Что у нас будет? Запад вмешается? Про ввод войск слышно? Вы ведь явно знаете больше, чем обычный журналист.

Вот тебе и раз… а дедок-то не простой. Принял меня за западного шпиона? Я попытался критически представить, как выгляжу со стороны: брендовые джинсы, дорогая куртка, ствол подмышкой, который, конечно же, заметно, если знать, как и куда смотреть… да, пожалуй, ничего удивительного. Я ведь старался произвести впечатление заинтересованного наёмника. А сошёл за сотрудника спецслужб.

— Будет хуже, — ответил я.

Дед прикрыл глаза.

— Если есть возможность — уезжайте, — добавил я.

— Уехал бы давно… — тихо сказал дед. — Но семья здесь, как всех вывезти? Денег никаких не хватит… да и через Сербию сейчас не проедешь — мужчин арестовывают или отправляют обратно. Боятся беспорядков в Белграде. Перед Черногорией новые четники засады устраивают… на юге — УЧК, которые мужчин к себе вербуют. Плохо сейчас везде… на те деньги, которые вы сегодня раздали, эти детишки пару недель голодать не будут.

— Голодать? — осторожно спросил я.

— Так транспорт весь порушен, — дед пожал плечами. — Никто не хочет ехать в край, откуда продовольствие брать? Только то, что сами вырастили, но этого мало. Всегда через Сербию завозили продукты, а сейчас эта дорога перекрыта, считай. В магазинах пусто. Женщины вон ходят на север за продуктами — хоть так пропускают, прожить можно. Да и денег взять негде, у нас в школе уже девять месяцев никаких выплат не было… перебиваемся тем, что сами вырастили, но семьи большие, тяжело…

— Ясно, — кивнул я, — ну, надеюсь, всё как-то образуется.

Я хотел попрощаться и уйти, но дед остановил меня.

— Ты вот что… если вдруг переводчик нужен будет или проводник — имей меня ввиду, — сказал он. — Это я с виду старик, а так здоровье крепкое, могу и по горам лазать, если надо. Знаю английский, сербский, немецкий, русский. Учился в России и в Германии.

Я даже растерялся на секунду.

— У вас отличное образование… — заметил я, размышляя, стоит ли задавать вопрос, как такой человек вдруг оказался в таком положении? Потом решил, что не стоит.

— Думаешь, почему я здесь и прошусь на работу? — горько ухмыльнулся он. — Учитель я. И всю жизнь учителем проработал. Думал, что делаю свой вклад в лучшее будущее, а оно вон как всё обернулось… зато ребятишки слушаются, — его улыбка стала добрее. — Сам видел! Я поначалу даже от попрошайничества отучал — но тут ведь вопрос выживания, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — Как с вами связаться, если что?

— Дом запомнил? Я почти всегда здесь, — ответил дед. — Сейчас ещё телефон напишу.

Он ушёл куда-то вглубь здания, в темноту, и появился через минуту с бумажкой, вырванной из блокнота, на которой был выведен адрес и номер телефона.

— С той стороны есть прямой набор, — сказал он. — Можно звонить.

— Спасибо, — ответил я.

На этом попрощались.

Я не стал задерживаться в албанской части города. А по дороге обратно вдруг вспомнил про девушку на старом «Гольфе» с багажником, забитым под завязку продуктами.

С нами решили поговорить к исходу четвёртого дня. Сложно сказать, почему тянули так долго — пытались «пробить» по всем известным каналам и установить личность? Скорее всего. Потом, наверное, просто приглядывались к нам, чтобы понять цели и задачи.

Накануне вечером Вова засёк, что в номере установили прослушку. Были нарушены «печати», которые мы устанавливали перед выходом: незаметные волоски и клубочки пыли в нескольких ключевых местах, для верности. Сам «жучок» обнаружился довольно быстро, даже специальных средств не понадобилось — ребята засунули банальный проводной микрофон в розетку.

Мы специально выходили из номера все вместе на обед и ужин, забрав только самое ценное, чтобы дать такую возможность.

После этого мы как следует отыграли сценку «начинающие, но довольно крутые наёмники из русской диаспоры в Средней Азии в поисках заказа».

Видимо, эта сценка и сработала как надо.

Мы, как обычно, ужинали в популярном среди журналистов кафане, в самом центре города. Когда принесли основное блюдо, к нам со своим пивом подсел неприметный мужичок среднего роста, с мышиного цвета волосами и редкой бородкой. Оглядев нас водянистыми невыразительными глазами, он сказал на русском:

— Доброго вечера, братья. Как сами?

Вова и Саня переглянулись.

— И чьих ты будешь, брат? — спросил Вова.

Я видел, как тяжело ему было сохранять серьёзный тон. Он старался изо всех сил.

— Да местный я, — ответил мужичок, — Душан звать.

Он протянул свою узкую ладонь через стол. Я, изображая радушную улыбку, пожал её. Мы представились в ответ.

— Тут как, мир посмотреть или работу ищете? — спросил Душан.

Я выразительно огляделся, намекая на то, что в кафане слишком много людей.

— Да бросьте, — отмахнулся гость. — Тут не принято подслушивать.

У меня были определённые сомнения на этот счёт, учитывая нештатное оборудование гостиничного номера, но я решил принять правила игры.

— А что, если ищем? — спросил я. — У тебя есть, что предложить?

— Ну не то, чтобы у меня самого, — скромно улыбнулся Душан. — Но я занимаюсь тем, что свожу нужных друг другу людей. За определённый процент.

— Что за люди?

— Хорошие люди, — с придыханием ответил он. — Добрые. И богатые… скажите, вы ведь здесь, так сказать, по зову сердца, да? Для помощи братскому народу?

Я ответил холодным взглядом.

— Ясно. Так и думал, — кивнул Душан. — Но это даже лучше. Добровольцев у нас хватает, а вот людей знающих, толковых очень мало. И вам повезло, что я знаю людей, которые могут за это хорошо платить.

— Посмотрим, — ответил я. — Пока что нам не попадалось достаточно серьёзных предложений.

— А это всегда так, — приторно улыбнулся Душан. — В любой лавке торговец сначала выставляет не самый ликвидный товар. А то, что по-настоящему ценно, прячет под прилавком, в ожидании особенных клиентов. Так ведь?

Я пожал плечами.

— Мы не очень любим долгие разговоры, — вмешался Саня.

— Что ж, — кивнул Душан, резко переменив тон; теперь он стал серьёзным и даже отстранённым. В этот момент я понял, что это плюгавенький мужичок вовсе не рядовой вербовщик. И это прекрасно: получается, нас высоко оценили. — Если готовы говорить — завтра, в это время, у входа в кафану. Вас встретят.

— Договорились, — кивнул я, после чего невозмутимо отрезал кусок мяса и отправил его в рот.

Мужик поднялся и направился в глубину зала, где стоял уже накрытый столик на одного. Он сел и тоже принялся за трапезу.

— Вов, — тихо, едва слышно произнёс я.

— Что, шеф? — ответил он.

— Я слышал, у тебя серьёзная диверсионная подготовка была?

Вова хмыкнул и кивнул головой.

— Что нужно? — спросил он. — И если что у Сани подготовка не хуже была. И практика.

— Нужно проследить за этим сморчком, — ответил я. — Готов спорить, он после ужина на доклад направится. Мне очень интересно, куда именно.

— Сделаю, — ответил Вова.

— Только очень осторожно, — ответил я. — Напрасно не рискуй, если что у нас ещё будут возможности разобраться что к чему.

— Да ясен перец, — кивнул он.

— И по возможности послушай, о чём они говорить будут. Лады?

Вова кивнул.

Душан доел раньше нас, после чего, не расплачиваясь, направился к двери. Заметив это, я повернулся было к Вове, но обнаружил пустой стул.

— Шустрый… — улыбнулся я.

— Ага, он такой, — подтвердил Саня. — Только ты в следующий раз меня отправляй, договорились? Для равновесия.

— Договорились, — кивнул я.

Вова вернулся за полночь. Комендантский час давно начался, по улицам ходили редкие патрули, но, конечно, его это не остановило. Как и запертая входная дверь отеля: он поднялся прямо по фасаду на третий этаж, где мы снимали номер, и деликатно постучался в окно.

— Ну ты, блин, акробат! — констатировал я, открывая створку и даже не пытаясь скрыть радостную улыбку. Разумеется, я здорово волновался за него. Не часто мне приходилось отправлять людей на по-настоящему опасные задания — даже там, в будущем, которое, как я надеялся, уже не состоится.

— Нормуль! — осклабился в ответ Вова.

— Давай, приводи себя в порядок, — сказал я. — Потом расскажешь.

Вова пошёл душ, я же поставил чайник и заварил в кружке местный, молотый под турку кофе.

Саня, задремавший было на своей кровати, тоже проснулся и сел рядом со мной в ожидании Вовиного рассказа.

— О, спасибо, шеф! — обрадовался Вова, увидев предложенный напиток.

— На здоровье, — ответил я. — Ну что, как сходил?

— Успешно, — кивнул Вова. — Тот мужик, походу, даже не ожидал хвоста. Попёрся прямо к своему куратору.

— И кто он?

— А вот тут интересно, — Вова хитро улыбнулся и подмигнул. — Это какой-то пиндос. Из журналистов, которые тут торчат. Но явно не журналист, само собой.

Глава 7

Душан с куратором говорил про деньги. Сколько ему причитается за трёх подготовленных боевиков. Как правило, вербовщик получал от пятисот до тысячи марок за человека. Размер оплаты зависел от возраста, боевой подготовки, а также «идеологической заряженности», что бы под этим ни подразумевалось.

За нас он рассчитывал выручить не меньше четырёх тысяч. Требовал премию за оперативность и за то, что: «Они супер-профи! Видно сразу!» Куратор к его словам отнёсся скептически: «Они не идейные — воевать без огонька будут… мне больше идейных надо, помнишь?»

В конце концов, они сошлись на трёх с половиной тысячах. После этого Душан спокойно отправился спать к себе домой — в рабочий район Митровицы, там, где блочные многоэтажные дома стояли чуть в стороне от шоссе.

— А что пиндос этот? Удалось выяснить, кто такой? — спросил я, когда Вова закончил рассказ.

— Он сразу в номер ушёл, — Вова пожал плечами. — Смысла дожидаться, пока он примет душ и ляжет спать не было. Вот я и проследил за Душаном. На всякий случай. Вдруг он не только на этого пендоса работает?

— Разумно, — кивнул я.

— Что делать-то будем? — спросил Саня. — Наниматься?

— Перебьются, — ответил я.

— Что тогда?

— Надо бы переговорить с этим пиндосом, — сказал я, — так сказать, в частном порядке.

— Это дело! — просиял Вова. — Тоже вот об этом же подумал. Чем ковыряться со слежкой…

— У нас времени мало. Если вечером начнём тянуть и не придём на встречу — будет подозрительно, — ответил я.

Саня посмотрел на часы.

— Пол третьего… что, сейчас пойдём?